Линь Цзиньлоу усадил Сянлань к себе на колени. Видя, что она лишь опустила голову и даже глаз не поднимает, такая жалкая и растерянная, он понял, что напугал её слишком сильно. Коснулся её ладони и убедился, что та ледяная.
Поцеловав её в висок, он сказал:
— Утром ты почти ничего не съела. Сейчас, должно быть, совсем ослабела. Велеть служанкам принести тебе миску супа?
Сянлань послушно кивнула.
Линь Цзиньлоу позвал Чуньлин и велел принести суп.
Выйдя за дверь, Чуньлин задумалась. От утреннего супа «девяти нитей» давно ничего не осталось, всё раздали прислуге. В маленькой кухне вряд ли сейчас было что-то готовое.
Подойдя к кухне, она увидела, что жена Хуан У, ныне заведовавшая кухней, стоит снаружи и беседует с одной из служанок.
Заметив Чуньлин, она тут же поспешила навстречу и с широкой улыбкой сказала:
— Госпожа Чуньлин, что привело вас в такой час? До обеда ещё далеко, блюда только готовятся. Или ваша госпожа чего-нибудь захотела?
В Чжичуньгуане готовили отдельно. Раньше главной кухаркой была жена слуги Ю, но после смерти свёкра она уехала на похороны. Тогда её место заняла жена Хуан У.
В последние дни Цзыдай пользовалась особым расположением, и кухня изо всех сил старалась ей угодить. Жена Хуан У дружила с матушкой Хань, получала от неё подарки и даже за казённый счёт тайком готовила отдельные блюда для Цзыдай.
К Сянлань она относилась не грубо, но уже далеко не так внимательно, как раньше. Стоило попросить какое-нибудь блюдо, как приходилось напоминать по нескольку раз.
Несколько дней назад Сянлань захотела простую миску лапши «драконьи усы». Сяоцюэ пришла заказать блюдо, но жена Хуан У в это время составляла меню для Цзыдай и даже не подняла головы.
— Госпожа Сянлань и вправду избалована. Простое не выбирает, обязательно подавай самое сложное. Сейчас все заняты. Кто будет замешивать тесто и вытягивать лапшу? Меньше чем за полчаса такое не приготовишь. Да и без хорошего свиного бульона вкуса не будет. Полтуши свиньи, что прислали недавно, уже давно съели. Пусть ваша госпожа съест эту лапшу в другой день.
Сяоцюэ тогда вернулась кипя от злости.
— Если бы госпожа не твердила всё время про осторожность в словах и поступках, я бы сегодня на кухне такую сцену устроила! Когда здесь работала жена Ю, всё лучшее сначала несли нам. А теперь приходится терпеть такое обращение. Говорит, что лапшу приготовить некогда, зато для Цзыдай жареный рис находится сразу!
Тогда Чуньлин сказала:
— Сейчас Цзыдай прибрала к рукам кухню и даже забрала бухгалтерские книги. Ещё и устроила дочь жены Хуан У, Сяоло, к себе в личные служанки. Неудивительно, что та из кожи вон лезет ради неё.
Теперь же, увидев перед собой улыбающуюся хозяйку кухни, Чуньлин сразу поняла причину её перемены. Всё из-за возвращения Линь Цзиньлоу.
Она кашлянула:
— Старший господин велел принести для госпожи укрепляющий суп.
— Суп? Есть, есть! Прошу за мной.
Улыбка на лице жены Хуан У стала ещё шире.
Она провела Чуньлин на кухню и сняла с плиты большой глиняный горшок.
— Какое совпадение. Я слышала, что у госпожи Сянлань в последние дни нет аппетита, поэтому специально приготовила этот суп ассорти. Он томился на огне два часа и уже как следует настоялся.
Она щедро наполнила миску и поставила её на лакированный поднос.
Чуньлин холодно усмехнулась:
— Специально для нашей госпожи? Сегодня утром, когда я приходила за коробкой с едой, слышала, как Сяоло говорила, что кто-то собирается есть этот суп на обед.
Жена Хуан У мысленно выругалась, но продолжала улыбаться:
— Наверное, вы ослышались. Этот суп действительно приготовлен для госпожи Сянлань.
— Правда? Значит, это у меня слух испортился? Раньше даже простую лапшу приходилось выпрашивать, а теперь вдруг такое внимание. Право, мы даже не знаем, как принимать подобные милости.
Жена Хуан У внутренне кипела от злости.
Но утром ей уже рассказали, как Линь Цзиньлоу публично вступился за Сянлань и унизил Цзыдай. Она поняла, что поклонялась не тому божеству и успела обидеть настоящего покровителя.
Поэтому теперь была готова терпеть любые колкости.
Она поспешно улыбнулась:
— Милая Чуньлин, я совсем голову потеряла. Слепая была, как курица в сумерках, не узнала гору Тайшань. Простите меня великодушно.
С этими словами она тайком сунула ей в руку кусочек серебра и громко крикнула:
— Лянцзе! Разве ты не видишь, что пришла сестрица Чуньлин? Быстро сложи ей коробочку с пирожными из пории и османтуса!
