Линь Цзиньлоу родился в семье, купавшейся во власти и роскоши. Уже с трёх лет старый господин брал его с собой в кабинет, где он слушал, как приходящие сановники, советники и приближённые обсуждают государственные дела, и потому прекрасно понимал законы чиновничьего мира. Повзрослев, он побывал на полях сражений, не раз смотрел смерти в лицо, насмотрелся на людскую борьбу за власть и выгоду, на радости и горести, встречи и расставания. К нынешнему дню он уже мог по своему желанию вершить дела и властвовал над целым краем. Власть, богатство, положение, женщины — всё это доставалось ему почти без усилий. К женщинам он всегда относился пренебрежительно. Будь то несравненная красавица или сдержанная талантливая барышня, стоило им увидеть его красивое лицо и понять, какой властью он обладает, как они уже наполовину теряли голову. Даже если попадалась какая-нибудь гордячка, стоило ему швырнуть перед ней крупную сумму серебра и добавить несколько сладких слов, как любой ледяной утёс превращался в мартовскую весеннюю воду.
Он знал, что Цзян Сиюнь была девушкой, которую семья присмотрела ему в жёны. Род её был достойным, сама она была очень красива, умела понравиться людям, говорили, что она чрезвычайно почтительна к бабушке и часто шьёт вещи для родителей, братьев и сестёр. По характеру она казалась добродушной и покладистой, а значит, после свадьбы не станет устраивать беспорядки во внутреннем доме и изводить мужа ревностью. Поэтому в целом он был доволен. Однако он видел, что за её внешней простотой и честностью скрывается сотня уловок. Она умела наблюдать за людьми и угадывать их мысли, по одному понимать три, и хотя со стороны казалось, будто она постоянно уступает и терпит убытки, на деле именно она извлекала всю выгоду. Как сегодня с этой историей о фуцзяньских подарках, из-за которых рассердилась Тань Лухуа. На первый взгляд именно Тань Лухуа выглядела вздорной. Хотя Цзян Сиюнь и не прислала много фуцзяньских гостинцев, зато подарила превосходный тушечный камень и два слитка лекарственного сырья, которые стоили куда дороже любых местных деликатесов. Но если задуматься глубже, сама Цзян Сиюнь не увлекалась ни каллиграфией, ни живописью, и тушечный камень у неё всё равно покрывался бы пылью. Болезнями она тоже не страдала, а значит, лекарственные материалы ей были не нужны, тем более что при долгом хранении они теряют свои свойства. Куда выгоднее было прибавить эти две вещи к подарку Тань Лухуа. Так она и соблюла приличия, и заткнула рты окружающим, и угодила тому, кому хотела угодить. Настоящий выстрел тремя стрелами сразу. Даже во время спора она то говорила резко, то изображала обиду. Казалось, будто шаг за шагом отступает, но на самом деле всё время теснила противника, ставя Цзян Даньюнь и Тань Лухуа в безвыходное положение. Одному этому Чэнь Сянлань, той простодушной дурочке, пожалуй, не научиться бы и за всю жизнь. По мелочам раскрывается характер человека. Эта Цзян Сиюнь и вправду была необычайно ловкой, обходительной, расчётливой и искусной в своих приёмах.
Но именно такие девушки чаще всего слишком высокого мнения о собственной сообразительности и считают остальных глупцами. Им кажется, будто любого человека под небом можно обвести вокруг пальца своими капризами, кокетством и притворной наивностью. Сегодня, услышав, как Цзян Сиюнь сказала, что женщины изучают музыку, шахматы, каллиграфию и живопись лишь для того, чтобы угождать мужчинам, он в душе даже согласился с её словами. Однако вдруг вспомнил, что Сянлань тоже любит все эти искусства, но вовсе не похоже, чтобы она занималась ими ради того, чтобы угодить ему. Поэтому он и подговорил Дэ-гээра задать этот вопрос. Во-первых, хотел узнать, что на самом деле думает Сянлань. Во-вторых, хотел слегка приструнить Цзян Сиюнь. Если она собирается выйти за него замуж и войти в дом Линь, то пусть ведёт себя честно и не пытается применять к нему свои расчёты и житейские уловки.
