Тем временем Линцин и Линсу разбирали вещи в боковой комнате. Линсу развязала узел, достала одежду и начала раскладывать её по шкафу, затем неожиданно вздохнула:
— Никогда бы не подумала, что семья Линь живёт вот так.
По дороге они не раз шептались между собой, полагая, что родовой дом семьи Линь окажется всего лишь немного больше янчжоуского особняка. Но едва они увидели у ворот трёхпролётного парадного входа двух огромных каменных львов, как уже потеряли дар речи. Затем перед ними открылись роскошные строения внутри усадьбы, строгая величественность всего поместья, а также слуги и служанки, чья одежда и быт были совсем не простыми. От увиденного они лишь сильнее поражались.
Когда же они попали в павильон Чжичунь и увидели, что вокруг Сянлань постоянно вьётся семь или восемь служанок, каждая бойкая на язык и весьма напористая, то поняли, что им самим здесь может и не найтись места. К счастью, позже Сянлань сказала, что оставит их при себе и поручит им дела, и только тогда они вздохнули свободнее.
Однако, когда Чуньлин приводила их в эту комнату, она всё время хмурилась и смотрела исподлобья. Лицо её было холодным, будто покрытым инеем. Видя её положение в доме, они понимали, что это одна из доверенных служанок Сянлань. Будучи новичками, они могли лишь терпеливо сносить такое отношение и вести себя как можно осторожнее.
Линцин переглянулась с Линсу. Обе прекрасно понимали чувства друг друга и молча продолжили разбирать вещи. Всё воодушевление, которое они испытывали перед приездом в дом Линь, давно рассеялось как дым.
Линсу потянула Линцин за рукав и тихо спросила:
— Как думаешь, нам следует называть её «госпожа» или, как все здесь, «девушка»?
Линцин нахмурилась.
Перед тем как отправить их в дом Линь, Се Юй специально наставлял их, что служить им предстоит одной благородной даме и что обращаться к ней нужно как к «госпоже». Видя, как заботится о Сянлань Линь Цзиньлоу, а также её манеры и достоинство, они обе считали, что перед ними законная хозяйка дома. Но потом услышали, как Лю Сяочуань и остальные называют её «невесткой», и почувствовали, что тут что-то не так. Они решили, что Сянлань, вероятно, любимая наложница.
Теперь же, приехав в поместье и услышав, что все называют её просто «девушкой», они поняли, что она даже официальной наложницей ещё не стала.
И всё же, судя по тому, как её окружали вниманием и как она жила в главных покоях, выглядела она куда почтеннее законной хозяйки.
Обе посмотрели друг на друга и одновременно вздохнули.
Сянлань проспала некоторое время в тёплой комнате. Когда она проснулась, уже наступали сумерки.
Сяоцзюань сидела возле кана и шила обувь. Увидев, что Сянлань пошевелилась, она поспешно отложила работу и спросила:
— Госпожа проснулась? Хотите чаю?
С этими словами она подала чашку тёплого чая, стоявшую на маленьком столике.
Сянлань сделала глоток, затем поднялась и переоделась. Заметив, что рядом находится только Сяоцзюань, она спросила:
— Почему здесь только ты? Где остальные?
Сяоцзюань ответила:
— Госпожа Цинь сейчас занята подготовкой свадеб третьего молодого господина и четвёртой барышни, совсем не справляется одна, поэтому позвала Ляньсинь и Тинлань помогать. Сюэнин сказала, что Линцин и Линсу только приехали и ещё ничего не знают, поэтому повела их осматривать поместье. А Чуньлин разбирает ваши вещи.
Она открыла шкатулку с зеркалом и принадлежностями для причёски, взяла гребень из слоновой кости и начала ловко укладывать Сянлань волосы.
— Вы ведь только вернулись и ещё не знаете, сколько всего изменилось в доме. Ту девчонку Цзыдай господин выгнал, и в павильоне Чжичунь освободилось место старшей служанки. Не только наши вторые служанки, но даже девушки из покоев старой госпожи и госпожи Цинь позавидовали и начали искать способ перебраться сюда. Тогда господин всё время отсутствовал, госпожа Цинь некоторое время болела, а потом с головой ушла в подготовку свадьбы второго господина, так что ей было не до этого. Вы бы видели Чуньлин — она следила за этим местом словно петух за своим насестом. Когда пошёл слух, что сюда могут перевести Цянвэй из покоев госпожи Цинь, Чуньлин даже поссорилась с ней. А ведь раньше они дружили.
