Поговорим теперь о Линь Цзиньлоу. В тот день из столицы приехали несколько его хороших знакомых, все из знатных семей, давно друживших с родом Линь. Как хозяин, Линь Цзиньлоу, разумеется, проявил гостеприимство, пригласил также Линь Цзиньтина, и братья устроили пир в ресторане «Цюаньфулоу». Для увеселения даже привезли из борделя нескольких куртизанок, умеющих петь и играть на инструментах. Веселье быстро разгорелось.
После нескольких кругов вина и множества блюд гости окончательно расслабились. Среди них был молодой господин по имени Лю Сяочуань, внук храброго генерала Лю. В семье старого генерала потомков было немного, и в третьем поколении лишь Лю Сяочуань дожил до взрослого возраста. Его берегли как зеницу ока, неизбежно избаловав.
С Линь Цзиньлоу они дружили ещё с детства и вместе росли в столице. Недавно Лю Сяочуань влип в неприятности и потому приехал в Цзяннань переждать бурю под покровительством друга.
Покачиваясь, он поднял кубок и на чистом столичном наречии сказал:
— Этот Цзяннань и вправду чудесное место. Только приехал и сразу понял: здесь и горы красивы, и воды красивы, а женщины красивее всего! Слушай, братец, я положил глаз на твою любимицу Сяо Цуйсянь из дома Ихуна. Я редко выбираюсь сюда. Может, уступишь её мне?
Молодые господа тут же подняли шум и стали подначивать хозяина.
Линь Цзиньлоу со смехом выругался:
— Ну и умеешь же ты выбирать! Среди всех куртизанок Цзиньлина именно она самая понимающая и приятная в общении. Самому жалко расставаться, но раз уж ты попросил, придётся отдать.
Четвёртый сын заместителя министра военного ведомства Се Цзо, Се Юй, громко расхохотался и хлопнул Лю Сяочуаня по плечу:
— Слушай, братец, ты ведь и так сбежал из столицы после того, как избил человека из-за ревности в борделе. Если ещё и куртизанку домой привезёшь, твой дедушка не испустит дух прямо на месте от злости?
Все дружно расхохотались.
Лю Сяочуань закатил глаза:
— Умереть под пионами и после смерти остаться романтиком! Понимаете вы вообще такую возвышенную натуру? Да где уж вам, грубым простолюдинам!
Линь Цзиньлоу со смехом осушил кубок и позвонил в колокольчик. В комнату вошёл слуга Шуанси.
— Отсчитай три тысячи лянов серебра и отнеси их в дом Ихун. Скажи хозяйке, что мы выкупаем госпожу Цуйсянь. Потом отправьте её в паланкине в резиденцию господина Лю.
Се Юй снова поднял чашу:
— Ну что ж, поздравим брата Лю с новым браком!
Раздался новый взрыв смеха.
Однако Линь Цзиньтин в этот момент кое-что задумал. Собственноручно наполнив кубок старшего брата, он улыбнулся:
— Раз уж старший брат сегодня так щедр, позволь и мне набраться смелости попросить одного человека.
Лю Сяочуань сразу оживился:
— Вот это да! Послушайте только! Оказывается, младший Линь тоже начал интересоваться женщинами. А я-то думал, он ещё совсем зелёный мальчишка.
Линь Цзиньлоу улыбнулся:
— Говори. Кого?
— Сянлань. Ту служанку, что прислуживает в покоях твоей наложницы.
Рука Линь Цзиньлоу замерла.
Прищурившись, он посмотрел на брата:
— Она тебе понравилась?
Хотя он улыбался, взгляд его стал ледяным.
Линь Цзиньтин вздрогнул. Но, присмотревшись, снова увидел привычную дружелюбную улыбку старшего брата и потому облизнул губы:
— Не мне. Брату Ифэю. Он хочет получить эту служанку.
Линь Цзиньлоу одним глотком осушил кубок. Сидевшая рядом куртизанка поспешно наполнила его снова.
— Он? А каким образом он вообще видел служанку из моих покоев?
Линь Цзиньтин усмехнулся:
— Ты не знаешь всей истории. Стоило Сун Ифэю однажды увидеть эту девушку, как он совсем потерял голову. Даже подарил ей веер. Сначала он наотрез отказывался жить вместе со мной в павильоне Воюнь, а потом вдруг переехал туда. Позже выяснилось, что из-за поэтического общества наложницы Лань Сянлань часто бывала в Лунцуйцзюй. Он поселился рядом только для того, чтобы каждый день видеть красавицу. Каждый день придумывал предлог прислать ей супы и закуски. Однажды я случайно заметил их. Стояли и смотрели друг на друга через расстояние, словно Пастух и Ткачиха. У меня от одного вида мурашки по коже побежали.