Но он никак не ожидал услышать от Сянлань такую речь. Прежде он лишь знал, что её поступки и образ мыслей отличаются от других женщин, а сегодня наконец понял причину. Всё дело было в том, что её сердце и её взгляды изначально были совсем не такими, как у остальных.
Эта Сянлань, рассуждающая как старый учёный-книжник; эта Сянлань, которая даже захлёбываясь слезами упрямо не склоняет головы; эта Сянлань с твёрдым характером, не умеющая угождать людям... Она вдруг вызвала в его душе уважение. И вместе с ним возникло ещё какое-то чувство, которое он не мог ни объяснить, ни понять. Именно это тревожило его сильнее всего. Он откинулся на подушку из зелёного атласа с цветочным узором и посмотрел на её стройный тонкий профиль. В сердце вдруг что-то смягчилось. Он поднял палочки и снова опустил их.
— Если у тебя на душе есть что-нибудь тяжёлое, просто скажи мне. Зачем ещё просить какого-то бодхисаттву? У него и без того дел хватает. Под небом столько живых существ, разве всех успеешь спасти? Пока до тебя очередь дойдёт, жёлтые цветы уже остынут.
Сянлань лишь слегка изогнула губы в натянутой улыбке, положила Линь Цзиньлоу кусочек блюда и снова молча принялась есть. Он хотел расспросить её ещё, но неизвестное чувство, возникшее в его душе, необъяснимо раздражало его, и он больше не мог открыть рот. Они молча закончили трапезу. Служанки подали ароматный чай для полоскания рта, убрали остатки со стола и вновь выставили чай и закуски. Делать было нечего.
Линь Цзиньлоу вывел Сянлань прогуляться по двору. Вскоре Шу Жань принесла срочное письмо, и они вернулись в комнату. Линь Цзиньлоу сел за письменный стол, вскрыл письмо, внимательно прочитал его, затем написал ответ, запечатал воском и велел Шу Жань передать его стражникам переднего двора. Подняв голову, он увидел, что Сянлань сидит на кане напротив и занимается шитьём.
— При свече глаза портишь. Что шьёшь?
— Я заметила, что у Дэ-гээра нагрудник слишком толстый. Хочу сшить ему другой, потоньше, из лёгкой ткани.
Она не успела договорить, как в комнату вошла Шу Жань и доложила:
— Господин Чу прислал целую повозку орхидей. Говорит, что старший господин просил у него цветов. Куда их поставить?
Линь Цзиньлоу улыбнулся Сянлань:
— У семьи Чу есть несколько мастеров, которые лучше всех выращивают редкие цветы и травы. Они сначала разводят их в саду, а потом выкапывают и продают. За год зарабатывают немало серебра. Теперь, раз уж я попросил, маленький Чу не осмелится брать с меня деньги. Позже пойдём посмотрим, не привёз ли он все лучшие цветы из своего дома.
Затем он обратился к Шу Жань:
— Поставьте их под галереей или на цветочные подставки.
Вскоре несколько слуг и пожилых служанок внесли цветы. Когда всё было расставлено, Линь Цзиньлоу повёл Сянлань смотреть их. Орхидей оказалось великое множество самых разных сортов. Они некоторое время любовались ими при лунном свете, но об этом говорить не будем.
На следующий день, ещё в час Инь (3-5), Линь Цзиньлоу рано отправился ко двору. Когда наступила третья четверть часа Мао(5-7), Шу Жань тихо вошла к Сянлань и сказала:
— Старший господин прислал весточку. Государь уже издал указ о назначении старшего принца наследником престола. Государь лично назначил господина в императорскую охрану. Ему предстоит провести во дворце семь-восемь дней. Велено собрать несколько комплектов повседневной одежды и отправить ему.
