Когда она вернулась в Чжичуньгуань, в восточном флигеле стояла тишина. После целого дня хлопот все устали, как люди и кони после дороги, и разошлись отдыхать. Только Чуньлин, будучи упрямой и сильной, всё ещё прислуживала возле Цинлань, из последних сил держась бодро. Сянлань прилегла на кровать и немного поспала, а проснулась уже к зажиганию ламп, когда Сяоцюань разбудила её, чтобы вместе поужинать. Поскольку поэтическое общество Цинлань прошло хорошо, госпожа Цинь специально велела Люйлань дополнительно прислать два блюда. Цинлань сразу засияла, а Чуньлин рядом ещё и подыгрывала ей весёлыми словами, так что некоторое время всё было мирно и радостно.
Сяоцюань тайком сказала Сянлань:
— Ты видела Иньдэ? Не знаю, где она нарвалась на несчастье, но получила по лицу, щека распухла ужасно! Рукавом прикрывается, людям показаться не смеет, вернулась и сразу спряталась на кровати, даже ужинать не стала.
Сянлань тихо сказала:
— Кажется, её ударил старший господин.
Сяоцюань удивлённо раскрыла глаза:
— Старший господин?
Она прикрыла рот и хихикнула:
— Поделом ей, давно пора было. Ты даже не знаешь, какую чушь она про тебя за спиной сочиняет!
Не успела она договорить, как вошла Тинлань и с улыбкой сказала:
— Вы здесь. Утром хозяева повеселились, а вечером очередь за нами. В маленькой комнате за домом уже начали игру, будут бросать кости и играть в облавные шашки. Если вечером нет поручений, пойдёмте вместе поиграем.
Сяоцюань захлопала в ладоши:
— Прекрасно! Эти дни было так тесно и скучно, давно хотелось поиграть.
Она вытащила горсть медяков, сунула за пазуху и потянула Сянлань с собой.
Сянлань пришла и увидела, что несколько служанок собрались вместе и играют с большим азартом. Понаблюдав немного, она решила, что это неинтересно, и вышла на задний двор. Небо уже потемнело, на нём висела луна. Слушая смех и весёлые голоса из комнаты, она в глубине души немного завидовала беспечности Сяоцюань и остальных.
В этот миг кто-то сказал:
— Они все играют в комнате. Почему ты не идёшь?
Сянлань испугалась, обернулась и увидела перед собой высокую фигуру. Поскольку человек стоял спиной к свету, он казался совершенно тёмным. Сянлань поспешно поклонилась:
— Старший господин.
И тут же захотела, опустив голову, проскользнуть к стене.
Линь Цзиньлоу стоял, скрестив руки на груди, полуприкрыв глаза. В уголках губ у него была лёгкая улыбка.
— Почему не идёшь?
Сянлань пришлось собраться с духом:
— Я плохо играю, боюсь испортить людям настроение.
Глядя, как она стоит перед ним, такая хорошенькая, с опущенной головой и послушным видом, Линь Цзиньлоу улыбнулся:
— А я как раз знаю, во что ты любишь играть...
Он сделал пару шагов, потом обернулся и нахмурился:
— Почему не идёшь?
Сянлань пришлось последовать за ним. Но Линь Цзиньлоу привёл её в передний кабинет.
Шу Жань, увидев, что Линь Цзиньлоу вошёл, поспешно вышла навстречу. Линь Цзиньлоу махнул рукой:
— Тебе здесь нечего делать. Ступай.
Шу Жань отступила. Уходя, она внимательно оглядела Сянлань. Сянлань подняла на неё глаза, и Шу Жань улыбнулась ей, потом повернулась, прикрыла дверь и ушла.
В комнате остались только они вдвоём. Видя, что Сянлань робеет, Линь Цзиньлоу понизил голос и мягко сказал:
— Чего стоишь там как дурочка? Подойди.
Сянлань, опустив голову, продвинулась вперёд на два шага. В сердце её поднялась тревога. Оставаться с Линь Цзиньлоу наедине в одной комнате точно не сулило ничего хорошего, но сейчас у неё не было способа выбраться. Она твёрдо решила: если Линь Цзиньлоу замыслит недоброе, она будет сопротивляться до смерти. Слегка подняв голову, она увидела, что Линь Цзиньлоу смотрит на неё с улыбкой. Он и без того был красив, с мужественными бровями и глазами; когда не улыбался, выглядел строгим и внушительным, а стоило ему улыбнуться, в нём появлялась лениво-развязная повадка. Сянлань ещё сильнее испугалась, быстро взглянула на него и снова опустила голову.
Линь Цзиньлоу сказал:
— Подойди. У меня есть для тебя отличная вещь.
Сянлань стояла с опущенной головой и молчала.
Линь Цзиньлоу решил, что она боится, и подумал: эта маленькая служанка хоть и красива, но всё время словно перепуганный зайчонок, совсем никакой забавы. Он всегда умел обращаться с женщинами и не верил, что не сумеет приручить Сянлань. Достав из ящика «Свиток тёмных облаков на небесном краю», он протянул его Сянлань.
— Посмотри. Нравится?
Сянлань лишь взглянула и всё так же опустила голову:
— Вещи старшего господина, разумеется, хорошие.