Потом снова заулыбалась:
— Если вашей госпоже захочется чего-нибудь ещё, только скажите. Сегодня к обеду будут маринованные гусиные лапки и утиные язычки. Я оставлю тарелочку и для тебя, и для Сяоцюэ...
Чуньлин фыркнула, спрятала серебро в рукав, взяла суп и ушла.
Вернувшись в комнату, она увидела у кровати открытый сундук.
Линь Цзиньлоу сидел на кровати, обнимая Сянлань, и показывал ей вещи внутри.
Поставив суп, Чуньлин сразу удалилась.
Аппетита у Сянлань не было вовсе.
Линь Цзиньлоу поднёс миску к её губам:
— Пока горячий, съешь хоть немного.
Сянлань выпила половину.
Оставшееся Линь Цзиньлоу неожиданно взял и осушил одним глотком.
Увидев её удивлённый взгляд, он засмеялся ей на ухо:
— Что такое? Удивлена, что господин допивает за тобой? Дома я ел редчайшие деликатесы, а в походах приходилось есть и вещи куда хуже. К тому же суп отличный. А если в нём ещё есть капля твоей слюны, он вкуснее любого другого.
С этими словами он поцеловал её.
— Видишь? Господин ездил по делам и всё время думал, что привезти тебе. Другим такой чести не оказывают. Так что живи спокойно рядом со мной и не забивай голову глупостями. Всё хорошее ещё впереди.
Сянлань лишь вздохнула про себя и неподвижно прислонилась к его груди.
Когда-то она считала себя довольно умной. Теперь же понимала, что ей никогда не переиграть такого хитрого и коварного человека, как Линь Цзиньлоу.
Он дарил ей дорогие одежды, драгоценности и роскошную жизнь.
Но не мог дать ей ни уважения к самой себе, ни тепла, ни радости жизни.
Как же ей было не мечтать о свободе?
В этот момент снаружи раздался голос Ляньсинь:
— Докладываю старшему господину. Шу Жань пришла.
Линь Цзиньлоу тихо выругался:
— Рано не приходит, поздно не приходит, а явилась именно сейчас.
Сянлань тут же вырвалась из его объятий.
Он поцеловал её в щёку и усмехнулся:
— Потом ещё с тобой разберусь.
После чего велел впустить Шу Жань.
Войдя в комнату, Шу Жань сразу опустилась на колени и приветствовала хозяина.
Линь Цзиньлоу спокойно сказал:
— Шу Жань, ты сама знаешь, за что я тебя выгнал. Вообще-то я не собирался больше пользоваться твоими услугами. Но Сянлань заступилась за тебя. Сказала, что ты много лет была мне верна и всегда хорошо справлялась с делами. Поэтому я решил считать, что тогда у тебя просто помутился разум.
Он сделал паузу.
Шу Жань была человеком неглупым.
С глухим стуком она ударилась лбом о пол.
— Госпожа Сянлань права. У рабыни действительно помутился разум. Я подвела старшего господина.
Сянлань невольно скривила губы.
Во-первых, ничего подобного она не говорила.
Во-вторых, Шу Жань пострадала из-за истории с Луаньэр и попала под горячую руку Линь Цзиньлоу. По сути, её наказание было несправедливым.
Линь Цзиньлоу продолжил:
— Хорошо, что понимаешь. Я знаю, что ты надёжный человек. С сегодняшнего дня будешь служить Сянлань. Все прежние обязанности в Чжичуньгуане остаются за тобой. В последние дни здесь появился один смутьян, и всё пошло наперекосяк. С завтрашнего дня снова выходи на службу и наведи порядок.
Глаза Шу Жань покраснели.
Она немедленно поклонилась:
— Возможность снова служить старшему господину — великое счастье для рабыни. Если я ещё раз вызову ваше недовольство, готова принять любое наказание. Благодарю за милость.
Потом поклонилась Сянлань:
— Благодарю госпожу за милость.
В душе же она горько усмехнулась.
Когда-то она была главным управляющим человеком во внутренних покоях Линь Цзиньлоу.
Теперь ей предстояло служить женщине без официального статуса.
Раньше она никогда бы на такое не согласилась.
Но после изгнания она узнала, что такое настоящая человеческая холодность. Потеряла лицо, власть и уважение. Даже свекровь и золовка начали относиться к ней свысока.
Что уж говорить о слугах и бесконечных пересудах.
Последние полмесяца стали для неё настоящим кошмаром.
Теперь же Линь Цзиньлоу позволил ей вернуться и вернул прежние полномочия.
Поэтому даже если бы ей пришлось служить потерявшей расположение Ингэ, она всё равно приняла бы это с благодарностью.
Линь Цзиньлоу махнул рукой, отпуская её.
Сянлань смотрела на него с удивлением.
Внезапно она поняла, зачем он тогда выгнал Шу Жань.
Оказывается, всё это время он собирался отдать её в распоряжение самой Сянлань.
Но такая гордая и умная служанка никогда бы добровольно не стала ей служить.
