— С чего бы твоей серьге оказаться на моей кровати?
Сянлань холодно посмотрела на неё и принялась поправлять смятые одеяла и подушки.
Иньде закатила глаза, тут же нацепила улыбку и сказала:
— Я просто переволновалась из-за потерянной серьги и начала всё подряд переворачивать. Хорошая сестрица, не сердись.
Сянлань не обратила на неё внимания и продолжила собирать мокрую одежду под кроватью.
Иньде подалась ближе:
— А что наложница Лань сказала Хуамэй перед смертью? Ты слышала?
Сянлань бросила на неё взгляд, подняла одежду и направилась к выходу.
Иньде пошла следом:
— Ну что она сказала? Расскажи мне.
Сянлань резко остановилась, повернулась и бесстрастно посмотрела на неё:
— Ничего особенного. Наложница Лань только сказала, что умерла, так и не увидев старшего господина в последний раз, и чувствует обиду.
Сказав это, она ушла, даже не оглянувшись.
За её спиной Иньде презрительно сплюнула:
— Замороженная крыса! И чего только важничаешь!
Убедившись, что рядом никого нет, она достала шпильку из красного золота с рубином и восемью украшениями и зло выругалась:
— Такая вещь наверняка подарена этой дряни старшим господином!
Она с удовольствием воткнула шпильку в волосы, посмотрелась в отражение в бочке с водой и пробормотала:
— Видно, тебе не судьба носить такую вещь. Лучше уж она будет красоваться у меня в волосах.
В этот момент она заметила Байлу, стоявшую у окна с зелёной шёлковой занавеской. Та поманила её рукой и указала на главный дом.
Иньде вздрогнула и со всех ног помчалась туда.
Увидев Чжао Юэчань, она сразу опустилась на колени:
— Докладываю старшей госпоже. Я всё обыскала, но среди тёмно-синих тетрадей не нашла той, которую ищет госпожа.
Чжао Юэчань сидела с закрытыми глазами, пока Иншуан разминала ей плечи. Услышав это, она открыла глаза:
— Вот как? Не нашла? А что ты мне говорила раньше? Била себя в грудь и уверяла, что непременно найдёшь её, лишь бы я подождала. Я считала тебя довольно смышлёной и даже думала после похорон наложницы Лань забрать тебя к себе в покои. Кто бы мог подумать, что даже такое пустяковое дело тебе не по силам.
Иньде заискивающе улыбнулась:
— Сегодня всё слишком суматошно. То приходили менять постель, то приносили свечи и бумагу для поминок. Хуамэй всё время была рядом. Народу было слишком много. Комнату наложницы Лань я только бегло осмотрела и ещё не успела как следует всё обыскать. Прошу старшую госпожу дать мне ещё день-другой.
Она украдкой взглянула на Чжао Юэчань. Лицо той было ярким и красивым, словно цветы персика и сливы, но в её глазах таились угроза и ярость. Иньде невольно втянула голову в плечи. Она давно сожалела, что связалась с главным домом, но отступать было уже поздно. Думая только о том, как выпутаться, она вдруг придумала выход и сказала:
— Вообще-то мне кажется, что Хуамэй и Сянлань наверняка что-то знают. Перед смертью наложница Лань долго шептала что-то Хуамэй на ухо. Наверное, речь шла именно об этой тетради. А Сянлань стояла рядом и всё слышала. Пока убирали комнату, они обе торчали там как два стражника у ворот. Кто знает, что у них на уме.
Чжао Юэчань нахмурилась.
Хуамэй была наложницей, подаренной Линь Цзиньлоу его начальником. Как говорится, прежде чем бить собаку, посмотри на её хозяина. Поэтому положение Хуамэй отличалось от положения обычных служанок для постели. К тому же её брат был военным поселенцем и после того, как сестра стала наложницей Линь Цзиньлоу, получил пусть мелкий, но всё же офицерский чин. Поэтому Хуамэй нельзя было считать обычной наложницей. К тому же она была хитрой и ловкой. Чжао Юэчань не раз пыталась прижать её, но так и не находила подходящего повода. Даже когда её открыто или скрытно задевали, Хуамэй делала вид, будто ей всё равно.
Если счётная книга попала к ней...
Сянлань же была домашней служанкой. Наказать её или избить не составляло труда. Но беда заключалась в том, что Линь Цзиньлоу сейчас был от неё без ума. Ситуация действительно оказалась крайне неприятной.
