Цинь-ши взяла свёрток, развернула его и в тот же миг резко побледнела. Вскочив на ноги, она в спешке опрокинула стоявшую на столе чашку с чаем. Внутри оказалась жёлтая бумага с начертанным киноварью талисманом. Символы были выведены размашисто и дико, рядом красовалась морда демона с зелёным лицом и клыками. Кроваво-красными иероглифами были написаны имя «Линь Цзиньлоу» и дата рождения, а внизу стояли слова: «пресечь род и потомство».
У Линь Цзиньлоу до сих пор не было наследников. Эти четыре слова словно вонзились прямо в сердце Цинь-ши. От гнева её затрясло, ноги подкосились, и она снова тяжело опустилась на сиденье. Лицо её стало пепельно-синим. Лишь спустя некоторое время она выдавила сквозь зубы:
— Какой же проклятый ублюдок это сделал?!
Матушка У залилась слезами.
— Старая служанка подобрала это у задних ворот Чжичуньгуаня. Когда увидела белую тряпицу, сразу поняла, что вещь нечистая. Но кто бы мог подумать, что внутри окажется такая мерзость!
— Кто ещё видел эту вещь кроме тебя? — поспешно спросила Цинь-ши.
— Никто. Имя старшего господина и его дату рождения я знаю сама. Остальные иероглифы не разобрала, только срисовала их и показала Цянвэй из ваших покоев. Самого талисмана она не видела.
Цинь-ши велела матушке У подняться, заставила себя успокоиться и глубоко вдохнула.
— Раз эту вещь нашли в Чжичуньгуане... День рождения Лоу-гэ знают многие, тут ничего удивительного. А вот час рождения на талисмане не указан. Значит, его составитель не знал всех данных. Кто же может так ненавидеть Лоу-гэ, чтобы прибегнуть к подобному?
Лицо её налилось багровым цветом, ладони стали ледяными.
— Лоу-гэ до сих пор без наследников. Даже если дети и появлялись, они умирали. Боюсь, всё это дело рук таких вот бессердечных тварей, насылающих проклятия!
Матушка У осторожно сказала:
— Госпожа права. Возможно, это оставила Чжао-ши после того, как её изгнали. Затаила обиду и перед уходом решила навредить.
Цинь-ши закрыла глаза. Матушка У стояла рядом, не смея произнести ни слова. Спустя долгое время Цинь-ши вновь открыла глаза.
— Нет. Чжао-ши ушла уже давно. Всех её слуг и служанок давно отправили прочь, никого не осталось. А ткань, в которую завернули талисман, совсем новая и чистая. Значит, вещь появилась недавно. Кто-то творит зло прямо в Чжичуньгуане.
— Может быть, какая-нибудь служанка или старуха затаила обиду после наказания и решила проклинать хозяина, — предположила матушка У.
— Вот таких скрытных мерзавцев я и боюсь больше всего. Притаятся рядом, дождутся удобного момента и начнут вредить хозяевам. Использовать подобный талисман... Какая же ядовитая душа! Этого человека необходимо найти!
Обычно Цинь-ши отличалась рассудительностью и осторожностью, но сейчас дело касалось безопасности её старшего сына. Сердце матери пришло в смятение. Она уже поднялась, собираясь немедленно идти в Чжичуньгуань, но матушка У удержала её и поспешно позвала госпожу Хань, ближайшую доверенную служанку Цинь-ши. Выслушав рассказ, та сказала:
— Госпожа, прошу вас не гневаться. Сегодня только что завершились поминальные обряды. Старый господин и старая госпожа весь день были на ногах и наверняка уже отдыхают. Если сейчас поднять шум, весь дом перевернётся вверх дном. Не лучше ли тихо поговорить со старшим господином и спокойно всё обдумать?
Цинь-ши холодно усмехнулась.
— Говорят: «Учёный даже за три года не сумеет поднять восстание». Чем больше обсуждать, тем выше шанс утечки. Тогда все мелкие бесы разбегутся. Видно, я слишком долго проявляла мягкость, раз дошло до такого. Среди наложниц и служанок в покоях Лоу-гэ лишь немногие ещё похожи на людей. Остальные только и умеют строить козни и заниматься нечистью. Пора как следует навести порядок. Собирайте людей. Сегодня же ночью всё выясним.
