Линь Цзиньлоу лениво развалился в кресле, поигрывая в пальцах чаркой. После нескольких кругов вина и множества поданных блюд гости заметно расслабились, разговоры стали громче и вольнее. Рядом с ним усердно поддерживал беседу третий господин семьи Лу, Лу Цзянь, муж старшей сестры Линь Цзиньлоу. Сперва речь шла об актёрах, куртизанках и прочих любовных историях, затем разговор перешёл к самым свежим новостям столицы и движениям при дворе: кого разжаловали, кого повысили, чья дочь вошла во дворец, кто недавно удостоился благосклонности императора — тем для обсуждения было множество.
Линь Цзиньлоу слушал вполуха. Этот его зять учился всего пару лет и особыми талантами не отличался, держась главным образом на остатках семейного влияния. Хотя у него и были замашки избалованного повесы, характером он оставался робким и безвольным, человеком совершенно без будущего. Впрочем, именно такого мужчину Линь Дунвань и могла держать под каблуком. Не всякий муж согласится позволить женщине помыкать собой. Теперь Лу Цзянь даже наложницу не смел взять без её согласия и лишь во время беременности жены выбрал из служанок одну — ни красавицу, ни дурнушку, зато покладистую и послушную. Говорили, что даже в весёлых кварталах он либо пил за чужой счёт, либо записывал всё в долг, потому что в кошельке у него почти никогда не водилось денег.
Скользнув взглядом по залу, Линь Цзиньлоу заметил, что место Сун Кэ пустует, и усмехнулся.
У ворот он нарочно устроил так, чтобы Сянлань и Сун Кэ встретились. Ему хотелось посмотреть на их реакцию. Уже долгое время Сун Кэ оставался занозой в его сердце. И вместо того чтобы терпеть эту занозу, он предпочёл выдернуть её одним движением. Ему необходимо было собственными глазами увидеть, какое место этот человек занимает в душе Сянлань.
С того самого момента, как Сун Кэ увидел её, его взгляд словно прирос к ней. Будто душа покинула тело. И это вызывало у Линь Цзиньлоу мучительное раздражение.
Да и чего ему было опасаться?
Будь то сам Сун Кэ или стоящий за его спиной дом князя Сянь — прежде их семьи почти не пересекались, поддерживая лишь формальные отношения через родственные связи. Но если кто-то осмелится перейти ему дорогу, то даже влияние родителей Сун Кэ не спасёт положение. Стоит ему самому выйти вперёд — и князю Сянь придётся хорошенько подумать, стоит ли связываться. А уж сам Сун Кэ и вовсе не представлял для него угрозы.
Сянлань была домашней рабыней семьи Линь с самого рождения. Для Линь Цзиньлоу не имело значения, получила она свободу или нет. Она всегда принадлежала ему. Просто раньше он редко бывал дома и не обращал на неё внимания. Теперь же Сянлань стала его любимой наложницей.
Так что Сун Кэ мог отправляться куда подальше.
Поэтому Линь Цзиньлоу специально подошёл к его столу с чаркой и принялся поздравлять его с браком, желая «ста лет супружеского счастья» и «скорого рождения сына». Каждое слово было сказано не просто так — это было предупреждение.
Затем он улыбнулся и добавил:
— Через несколько дней выберу благоприятную дату и устрою большой пир по случаю возвышения Сянлань в статусе наложницы. Соберу гостей, устроим настоящее празднество. Братец, надеюсь, ты окажешь мне честь и непременно придёшь выпить за моё счастье.
Услышав эти слова, Сун Кэ застыл с поднятой чаркой в руке.
Прошло довольно много времени.
Потом он вдруг улыбнулся, залпом осушил вино, словно хотел хлопнуть Линь Цзиньлоу по плечу, но на мгновение заколебался. Однако всё же сделал это.
— Брату и вправду сопутствует удача. Прошу простить меня, пойду отлучусь ненадолго.
Сказав это, он оставил Линь Цзиньлоу одного и вышел.
Линь Цзиньлоу лишь проводил его взглядом и холодно фыркнул.
Вскоре к нему снова начали подходить с тостами. Он с улыбкой поддерживал разговоры, пил, обменивался любезностями. Неизвестно, сколько времени прошло и сколько чарок было выпито, когда у двери вдруг показался Дай Жун. Он осторожно проскользнул внутрь, подошёл к Линь Цзиньлоу и что-то тихо прошептал ему на ухо.
Лицо Линь Цзиньлоу мгновенно изменилось.
Но уже в следующий миг он разгладил черты лица и снова надел улыбку.
— Простите, господа, у меня возникло небольшое дело. Позвольте ненадолго отлучиться. Когда вернусь, непременно выпью три штрафные чарки.
С этими словами он поднялся и вышел.
Едва оказавшись снаружи, он моментально помрачнел. Схватив Дай Жуна за ворот, он холодно спросил:
— То, что ты сказал, правда?
