Не успел он договорить, как Иньде, словно порыв ветра, вбежала внутрь, выхватила веер из рук Сянлань и, обмахивая Линь Цзиньлоу, улыбнулась:
— Старший господин, почему вы пришли так рано? Наложница-госпожа как раз пошла гулять в сад, её нет в комнате. Что старшему господину нужно, только прикажите мне.
Она украдкой смотрела на Линь Цзиньлоу и, видя его статным, красивым, благородным и изящным, немного потеряла голову. Втайне она досадовала, что сегодня надела две полустарые вещи, и волосы как следует не уложила, ещё и боялась, что пудра и румяна на лице потекли от пота.
Сянлань втайне облегчённо выдохнула и тихо отступила к ширме. Иньде с преувеличенным удивлением сказала:
— Неужели старший господин ещё не завтракал? Почему ест одни пирожные? Помнится, в шкафу ещё есть два-три изысканных холодных блюда, с кашей будет самое освежающее и вкусное. Сейчас принесу старшему господину.
Сказав это, она ещё усерднее стала обмахивать Линь Цзиньлоу веером.
Сянлань как раз не знала, под каким предлогом уйти, и тут же сказала:
— Я пойду принесу блюда.
Она повернулась и хотела уйти. Линь Цзиньлоу махнул рукой:
— Не нужно.
Он указал на Сянлань:
— Ты ещё добавь мне чаю.
Иньде уже шагнула вперёд, схватила чайник и долила Линь Цзиньлоу чая. Её большие глаза мерцали, она улыбалась, показывая зубы:
— Старший господин уже так давно не приходил, наверное, государственные дела тяжкие. За спиной я всё время говорю сестрице Сянлань, что старший господин — опора нашей семьи Линь. Каждый день трудится снаружи, так что обязательно берегите себя. Жаль только, что мы не можем быть рядом со старшим господином и отплатить за милость, поэтому изо всех сил служим наложнице-госпоже, чтобы не подвести намерения старшего господина.
Сянлань втайне рассердилась: «Хочешь раболепно льстить господину — я тебя не останавливаю. Зачем приплетать меня?» Она подошла убрать чашки и палочки и под этим предлогом спряталась в боковой комнатке.
Иньде без умолку говорила слова благодарности и почтения. Линь Цзиньлоу уже изрядно потерял терпение и хотел прогнать Иньде, а потом снова позвать Сянлань поговорить, как вдруг увидел, что Цинлань, поддерживаемая Чуньлин и матушкой У, со смехом вошла внутрь. Иньде пришлось с большой неохотой опустить веер и выйти навстречу. Матушка У сказала Чуньлин:
— Ты ещё говорила, что хочешь нарвать цветов с росой для наложницы-госпожи и сделать румяна. А теперь роса давно уже испарилась.
Чуньлин засмеялась:
— Не обязательно с росой, лишь бы цветы были свежие. Только наложница-госпожа так красива, что, по-моему, и без румян можно.
Цинлань улыбнулась:
— Всё же рот у тебя сладкий. Потом пожалую тебе засахаренных фруктов.
Увидев, что Иньде вышла из внутренней комнаты, все трое немного удивились. Сделав ещё шаг внутрь и оглядевшись, они увидели, что в комнате только Линь Цзиньлоу без обуви полулежит на кушетке красавицы. На лице Цинлань появилось смущение. Чуньлин и матушка У обменялись взглядами, и лица у обеих помрачнели.
Некоторое время Цинлань в комнате разговаривала с Линь Цзиньлоу, а Сянлань сидела снаружи, ожидая распоряжений. Чуньлин снова подала чай и вышла, затем прямо пошла в комнату искать Иньде и спросила, почему та была в спальне Цинлань. Иньде солгала:
— Я вообще-то ходила в комнату рукоделия за несколькими пучками цветных ниток. А когда возвращалась, увидела, что сестрица Сянлань в комнате прислуживает старшему господину. Она неловкая, рассердила старшего господина, и тогда старший господин велел мне прислуживать. Я только два раза взмахнула веером, как сестрицы вернулись. Не верите — спросите старшего господина.
Сяоцзюань как раз сидела на кровати и разбирала спутанный клубок ниток. Услышав, что Иньде назвала Сянлань «неловкой», она холодно усмехнулась:
— Ты рассчитываешь, что мы не можем пойти спрашивать старшего господина, вот и говоришь такое, чтобы мёртвые не могли возразить? Думаешь, мы все не видим? Бежишь перед старшим господином себя показывать, да достойна ли ты! Завтра мы все уйдём, даже наложница-госпожа переедет, а тебя попросим поселиться в той комнате восточного флигеля. Вот тогда, наверное, будешь довольна?
Чуньлин упёрла руки в бока и, нахмурившись, сказала:
— Я давно говорила, что комнату нельзя оставлять без людей. Где ты всё утро носилась? Комната рукоделия недалеко, почему ходила так долго? Или я раньше была слишком доброй, и ты уже перестала различать восток, запад, юг и север?
Иньде была крайне не согласна и в душе ругалась: «Ну и что, даже если у меня были такие мысли? Не поверю, что у вас, маленьких шлюшек, нет таких кривых ходов в голове. Стоит старшему господину прийти, вы охраняете его так плотно, сами наперебой рвётесь вперёд прислуживать, а теперь передо мной строите целомудренных дев и давите правилами. Эта дрянь Чуньлин, в обычные дни я дарила ей румяна и пудру, она принимала с удовольствием. Сегодня я всего лишь пару раз обмахнула старшего господина веером, а она уже то солёное, то пресное мелет без конца. Тьфу! Сянлань дура, как скажете, так и будет, но я разве та, кого вы можете мять как захотите?» Она хотела поспорить, но где ей было тягаться с острыми языками Чуньлин и Сяоцзюань? Поэтому лишь в душе обругала обеих с головы до ног.
Сянлань сидела на вышитом табурете у двери спальни и втайне радовалась, что вовремя спряталась. Вдруг в комнате послышался звон колокольчика. Она вошла и увидела, что Линь Цзиньлоу сидит на кушетке красавицы, обнимая Цинлань, и как раз собирается поцеловать её в лицо. Цинлань, опустив голову, тихо смеялась. В её прекрасных глазах плескалась застенчивость, она отталкивала Линь Цзиньлоу и ворчала:
— Будьте серьёзнее, здесь служанка.
Линь Цзиньлоу тихо рассмеялся, убрал выбившуюся прядь волос Цинлань ей за ухо, взял её руку и поцеловал, мягко сказав:
— Чего стесняться? Кто без глаз посмеет болтать наружу... А даже если скажет, нечего бояться.
Сянлань сразу почувствовала неловкость. Она застыла у двери, не зная, входить или отступать, и только смотрела в пол. Линь Цзиньлоу скользнул взглядом и, увидев Сянлань, невольно замер. Он подшучивал с любимой наложницей, и если бы вошла любая служанка, не придал бы значения. Но увидев, что этой служанкой была Сянлань, почему-то почувствовал себя немного неловко.
К счастью, Цинлань сказала:
— Найди комплект домашней одежды старшего господина. Помню, позавчера как раз выстирали и накрахмалили две-три вещи.
Сянлань словно получила помилование, поспешно повернулась и ушла.