Услышав приказ, госпожа Хань поспешно отправилась выполнять его.
Вскоре явились две пожилые мамки и четыре жены управляющих, которых Цинь-ши обычно особенно ценила. Среди них была Чанфа, женщина лет тридцати пяти или тридцати шести, невысокая и плотная, с белым овальным лицом. Хуамэй давно старалась ей угодить: время от времени дарила мелочи и осыпала лестью. Поэтому Чанфа относилась к ней весьма благосклонно. Она не раз слышала, как Хуамэй жаловалась на отсутствие внимания со стороны старшего господина, и даже утешала её.
Теперь, узнав, что Цинь-ши собирается провести проверку в Чжичуньгуане, она сразу решила воспользоваться случаем.
— Госпоже давно следовало заняться этим делом. Сейчас в покоях старшего господина творится настоящий беспорядок. Эту Сянлань уже уложили спать на хозяйской кровати в главных покоях. Разве это дело? Если слухи разойдутся по округе, что останется от репутации семьи Линь?
Цинь-ши нахмурилась.
— Лоу-гэ уже объяснял мне это. Она прислуживает ему лично.
Чанфа поспешно продолжила:
— Лично прислуживать ещё ладно. Но эта Сянлань чрезвычайно хитрая особа. Она единолично завладела старшим господином и не позволяет ему даже смотреть по сторонам. Ни госпожу Хуамэй, ни Ингэ, ни Луаньэр она ни во что не ставит. В Чжичуньгуане распоряжается направо и налево, будто сама хозяйка дома.
Цинь-ши нахмурилась ещё сильнее. Сянлань ей и без того никогда не нравилась. Слишком красивая, слишком умная, совсем не такая простодушная, как когда-то Цинлань. Позже, после всех перипетий, девушка снова вернулась в семью Линь. И с тех пор ни разу не пришла засвидетельствовать почтение хозяйке дома, даже поклона не отвесила. Цинь-ши давно держала на неё обиду. Однако предпочитала не вмешиваться, считая, что Линь Цзиньлоу по своей ветреной натуре рано или поздно всё равно потеряет к ней интерес. Но слова Чанфа только подлили масла в огонь. Лицо Цинь-ши потемнело.
Поняв, что дело принимает опасный оборот, матушка У шагнула вперёд и резко оборвала женщину:
— Замолчи! Неужели ты каждый день живёшь в Чжичуньгуане? Несёшь всякие небылицы так, будто сама всё видела. Кто позволил тебе распускать язык?
Чанфа вздрогнула и невольно отступила назад.
Матушка У тихо сказала Цинь-ши:
— Госпожа, ничего такого нет. Сянлань хорошая девушка...
Но Цинь-ши раздражённо махнула рукой.
— Хорошая или плохая, я сама разберусь.
С этими словами она поднялась и вместе со всеми направилась в Чжичуньгуань.
В это время Линь Цзиньлоу находился в переднем кабинете. Прибыв на место, Цинь-ши распорядилась, чтобы остальные разошлись по комнатам для обыска, а сама первой направилась в покои Хуамэй.
На Хуамэй была домашняя кофта с вышитыми весенними цветами. Макияж уже почти стёрся, и она как раз собиралась умываться перед сном. Увидев Цинь-ши, девушка поспешно поднялась, уступила место и хотела сама заварить чай.
— Не нужно, — равнодушно произнесла Цинь-ши и бросила взгляд на госпожу Хань.
Та немедленно повела людей на обыск. Сундуки один за другим были раскрыты и перевёрнуты. Постель полностью разобрали, а подушки даже распороли ножницами.
Цинь-ши лишь мельком взглянула на Хуамэй. Та стояла у двери с опущенной головой, кроткая и осторожная на вид. Ни вопросов, ни жалоб.
Вскоре одна из женщин подошла с находкой.
— Госпожа, это обнаружили внутри подушки.
Она подала предмет Цинь-ши.
Та посмотрела и увидела маленький свёрток из красной ткани. Внутри явно лежал какой-то талисман.
— Что это такое? Откуда взялось?
Хуамэй смущённо теребила край одежды. Помедлив, она наконец тихо ответила:
— Докладываю госпоже... Внутри находится талисман. Во время прошлого визита даосской наставницы Цуй я попросила его для себя...