Увидев его посеревшее от ярости лицо и бушующую в глазах жестокость, Дай Жун почувствовал, как у него подкашиваются ноги.
— Правда! Правда! Да разве я посмел бы обманывать генерала Линя?!
В душе он уже проклинал себя за то, что согласился передать слова Чжао Юэчань.
Линь Цзиньлоу ещё сильнее дёрнул его за ворот и усмехнулся:
— Хорошо. Очень хорошо.
В следующее мгновение его кулак врезался Дай Жуну в лицо.
Из носа сразу хлынула кровь.
Перед глазами у того всё поплыло, посыпались искры. Он перепугался и уже хотел закричать, но Линь Цзиньлоу снова схватил его и мрачно процедил:
— Если посмеешь хоть слово кому-нибудь проболтать, я собственноручно отрежу тебе язык. Не веришь — попробуй.
Дай Жун мысленно застонал и поспешно закивал.
Линь Цзиньлоу отпустил его. Ноги Дай Жуна тут же подогнулись, и он едва не рухнул на колени. Но Линь Цзиньлоу пнул его ногой.
— Ублюдок. Поднимайся и веди.
Зажимая окровавленный нос, Дай Жун мысленно проклинал всё на свете. О прозвищах Линь Цзиньлоу — «Тиран» и «Живой Разбойник» — он слышал уже давно. И как только он позволил Чжао Юэчань уговорить себя? Да ещё и захотел посмотреть на скандал собственными глазами. Теперь же оставалось лишь заткнуть нос платком и с кислым видом вести Линь Цзиньлоу за собой.
Тем временем в саду семьи Лу, возле резной каменной стены, Сянлань после слов Сун Кэ словно услышала раскат грома прямо над головой. Она невольно отступила на шаг.
Она хотела сдержаться. Очень хотела.
Но не знала почему — слёзы сами покатились по щекам одна за другой.
Сун Кэ почувствовал, как сердце болезненно сжимается.
Он сделал ещё один шаг вперёд. По его лицу тоже потекли слёзы.
Дрожащими губами он произнёс:
— Ты ведь... ты ведь давно меня узнала, правда? Почему не сказала раньше?.. Если бы я знал... Если бы я тогда знал... Я... как бы я смог оставить тебя и заключить помолвку с семьёй Чжэн?..
Каждое слово причиняло ему боль. Казалось, в груди пылает огонь, готовый сжечь его дотла.
В тот день, услышав от Цзюньси случайное упоминание об этом, он почувствовал, будто внутренности его объял огонь. Он с такой силой ударил кулаком по столу, что кожа лопнула и по руке потекла кровь. Вскочив на ноги, он уже хотел броситься прочь.
— Брат, куда ты? — испуганно вскрикнула Сун Таньчай и схватила его за руку.
Он лишь растерянно ответил:
— Искать Сянлань...
Сун Таньчай вздрогнула от испуга, поспешно огляделась по сторонам и, понизив голос, сказала:
— Брат, что ты такое говоришь? А если невестка услышит? Это же не шутки! До Цзиньлина отсюда тысячи ли, как ты туда доберёшься? И потом... Сянлань уже стала наложницей Линь Цзиньлоу. Что изменится, если ты поедешь?
Эти слова обрушились на него словно ушат ледяной воды.
Да. Что теперь можно изменить?
Он оцепенело опустился обратно на место.
В этот момент в комнату вошла Чжэн Цзинсянь, придерживая округлившийся живот. Увидев его, она изумилась:
— Что с ним? Ему нездоровится? Почему он вдруг плачет?
Ах да.
Оказывается, он плакал.
Сун Кэ неподвижно смотрел на горшок с орхидеей, стоявший на подоконнике, и слышал, как Сун Таньчай поспешно выгораживает его:
— Ничего особенного. Просто брат вспомнил, что отец рано ушёл из жизни, вот и загрустил.
А сейчас Сянлань стояла прямо перед ним. Живая. Настоящая. Не призрак из ночных снов.
На её лице блестели слёзы.
Почему она плачет?
Тогда, когда их ссылали за тысячи ли отсюда, она не пролила ни слезинки. Для него у неё всегда была лишь мягкая улыбка.
Лицо перед ним словно наложилось на лицо из прошлой жизни, слившись воедино.
Он не удержался и протянул руку, желая схватить её за рукав, словно боялся, что в следующую секунду она исчезнет.
Сянлань же будто очнулась от сна. Она поспешно отступила на два шага, достала платок и быстро вытерла лицо, стараясь говорить ровно:
— Господин академик Сун, боюсь, вы обознались. Какие ещё прошлые и нынешние жизни? Похоже, вы просто слишком много выпили и потеряли ясность рассудка.
Сказав это, она развернулась, собираясь уйти.
Но Сун Кэ словно вовсе её не слышал.
