Шу Жань от злости стиснула зубы, рывком подняла Луаньэр и дважды шлёпнула её, ругая:
— Безмозглая дрянь, которая сама ищет себе погибель! Кем ты себя возомнила? Чуть почётнее обычной служанки, а уже решила, что ты госпожа дома?
Цуньсинь поспешила вмешаться:
— Сестрица, не сердитесь, давайте спокойно поговорим.
Луаньэр бросилась на большое одеяло, вышитое золотым питоном, и снова разрыдалась.
На лице Шу Жань проступила усталость. Она вздохнула:
— Я давно говорила тебе поменьше задирать Сянлань, а ты всё равно не слушалась. То, что ты сегодня потеряла лицо, исключительно твоя собственная вина. Кого ты можешь в этом обвинять? А если по-настоящему разозлишь господина и он выгонит тебя из дома, что тогда?
Луаньэр тут же вскочила, вытирая слёзы:
— Не верю! У господина тяжёлый характер, но ко мне у него есть настоящие чувства. Если он и рассердился, то только потому, что эта распутница строит козни у него за спиной!
У Шу Жань ком подступил к горлу. Она дрожащим пальцем указала на Луаньэр:
— Ты... ты... ты... Просто... просто сведёшь меня в могилу!
Цуньсинь поспешно начала её успокаивать и тихо сказала:
— Сестрица Шу Жань, госпожа просто ещё не пришла в себя. Постепенно объясните ей всё.
Шу Жань нахмурилась:
— Что значит «постепенно объяснить»? Сколько ей уже лет? Раньше можно было сказать, что она просто своевольная и глупая, но если и дальше будет вести себя так же, рано или поздно сильно пострадает! Сянлань ещё человек мягкий, всего лишь ответила ей несколькими словами. А попадись кто-нибудь из тех, кто никогда не уступает, быстро настроит господина против неё, и её вышвырнут за дверь. Тогда даже мне будет стыдно просить вернуть её обратно!
Она строго посмотрела на Луаньэр:
— Хорошенько подумай сама, разве это не так?
Услышав, как серьёзно говорит Шу Жань, Луаньэр невольно испугалась. Немного подумав, она схватила её за руку:
— Господин никогда так со мной не поступит. Ты сама говорила, что Сянлань для него лишь новая игрушка. Я хорошо пою и играю на инструментах, господин всегда смотрит на меня иначе. Я...
Шу Жань раздражённо выдернула руку и резко сказала:
— Подумай лучше, что ещё у тебя есть кроме умения петь и играть? Ты красивее Сянлань? Или говоришь лучше Хуамэй? Или честнее и сообразительнее Ингэ? С этого дня веди себя прилично и перестань строить из себя важную особу по любому пустяку!
После этих слов Луаньэр почувствовала себя ещё более обиженной и закричала сквозь слёзы:
— А что со мной не так? Я уродина, глухая или немая? Чем я хуже других? Уходи! Уходи отсюда! Когда я однажды добьюсь богатства и славы, не смей приходить ко мне за помощью!
Шу Жань подняла руку и снова сильно ударила её дважды.
— Всё из-за твоих родителей! С детства тебя избаловали, твердили, будто ты переродившаяся небесная госпожа, будто в этой жизни тебя ждут почести и титулы, будто ты непременно будешь носить жемчужную корону. Так и распустили тебя до невозможности. Когда ты пришла в усадьбу, я дружила со Сюэчжань в покоях старой госпожи, тратила на тебя деньги, устраивала всё как могла. Никто тебя не обижал. На праздниках тебе позволяли петь перед старой госпожой и получать награды. Она оценила твоё пение и отправила тебя к господину. Я думала, что твои недостатки не страшны и с возрастом ты поумнеешь. Кто бы мог подумать, что станет только хуже! Это моя вина, что я вовремя тебя не приструнила. Если бы я знала, какой ты вырастешь, ни за что не позволила бы тебе стать женщиной господина!
Луаньэр стало и стыдно, и неловко. Как бы там ни было, перед Шу Жань она испытывала определённый страх, поэтому, услышав эти слова, бессильно разрыдалась на кровати.