Сянлань вместе со служанками тщательно собрала несколько комплектов одежды, а также любимые чайные чашки и принадлежности для чаепития Линь Цзиньлоу. Всё это уложили в два больших свёртка и отправили во дворец. Теперь, когда Восточный дворец обрёл хозяина, одни радовались, другие печалились. Цинь-ши держала дом Линь под строгим контролем. Через несколько дней из Шаньси и Цзиньлина пришло несколько писем.
Тем временем в дворе Мэнфан.
Старая госпожа Цзян держала в руках письмо и с тревогой смотрела на Цзян Сиюнь.
— ...Твой отец именно так и написал. Один цензор подал на него доклад, обвиняя в том, что он принимал щедрые подарки от второго принца и намеревался вступить с ним в сговор. Государь пришёл в ярость, публично отчитал его на заседании двора. Пока неизвестно, какое наказание последует дальше. Твой отец уже подал прошение о признании своей вины... Кхе-кхе...
Старая госпожа Цзян с силой закашлялась. Цзян Сиюнь поспешно подошла к ней, поглаживая её по груди и помогая перевести дыхание.
— Бабушка, не волнуйтесь, говорите медленно.
Старая госпожа Цзян перевела дух. Лицо её осунулось от усталости.
— Боюсь, твой отец взял не такую уж малую сумму, раз государь разгневался настолько сильно. Не знаю, сможет ли он ещё когда-нибудь вернуться в столицу. Не знаю и того, не затаит ли на него обиду наследный принц...
Она подняла глаза на внучку, похожую на нежный розовый комочек, и, поглаживая её руку, продолжила:
— Линь Цзиньлоу слишком любит своих наложниц. Хотя этот брак хорош, мне самой не хотелось бы выдавать тебя за него. Но в нынешнем положении... Твои родители считают, что этот брак необходимо заключить. Семья Линь сейчас находится в особой милости государя. В эти дни Линь Цзиньлоу сопровождает государя и постоянно находится рядом с наследным принцем... Кхе-кхе-кхе...
Сказав это, она снова закашлялась.
Сердце Цзян Сиюнь стало тяжёлым как железо, но на лице она всё же удержала улыбку.
— При нынешнем положении дел ещё неизвестно, согласятся ли сами Линь на этот брак.
Старая госпожа Цзян снова тяжело вздохнула и уже хотела что-то сказать, как в комнату вошла Цзян Даньюнь и с усмешкой произнесла:
— Пятая сестра, до чего же ты эгоистична. Будущее отца и братьев вот-вот будет погублено, а ты думаешь только о себе. Неужели все эти годы роскошной жизни свалились на тебя с неба? Или ты не получила от семьи ни капли благодеяний?
Она опустилась на колени перед старой госпожой Цзян и сказала:
— Если пятая сестра не желает, то я готова выйти замуж вместо неё. По возрасту я старше её. Если уж говорить о браке, то первой очередь должна была бы прийти ко мне.
Старая госпожа так разгневалась, что лицо её налилось багровым цветом. Она приподнялась на кане и, указывая пальцем, выругала:
— Негодница! Совсем разум помутился! В таком возрасте не знать стыда и говорить такие бесстыдные вещи! Какое ещё «выйти замуж вместо неё»? Семья Линь на тебя и не смотрела. Неужели мы сами должны напрашиваться и навлекать на себя унижение?
Сказав это, она снова закашлялась. Цзян Сиюнь гладила её по спине и понемногу напоила половиной чашки чая.
Глаза Цзян Даньюнь наполнились слезами. Захлёбываясь рыданиями, она проговорила:
— Бабушка... бабушка всегда любит только пятую сестру. Чем же я... чем я хуже...
