Все переполошились и гурьбой подняли Ся Юня на кровать. Цзинь-ши бросилась к нему и зарыдала в голос:
— Сынок мой! Если с тобой что-нибудь случится, это же и меня убьёт!
Ся Юнь тяжело дышал и сказал:
— Я больше десяти лет корпел над книгами, с таким трудом добился учёной степени, а вы всё это разрушили... Вы... вы хотите моей смерти!
Цзинь-ши и вторая невестка семьи Ся переглянулись.
Вторая невестка облизнула губы и осторожно спросила:
— Дядюшка, твою степень и правда... правда отобрали?..
Ся Юнь пришёл в ярость, попытался подняться и с размаху плюнул в её сторону.
— Это всё из-за вас, бессовестных и невежественных баб!
Цзинь-ши уже плюхнулась на пол и завопила во всё горло:
— Горе мне! Небо ослепло! Только-только удача повернулась к нам лицом, как эта распутная дрянь из семьи Чэнь всё испортила! Проклятая шлюха, чтоб её громом сожгло! Сегодня я своей старой жизнью рискну, но с ней до конца сцеплюсь!
Она вскочила, растолкала стоявших у двери людей и бросилась наружу.
Все в комнате остолбенели. Первым опомнился Ся Юнь и заревел:
— Чего стоите?! Немедленно остановите её!
Вторая невестка словно очнулась от сна и кинулась следом.
Третья сестра Ся лишь находила происходящее забавным. Она прислонилась к дверному косяку, покусывая палец, и тихонько хихикала. От этого смеха у Ся Юня голова разболелась ещё сильнее. Собрав остатки сил, он швырнул в неё чайную чашку. Та с грохотом ударилась о косяк и разлетелась вдребезги. Девчонка взвизгнула и поспешно убежала.
Тем временем Цзинь-ши вихрем примчалась к дому семьи Чэнь. Она забарабанила в ворота и подняла страшный шум. Вскоре дверь открыла старуха-служанка, присланная Линь Цзиньлоу, и загородила ей проход. Цзинь-ши принялась ругаться и скандалить. Подоспевшая вторая невестка пыталась её утащить, но безуспешно. Услышав шум, Сянлань тайком послала мальчишку в управу за стражниками и велела старухе запереть ворота и не обращать внимания.
Вскоре действительно прибыли два ямэньских служителя. Не говоря ни слова, они схватили Цзинь-ши и вторую невестку, отвели их в уездную управу и каждой дали по двадцать ударов палками, переломав обе ноги. Лишь после этого семье Ся позволили забрать их домой. Цзинь-ши была до смерти перепугана. Она и без того была уже немолода, а после такого увечья не выдержала и умерла той же ночью.
Над семьёй Ся нависло чёрное облако. Отец Ся Юня был человеком безвольным, оба старших брата были простыми деревенскими мужиками без особого ума. После смерти Цзинь-ши и болезни Ся Юня семья окончательно лишилась руководства. Зато вторая невестка оказалась крепкой женщиной и выкарабкалась. Подозвав мужа, она тихо сказала:
— Теперь, когда у дядюшки отняли степень, неизвестно, когда он снова поднимется. Ещё несколько лет будем жить в нищете. К тому же он оскорбил семью Линь. Может статься, что вся его жизнь уже загублена. Нам надо подумать о себе и не дать утянуть нас за собой.
Второй брат Ся был ей под стать и сразу спросил:
— И что ты предлагаешь?
— Разве семья Чэнь не дала шестьдесят лянов? Теперь мать умерла. Возьми деньги на похороны. Тонкий гроб, свечи, бумажные подношения и всё прочее обойдутся максимум в пятнадцать лянов. Двадцать лянов тайком припрячь для нас.
Второй брат Ся одобрительно кивнул, но всё же заколебался:
— Только что младший твердил, что деньги надо вернуть семье Чэнь... Отец тоже согласился. Говорил, что если как следует попросить прощения, то, может, семья Чэнь смягчится и поможет вернуть степень.