— В прошлой жизни я прожил жалкую жизнь. В конце пути не сумел даже защитить тебя и умер раньше времени. А теперь, начав всё заново, порой чувствую себя так, будто пережил какой-то нелепый сон. Да, с самого детства во мне жила одна мысль. В прошлой жизни я умер, не успев осуществить свои устремления, поэтому в этой поклялся непременно добиться успеха. К тому же у меня были мать и сестра. Я поступил подло. Ради будущего женился на дочери семьи Чжэн. Но ты не знаешь, сколько в этом было бессилия... За две жизни я сполна узнал вкус людской холодности и переменчивости. Этот путь я выбрал сам. Я заставил себя расстаться с тобой, потому что слишком хорошо знал твой характер. Я так сильно любил тебя, что хотел лишь одного — чтобы ты жила свободно и счастливо, так, как нравится тебе самой. Я уже подвёл тебя, а потому мечтал хотя бы о том, чтобы каждый твой день был радостным... Но ты... почему ты снова стала наложницей Линь Цзиньлоу?.. Этот человек неисправимый повеса, властный и своевольный. Только в столице у него пять или шесть любовниц. Сколько же обид тебе приходится терпеть...
Сянлань остановилась. Слёзы градом покатились по её щекам.
Сколько времени прошло?
Кроме матери, все вокруг считали, что ей невероятно повезло оказаться рядом с Линь Цзиньлоу, будто предки её заслужили такую милость молитвами и благими делами.
И лишь Сун Кэ понимал, какая боль скрывается в её сердце.
Она боялась расплакаться всерьёз, чтобы он ничего не заметил, и потому лишь украдкой вытирала слёзы платком.
Сун Кэ быстро шагнул вперёд и преградил ей дорогу.
— Сянлань, если бы ты была счастлива, я бы ничего не сказал. Но твои глаза не умеют лгать. Рядом с Линь Цзиньлоу ты несчастна. Если ты можешь мне довериться, я помогу тебе избавиться от него. Увезу далеко и устрою твою жизнь... Я ни на что не рассчитываю. Просто хочу хоть что-то для тебя сделать. Хочу, чтобы тебе было хорошо. Всё, что я говорю сейчас, — от чистого сердца...
Сянлань смотрела на красивое лицо Сун Кэ, искажённое болью.
На мгновение её сердце дрогнуло. Если бы кто-то действительно смог протянуть ей руку помощи, это было бы словно луч света среди непроглядной ночи.
Но в следующий миг перед её глазами вспыхнул холодный и жестокий взгляд Линь Цзиньлоу. И она сразу пришла в себя. Сун Кэ никогда не сталкивался с его методами. А она знала их слишком хорошо. У Сун Кэ теперь были жена и ребёнок. Перед ним открывалась блестящая карьера.
Она не могла из-за собственных бед втянуть его в трясину.
Семья Линь была слишком сильна, а Сун Кэ — слишком слаб.
Если из-за неё разгневается Чжэн Цзинсянь, если в его семье начнутся раздоры и скандалы, она будет сожалеть об этом до конца своих дней.
Тем более теперь, услышав его признание и поняв глубину его чувств, она тем более не могла позволить ему совершить столь безрассудный поступок.
Сянлань отступила ещё на два шага, лицо её уже стало спокойным.
— Господин академик Сун, вы действительно слишком много выпили. Возвращайтесь.
Сун Кэ посмотрел на её опухшие от слёз глаза, на покрасневший кончик носа.
Несмотря на холодное выражение лица, он сразу понял, что она лишь притворяется, будто ничего не признаёт. От этого боль в его сердце стала ещё сильнее.
Он медленно опустил голову.
Несколько слезинок сорвались вниз и впитались в землю у его ног.
— Господин академик Сун.
Услышав, что Сянлань снова обращается к нему, он тут же поднял голову.
Она стояла, опустив ресницы, и смотрела на камень неподалёку. Голос её был тихим и спокойным:
— Сейчас я живу хорошо. День проходит за днём, и время незаметно течёт вперёд. Я всего лишь обычная женщина, без великих устремлений. Кроме нескольких рисунков, которые умею делать, у меня нет никаких особых талантов и достоинств. Я совсем не похожа на такого человека, как вы — образованного мужа, способного приносить пользу государству и народу. Когда-то судьба ненадолго свела нас вместе, но теперь эта связь исчерпана. Я не стою того, чтобы вы столько лет обо мне помнили. Я желаю вам шаг за шагом подниматься всё выше и полностью раскрыть свои способности.
С этими словами она почтительно подобрала юбки и отвесила ему глубокий поклон. Сун Кэ застыл.
Он смотрел на её заплаканные глаза и холодное лицо. В груди теснились сотни и тысячи слов, но ни одно из них не могло сорваться с губ.
И именно в этот момент за их спинами раздался голос:
— Вот уж действительно совпадение. Кто бы мог подумать, что встречу вас здесь.