Что касается отца Чжао Юэчань, Чжао Сюэдэ, то в последние дни он получил секретное письмо от своего отца. В письме говорилось, что ходят слухи, будто исчезнувший много лет назад наследный принц Цинь Юньюй скрывается в Цзиньлине. Слухи выглядели весьма правдоподобными, словно были чистой правдой. Ему велели сохранять бдительность и немедленно задерживать любого подозрительного человека. Чжао Сюэдэ принял приказ и тайно начал расследование. И неожиданно действительно обнаружил некоторые зацепки. О таком деле следовало бы доложить наверх, но Чжао Сюэдэ как раз нуждался в заслугах и опасался, что если поднимет слишком большой шум, кто-нибудь другой присвоит себе успех. Сам он был всего лишь гражданским чиновником, а надёжных людей рядом не имел, поэтому оказался в затруднительном положении.
Его старший сын Чжао Ган в последнее время получил от Линь Цзиньлоу немало выгод и сказал:— Отец, почему бы не обратиться к старшему зятю? У него есть и войска, и власть. Лучше уж выгода достанется своим, чем посторонним. К тому же он будет обязан нашей семье.
Чжао Сюэдэ счёл этот план весьма удачным. Во-первых, зять был своим человеком и не посмел бы отнимать у него заслуги. Во-вторых, он слышал, что супруги снова поссорились. Если дело удастся, Линь Цзиньлоу будет благодарен, а у Чжао Юэчань появится возможность жить спокойнее. Поэтому он пригласил Линь Цзиньлоу для обсуждения. Тот сразу похлопал себя по груди и ответил:— Тесть слишком церемонится. Если мы действительно схватим мятежника, вся заслуга будет принадлежать вам. Я лишь одолжу несколько человек, разве это трудно?
Слушая его, Чжао Сюэдэ чувствовал всё большее удовлетворение и мысленно похвалил Линь Цзиньлоу за понятливость. После этого они некоторое время строили планы, но об этом пока умолчим.
Что же касается Чжао Юэчань. В день возвращения домой Линь Цзиньлоу отвесил ей пощёчину и упомянул о гибели Цинлань вместе с ребёнком. Услышав его слова, Чжао Юэчань поняла, что он, скорее всего, уже догадался о правде, и от этого её охватило беспокойство. Два дня она ходила тише воды ниже травы, но вскоре заметила, что Линь Цзиньлоу ничего не предпринимает. Более того, он каждый день рано уходил и поздно возвращался, иногда даже ночевал в лагере. Он не обращал внимания даже на Хуамэй, не говоря уже о двух новых служанках, которых подарила старая госпожа Линь.
Осмелев, Чжао Юэчань сказала Иншуан:— Даже если Линь Цзиньлоу что-то знает, что он мне сделает? Цинлань сама упала, не я же её толкала. И что плохого в том, что я пускала деньги под проценты? Сколько чиновничьих семей этим занимается, и никого не хватают!
Иншуан подумала про себя: «Госпожа, другие хотя бы часть прибыли отдают в общий дом, а вы всё складывали в собственный карман. Да ещё и немало присвоили. Но самое страшное не это. Если старший господин, распутывая дело, выйдет на двоюродного господина, раскроется ваша связь с ним, а потом ещё выяснится история с поджогом. Тогда вам останется только удавиться». Но вслух она не посмела сказать ничего подобного и лишь произнесла:— Госпоже всё же стоит быть осторожнее. Неужели вы забыли, как переживали после пропажи бухгалтерской книги?
Чжао Юэчань холодно усмехнулась:— Семья Линь не посмеет меня тронуть. Разве ты не видишь, что у Линь Цзиньлоу уже половину военных заслуг отобрали другие? Я слышала, что награды от двора даже не покрыли выплаты семьям погибших солдат. Сам виноват. Слишком щедро раздавал награды раненым и отличившимся. Даже покупая расположение людей, нужно знать меру. Ну получил повышение, и что с того? Кто сейчас живёт на одно жалованье?
