За эти дни Линь Цзиньтин не раз выбирался развлекаться вместе с Чу Дапэном и остальными. В кругу молодых господ Янчжоу он постоянно слышал разговоры о Линь Цзиньлоу. Одни завидовали тому, что в столь молодом возрасте он уже занимает высокий пост и обладает большой властью, другие относились к нему с почтением и опаской. Кто-то восхищался его военными талантами, кто-то рассказывал, насколько он придирчив и труден в общении, а кто-то с удовольствием пересказывал его любовные похождения.
Прежде, когда в семье Линь принимали гостей и поддерживали связи, Линь Цзиньтин полагал, что всё это лишь из уважения к деду и Линь Чанчжэну. Но теперь он собственными глазами увидел, каким влиянием пользуется Линь Цзиньлоу. Отцы этих молодых аристократов один за другим приезжали в янчжоуский дом семьи Линь с подарками, рассыпаясь в любезностях и проявляя крайнюю предупредительность. И гражданские, и военные чиновники Янчжоу спешили завести знакомство с этим молодым генералом, обладающим немалым весом.
В день отъезда Линь Цзиньлоу чиновники города лично прибыли проводить его. Паланкены, породистые кони и сопровождающие растянулись такой длинной процессией, что перегородили целую улицу.
Линь Цзиньтин смотрел на всё это в оцепенении. Неожиданно ему вспомнился день, когда дед велел ему переехать в родовое поместье и заняться учёбой. В первый же день дед, лёжа в кресле-качалке, спросил его:
— Из-за истории с Лин ты затаил обиду на старшего брата?
Обида? Конечно, она была.
Его мать плакала день и ночь, отец в доме поносил Линь Цзиньлоу на все лады. Линь Дунлин силой усадили в повозку и увезли. Всё её лицо было распухшим от побоев, она рыдала без остановки. В ту же ночь перед домом поставили траурный шатёр, и с того дня в семье Линь больше не существовало молодой госпожи по имени Линь Дунлин.
Тогда он не знал, что ответить.
Дед покачал головой и сказал:
— Запомни. Пусть вы и не от одной матери, но Лоуэр человек, который ценит родственные чувства. Есть поговорка: «старший брат — всё равно что отец». Считай его родным старшим братом и впредь держись к нему ближе... Неизвестно ещё, сможешь ли ты рассчитывать на собственного отца, но твоё будущее зависит от твоего старшего дяди и старшего брата. Сам подумай, как тебе следует поступать дальше. Если сумеешь понять это, значит, не зря я держу тебя при себе и заставляю учиться.
Разумеется, он понимал, что дед намекает ему сблизиться с Линь Цзиньлоу. Но неприятный осадок в душе всё равно оставался.
Позже Линь Цзиньлоу внезапно собрался в Янчжоу. Линь Цзиньтин уже задыхался под постоянным надзором деда, а потому, узнав об этом, поспешно оставил записку и тайком увязался следом. За эти дни его обида постепенно рассеялась, и они снова начали общаться как прежде.
Но только сегодня, увидев всё это собственными глазами, он наконец понял, что имел в виду дед.
Его старший брат уже давно не был тем молодым повесой, который десять с лишним лет назад катал его верхом и таскал по игорным домам.
Теперь это был человек, способный влиять на судьбы других.
Линь Цзиньтин сам не понимал, что чувствует. Он лишь молча смотрел, как Линь Цзиньлоу с улыбкой прощается с чиновниками, а затем, вскочив на коня, раз за разом складывает руки в приветствии. Вид у него был по-настоящему блистательный.
Лишь за городской чертой провожающие наконец остановились. Отдельный отряд солдат продолжил сопровождать их в дороге.
Сянлань сидела в экипаже и слегка приподняла занавеску. За окном тянулись зелёные деревья и травы пригорода.
Но тут Линь Цзиньлоу подъехал верхом к самой повозке и сказал:
— Что там разглядываешь? Лучше откинься и вздремни. Когда приедем, тебя разбудят.
С этими словами он собственноручно заправил занавеску так плотно, что не осталось ни единой щели.
Цзисян, правивший экипажем, невольно скривился.
Разве господин не просто заметил, что рядом едут охранники, и испугался, как бы кто-нибудь не увидел Сянлань? Только вот он бы лучше подумал: кто из них настолько безрассуден, чтобы осмелиться лишний раз взглянуть в её сторону?