Лю Сяочуань, икнув, рассмеялся:
— Вот уж настоящий влюблённый. Совсем как ваш господин Лю.
Все снова начали шумно подшучивать.
Линь Цзиньлоу улыбнулся:
— Если он хочет эту служанку, пусть приходит ко мне лично.
Сказав это, он покачиваясь вышел в уборную.
Стоило ему переступить порог, как улыбка мгновенно исчезла.
Лицо его стало мрачным и холодным.
Матушка У держала в руках чашу с лекарством и заглянула в комнату Цинлань. Хуамэй всё ещё сидела там и весело беседовала с хозяйкой.
Матушка У покачала головой.
После сегодняшнего происшествия она окончательно разочаровалась в Цинлань и больше не хотела вмешиваться в её дела. Теперь она лишь надеялась, что та благополучно родит ребёнка, после чего сможет спокойно удалиться на покой.
Передав лекарство Чуньлин:
— Отнеси наложнице. Пусть выпьет, пока горячее.
Когда служанка ушла, матушка У вздохнула. В этот момент она увидела входящего снаружи Линь Цзиньлоу с мрачным лицом.
— Где Сянлань?
Матушка У снова тяжело вздохнула:
— Старший господин ещё не знает? Сегодня здесь была госпожа. Эта старая служанка по глупости похвалила перед вами Сянлань, отчего господин обратил на неё внимание. Тогда старшая госпожа подняла большой шум, прислала ей золотые украшения, дорогие ткани и даже заговорила о собственных покоях и служанках для неё. Услышав это, наложница Лань потеряла сознание. Лекарь сказал, что ничего серьёзного нет. Я собиралась подождать, пока ей станет лучше, и образумить её. Но не знаю, как госпожа узнала обо всём этом и поспешила сюда устроить разбирательство.
Линь Цзиньлоу застыл.
Поступок Чжао Юэчань вызвал у него раздражение. Не понравилось ему и вмешательство Цинь-ши в дела его покоев.
— Эту девушку я выбрал сам. При чём тут остальные?
Матушка У сказала:
— Госпожа заботится о вас, старший господин. Но больше всех жалко Сянлань. Госпожа увела её с собой, и до сих пор она не вернулась. Кто знает, какое наказание её ждёт.
Лицо Линь Цзиньлоу резко изменилось.
В это время Хуамэй услышала его голос и поспешно вывела Цинлань навстречу.
— Старший господин вернулся!
Цинлань мягко произнесла:
— Уже почти полдень. Господин успел поесть?
Но Линь Цзиньлоу даже не ответил. Он развернулся, поднял занавес и ушёл.
Главный дом сада Чжошоу был тих и спокоен. Повсюду росли густые деревья.
Цинь-ши сидела в кресле и впервые внимательно рассматривала стоявшую перед ней на коленях Сянлань.
За последнее время девушка заметно расцвела. Лицо её стало ещё прекраснее. Яркая и изящная красота, густые волосы, благородная осанка. Даже в старой скромной одежде она не могла скрыть своей привлекательности.
Хотя выглядела робкой, в ней совершенно не было мелочной забитости.
Цинь-ши слегка прищурилась.
Неудивительно, что братец Лоу попал под её чары. Такая красавица затмила бы всех госпож и барышень в усадьбе.
Но сколько хитростей скрывается в этой маленькой соблазнительнице?
Пальцы Цинь-ши крепче сжали платок.
Какая же она способная!
Сначала незаметно подняла бурю, ухватилась за слабость Цао Лихуань и разыграла перед хозяевами целый спектакль, из-за которого ту изгнали.
Теперь же заставила братца Лоу обратить на неё внимание, посеяла раздор между женой и наложницей. А если бы сегодняшний обморок Цинлань повредил ребёнку?
Сянлань стояла на коленях спокойно.
Когда опасность наконец наступила, она неожиданно перестала бояться.
С древности хозяева творили беспорядок, а отвечали за всё слуги.
Цинь-ши не могла серьёзно наказать Чжао Юэчань и Цинлань. Значит, расплачиваться придётся ей.
Раз так, паниковать бессмысленно.
Цинь-ши некоторое время молчала.
Хунцзянь бесшумно принесла чашку горячего чая и так же тихо удалилась.
Наконец Цинь-ши произнесла:
— Старший господин положил на тебя глаз. Он хочет возвысить тебя.