Сянлань подумала:
«Чуньлин всегда не любила уступать другим и во всём стремилась быть первой. Ещё когда мы были простыми служанками, она мечтала жить как барышня. Что она так переживала из-за этого места — вполне естественно. Только характер её всё такой же вспыльчивый, а язык острый. Впрочем, такие вещи трудно изменить».
Сяоцзюань примерила к её волосам золотую шпильку с жемчугом, затем решила, что она не подходит, и заменила её более крупной шпилькой с кораллом и перегородчатой эмалью. Закрепив выбившиеся пряди маленькими украшениями, она продолжила:
— Сестрица Шу Жань тоже считала, что так дальше продолжаться не может. Она решила, что Тинлань человек добрый, немногословный и всегда усердно работает, поэтому рекомендовала её. Господин согласился. Вот уж действительно: пока кулик и моллюск дерутся, рыбак получает выгоду. Чуньлин потом полмесяца ходила мрачнее тучи, а за её спиной многие только радовались и злословили. Она до сих пор не может успокоиться. И зачем было так переживать?
Сяоцзюань высунула язык своему отражению в зеркале и добавила:
— А мне тоже повезло. Тинлань стала старшей служанкой, а сестрица Шу Жань повысила меня до второго разряда. Теперь мы с Чуньлин на одном положении. Если она снова начнёт строить из себя начальницу и меня отчитывать, я её просто слушать не стану.
Сянлань невольно рассмеялась:
— Она человек неплохой. Просто характер такой.
Сяоцзюань надула губы:
— Госпожа слишком добрая, вот она и позволяет себе такое. В следующий раз, если она снова проявит неуважение, вам стоит её приструнить.
К этому времени причёска уже была готова. Сяоцзюань срезала с ветки абрикоса, стоявшей в вазе, три цветка и вплела их в волосы Сянлань.
Сянлань сказала:
— Не говоря уже о том, что раньше Чуньлин очень помогала мне. Когда я покинула дом и потом вернулась в павильон Чжичунь, ты сама помнишь, насколько я тогда была одинока. Кроме тебя, Чуньлин и Тинлань, никто по-настоящему не хотел мне помочь. Ты тогда была ещё совсем ребёнком, Тинлань слишком мягкая и скромная. Если бы не решительность Чуньлин, которая всё устраивала и обо всём заботилась, мне пришлось бы гораздо труднее. Ну и что, что характер у неё вспыльчивый? Это не такой уж большой недостаток. Пока она искренне ко мне относится, я многое могу простить.
Сяоцзюань открыла рот, затем вздохнула:
— Эх, если бы только она понимала ваши чувства.
В этот момент в комнату вошёл Линь Цзиньлоу.
— Когда я заходил раньше, ты ещё спала. А теперь уже поднялась?
Он слегка отступил в сторону.
— Посмотри, кто пришёл.
Сянлань внимательно посмотрела и тут же вскочила на ноги.
— Отец! Мама!
Это действительно были супруги Чэнь Ваньцюань.
Увидев Сянлань живой и невредимой, Сюэ-ши словно обрела сокровище, упавшее с небес. Она бросилась вперёд, крепко обняла дочь и принялась гладить её, без конца приговаривая:
— Родная моя, кровиночка моя...
Глаза Чэнь Ваньцюаня тоже покраснели. Он хотел подойти, но не решался и лишь неловко стоял в стороне.
Все эти месяцы Сянлань не появлялась дома. На Новый год Сюэ-ши пыталась попасть в усадьбу, чтобы увидеть дочь, но слуги семьи Линь её не пустили. Лишь госпожа Цинь приняла её, одарила подарками и сказала только, что Сянлань уехала вместе с Линь Цзиньлоу в загородное поместье.
Чем уклончивее были ответы окружающих, тем сильнее тревожилась Сюэ-ши. Но поделать ничего не могла. Даже праздник прошёл для неё без радости.
Чэнь Ваньцюань пытался что-то разузнать и услышал от кого-то по секрету, что Сянлань пропала в монастыре. Супруги Чэнь от горя чуть не поседели, хотя в глубине души всё ещё надеялись на чудо.
Теперь же, увидев дочь перед собой, они наконец смогли успокоиться.
Оба не выдержали и расплакались, обнимая её.
Сюэ-ши со слезами на глазах сказала:
— Хорошая моя девочка, дай матери на тебя как следует посмотреть.
Она взяла Сянлань за руки и внимательно осмотрела её с головы до ног, а затем снова прижала к себе и заплакала:
— Доченька моя... Ты жива и здорова — и это уже самое большое счастье для меня.