Сянлань пришлось откинуться на мягкие подушки.
Линсу достала два красных лакированных коробка с угощением и предложила ей перекусить.
— Утром я уже съела два пирожных, пока не голодна, — сказала Сянлань. — С утра ведь все были так заняты. Когда вы успели приготовить сладости?
Линсу улыбнулась:
— Господин ещё с утра велел повару из «Эрмэйсюань» всё приготовить и прислать. Если госпоже станет скучно в дороге, можно погрызть что-нибудь для развлечения.
Она открыла крышки. В одном коробке лежали два вида сладостей: фруктовые пирожные в форме пионов и маленькие жареные изделия со сливками. В другом находились пирожки «Ганьлу», снежная нуга, рулетики из водяного ореха и янтарный кекс.
Увидев, как всё аккуратно и красиво сделано, Сянлань взяла одно пирожное и попробовала. Потом предложила угощение Линцин и Линсу.
Сначала те отказывались, но после нескольких настойчивых просьб всё же взяли по кусочку и принялись болтать с ней о разных пустяках, коротая время в дороге.
Линцин и Линсу всё это время боялись, что Линь Цзиньлоу оставит их в Янчжоу, как прежних служанок местного дома семьи Линь, которым годами не доводилось видеть хозяина и приходилось лишь сторожить пустой сад. Если бы господин о них забыл, то вся их жизнь так бы и прошла впустую. Лишь когда в день отъезда выяснилось, что их берут с собой, они наконец успокоились и стали служить ещё усерднее.
Не будем на этом задерживаться.
Тем временем в цзиньлинском доме семьи Линь мальчишка-слуга по имени Хэтао вошёл в комнату для прислуги. Он взял себе одеяло, потянулся к чайнику на столе, но воды в нём не оказалось. Заглянув внутрь, он увидел лишь несколько сухих чайных листьев на дне.
Тогда он усмехнулся, глядя в сторону канга:
— Ну и подыхай себе дальше! Ленишься, бездельничаешь, целыми днями валяешься на кровати как покойник. Даже воды долить после себя не можешь. Вот вернётся кормилица и задаст тебе как следует!
Гуйюань лежал на кане, накрыв голову наволочкой, и сделал вид, что ничего не слышит.
В последнее время жизнь у него складывалась скверно.
Раньше он служил в кабинете. Заметив его смышлёность, Линь Цзиньлоу отдал его в распоряжение Сянлань.
Несмотря на юный возраст, Гуйюань был весьма расчётлив. Он давно понял, что среди приближённых Линь Цзиньлоу главными людьми остаются братья Цзисян и Шуанси, и простому человеку рядом с ними не пробиться. Да и вообще возле господина хватало способных людей, каждый мечтал получить его покровительство, а потому интриг и подножек хватало. Только благодаря Цзисяну и Шу Жаню всё ещё держалось в рамках.
Сам Гуйюань был куплен со стороны и не имел за собой никакой опоры. Кроме того, Линь Цзиньлоу отличался тяжёлым характером и был чрезвычайно требователен. Даже служа в кабинете, Гуйюань постоянно ходил как по тонкому льду.
Поэтому, когда его отправили к Сянлань, а окружающие начали над ним посмеиваться, считая, что его понизили от почётной должности до службы у недавно получившей благосклонность наложницы, сам он был только рад.
Сянлань была доброй и щедрой. Она часто награждала слуг и почти никогда никого не беспокоила. За полмесяца могла ни разу его не позвать. Работа была лёгкой. К тому же все знали, что Линь Цзиньлоу души в ней не чает. Рано или поздно её должны были возвысить до статуса наложницы.
Гуйюань мечтал, что если будет служить ей верно, а потом она родит ребёнка, то Линь Цзиньлоу в хорошем настроении подарит кому-нибудь лавку или поместье. Тогда он попросится управляющим и устроит себе будущее.
Он уже строил грандиозные планы.
И тут Сянлань внезапно исчезла.
В доме говорили лишь, что она заболела и её отправили поправляться в загородное имение. Но среди слуг шептались, что она пропала в монастыре и, вероятно, уже не вернётся.
Гуйюань чуть не плакал от отчаяния.