Вторая невестка презрительно сплюнула.
— Чушь! Кто же возвращает деньги, которые уже получил? Неужели меня даром избили? Делай, как я говорю. У нас ведь ещё есть эта дрянь Иньде. Если денег не хватит, пусть дядюшка продаст её и расплатится с долгами.
Супруги ещё долго шептались. Затем второй брат Ся пошёл просить деньги на похороны. Поскольку накоплений почти не осталось, Ся Юнь смог выделить лишь сорок лянов. По уговору пятнадцать ушли на похороны, двадцать второй брат тайком присвоил, а оставшиеся пять передал Ся Юню. Лежавший в постели Ся Юнь ни о чём не подозревал и вынужден был во всём полагаться на старшего брата с невесткой. Опасаясь, что невозвращённые деньги навлекут ещё большую беду, он ломал голову, как поступить. Тогда второй брат предложил продать Иньде.
Когда-то Ся Юнь жалел Иньде за то, что её подарили ему из дома Линь, и был очарован её красотой. Но после всех последних событий прежняя привязанность бесследно исчезла. Он сразу согласился.
Второй брат тут же отправился к торговцам людьми. Однако Иньде уже не была девицей, поэтому богатые дома ею не заинтересовались, а семьи среднего достатка не могли предложить хорошую цену. Лишь один бордель согласился заплатить сто лянов. После торга цену подняли ещё на десять. Второй брат Ся был человеком жадным и бессердечным. Зная мягкость Ся Юня, он солгал ему, будто продаёт Иньде в богатый дом.
У самой Иньде тоже были свои расчёты. После того как Ся Юнь лишился должности и степени, семья снова скатилась в нищету. Родня его была грубой, скандальной и неприятной. С тех пор как Ся Юнь потерял службу, её ежедневно били и бранили. Иньде с детства не знала бедности, выросла в богатом доме Линь и презирала семью Ся. Услышав, что её собираются продать, она хоть и встревожилась, но втайне даже обрадовалась. Если её купит богатый человек и возьмёт наложницей, она снова сможет жить в роскоши. Пусть ей и было жаль расставаться с молодым и красивым Ся Юнем, но стоило вспомнить грубый рис и скудную пищу, как это сожаление рассеивалось словно дым.
Поэтому, когда второй брат Ся сказал ей:
— Один богатый помещик из деревни хочет взять тебя наложницей. Собирай вещи и отправляйся жить в достатке. Чего тебе тут с нами бедствовать?
Иньде немедленно начала собираться.
Затем она вошла к Ся Юню, опустилась на колени и со слезами сказала:
— Мне тяжело расставаться с господином, но семья переживает тяжёлые времена, нужны деньги. Второй брат продаёт меня, и вырученные серебряные слитки помогут вам продержаться.
Ся Юнь всё ещё лежал в постели. Голова после травмы не прошла, да и появились новые недуги. Услышав её слова, он даже немного смягчился. Всё-таки они были близки. Продать её казалось жестоким. Но, повернув голову, он увидел, что Иньде нарядилась в своё лучшее платье из розового шёлка с вышитыми пионами и бабочками. На ней была розовая юбка, подчёркивавшая тонкую талию. Волосы были тщательно уложены, украшены шпильками и заколками. Лицо густо напудрено и нарумянено. Ни следа скорби о расставании. Она явно не могла дождаться отъезда.
У Ся Юня снова закружилась голова от злости.
— Надеюсь, барышня и дальше будет карабкаться всё выше и станет чьей-нибудь богатой наложницей. Интересно только, не побрезгует ли новый хозяин обувью, которую уже носил другой?
Иньде покраснела до корней волос. В душе она возненавидела его ещё сильнее. Хотелось возразить, но она боялась рассердить Ся Юня и попасть в место похуже, поэтому молча отступила.
