Сянлань была человеком внимательным. Она подумала, что за столом собрались одни полноправные члены семьи, а её присутствие здесь выглядит не совсем уместным. Поэтому она решила дождаться, пока все рассядутся, а потом найти повод уйти.
Когда гости заняли места, несколько служанок принесли тёплую воду для омовения рук. Сянлань подошла к Хуэйгэ, взяла его за руку и сказала:
— Я отведу молодого господина к кормилице, чтобы его покормили.
С этими словами она уже собралась уходить.
Линь Дунци была сообразительной и сразу поняла её намерение. Она поспешно поднялась и удержала Сянлань за руку:
— Просто садись с нами и ешь. Хуэйгэ служанки сами отведут.
Сянлань замялась:
— Но...
Линь Дунвань тоже встала. Одновременно она велела старой служанке забрать мальчика и с улыбкой сказала:
— Именно, именно. Садись скорее. Мы ведь одна семья, зачем такая церемонность?
С двух сторон они почти силой усадили Сянлань обратно.
Линь Дунци шутливо заметила:
— Ты каждый день ешь за одним столом с моим старшим братом, вот и возгордилась. Неужели теперь на нас, сестёр, смотришь свысока?
Сянлань поняла, что Линь Дунци таким образом выручает её, и почувствовала тепло в душе.
— Как можно? — улыбнулась она.
Линь Дунвань собственноручно налила ей чашку фруктового напитка и придвинула:
— Выпей для аппетита.
Затем она снова распорядилась принести воду для омовения рук.
Линцин подошла к Сянлань, сняла с её рук браслеты, аккуратно завернула их в платок. После того как Сянлань вымыла руки, она надела украшения обратно.
Линь Дунвань тут же принялась восхищаться:
— Какие красивые браслеты! Нефрит такой чистый, а узор на золотых просто замечательный. Где их делали? В Башне Десяти Тысяч Сокровищ или в Павильоне Изумрудного Жемчуга? Надо будет и мне заказать такие же.
Госпожа Тань сидела рядом с улыбкой на лице и неторопливо вытирала руки. В душе она была крайне удивлена.
Она только недавно вошла в семью Линь и поэтому старалась угождать всем с особой осторожностью. Старших родственников здесь не было, и потому именно Линь Дунвань и Линь Дунци были теми, с кем она особенно стремилась сблизиться.
Первая была замужем в семье Лу. Хотя могущество семьи Лу уже шло на спад, как говорится, «столетняя сороконожка не сразу умирает», влияние у них всё ещё сохранялось. К тому же Линь Дунвань была родной сестрой Линь Цзиньсюаня по матери. Когда она приезжала навестить наложницу Инь, Линь Цзиньсюань всегда принимал её очень тепло.
Что касается Линь Дунци, то она была законнорождённой дочерью знатного рода и вышла замуж за второго сына Чжэнь-гогуна — человека с блестящим будущим. Среди столичных благородных дам её репутация была безупречной. Высокое происхождение, красота, добродетельное имя и удачный брак — именно такую жизнь госпожа Тань всегда считала идеалом. Поэтому она искренне хотела дружить с Линь Дунци.
Но обе сестры относились к ней прохладно и вежливо, без особой близости. Госпожа Тань объясняла это тем, что они ещё недостаточно знакомы.
Однако сегодня Линь Дунвань впервые увидела Сянлань и уже осыпала её вниманием и любезностями, чуть ли не заискивая.
После омовения рук несколько служанок внесли большие лакированные коробки с блюдами. Сяоцзюань и Сюэнин расставляли еду на столе.
Вскоре стол заполнился множеством тарелок и чаш, а блюда были преимущественно лёгкими и не слишком жирными.
За трапезой царила тишина, слышался только звон палочек и посуды.
После еды служанки убрали стол, подали ароматный чай для полоскания рта, и все перешли в восточную комнату. Там снова расставили сладости и фрукты.
Завязалась беседа.