Поэтому он сначала втоптал её в грязь, сломал её гордость, а уже потом отправил к Сянлань.
И вдобавок представил всё так, будто это сама Сянлань оказала ей услугу.
Линь Цзиньлоу обнял её.
— Те две девчонки рядом с тобой. Одна слишком неопытная, другой ума недостаёт. Пользы от них немного. Теперь я отдал тебе Шу Жань. По крайней мере, тебя будут меньше обижать.
Увидев растерянное выражение её лица, он усмехнулся и ткнул пальцем в кончик её носа:
— О чём задумалась? Господин ради тебя столько сделал. Неужели не тронута?
За одно только утро Сянлань пережила слишком многое.
Сначала Линь Цзиньлоу вступился за неё и поставил Цзыдай на место.
Потом напугал её до смерти своими угрозами.
А теперь вдруг подарил ей такого ценного помощника.
Сначала кнут, потом сладкий финик, потом снова финик.
От всего этого у Сянлань окончательно закружилась голова.
Она открыла рот, собираясь поблагодарить его, но не успела ничего сказать.
Линь Цзиньлоу уже усмехнулся и опрокинул её на кровать.
— Если и правда тронута, тогда как следует послужи господину. Вчера ночью ты потеряла сознание раньше времени, а я так и не получил полного удовольствия.
Сянлань мгновенно лишилась дара речи.
Перед глазами потемнело, когда он дёрнул вниз полог кровати.
Дальше весенние события в опочивальне опустим.
Тем временем на крытой галерее главного дома в саду Чжошоу матушка У столкнулась с матушкой Хань.
Матушка Хань куда-то спешила, а матушка У нарочно остановилась.
— Старшая сестрица, куда так торопишься? Старший господин прислал мне кое-какие заморские гостинцы. Есть и очень изысканные лакомства. Если не занята, зайди попробовать.
Услышав слова «старший господин», матушка Хань помрачнела ещё больше.
Она резко остановилась и холодно сказала:
— Что ты этим хочешь сказать, старая карга? Не доводи до того, что я тебе все волосы повыдёргиваю!
Матушка У коснулась золотой шпильки в причёске и усмехнулась:
— И чего ты на меня злишься? Это твоя племянница натворила дел. Я ведь ещё раньше предупреждала вас не связываться с Сянлань. Но Цзыдай не послушала. Не смогла захватить власть и только нажила себе кучу неприятностей. А ты ещё и придумала подставить Иньлю. Напугала девочку, заставила пойти просить прощения, сказала, что после ссоры с Сянлань ей не будет житья. А потом её продали. Заодно и репутацию Сянлань испортили.
Она покачала головой.
— Обмануть Иньлю — ещё ладно. Но пытаться обмануть Сянлань... Хм.
Лицо матушки Хань изменилось, но она лишь холодно усмехалась.
Матушка У продолжила:
— Думаешь, всё было так тайно? Я в доме Линь не первый десяток лет живу. Что происходит в Чжичуньгуане, от меня не скроешь.
Она шагнула ближе.
— Я молчала только из старой дружбы. Всё-таки столько лет вместе прожили. Послушай моего совета. Пусть Цзыдай больше не лезет в Чжичуньгуань. Пока есть возможность, попросите госпожу отпустить её замуж. Госпожа сама о ней позаботится. Старший господин уже невзлюбил её. На что она ещё рассчитывает?
Матушка Хань тяжело вздохнула.
— Да... что тут ещё скажешь...
Глаза её покраснели.
— Я растила Цзыдай с самого детства, как собственную дочь. Конечно, хочу для неё хорошей судьбы...
Матушка У подумала:
«Вот старая лисица. Всё ещё не оставила надежд».
Но вслух стала её утешать.
Когда матушка У ушла, матушка Хань тут же вытерла слёзы и сплюнула.
— Молчала ради дружбы? Красиво говорит. Молчала потому, что госпожа всё это одобряла. Если сама госпожа не вмешивалась, то и ты бы не посмела.
Она развернулась и вошла в маленькую комнату.
Там на коленях у кровати стояла Цзыдай и горько плакала.
У матушки Хань и без того кипела злость.
Она нахмурилась:
— Плачешь? У тебя ещё хватает наглости плакать?!
Отругав её, она тяжело вздохнула и опустилась на кровать.
За один день она словно постарела на несколько лет.
Наконец сказала:
— Я предупреждала тебя не спешить. Но ты не смогла терпеть. Теперь всё дошло до такого. Я уже ничем не могу помочь. Что собираешься делать дальше? Если хочешь попросить разрешения выйти замуж, я сама поговорю с госпожой.
Цзыдай резко подняла голову.
Лицо её было размазано слезами и косметикой.
— Я не уйду! Ни за что! Я не могу это проглотить! Я столько лет терпела и только сейчас дошла до этого положения. Если теперь всё потеряю, лучше уж сразу умереть!
С этими словами она снова уткнулась в кровать и разрыдалась.
Матушка Хань долго молчала.
Потом подняла глаза к небу и медленно провела рукой по густым чёрным волосам Цзыдай.
Раз за разом.