Выведя её за дверь, второй брат Ся тут же сменил тон и оскалился:
— Ах ты дрянь! Проданная служанка, а вырядилась лучше хозяев?
Он сорвал с неё узелок с вещами и принялся срывать с головы шпильки и украшения.
Иньде вскрикнула и бросилась отнимать их. В ответ он пнул её в живот.
— Разорительница! Тебя ещё мало бьют!
С трудом поднявшись, Иньде снова попыталась отнять своё имущество. Тогда второй брат схватил её за волосы и уже занёс руку для удара, как вдруг раздался голос:
— Ай-ай-ай, так нельзя. Если лицо испортите, как же она будет гостей принимать?
К ним неторопливо подошёл Гао Эрбао, бордельный слуга из «Павильона Ицуй».
Второй брат Ся тут же опустил руку и расплылся в улыбке. Гао Эрбао внимательно осмотрел Иньде и остался доволен. Заплатив деньги, он увёл её. Получив серебро, второй брат Ся присвоил ещё тридцать лянов и только остаток передал Ся Юню. Ся Юнь взял шестьдесят лянов и вернул их семье Чэнь.
Когда Иньде узнала, что её продали в бордель, она пришла в ужас. Она плакала, ругалась и скандалила. Сводня рассердилась, велела выпороть её лозой и два дня морила голодом. После этого Иньде стала покладистее.
Увидев её красивое лицо, хозяйка решила обучить её грамоте и музыке. Но Иньде оказалась совершенно неспособной к таким занятиям. Сколько её ни учили, толку не было. Зато язык у неё был подвешен хорошо, и людей она умела убалтывать. Правда, понимания человеческих настроений ей не хватало.
В конце концов сводня махнула рукой и велела ей принимать гостей. Зная, что Иньде будет сопротивляться, ей подмешали снотворное в вино и продали первую ночь богатому купцу. Иньде всё понимала, но не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. После случившегося она долго плакала.
Сводня сказала ей:
— Хорошая моя, пока молода, зарабатывай серебро. На старость хоть что-то останется. Раздвинешь ноги и серебро польётся рекой. Куда надёжнее мужских клятв и любви.
Вскоре купец прислал ещё пять лянов на пудру и румяна, а также пообещал заказать ей несколько дорогих платьев. Сводня была в восторге. Иньде переселили в лучшую комнату и выделили двух служанок.
На следующий день купец прислал тридцать лянов, чтобы провести с ней ночь. Хотя Иньде презирала его за возраст и неприятный запах, серебро ей нравилось. Купец прислал ещё и дорогие ткани на платья, а также коробки знаменитых сладостей и вина. Остальные женщины борделя умирали от зависти. Иньде вдруг почувствовала, что пользуется таким вниманием, какого не знала даже в доме Линь. После этого она перестала жаловаться и окончательно вошла в своё ремесло.
Месяц за месяцем одни мужчины снимали её, другие приходили на смену. Годы шли. Сначала находились желающие выкупить её, но одни казались ей слишком бедными, другие предлагали недостаточно почётное положение. Незаметно молодость ушла. Когда она это осознала, оказалось, что теперь её готовы выкупить лишь те, кого она презирала ещё сильнее. От этого её досада только росла.
Прошло ещё два года, и она подхватила дурную болезнь. Всё тело покрылось язвами и гноем.
Сводня стала брезговать ею и выгнала из хороших комнат, поселив среди самых дешёвых проституток. К ней заходили лишь случайные бедняки, да и те постепенно перестали приходить. Однажды у Иньде начались сильные боли в животе. Врача никто не позвал. Когда наконец кто-то заглянул к ней, она уже была мертва. Глаза её оставались широко раскрытыми, словно она до сих пор кого-то ненавидела. По телу уже ползали черви. Тогда её завернули в циновку и наскоро закопали.