Цуньсинь снова хотела вмешаться, но Шу Жань остановила её жестом и холодно сказала:
— Посмотри на себя. Волосы растрёпаны, ведёшь себя как безумная. Где здесь образ приличной барышни? Настоящая служанка и то выглядела бы достойнее. Ты ещё вздумала вмешиваться в дела господина! Посмотри сперва на своё положение. Ты окончательно опозорила меня. Если продолжишь в том же духе, я сама попрошу господина выдать тебя замуж за слугу и выгнать отсюда, пока ты не навлекла ещё большую беду!
Луаньэр прекрасно знала, каким доверием Шу Жань пользуется у Линь Цзиньлоу. Её лицо побледнело. Она хотела просить прощения, но гордость не позволяла. Слёзы покатились одна за другой.
Шу Жань бросила взгляд на Цуньсинь. Та всё поняла и сказала:
— Я схожу принесу горячей воды, чтобы госпожа умылась.
После чего вышла.
Шу Жань сняла с пояса светло-зелёное полотенце и вытерла Луаньэр лицо.
— Хватит плакать. Мне нужно кое-что тебе сказать...
Увидев, что Луаньэр, всхлипывая, всё же села, она продолжила:
— Если бы мы не были родственницами, я бы вообще не стала тебе этого говорить. В усадьбу я попала в восемь лет. За это время натерпелась всякого: несправедливостей, обид, унижений. Видела бесчисленные интриги. Позже стала служить господину. Ты знаешь его характер. Разве он лёгкий человек? Я спотыкалась, ошибалась, училась и лишь с большим трудом заработала то положение, которое имею сейчас. Поэтому хочу сказать тебе несколько слов.
Луаньэр стала плакать тише. Вытирая глаза платком, она внимательно слушала.
— Сейчас ты всего лишь служанка для постели, домашняя рабыня. Если начнёшь считать себя выше хозяев, то сама идёшь к гибели. Но сегодня ты служанка, а что будет дальше, ещё неизвестно. Неужели ты согласна всю жизнь оставаться просто служанкой для постели?
Глаза Луаньэр сразу округлились:
— Конечно нет! Что в этом хорошего?
Шу Жань кивнула:
— Вот именно. Рано или поздно господин снова женится. Потом появятся наложницы и другие женщины. Если ты будешь осторожна в словах и поступках, поучишься у Хуамэй сладко говорить, сумеешь угодить господину, родишь сына или дочь, станешь наложницей и обзаведёшься детьми, то даже не будучи законной госпожой, сможешь жить почти наравне с ней.
Луаньэр нерешительно сказала:
— Но гадатели говорили, что я всю жизнь не буду знать нужды, что мне будут прислуживать слуги и что однажды я стану госпожой с императорским жалованным титулом. Если я не стану главной женой, откуда тогда возьмётся этот титул?
У Шу Жань снова вспыхнула злость.
— Жаба мечтает съесть лебедя! Тьфу! Главной женой захотела стать? И не стыдно тебе такое говорить? Не боишься, что люди заплюют тебе лицо и будут смеяться над твоим бесстыдством? Кто такой господин? Старший наследник семьи Линь, настоящий военный чиновник четвёртого ранга, а после Праздника середины осени его ещё повысят до третьего. С его положением, властью и внешностью он мог бы даже дочь императора взять в жёны. Почему он должен жениться на служанке вроде тебя? Совсем голову потеряла! Если ещё хоть раз услышу подобные мечты, немедленно доложу господину и госпоже и сама вышвырну тебя отсюда, чтобы не позорилась!
Со слезами в глазах Луаньэр сказала:
— Мы обе родились рабынями. Зачем же ты так унижаешь меня?
Шу Жань усмехнулась:
— Да, происхождение у нас одинаковое. Только я хотя бы знаю, что такое стыд, а ты нет! Если твои слова услышат люди, они животы надорвут от смеха!
Луаньэр больше всего дорожила своим лицом и никогда прежде не подвергалась столь суровому унижению. Закрыв лицо руками, она рухнула на кан и снова разрыдалась, брыкая ногами:
— Уходи! Уходи!
Шу Жань поднялась:
— Я и так ухожу. Бесстыжая девчонка! Если и дальше будешь такой глупой и не поймёшь своего места, я сама перескажу господину все твои слова! По крайней мере тогда это услышит он от меня, а не от чужих людей, и я сама не окажусь посмешищем. Главной женой захотела стать! Посмотри сначала, есть ли в тебе хоть капля достоинства законной хозяйки дома. Настоящее наказание из прошлой жизни, что такая напасть попала в Чжичуньгуань!