Мать Цзян тяжело вздохнула, закрыла глаза, затем снова открыла их и сказала:
— Твой отец уже написал в письме. Для тебя подобрана семья. Это молодой учёный с юга Цзяннаня, из семьи книжников, где поколения живут учением и земледелием. Несмотря на молодость, он уже получил степень цзюйжэня. Семья его весьма состоятельна. Его дед когда-то занимал высокий пост в надзорных ведомствах, а отец служит уездным начальником. Через несколько дней из дома приедут люди за тобой. Возвращайся и готовься к свадьбе.
Цзян Даньюнь оцепенела. Ей показалось, будто на голову вылили ушат ледяной воды. Она бессильно осела на пол, а слёзы беззвучно покатились по щекам и закапали на одежду.
На душе у Цзян Сиюнь было тяжело. Она ещё некоторое время утешала старую госпожу Цзян, помогла ей принять лекарство, а затем подошла закрыть окно. На подоконнике стояла орхидея, подаренная ей Цинь-ши. Неизвестно почему, но ей вдруг вспомнилась Сянлань. Эта девушка с лицом, подобным цветку и луне, столь одарённая и талантливая. И Линь Цзиньлоу, необычайно проницательный, смотрящий на неё с едва заметной улыбкой... Она неподвижно простояла некоторое время в задумчивости, затем тихо закрыла окно.
После того как Линь Цзиньлоу уехал во дворец, жизнь Сянлань стала ещё спокойнее и свободнее. Целыми днями она проводила время с Дэ-гээром: то учила его «Четверокнижию», то вместе с ним сочиняла стихи и рисовала, то просто наблюдала, как он играет во дворе. Изначально Юань Шаожэнь собирался оставить Дэ-гээра в доме Линь всего на два-три дня, но после объявления наследника престола государственные дела навалились с новой силой. Государю предстояло совершить жертвоприношение Небу, все чиновники были заняты до предела, и сам Юань Шаожэнь не имел свободного времени. Поэтому он просто позволил Дэ-гээру остаться в доме Линь, чему Сянлань была только рада.
— Всё-таки сестрица Сянлань счастливица. Только потому, что в твоём имени есть иероглиф «лань», старший господин привёз столько орхидей. Многие сорта даже я никогда не видела, — с завистью сказала Тань Лухуа, поглядывая на полный цветов двор и обмахиваясь веером, сидя на скамье у перил.
После того как Сянлань помогла Тань Лухуа выйти из неловкого положения и подарила ей одежду, та стала часто навещать Чанчуньтан. В ответ она дарила масло для волос, румяна, ароматические мешочки и другие мелочи. Они болтали о разных пустяках, иногда обсуждали стихи и литературу, чтобы скоротать время. Тань Лухуа особенно любила рассказывать, какой славой талантливой барышни пользовалась в девичестве. Сянлань обычно лишь улыбалась и вовремя вставляла несколько слов поддержки, занимаясь при этом рукоделием или наблюдая за играющим Дэ-гээром.
Сянлань улыбнулась:
— Сейчас как раз пора любоваться орхидеями. К тому же семья господина Чу славится их выращиванием, поэтому он и прислал столько цветов. Это вовсе не из-за меня.
Тань Лухуа сказала:
— Это напомнило мне о временах, когда я ещё жила в родительском доме. Жаль только, что те две девчонки из семьи Цзян не стоят доброго слова. Иначе можно было бы собрать всех вместе и устроить поэтическое общество... Ты не знаешь, Цзян Сиюнь теперь каждый день ходит к госпоже. Сегодня принесёт рукоделие, завтра собственноручно приготовленное угощение. Так её задабривает, что госпожа души в ней не чает. Теперь ещё и тётушка Ся попутно обучает обеих девушек из семьи Цзян. Эх, а ты слишком уж честная и прямолинейная. Не стараешься попадаться на глаза. Смотри, госпожа ещё забудет о тебе.