Его место в кабинете давно заняли другие. Теперь он болтался без дела, а остальные мальчишки-слуги только издевались над ним. Казалось, впереди не осталось ничего хорошего.
Хэтао всё ещё продолжал ругаться, когда Гуйюань перевернулся на другой бок.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась.
В комнату ворвался Шуанси.
— Чего валяешься? Гуйюань! Ваша госпожа вернулась. Быстро иди к воротам и встречай её поклоном!
Гуйюань подскочил на месте.
— Какая ещё наша госпожа?.. Госпожа Сянлань?
Шуанси уже разворачивался к выходу.
— Ну а кто же ещё? Шевелись!
Тем временем Сянлань уже вошла в павильон Чжичунь в окружении служанок и старух.
Едва она успела присесть, как Сяоцзюань схватила её за руки и со слезами сказала:
— Госпожа, где же вы были всё это время? Я так переживала!
Чуньлин сказала:
— Госпожа хоть бы весточку нам прислала, чтобы мы не терялись в догадках.
Следуя тому, чему её заранее научил Линь Цзиньлоу, Сянлань ответила:
— Я плохо себя чувствовала и боялась заразить домашних, поэтому некоторое время прожила в поместье. Потом поправилась, а господин отправился по делам в Янчжоу и взял меня с собой. Только зря заставила всех волноваться.
Тинлань улыбнулась:
— Что значит зря? Мы обязаны были переживать.
Чуньлин одновременно подхватила:
— Главное, что госпожа о нас помнит.
В этот момент занавес поднялся, и вошла Шу Жань.
— Как тут оживлённо.
Она повернулась к Сянлань:
— Господин велел передать, что ему нужно срочно ехать по военным делам. Пусть госпожа устраивается и отдыхает. Вечером он вернётся.
Затем она обратилась к остальным:
— Какие бы разговоры ни были, сначала помогите госпоже умыться, переодеться и поесть.
После этих слов все разошлись по делам. Кто-то подавал чай, кто-то нёс горячую воду, кто-то доставал одежду.
Линцин и Линсу остались стоять в стороне, не находя себе занятия.
Чуньлин спросила:
— Госпожа, а эти две девушки...
Сянлань взглянула на неё. Сначала она хотела поручить Чуньлин разместить их и понемногу всему обучить. Но, не успев открыть рот, передумала.
Теперь всё было иначе. Если она когда-нибудь снова решится покинуть семью Линь, сделать это будет гораздо сложнее. Какой бы способной ни была Чуньлин, она всё же была урожденной служанкой семьи Линь. К тому же характер у неё был вспыльчивый, она любила спорить и далеко не всегда облегчала жизнь окружающим. Линцин и Линсу, напротив, были сообразительными, а их долговые контракты находились у неё на руках. Гораздо лучше держать их при себе и постепенно воспитать в них людей, преданных именно ей.
Поэтому она сказала:
— Этих девушек прислал молодой господин Се. Обе очень хорошие. Одна будет заниматься письменными принадлежностями, другая — едой. Кажется, ещё осталась боковая комнатка. Пока поселите их туда.
Затем она обратилась к Линцин и Линсу:
— Вы тоже устали с дороги. Идите пока отдохните. Вечером снова придёте.
Чуньлин застыла. Выражение её лица сразу стало неприятным.
Она молча увела девушек.
Шу Жань подошла ближе и тихо сказала:
— Госпоже стоит потом сходить поклониться госпоже Цинь. Всё это время она очень о вас переживала. Несколько раз посылала подарки вашим родителям, постоянно отправляла Хунцзянь ко мне с расспросами, не вернулись ли вы, и даже специально заказала в храме большую лампу во здравие.
Сянлань удивилась.
Она не ожидала, что Цинь-ши окажется настолько внимательной. Её симпатия к ней сразу возросла.
— Поняла. Спасибо за напоминание, сестрица.
После чая, умывания и переодевания Сянлань заново уложила волосы, достала из сундука заранее приготовленный подарок для госпожи Цинь и отправилась в сад Чжошоу.
Услышав о её возвращении, Цинь-ши сразу велела впустить её. Она сама поднялась навстречу, взяла её за руки и внимательно осмотрела с головы до ног. Лишь после этого глубоко вздохнула, словно наконец сбросила тяжёлый камень с сердца.