В основном говорила Линь Дунвань — семь десятых всех разговоров принадлежали ей. Она рассказывала, у кого красивее сад, какая театральная труппа лучше поёт, в какой семье супруги не ладят, кто взял новую наложницу, где жёны младших ветвей поссорились между собой.
Сами по себе истории были сущими пустяками, но она умела рассказывать их так живо и выразительно, словно настоящие драматические сюжеты.
Слушая её, Сянлань время от времени слышала названия знакомых семейств. Но прошло уже больше десяти лет, многое изменилось, и её не покидало чувство, что мир стал совсем другим.
Глядя на оживлённую Линь Дунвань, она даже подумала, что если дать ей деревянную дощечку рассказчика и позволить хлопать ею по столу, то получится настоящий уличный сказитель.
Пока в комнате было шумно и весело, снаружи вернулся Линь Цзиньлоу.
Войдя, он обнаружил вокруг тишину.
Госпожи собрались в восточной комнате, а служанки разошлись: кто обедать, кто отдыхать, кто болтать в служебных помещениях. Лишь Хуашань сидела у двери на маленьком табурете и занималась шитьём.
Не найдя никого в главной комнате, Линь Цзиньлоу уже хотел уйти, но услышал смех из восточной комнаты и направился туда.
На пиру впереди он испачкал одежду вином и вернулся переодеться. Сначала он хотел позвать Сянлань, но, услышав весёлые голоса, передумал.
«Обычно ей скучно, — подумал он. — Наконец-то появились женщины её возраста, с которыми можно поболтать. Если я сейчас войду, все сразу начнут стесняться и веселье пропадёт».
Хуашань увидела хозяина и поспешно вскочила, собираясь поднять занавеску. Но Линь Цзиньлоу махнул рукой.
Она тут же послушно замолчала и отошла в сторону.
Линь Цзиньлоу прислушался.
В это время Линь Дунвань рассказывала историю о семье Дай.
Семья Дай когда-то дала двору сановников второго ранга. Позже среди них ещё несколько поколений появлялись талантливые люди. Однако из-за дела наследного принца семья пострадала и долгое время находилась в упадке.
Лишь три года назад император вновь обратил на них внимание и назначил господина Дая, Дай Цина, в Академию Ханьлинь, где тот быстро заслужил благосклонность великого секретаря Чжао Цзиня.
Как говорится: «Получил повышение, разбогател — и жена умерла».
Едва дела Дай Цина пошли в гору, как скончалась его первая жена. Через год он снова женился, и семья вновь расцвела.
Сянлань отпила чай и случайно заметила, как Линь Дунци внимательно слушает рассказ.
— ...А ребёнок появился ещё во время траура по госпоже Дай, — рассказывала Линь Дунвань. — Уже больше пяти месяцев беременности. Тот ребёнок был от служанки, которую третий господин семьи Дай тайком соблазнил прямо под носом у своей жены. Девчонка оказалась неглупой: под предлогом возвращения домой скрывалась несколько месяцев. Живот у неё был куда больше обычного, говорят, возможно, двойня. Когда скрывать стало невозможно, мать привела её обратно в дом Дай.
— Третья госпожа хотела заставить её выпить отвар для выкидыша. Но служанка пользовалась расположением старой госпожи и, выпятив живот, попросила её рассудить дело.
— Вы ведь знаете характер третьей госпожи Дай. Она чуть не лопнула от ярости. Подобрав юбки, помчалась к старой госпоже и прямо у неё на глазах расцарапала служанке всё лицо.
— Ай-ай-ай! Говорят, чуть глаза ей не выцарапала. Бр-р, мурашки по коже!
Линь Дунци вздрогнула и потёрла руки:
— Старшая сестра, хватит уже. Жутко слушать. И что потом?
— А что потом? — усмехнулась Линь Дунвань. — Старая госпожа сразу потеряла сознание. Служанка от испуга упала и потеряла ребёнка. Господин Дай хотел сурово наказать невестку. Но третья госпожа оказалась хитрой. Она поняла, что свёкор недавно взял новую жену и сейчас находится под её сильным влиянием. Поэтому быстро подольстилась к новой свекрови. Та замолвила словечко — и дело спустили на тормозах. Через пару дней она снова разгуливала по дому как хозяйка. Теперь все служанки семьи Дай её боятся.