Сянлань не хотела развивать эту тему и перевела разговор:
— Теперь в доме много девушек. Почему бы действительно не устроить поэтическое общество? Если второй госпоже нравится какая-нибудь из этих орхидей, берите любую. Разошлите приглашения нескольким барышням. Тогда сможете во всей красе показать своё мастерство и не посрамить славу «талантливой красавицы».
Сердце Тань Лухуа дрогнуло. Она немного подумала, но затем покачала головой:
— Второй господин любит тишину. Если туда набежит слишком много девушек, ему будет не по себе, да и для выздоровления это нехорошо. К тому же устраивать приём стоит денег. Наш второй господин не то что старший брат, который сам зарабатывает серебро. Его месячного содержания едва хватает на собственные расходы.
Сянлань сказала:
— Это легко устроить. Можно провести всё в нашем саду. Хотя он и небольшой, но после свадьбы третьего господина там заново построили беседку, а вокруг пышно разрослись цветы и травы. Место получилось очень живописное. В эти дни из поместья привезли свежие сезонные овощи и фрукты. В доме есть повар, прекрасно готовящий постные блюда. Можно устроить полностью вегетарианское угощение. Лёгкое и как раз по вкусу госпоже и остальным. Разве что добавить несколько лянов серебра и купить фруктового вина. Всё равно ведь будут одни женщины, неужели среди нас найдутся пьяницы?
Тань Лухуа осталась очень довольна. Она подумала, что если всё пройдёт удачно, то и в глазах Цинь-ши будет выглядеть хорошо. Лицо её сразу просияло.
— У тебя и правда удивительно тонкий ум. Не обижайся на мои слова, но раньше, когда я тебя увидела, мне казалось, что ты какая-то соблазнительница, умеющая морочить мужчинам головы. Я не слишком тебя уважала. Теперь же, после всего, что произошло, я понимаю, почему старший господин так тебе доверяет. Моя родная семья не особенно влиятельна, здоровье второго господина слабое, а в этом доме у всех глаза смотрят только на богатство и положение. Одни в лицо выказывают уважение, а за спиной судачат. Другие и вовсе не считают нужным соблюдать приличия. Я столько раз плакала от обиды. Только ты одна всегда искренне относилась ко мне. Не раз утешала меня, дарила хорошие вещи. Хотя прежде я была груба и даже заставляла тебя терять лицо, ты никогда не держала на меня зла.
Она великодушно добавила:
— С этого дня я считаю тебя своей сестрой. Если у тебя когда-нибудь будут трудности, приходи ко мне. Ты так преданно относишься к людям, что и я не стану отступать в стороне.
Сянлань улыбнулась:
— Вторая госпожа слишком преувеличивает. Ничего такого во мне нет.
Однако в душе она вздохнула. Раньше ей не слишком нравился характер Тань Лухуа, но она видела, насколько тяжело той приходилось в родном доме. Обладая красотой, достойной цветов и луны, она всё же оказалась замужем за Линь Цзиньсюанем и вынуждена была коротать дни в одиночестве. Она была ещё так молода, и кто знает, как ей предстоит прожить всю оставшуюся жизнь. Вспоминая собственные переживания, Сянлань невольно проникалась к ней большим сочувствием. Однако с таким характером, как у Тань Лухуа, лучше сохранять благородную, но умеренную дружбу. Если сблизиться слишком сильно, можно снова пораниться.
В это время Дэ-гээр выучил очередной отрывок наизусть и вышел из комнаты. Тань Лухуа попрощалась и ушла.
Через два дня Тань Лухуа действительно разослала приглашения и занялась устройством поэтического общества. Но как раз в это время домой вернулся Линь Цзиньлоу, поэтому мероприятие пришлось отложить на день.
На следующее утро Линь Дунвань, Линь Дунци, а также старшая дочь семьи Цзян, Цзян Фэйюнь, одна за другой прибыли в дом Линь в паланкинах и экипажах.