— Амитабха. Хорошо, что ты вернулась.
Она усадила Сянлань рядом на кан. Хунцзянь подала чай, остальных служанок отпустили. Оставшись втроём, они принялись расспрашивать, где Сянлань была всё это время, как жила и каким образом Линь Цзиньлоу её нашёл.
Сянлань ответила:
— Всё время пряталась в монастыре неподалёку. Я думала, что раз пропала на одну ночь, то репутация уже испорчена и мне стыдно возвращаться. Хотела остаться там навсегда. Но господин каким-то образом узнал обо мне и забрал обратно.
Глаза госпожи Цинь покраснели.
— Глупый ребёнок. Кто же станет тебя за это презирать?.. Такие слова только сердце разрывают.
Она задохнулась от слёз.
Сянлань и Хунцзянь поспешили её успокоить.
Вытерев уголки глаз платком, Цинь-ши сказала:
— Ладно. Главное, что ты вернулась.
Они ещё долго беседовали. Затем госпожа Цинь одарила её множеством вещей и велела служанкам проводить её обратно в павильон Чжичунь.
После дороги и всех сегодняшних хлопот Сянлань смертельно устала. Вернувшись, она переоделась, устроилась в тёплой комнате на кане под солнечными лучами и прилегла.
Тело хотело спать, но мысли никак не давали уснуть.
Услышав движение рядом, она открыла глаза.
На краю кана сидела Чуньлин.
Сянлань уже хотела сказать ей, чтобы та разделила между девушками привезённые из Янчжоу подарки, но Чуньлин, нахмурившись, вдруг резко спросила:
— Госпожа, не нужно меня обманывать. Всё это время вас не было. Где вы на самом деле были?
Сянлань замерла. В этот момент вошла Сяоцзюань с чаем и сладостями.
Услышав вопрос, она нахмурилась:
— Чуньлин, почему ты допрашиваешь госпожу? Разве она обязана тебе отчитываться?
Чуньлин подняла бровь:
— Я просто беспокоюсь о госпоже.
И снова посмотрела на Сянлань:
— Так где вы были?
Сянлань ничего не ответила.
Она лишь слегка улыбнулась, взяла чашку из рук Сяоцзюань, отпила глоток и сказала:
— В синем шёлковом свёртке в сундуке лежат румяна, пудра и масло для волос из Янчжоу. Всем по комплекту. Разделите между собой.
Сказав это, она снова легла и закрыла глаза.
Чуньлин хотела продолжить расспросы, но Сяоцзюань потянула её за рукав.
— Госпожа устала. Пусть отдохнёт.
Она буквально вытащила её наружу.
Остановившись за перегородкой, Чуньлин недовольно сказала:
— И зачем ты меня утащила? Неужели даже спросить нельзя? Всё это выглядит подозрительно. Говорили, что она пропала в монастыре, а теперь вдруг оказывается, что была в поместье.
Сяоцзюань холодно усмехнулась:
— Если бы госпожа хотела рассказать, давно бы рассказала сама. Раз молчит, значит, есть причины. Да и какое нам до этого дело? Мы всего лишь служанки. Госпожа относится к нам по-доброму и почти как к сёстрам, но нужно помнить: она всё-таки женщина господина. Говорят, её скоро официально возвысят до наложницы. Она настоящая хозяйка. Даже если она добра к нам, разговаривать с ней таким тоном, будто отчитываешь младшую, нельзя. Нужно знать меру и проявлять уважение.
Чуньлин была старшей по положению и привыкла сама всех поучать. Услышав такое от Сяоцзюань, она тут же вспыхнула.
— Ого, как заговорила. Я всего лишь задала пару вопросов из заботы, а ты мне целую проповедь прочитала. В этом доме полно хозяев, но ещё не было такого, чтобы им нельзя было задать вопрос.
С этими словами она сердито отдёрнула занавес и ушла.
В этот момент вошли Тинлань и Сюэнин, весело болтая между собой. Увидев, как Чуньлин с раздражённым видом выходит наружу, они удивились.
— Что случилось?
Сяоцзюань фыркнула:
— Да просто госпожа привезла двух новых служанок и не отдала их ей под начало. Вот она и решила показать характер.
Потом пробормотала себе под нос:
— Какая что уж там. Просто самой захотелось всё разузнать и почесать язык.