После этих слов Луаньэр разрыдалась ещё сильнее.
Шу Жань долго успокаивалась, прежде чем вышла из комнаты. Цуньсинь всё это время ждала снаружи.
— Сестрица, не сердитесь. Госпожа Луаньэр ещё молода. К тому же Сянлань появилась слишком внезапно, а господин из тех, кто быстро забывает старую любовь ради новой. Вот она и приревновала.
На глазах Шу Жань выступили слёзы.
— Дитя моё, если бы она была хотя бы вполовину такой сообразительной, как ты...
Услышав, что из комнаты всё ещё доносится плач, Цуньсинь спросила:
— А госпожа?..
— Пусть плачет! Если выплачется и поумнеет, уже хорошо! Эта дурочка ещё не раз доставит неприятности.
Она покачала головой:
— Высокие стремления сами по себе не плохи, но мечтать о невозможном нельзя. Скажу жестокую правду: даже стать наложницей ей будет нелегко. Когда господину наскучит Луаньэр, не факт, что он вообще станет на неё смотреть. А уж о большем и говорить нечего. Ты молода и не застала тех женщин, что были рядом с господином раньше, до того как госпожа Чжао выгнала их. Каждая из них и внешностью, и характером превосходила Луаньэр. А уж Сянлань, по которой господин буквально сходит с ума, и вовсе красавица необыкновенная. Рядом с ней Луаньэр выглядит полевым цветком. И после этого она ещё устраивает такие сцены. Разве не сама себе портит жизнь? Сердце у неё не злое, но ума мало. Боюсь, когда молодость и красота уйдут, ей станет ещё труднее удержаться в усадьбе. Лучше бы пока она молода, добивалась расположения господина и родила ребёнка. Тогда во второй половине жизни у неё хотя бы была бы опора.
Цуньсинь согласно улыбнулась:
— Сестрица действительно умеет понимать обстоятельства. Неудивительно, что господин так вас ценит.
Шу Жань вздохнула:
— Это всё приходит через собственные ошибки. Господин вспыльчивый, но чрезвычайно способный человек и умеет отвечать за свои поступки. Если сказать, что раньше я никогда не испытывала к нему чувств, это будет ложью. Но когда видишь, как женщины возле него сменяют одна другую, а снаружи у него ещё полно возлюбленных, сердце давно остыло. Луаньэр увидела богатство и славу и загорелась ими, но для этого нужны и способности, и судьба.
Она поправила волосы и сказала Цуньсинь:
— Принеси её шкатулку с зеркалом. Я заново причешусь и поправлю лицо.
— Но ваши волосы и так в порядке. Зачем?
Шу Жань вздохнула:
— Мне нужно идти в главные покои и просить у Сянлань прощения за эту дурочку.
Потом добавила:
— Не смотри на неё свысока. Для господина она совсем не обычная женщина. По-моему, Сянлань не из тех, кто любит скандалы. Но если Луаньэр когда-нибудь снова её заденет, тебе придётся помочь помирить их.
После этого Шу Жань заново умылась, привела себя в порядок и отправилась в главные покои.
Сянлань сидела у окна, опершись на подоконник, и задумчиво смотрела на цветы и травы во дворе. Шу Жань выбрала место и присела. Не успела она открыть рот, как снаружи послышался голос Сяоцзюань:
— Господин вернулся!
Сянлань даже не обернулась.
«Этот живой Яньло-ван снова вернулся? Раньше ведь его постоянно не бывало дома».
Войдя, Линь Цзиньлоу даже не взглянул на неё и лишь с мрачным лицом сказал:
— Мне нужно переодеться.
В этот момент Сяоцзюань снова крикнула снаружи:
— Третий господин, вторая барышня, третья барышня и четвёртая барышня пришли!
Не успела она договорить, как Линь Дунлин уже вошла в комнату, прикрывая рот рукой и смеясь:
— Говорят, в покоях старшего брата появилась новая красавица. Мы пришли посмотреть на неё.
Линь Дунсю добавила:
— Мы специально сюда пришли, так что старший брат должен угостить нас обедом.