Чжао Юэчань ещё сильнее нахмурилась.
И вдруг её взгляд скользнул по шпильке в волосах Иньде.
Глаза её мгновенно округлились.
Она резко вскочила, подлетела к служанке и одним движением выдернула шпильку из её волос.
— Откуда у тебя эта шпилька?!
Иньде застыла от ужаса и не смогла вымолвить ни слова.
Чжао Юэчань ударила её по лицу и ткнула пальцем:
— Говори! Откуда она у тебя?!
Перепуганная служанка даже забыла плакать.
— Э-это... моя...
Чжао Юэчань схватила её за ворот и ткнула шпилькой прямо в лицо:
— Проклятая дрянь! Ещё смеешь строить из себя умницу перед хозяйкой! Твоя? Чушь! Да кто ты такая, чтобы носить подобное! Если сейчас же не скажешь правду, я проткну тебе рот!
Иньдезакрыла лицо рукой. Шпилька уже несколько раз больно царапнула её кожу. Она разрыдалась:
— Пощадите, госпожа! Пощадите! Я нашла её на кровати Сянлань!
Услышав это, Чжао Юэчань замерла.
Медленно отпустив служанку, она словно лишилась всех сил.
Эта шпилька входила в тот самый комплект украшений, который когда-то Цао Лихуань подарила ей, а она затем через Цянь Вэньцзэ продала. Всего там было восемь украшений, и на этом деле она заработала пятьсот лянов серебра.
Кто бы мог подумать, что после стольких поворотов судьбы украшение окажется у Линь Цзиньлоу, а тот будет швыряться деньгами и дарить его какой-то служанке ради её улыбки!
Даже этой маленькой дряни Цинлань он никогда не делал таких подарков!
Если Линь Цзиньлоу настолько увлечён Сянлань, то оставлять эту дрянь в живых нельзя.
Цинлань только что умерла. Нельзя допустить, чтобы едва избавившись от одного тигра, она тут же получила в соперницы волчицу.
В висках Чжао Юэчань застучала кровь. Ладони покрылись потом. Она тяжело задышала.
Иншуан поспешила поддержать её:
— Госпожа, не сердитесь. Вам нужно беречь здоровье.
Она помогла Чжао Юэчань сесть и торопливо подала чай.
В комнате воцарилась тишина. Слышались только тихие всхлипывания Иньде.
Наконец Чжао Юэчань глубоко выдохнула и процедила сквозь зубы:
— Сянлань... Эта маленькая шлюха и правда знает своё дело.
Иньде на коленях подползла чуть ближе:
— Старшая госпожа совершенно права. Она ужасно заносчивая. Помните, когда вы приходили во восточный флигель? Она подала вам слишком горячий чай и обожгла руку.
Иншуан тоже наклонилась ближе и тихо сказала:
— Госпоже не стоит сердиться из-за такой лисицы. Она и правда умеет пользоваться своими уловками. Помните, когда Сянлань только вошла в дом, старший господин обвёл её имя кружком? Боюсь, он уже тогда положил на неё глаз.
Иньде расслышала слова «старший господин» и оживилась ещё больше. Наскоро вытерев слёзы, она стала подливать масла в огонь:
— Когда-то Сянлань обожгла лицо, и старший господин специально велел прислать ей коробочку... как же она называлась... крем «Нефритовая орхидея на снегу». Говорят, его только в начале года пожаловали из дворца, драгоценнейшая вещь. Старший господин даже глазом не моргнул и отдал его ей. С тех пор как эта дрянь получила крем, она ходит так, будто ветер её несёт. Даже нас перестала замечать. Меня это раздражало, и я пару раз её осадила. Сказала, что старший господин дал ей крем только ради лица старшей госпожи и чтобы она не зазнавалась. А знаете, что она мне ответила? Сказала, что старший господин не каждому оказывает такую честь и что если бы он не жалел её, то не отдал бы ей дворцовую награду. Послушайте только! Разве приличные люди так говорят? А теперь старший господин ещё и возвысить её собирается. Она совсем голову потеряла, даже работать перестала. Только и делает, что переписывает какие-то сутры, словно уже стала госпожой. Наложница Лань была слишком мягкой и всё ей позволяла. Не то что старшая госпожа, которая не терпит соринки в глазу. Ах, как вспомню всё это, так сердце от злости болит!
Видя, как лицо Чжао Юэчань темнеет всё сильнее, Иньде испытывала настоящее удовольствие.