Линь Цзиньлоу сказал:
— Не такая уж и хорошая, просто написана Шэнь Чжоу, ценность в редкости. Сегодня матушка У без конца тебя хвалила, и я посмотрел стих, который ты сочинила, и твой почерк. Знаю, что ты тоже любишь изящные вещи. Как насчёт того, чтобы отдать этот свиток тебе?
Услышав это, Сянлань почувствовала, как сердце уходит вниз. Она поспешно обеими руками протянула свиток обратно и покачала головой:
— Такую вещь старшему господину лучше оставить себе. Отдать её мне значит испортить впустую... Я не умею сочинять стихи, лишь немного знаю иероглифы. Если это сказать вслух, только посмешищем стану.
Линь Цзиньлоу тихо рассмеялся:
— Чего ты так спешишь? Об этом знают только несколько человек... Где ты училась писать?
Сянлань почтительно ответила:
— В детстве я была мирской ученицей в обители Цзинъюэ. Наставницы в обители и учили.
Линь Цзиньлоу улыбнулся:
— Значит, ты ещё и маленькой монахиней была.
Сказав это, он протянул руку вроде бы за свитком, но схватил Сянлань за запястье. Стоило ему потянуть, как она оказалась у него в объятиях.
Сянлань страшно испугалась. Рука её ослабла, свиток с хлопком упал на пол, а сама она врезалась в грудь Линь Цзиньлоу. Почувствовав запах вина, аромат одежды и мужской запах, она пришла в ужас и стала отталкивать его руками.
Линь Цзиньлоу одной рукой сжал оба её запястья, другой обхватил за талию. Он почувствовал, что в его руках словно маленькая птица отчаянно бьёт крыльями, и не удержался от громкого смеха. Его губы коснулись её волос у виска, горячее дыхание обожгло ухо.
— Не бойся. Это я тебя люблю...
От этой фразы у Сянлань похолодела вся кровь. Она взмолилась:
— Старший господин, отпустите скорее. Такая, как я, недостойна любви старшего господина...
В объятиях у Линь Цзиньлоу была мягкая, ароматная красавица, и сердце его заколебалось. Вдыхая тонкий аромат её волос, он легкомысленно сказал:
— Если ты недостойна, кто тогда достоин? Если свиток тебе не нравится, я подарю другое.
С этими словами он протянул руку и открыл деревянную шкатулку на письменном столе. Внутри ровно лежали восемь золотых шпилек с красными драгоценными камнями и узором восьми сокровищ. Он наугад взял одну и вставил в волосы Сянлань, затем прищурился и стал рассматривать её в свете свечей.
— Эти шпильки только вчера поступили в лавку. Я с первого взгляда их приметил и сразу подумал, что этот набор лучше всего подойдёт к твоему лицу. С ним ты ещё красивее...
Он взял Сянлань за маленький подбородок и хотел поцеловать.
Сянлань отвернула голову, избегая его. От страха слёзы уже потекли по её лицу.
— Я изначально грубая и простая. Зачем старшему господину держать меня в сердце? Сейчас ещё траур по старой госпоже Цзэн. Мне лучше удариться головой и умереть, чем так...
Лицо Линь Цзиньлоу помрачнело.
В это время Цзисян за дверью кабинета уже совсем растерялся.
— Старшая госпожа, старший господин сказал, что сегодня вечером никого не принимает...
Чжао Юэчань держала в руках большую коробку с угощениями.
— Я знаю. Я лишь пришла принести ему немного еды. Старший господин только вернулся из другой провинции. Если не посмотрю на него, мне неспокойно. Я только взгляну, оставлю еду и уйду.
Обе стороны были для Цзисяна настоящими предками. Он натянул улыбку:
— Старший господин занят служебными делами, сегодня и правда не может уделить время. Может, я передам это за старшую госпожу?
Чжао Юэчань холодно сказала:
— Я не стану мешать его делам. Только поставлю еду и уйду. Разве и этого нельзя?
Сказав это, она приподняла юбку и пошла вверх по ступеням.
Только что старуха, сторожившая двор, тайком донесла ей, что Линь Цзиньлоу увёл с собой какую-то служанку. В своё время Хуамэй именно так была приведена Линь Цзиньлоу в кабинет, а потом взята им. Чжао Юэчань не осмелилась отнестись к этому легкомысленно и поспешно пришла. Увидев поведение Цзисяна, она ещё больше уверилась, что дело подозрительное, и решила непременно посмотреть всё своими глазами.
Цзисян поспешно раскинул руки и преградил ей путь, всё ещё улыбаясь:
— Моя добрая госпожа, вы ведь знаете нрав нашего старшего господина...
Брови Чжао Юэчань взметнулись. Она подняла руку и отвесила ему пощёчину.
— Негодяй! Ещё смеешь меня останавливать!
Пока Цзисян стоял ошеломлённый, она подняла ногу и распахнула дверь ударом. Перед её глазами оказался Линь Цзиньлоу, обнимавший служанку. С первого взгляда было ясно, чем он занимается. У служанки было бледное лицо, очень красивая внешность, а на щеках всё ещё виднелись следы слёз.
Чжао Юэчань мгновенно оледенела от злости.