За столом несколько госпож оживлённо беседовали и смеялись, служанки и старые женщины с подносами непрерывно сновали туда-сюда. Сянлань постояла немного и уже устала, живот у неё тоже дважды заурчал от голода. Она тихонько сжала кулак и постучала себе по ногам, но вдруг заметила, как Цао Лихуань тайком спрятала персик в рукав, встала и вышла.
Сянлань поспешно последовала за ней. Цао Лихуань пошла в уборную за павильоном и сказала Сянлань:
— Мне нужно отлучиться. Посторожи здесь, не пускай никого внутрь.
Сянлань кивнула и согласилась, но всё же не смогла сдержать любопытства и подумала: «Зачем ей прятать персик, когда она идёт в отхожее место?» Она тихонько заглянула в щель двери и увидела, как Цао Лихуань достала из кошелька маленький флакончик формы «плечо красавицы», высыпала оттуда пилюли «снежной росы для утоления жажды», очистила персик и выжала сок прямо в бутылочку. Оставшуюся косточку, кожуру и мякоть она выбросила за окно, прямо в озеро, затем достала платок и вытерла руки.
Сянлань поспешно опустила глаза и встала смирно. Цао Лихуань вышла и прямо вернулась к столу. Сянлань никак не могла понять, что же эта родственница задумала. Цао Лихуань взяла стоявший перед ней кувшин с вином, легонько встряхнула его и поняла, что внутри осталось меньше половины. Она тихо вынула пробку из маленького флакона, спрятанного в рукаве, и вылила туда персиковый сок. Одни вокруг разговаривали, другие ели, и никто ничего не заметил. Но Сянлань стояла наискось позади Цао Лихуань и всё это время пристально за ней следила, поэтому увидела всё ясно. Затем она увидела, как Цао Лихуань налила Линь Дунци полную чашку, подняла свою чашку, чокнулась с ней и усердно стала уговаривать выпить. Линь Дунци не смогла отказаться и выпила одну чашку. Линь Дунлин, увидев это, тоже захотела произнести тост, и Цао Лихуань снова наполнила чашку Линь Дунци. Той пришлось выпить ещё одну.
За столом у девушек пили фруктовое вино, приготовленное из винограда. Даже если добавить туда немного персикового сока, вкус было трудно заметить. Цао Лихуань уговаривала Линь Дунци выпить ещё несколько чашек, а уголки её губ тронула холодная улыбка.
Сянлань вся вздрогнула и вдруг вспомнила: когда в прошлый раз Цао Лихуань дарила барышням семьи Линь дворцовые цветы, Линь Дунци говорила, что ей нельзя есть персики. Не то что есть, даже если просто коснётся, на коже появится лишай! Сянлань мгновенно всё поняла. Так вот... так вот какой жестокий замысел был у Цао Лихуань!
Сердце Сянлань бешено забилось, но на лице она изо всех сил сохраняла спокойствие. Она как раз думала, что делать, когда увидела, как Цао Лихуань махнула ей рукой и сказала:
— Сходи принеси маленький кошелёк с моего туалетного столика.
Сянлань пришлось выйти. Цао Лихуань посмотрела ей вслед и холодно усмехнулась, подняла чашку и отпила вина, про себя думая: «Скоро ты у меня натерпишься. Будешь послушно всю жизнь вертеться у меня в ладони».
Выйдя за дверь, Сянлань невольно замедлила шаг и подумала: «В прошлой жизни, если я съедала не ту рыбу или креветок, у меня тоже появлялся лишай и всё опухало. Однажды горло распухло так, что я не могла дышать и едва не умерла. Если со второй барышней что-то случится от персикового сока, будет беда. Нужно придумать способ передать весть госпоже». Она сжала кулаки и огляделась. Увидев, что старшая служанка госпожи Цинь, Хунцзянь, стоит под галереей и ест, пьёт и смеётся с несколькими служанками, Сянлань в душе обрадовалась, подошла, наклонилась и тихо сказала:
— Сестрица Хунцзянь, мне нужно сказать кое-что важное.
Хунцзянь подняла голову и увидела перед собой беленькую, изящную маленькую служанку. Её большие глаза тревожно мерцали. Лицо казалось знакомым, но Хунцзянь не могла вспомнить, где видела её раньше, и потому спросила:
— Ты...
Сянлань поспешно сказала:
— У меня есть крайне важное дело, которое нужно сказать сестрице.
Не спрашивая, хочет ли Хунцзянь слушать, она наклонилась к её уху и прошептала:
— Я только что видела, как барышня-родственница добавила персиковый сок в виноградное вино и уговорила вторую барышню выпить несколько чашек.
Лицо Хунцзянь резко изменилось. Она потрясённо спросила:
— Правда?
Сянлань кивнула и снова тихо сказала:
— Я видела своими глазами. Барышня-родственница взяла с блюда персик, под предлогом нужды пошла в уборную, выжала там персик в сок, налила в фарфоровый флакончик, а вернувшись, тайком добавила его в кувшин с вином и наполнила второй барышне несколько чашек. Я стояла у неё за спиной и всё видела совершенно ясно.
На лице Хунцзянь отразились и страх, и сомнение. Она встала, отвела Сянлань туда, где было меньше людей, и спросила:
— Как тебя зовут? Где служишь?
Сянлань ответила:
— Меня зовут Сянлань. Я домашняя служанка семьи Линь. После того как вошла в усадьбу, служу в Лосюэу.
Хунцзянь ещё несколько раз оглядела Сянлань сверху донизу, кивнула и сказала:
— Я поняла.
Сказав это, она вошла в помещение.
Сянлань выдохнула. Она хотела подождать Хунцзянь на месте, но боялась, что её заметит Цао Лихуань. Пока она колебалась, вдруг увидела Линь Цзиньлоу, который стоял с молодым слугой за искусственной горой у озера и пристально смотрел в её сторону. Его глаза были словно холодные молнии. Сянлань застыла, затем поспешно отвернулась и подумала, что лучше сперва уйти из этого места раздоров и вернуться за кошельком Цао Лихуань.
Выйдя из сада и дойдя до западной стороны задней части усадьбы, она заметила, что людей становилось всё меньше. Только подойдя к воротам двора, она увидела, как там стоит Сышунь и вытягивает шею, высматривая что-то. В душе Сянлань поднялось отвращение. Она даже не взглянула на него и прямо пошла в дом.