Почему стоило ей лишь подарить старшему господину вышитый кошелёк или поправить одежду, как её тут же начинали ненавидеть и притеснять? Почему её били за то, что она старалась угодить ему?
Сянлань же была и глупой, и неуклюжей, но Линь Цзиньлоу всё равно выделял именно её.
И это было невыносимо.
Наконец Чжао Юэчань сказала:
— Ладно, можешь идти. Даю тебе ещё один день. Найди мне эту тетрадь. И чтобы никто ничего не узнал. Иначе шкуру с тебя спущу.
Иньде тайком облегчённо выдохнула и уже собиралась уйти, как вдруг услышала:
— Постой. Приведи ко мне Сянлань. Только тихо. Чтобы никто не заметил.
— Слушаюсь.
Она поспешно ушла.
К этому времени весь восточный флигель уже был затянут белым траурным полотном. Малую гостиную превратили в поминальный зал, ярко освещённый свечами.
Сянлань сменила ленту в волосах на белую и подпоясалась белой траурной тканью. Она сидела на маленькой табуретке возле гроба Цинлань и несла траурную стражу.
Вдруг вошла Иньде и сказала:
— Пойдём со мной. Старшая госпожа хочет тебя видеть.
По недоброму выражению её лица Сянлань сразу насторожилась.
В душе возникло дурное предчувствие.
«Зачем старшая госпожа вдруг зовёт меня?»
Она подняла глаза. В зале, кроме неё, никого не было. Лишь из внутренних комнат доносились голоса Сяоцзюань и Чуньлин.
Отказаться было невозможно.
Сянлань пришлось последовать за Иньде.
Когда они вошли в главный дом, она увидела Чжао Юэчань, сидевшую на большом кане за зелёной шёлковой перегородкой. Её волосы были высоко уложены и украшены лазурной фениксовой шпилькой с двойными нитями жемчужных подвесок. На лице лежал яркий макияж, в ушах покачивались серьги из белого нефрита в форме капель. Всё её существо излучало красоту и опасную властность.
Иншуан стояла рядом, молча прислуживая.
Сянлань изобразила испуганный вид, опустилась на колени и поклонилась:
— Желаю старшей госпоже долголетия.
Чжао Юэчань ничего не ответила, намеренно заставляя её стоять на коленях.
Она внимательно осмотрела Сянлань с головы до ног.
Та всё ещё носила старую одежду и вовсе не выглядела избалованной любимицей. Лицо её было необыкновенно красивым, а заплаканные глаза слегка опухли, отчего она казалась ещё более жалкой и трогательной.
Однако сейчас, увидев её, Сянлань вся съёжилась от страха.
Даже Иньде выглядела живее.
Наконец Чжао Юэчань спросила:
— Ты знаешь, зачем я тебя позвала?
Сянлань вздрогнула и, опустив голову, ответила:
— Эта служанка не знает.
Чжао Юэчань холодно усмехнулась:
— С виду жалкий котёнок, а на деле умеешь обращаться с мужчинами.
Сянлань растерялась.
Она взглянула на Иньде, не понимая, что та успела наговорить.
И тут Чжао Юэчань продолжила:
— Я хочу спросить тебя. Иншуан потеряла в саду тёмно-синюю тетрадь. Ты не знаешь, где она?
Сянлань удивилась:
«Зачем она спрашивает меня об этом?»
И ответила:
— У этой служанки действительно есть две тёмно-синие тетради. Я переписывала в них сутры. Одну потом взяла наложница Лань, а другая лежит у меня в комнате.
Увидев её растерянное лицо и поняв, что она действительно ничего не знает, Чжао Юэчань усмехнулась:
— Ладно, забудем про тетрадь. Зато руки у тебя нечистые. Осмелилась присвоить вещи хозяев.
Она показала шпильку:
— Откуда это взялось?
Увидев украшение, Сянлань поспешно поклонилась:
— Это подарок старшего господина. Эта служанка невиновна. Я ни за что не посмела бы взять даже травинку из покоев господ. Прошу старшую госпожу разобраться.
Услышав слова «подарок старшего господина», Чжао Юэчань возненавидела её ещё сильнее.
Она яростно сплюнула:
— Бесстыжая дрянь! Ещё смеешь лгать! Думаешь, меня так легко провести? Похоже, без наказания ты правду не скажешь.
Она повернулась к Иншуан:
— Иншуан, иди. Отхлещи её по этой наглой роже!