Отпив чаю, она продолжила:
— Ту служанку отправили в поместье. Говорят, раньше была аккуратной и красивой девушкой, а теперь лицо изуродовано. Не знаю, что её ждёт дальше. Третий господин Дай прислал ей всего сорок лянов серебра и больше ни разу не вспомнил.
Госпожа Тань фыркнула:
— И поделом! Это ей возмездие. Семья Дай тоже неправа — как можно во время траура по матери заниматься подобным? Если это станет известно, вся их учёность и репутация пойдут прахом. Но и третья госпожа не без причины рассердилась. Разве только потому, что служанка была любимицей старой госпожи, ей позволено лезть в постель хозяина и красть чужого мужа?
Линь Цзиньлоу уже собирался уйти. Эти женские разговоры его раздражали.
Но тут он услышал голос Сянлань:
— Третий господин Дай тоже не подарок. Девушка была всего лишь служанкой. Если хозяин требует от неё чего-то, что она может сделать? Жалко её. Жизнь сломана, двое детей погибли, а мужчина продолжает спокойно наслаждаться жизнью.
Линь Цзиньлоу уже поднял ногу, чтобы уйти, но остановился.
Госпожа Тань холодно усмехнулась:
— Есть поговорка: «Муха не садится на целое яйцо». В таких делах один человек не виноват. Если бы сама служанка не хотела, разве третий господин смог бы добиться своего? К тому же она служила при старой госпоже и пользовалась её благосклонностью. Неужели он её силой взял? Я слышала, третий господин Дай красив как Пань Ань, богат и обаятелен. Вот девушка и польстилась.
Сянлань тоже усмехнулась:
— Если следовать такой логике, то любая служанка должна стремиться залезть в постель каждому богатому и красивому хозяину?
Госпожа Тань повысила голос:
— Если её действительно принудили и она такая добродетельная, то должна была сразу покончить с собой. А если забеременела — выпить лекарство и избавиться от ребёнка. Зачем скрываться, а потом возвращаться с животом напоказ? Такие трусливые и лицемерные девки заслуживают побоев.
Сянлань медленно ответила:
— Если хозяин заставил её, то потеря чести уже сама по себе великое несчастье. На достойный брак она больше рассчитывать не может. И ведь это не её вина. Почему окружающие обязательно должны требовать её смерти? Может быть, она не умерла потому, что ей нужно было заботиться о родителях. Неужели любовь к жизни уже преступление?
— А ребёнок был частью её самой. Как она могла так легко решиться его убить? Наверняка она долго мучилась, не могла принять решение, потом семья всё узнала, и потому ей пришлось вернуться в дом Дай.
Линь Дунвань не знала всей подоплёки разговора. А вот Линь Дунци кое-что знала об отношениях между Сянлань и Линь Цзиньлоу и понимала, что эти слова задели старую рану Сянлань.
Увидев, что госпожа Тань уже раскраснелась и собирается спорить дальше, она поспешно перевела разговор:
— Ладно, ладно. Всё это чужие дела. Зачем нам о них говорить?
Она взяла Сянлань за руку:
— Я помню, раньше ты замечательно рисовала узоры. Есть что-нибудь новое? Нарисуй мне пейзаж. Хочу заказать плащ и вышить его по рисунку.
Сянлань сразу поддержала смену темы:
— Я только вчера приехала в столицу. Все готовые рисунки остались в Цзиньлине. Через несколько дней нарисую вам несколько. Скажите только, что именно хотите.
Линь Дунвань тут же вмешалась:
— И мне тоже! И мне! Оказывается, у тебя ещё и такой талант. Теперь я знаю, к кому обращаться за узорами. Мне нужны пионы и сотня бабочек. Нарисуй пару рисунков.
Линь Дунци засмеялась:
— Не спеши. Рисуй спокойно, нам не к сроку.
Сянлань улыбнулась и согласилась.
Краем глаза она посмотрела на госпожу Тань.