Говорила она очень медленно, и невозможно было понять, довольна она или сердится.
Сянлань поспешно ударилась лбом о пол:
— Эта служанка недостойна такого счастья и никогда не смела о нём мечтать.
— Вот как?
Цинь-ши подняла бровь.
— Значит, старший господин сам придумал себе чувства?
Сянлань закусила губу и не ответила на этот вопрос.
Опустившись ещё ниже, она сказала:
— Во всём виновата только эта служанка. Из-за меня старшая госпожа и наложница чувствуют себя несчастными. Из-за меня госпоже пришлось сердиться и тратить силы. Прошу госпожу наказать меня.
Цинь-ши удивилась.
Она ожидала, что Сянлань станет просить милости и умолять позволить Линь Цзиньлоу взять её в наложницы.
Но девушка не только не попросила этого, а наоборот взяла всю вину на себя.
Если говорить честно, Цинь-ши прекрасно понимала, что виновата не одна Сянлань.
Её старший сын и без того был любителем красивых женщин. Перед такой красавицей он не смог бы устоять.
О похождениях Линь Цзиньлоу вне дома она тоже слышала, но никогда особенно не вмешивалась. Сын и так много трудится, так что немного развлечений не казались ей серьёзной проблемой.
Цинь-ши посмотрела на Сянлань и про себя вздохнула.
Будь это обычная симпатичная служанка, всё было бы просто. Линь Цзиньлоу взял бы её к себе, она родила бы ребёнка и со временем стала наложницей, прожив обеспеченную жизнь.
Но за всем происходящим во внутренних покоях Цинь-ши наблюдала очень внимательно.
Она давно знала, что поэтическое общество Цинлань на самом деле держалось на Сянлань.
Эта девушка была слишком красивой, слишком способной и слишком умной.
Если оставить её рядом, дом никогда не узнает покоя.
К тому же сегодня ей уже приписали тяжкое прегрешение: «соблазнение хозяина во время траура по старой госпоже Цзэн».
Остальных она лишь слегка пожурила. Но если сейчас не наказать Сянлань по-настоящему и не показать пример остальным, все эти соблазнительницы во внутренних покоях окончательно потеряют страх.
— Ты и правда смышлёная девочка, — сказала Цинь-ши. — Но что толку просто наказать тебя?
Сердце Сянлань заколотилось.
— Эта служанка знает свою вину. Я больше не смею служить перед глазами хозяев. Прошу госпожу проявить милосердие и отпустить меня из дома. Мои родители приготовят деньги за выкуп. Даже если мне придётся превратиться в траву во рту коня или кольцо в клюве птицы, даже если разобьюсь на тысячи кусочков, я всё равно не смогу отплатить за такую доброту.
Цинь-ши снова удивилась.
Большинство служанок семьи Линь давно привыкли к роскоши и редко желали покинуть усадьбу.
А эта девушка сама просилась уйти.
Однако уже в следующее мгновение лицо её помрачнело.
Она холодно усмехнулась:
— Только назвала тебя смышлёной, а ты уже решила воспользоваться этим. Хочешь выйти из дома, вернуть себе статус свободной женщины, а потом, подобно наложнице Лань, выйти за старшего господина и стать его наложницей? Не так ли?
Сянлань мысленно вздохнула.
Подняв лицо, она ответила:
— Эта служанка никогда так не думала. Старший господин может быть хоть в тысячу раз прекраснее всех прочих мужчин, но я лишь хочу выйти замуж за обычного человека и стать его законной женой. Чтобы в будущем человек, который заботится обо мне и переживает за меня, делал это только ради меня одной. Если госпожа мне не верит, можете отправить меня в монастырь Цзинъюэ и сделать монахиней. Я выросла там с детства. Если вернусь обратно, то хотя бы обрету покой.
Глаза Цинь-ши широко раскрылись.
Она не ожидала услышать от простой служанки такие слова.
Глядя на прекрасное лицо Сянлань, она даже почувствовала некоторое сострадание.
Если бы девушка родилась в более достойной семье, её красота и ум не считались бы пороком.
Но всё же полностью поверить ей Цинь-ши не могла.
Помолчав немного, она наконец сказала:
— Отправить такую нежную красавицу в монастырь коротать жизнь среди лампад и статуй Будды... Даже мне было бы жаль. К тому же когда-то ты спасла Вторую барышню. Я не могу отплатить за добро неблагодарностью.
Ясные глаза Сянлань внимательно смотрели на неё.
— Тогда как госпожа собирается меня наказать?