На маленькой жаровне из красной глины грелся бело-голубой фарфоровый кувшин с нефритовым отливом. Из него едва заметно тянуло винным ароматом. Сянлань сидела у жаровни с небольшим веером в руке и время от времени вытирала пот со лба платком.
Бабушка Лю вошла почти бесшумно, принюхалась и сказала:
— Вот откуда вином пахнет. Оказывается, у тебя.
Сянлань кивнула в сторону наружных покоев и тихо ответила:
— Госпожа Хуань пригласила старшую госпожу на обед, добавила полляна серебра и велела кухне приготовить несколько блюд. А мне поручила подогреть вино.
Бабушка Лю фыркнула:
— Всего полляна серебра. Других этим ещё можно угостить, а старшая госпожа на такое и не взглянет. Слышала, недавно ей подали «Восемь сокровищ драгоценных шариков». Один кусочек, поднятый палочками, стоил целый лян серебра. А старшая госпожа съела всего три кусочка, да и пресытилась. Потом велела отдать остатки служанкам.
Один кусочек еды стоит целый лян?
Сянлань высунула язык. Даже в прошлой жизни в семье Шэнь она не видела подобной роскоши. Про себя она лишь вздохнула, думая, как Чжао Юэчань расточает накопленные благословения и наживает карму, но руки её работали быстро. Она сняла подогретое вино с огня, поставила кувшин на поднос и, заметив жадный взгляд бабушки Лю, невольно улыбнулась. Тайком взяв маленькую белую фарфоровую чарку, она налила в неё вина и сунула женщине в руки:
— Матушка, выпейте. Только смотрите, чтобы никто не заметил.
Глаза бабушки Лю довольно прищурились:
— Но тогда вина станет меньше...
— Такая капля, что никто и не заметит.
Сянлань подняла поднос и направилась в зал.
На восьмиугольном столе уже стояли четыре холодных и восемь горячих блюд. Курица, утка, рыба, мясо, всё было в полном изобилии.
Цао Лихуань, наклонившись вперёд, что-то тихо говорила Чжао Юэчань. Та слушала, опустив голову, но на её лице уже проступало раздражение. Наконец она громко перебила:
— Легко тебе говорить. Думаешь, всё так просто? Хочешь перебраться в Лунцуйцзюй? Хоть это место и пустует, особой важности оно не имеет, но находится слишком близко к Уюаню. Как матушка может позволить тебе туда переехать?
— Почему не может? Лосюэу слишком далеко. Лунцуйцзюй как раз подходит. Там прекрасный вид, да и к павильону Чжичунь невестки гораздо ближе. Нам будет удобнее навещать друг друга.
— Нет, нет.
Чжао Юэчань раздражённо махнула рукой.
— Такое решение не мне принимать.
Куда хочет переезжать Цао Лихуань, её совершенно не интересовало. Если бы не ларец с драгоценными камнями и золотыми шпильками, который та подарила, она вообще не пришла бы.
На губах Сянлань мелькнула насмешливая улыбка. Эта кузина ради Линь Цзиньтина и правда готова была на всё, раз уж даже задумала переезд.
Она осторожно поставила винный кувшин на стол, но, отходя назад, нарочно замедлила шаг.
Цао Лихуань услужливо подняла кувшин и собственноручно наполнила чарку Чжао Юэчань. На её лице играла мягкая улыбка.
— Как это такая мелочь может быть не по силам невестке? Скажите, что Лосюэу нуждается в ремонте и что вы хотите временно переселить меня в Лунцуйцзюй. Я никогда не забуду вашей доброты. К тем золотым шпилькам из того ларца есть ещё другие украшения, тоже с драгоценными камнями...
Чжао Юэчань бросила на неё равнодушный взгляд, поднесла чарку к губам, отпила глоток и после недолгого раздумья сказала:
— В саду ещё пустует павильон Шаньюэгэ. Почему бы тебе не...
Цао Лихуань перебила её:
— Мне нравится именно Лунцуйцзюй. Там всё такое изящное.
Чжао Юэчань подозрительно посмотрела ей в лицо:
— И с чего это тебе так приглянулся Лунцуйцзюй? Дом там небольшой, рядом только бамбуковая роща, ничего особенного...
В следующий миг её словно озарило.
— Неужели ты и правда заглядываешься на Уюань?..
Увидев, что Чжао Юэчань догадалась, Цао Лихуань уже не стала скрывать своих намерений. Она снова наполнила её чарку. Щёки её слегка покраснели.