Поговорив ещё немного, она приказала Иншуан:— Подготовь несколько подношений. Завтра с утра поедем в монастырь Ганьлу возжигать благовония.
Иншуан подчинилась, но в душе удивлялась: «В последнее время госпожа вдруг стала набожной. Однако сутры не читает, молитвы не переписывает, в семейную молельню почти не заходит, зато постоянно ездит в монастырь Ганьлу, якобы молиться за благополучие старшего господина на войне. Старая госпожа и госпожа Цинь этим довольны, считая, что вера смягчит её нрав. Но теперь старший господин уже вернулся домой, а она всё равно продолжает ездить туда, якобы молиться о ребёнке. Только вот перед Гуаньинь, дарующей детей, она почему-то никогда не преклоняет колени». Размышляя об этом, Иншуан приготовила две большие корзины с угощениями.
На следующее утро они вместе отправились в монастырь Ганьлу. Пока оставим их.
Что касается Сянлань. Приближался Новый год, и во всех домах начали готовиться к праздникам. Тётушка Сун и Сун Таньчай собирались провести Новый год в доме Линь, поэтому Сянлань вместе со служанками и старухами привела весь дом Сун в порядок, сменила изображения дверных богов, праздничные надписи и фонари, обновила новогодние украшения. Из поместий и лавок присылали ежегодные подарки. Всё самое приличное она сложила в повозку и отправила в дом Линь, чтобы тётушка Сун могла использовать эти вещи для ответных подарков. Остальное раздали слугам перед праздниками вместе с денежными наградами.
В свободное время Сянлань подсчитывала дни. До весенних столичных экзаменов оставалось чуть больше месяца, и она всё сильнее скучала по Сун Кэ. Поэтому ей захотелось сходить в храм: во-первых, помолиться о благополучии в новом году, а во-вторых, попросить удачи для Сун Кэ на экзаменах. Настоятельница Динъи несколько месяцев назад отправилась в путешествие на юг и до сих пор не вернулась, поэтому Сянлань решила не ехать в монастырь Цзинъюэ. Рано утром она приготовила четыре вида пирожных и четыре вида фруктов, сложила их в корзины, велела подать экипаж и вместе со сторожем Ваном и его женой отправилась в монастырь Ганьлу.
Монастырь Ганьлу стоял на горе и был древней обителью с более чем столетней историей. Здесь всегда было много паломников. Когда Сянлань прибыла, только начинало светать, а ворота монастыря лишь недавно открылись, поэтому людей было немного. Старик Ван остался ждать в повозке, а его жена сопровождала Сянлань. Они поклонились всем Буддам и бодхисаттвам, записали поминальные таблички, получили охранные талисманы и пожертвовали деньги на благовония. Только после этого вышли из главного зала.
Почувствовав жажду, Сянлань попросила воды у юного монаха. Поскольку она пожертвовала немалую сумму, тот чрезвычайно почтительно проводил их в тихую гостевую комнату во внутреннем дворе и собственноручно подал чай.
Сняв капюшон плаща, Сянлань отпила глоток горячего напитка и улыбнулась:— В монастыре чай заваривают на горной воде. И правда вкус особенный. Так приятно согревает.
Старуха Ван засмеялась:— И не говорите. Продрогли на холоде, а теперь наконец согрелись.
Вспомнив о муже, который всё ещё сидел на улице, она нашла предлог:— Госпожа, посидите спокойно. Мне нужно отлучиться в уборную.
С этими словами она вышла, попросила у монахов ещё чашку горячего чая и понесла её старику Вану.
Сянлань поставила чашку и пошла любоваться сливовыми деревьями во внутреннем дворе. Цветы были прекрасны, словно облака розового заката. Она неторопливо гуляла, восхищаясь тихими монастырскими постройками. Подняв голову и посмотрев на высокую пагоду, сама не заметила, как миновала арочные ворота и оказалась возле келий монахов. Она уже собиралась повернуть назад, когда вдруг услышала из одной комнаты приглушённые мужские и женские стоны.