— Невестка, какая вам разница, что я задумала? Просто скажите прямо: сможете вы помочь или нет? Так я смогу туда переехать? Если дело выгорит, моему брату больше не придётся искать должность. А я преподнесу невестке ещё пару серёг с рубинами.
Чжао Юэчань причмокнула, откинулась на спинку кресла и, обмахиваясь платком, рассмеялась:
— Ах ты маленькая дрянь, замахнулась на слишком большой кусок пирога. Не боишься, что подавишься?
— В наше время смелые объедаются до смерти, а осторожные умирают с голоду. Даже если умирать, то хоть сытым духом. Невестка, так вы поможете или нет?
Чжао Юэчань задумалась и уже собиралась ответить, как снаружи раздался голос:
— Госпожа из старшей ветви прибыла!
Пока это говорили, госпожа Цинь уже поднялась по ступеням, приподняв юбки. Сянлань поспешно подняла занавесь.
Войдя внутрь, госпожа Цинь на мгновение замерла. Она оглядела блюда на столе, затем стоявших рядом женщин и с лёгкой улыбкой произнесла:
— Вот как. У вас тут весьма оживлённо.
При виде госпожи Цинь Чжао Юэчань невольно оробела. Она поспешила подойти и поддержать её под руку.
— Просто выдалось свободное время. Поболтали с кузиной и заодно пообедали.
Цао Лихуань тоже поспешила выразить почтение.
— Тётушка, что привело вас сюда?
Затем громко распорядилась:
— Быстро принесите ещё один комплект посуды и скажите на кухне приготовить несколько дополнительных блюд...
Госпожа Цинь уселась на почётное место и, поправляя одежду, сказала:
— Не нужно. Сегодня я пришла не за тем, чтобы есть.
Сердце Цао Лихуань ухнуло вниз. Она переглянулась с Чжао Юэчань.
Та была достаточно сообразительна, чтобы уловить неправильный тон госпожи Цинь. Она тут же смиренно опустила голову, встала за её спиной и больше не проронила ни слова.
У Цао Лихуань же совесть была нечиста. Она торопливо подала чай и собственноручно поднесла чашку.
Но госпожа Цинь даже не взглянула на неё.
— Закройте все выходы. Приведите их сюда!
В комнату вошли несколько крепких пожилых служанок и привели троих людей.
Сянлань выглянула из-за ширмы. Двоих она знала. Одной была жена У Саня, работавшая на кухне у печей, другой была жена Фэн Шуана, смотревшая за садом. Третьей оказалась пятнадцати-шестнадцатилетняя девушка в светло-нефритовой курточке, одетая как обычная служанка.
Все трое съёжились и, дрожа, опустились на колени перед госпожой Цинь.
Стоило Цао Лихуань увидеть этих людей, как кровь мгновенно отхлынула от её лица.
Госпожа Цинь равнодушно взглянула на неё и выпрямилась.
— В последнее время до моих ушей постоянно долетали грязные слухи. Сначала я думала, что это всего лишь пустая болтовня служанок и старух от безделья. Кто бы мог подумать, что за этим стоят несколько бессовестных подлецов, намеренно порочащих имя своих хозяев!
Она повернулась к Цао Лихуань.
— Хуаньэр, это касается и тебя. Говорят, эти трое были близки с Хуэйэр, твоей служанкой. Я специально привела их сюда, чтобы ты увидела, что значит знать человека по лицу, но не по сердцу.
Цао Лихуань побледнела ещё сильнее и лишь поджала губы.
А жена У Сань вдруг завыла:
— Госпожа! Госпожа, рассудите справедливо! Это Хуэйэр приказала мне распространять те слухи!
Стоило ей завопить, как жена Фэн Шуана и та молодая служанка тоже расплакались.
Госпожа Цинь холодно сказала:
— Её подстрекали. А вы двое?
Жена Фэн Шуана стиснула зубы.
— В тот день эта старая служанка увидела, как третий господин встретился в саду с госпожой Хуань. Они лишь обменялись приветствиями и перекинулись несколькими словами. Но Хуэйэр дала мне золотую шпильку и велела рассказывать, будто я видела, как третий господин и госпожа Хуань вместе гуляли по саду и весело беседовали... Эта старая служанка... эта старая служанка...
Молодая служанка уже рыдала так сильно, что не могла связать двух слов и только умоляла о пощаде.
Брови госпожи Цинь взлетели вверх.
— Кто такая Хуэйэр? Выйди сюда!