Сянлань остолбенела. Тихонько подойдя к окну, она проделала маленькую дырочку в бумаге и заглянула внутрь. И увидела Чжао Юэчань, которая находилась там с молодым монахом в весьма недвусмысленной близости. По выражению её лица и поведению было ясно, что отношения между ними длятся уже давно.
Чжао Юэчань томно произнесла:— Милый, ещё...
Монах рассмеялся:— Тебе всё мало? Какая же ты благородная госпожа? Скорее женщина из увеселительного дома.
Чжао Юэчань кокетливо посмотрела на него и ответила:— Раз уж я такая, не боишься ли ты осквернить себя и это святое место?
Эти слова ещё сильнее раззадорили монаха.— Ты для меня и есть божество.
После этого они снова принялись ласкать друг друга.
После истории с бухгалтерской книгой Чжао Юэчань действительно стала осторожнее. Иншуан неоднократно убеждала её прекратить денежные махинации и встречи с двоюродным братом Цянь Вэньцзэ. Поэтому встречи между ними стали происходить всё реже.
Однако Цянь Вэньцзэ запаниковал. Чжао Юэчань была его денежным источником. Как только она стала держаться подальше, его собственные средства быстро иссякли. Он привык жить на широкую ногу, щедро тратя деньги на развлечения. Оставшись без средств, он вновь начал искать способ получить деньги через Чжао Юэчань.
Поразмыслив, он решил, что такая любвеобильная женщина наверняка не захочет скучать в одиночестве. Если найти для неё новое увлечение, всё снова пойдёт как надо. Поэтому он обратился к своему старому приятелю Хао Цину.
Хао Цин когда-то был из обеспеченной семьи, но после смерти отца растратил большую часть наследства. Он был красив и пользовался успехом у женщин. Цянь Вэньцзэ долго расписывал ему красоту и обаяние Чжао Юэчань, пока тот не заинтересовался всерьёз. Затем придумал план: Хао Цин побрил голову, переоделся монахом, пожертвовал монастырю большую сумму и поселился в кельях. После этого Чжао Юэчань привели в монастырь и познакомили с ним.
Хао Цин прекрасно умел обольщать женщин, а Чжао Юэчань давно утратила всякое целомудрие. Вскоре между ними вспыхнула связь. Цянь Вэньцзэ воспользовался этим, чтобы снова удержать Чжао Юэчань возле себя и выманивать у неё деньги. Так троица регулярно встречалась в монастыре для развлечений и пирушек, но об этом распространяться не будем.
И вот сегодня всё это собственными глазами увидела Сянлань.
Она застыла на месте с широко раскрытым ртом. Лицо её вспыхнуло от смущения.
«Плохо дело! Я наткнулась на тайну Чжао Юэчань. Если она заметит меня, эта ядовитая женщина непременно найдёт способ меня убить. Нужно немедленно уходить отсюда!»
С этими мыслями Сянлань поспешно натянула капюшон и побежала прочь. На бегу она не удержалась от злорадной мысли:
«Как говорится, хочешь жить спокойно — смирись с зелёной шапкой. Господин Линь получил такую шапку размером с гору. Вот и расплата за его распутство. Если узнает, наверняка взбесится».
Она прикрыла рот рукой и тихонько рассмеялась. Но тут же вспомнила, что Линь Цзиньлоу когда-то спас её, и ей стало неловко насмехаться над ним.
В этот момент впереди вдруг поднялся шум. Семь или восемь судебных приставов бегом промчались вперёд и окружили двор келий. За ними двигался ещё целый отряд людей.
Сянлань поспешно спряталась у стены и осторожно выглянула.
И то, что она увидела, потрясло её куда сильнее, чем сцена с Чжао Юэчань.
Среди трёх человек, которые неторопливо приближались позади отряда, был не кто иной, как Линь Цзиньлоу!