Вернувшись к себе, Сянлань обнаружила, что Цзюньси и Юэси уже спят. Она осторожно поправила фитиль свечи, достала рукоделие и немного пошила. Лишь после этого легла в постель, но ворочалась до глубокой ночи и заснула только под утро.
На следующий день с рассветом она вместе с другими служанками понесла в комнату горячую воду.
Сун Кэ уже был одет. Юэси складывала постель, Цзюньси открывала окна.
Сун Кэ умылся, почистил зубы солью, отпил тёплого чая, взглянул на Сянлань и спросил:
— У тебя под глазами тени. Плохо спала прошлой ночью?
Сянлань улыбнулась:
— Просто через окно налетели насекомые, немного досаждали.
Сун Кэ тут же сказал:
— Кажется, у нас ещё остались благовония от насекомых. Завтра вечером зажгите одну таблетку в курильнице.
Сянлань улыбнулась и согласилась.
Вскоре Цзюньси принесла завтрак. Сун Кэ снова оставил Сянлань есть вместе с ним.
Сянлань съела несколько ложек каши, посмотрела на него и осторожно сказала:
— У меня есть одна просьба. Я давно о ней думаю и всё хотела сказать, но боялась, что это будет неуместно.
Сун Кэ сразу отложил палочки.
— Говори.
Сянлань произнесла:
— Недавно госпожа Чжао жестоко избила меня и продала. Теперь, вспоминая это, я словно вспоминаю кошмарный сон. Наверное, это моя судьба. Служанка не принадлежит себе, не может распоряжаться своей жизнью и во всём зависит от хозяев. Если бы я не была рабыней...
Она ещё не договорила, а Сун Кэ уже нахмурился:
— Не беспокойся. Больше такого никогда не случится. Пока ты рядом со мной, никто не посмеет тебя обидеть.
Сердце Сянлань тяжело опустилось.
По его тону она поняла: отпускать её из рабского состояния он не собирается.
Однако она быстро нашлась и покачала головой:
— Со мной всё в порядке. Просто я подумала: если бы из-за меня пострадали родители, я бы даже смертью не искупила своей вины. Поэтому я долго размышляла и сегодня решилась попросить вас. У нашей семьи есть кое-какие накопления. Я хочу выкупить из рабства отца и мать.
Едва она начала говорить, Сун Кэ уже понял её намерение.
Если честно, он до этого опасался совсем другого.
Он боялся, что Сянлань попросит выкупить из рабства её саму.
На это он бы никогда не согласился.
Ему казалось, что Сянлань подобна лёгкой струйке дыма: вроде рядом, а вроде ускользает. Он хотел удержать её, но она всё время выскальзывала из рук.
Если отпустить её ещё дальше, возможно, он уже никогда не сможет её вернуть.
Теперь же, услышав, что речь идёт только о родителях, он успокоился.
На самом деле он и сам давно хотел освободить их и помочь устроиться в жизни. Тогда, если Сянлань будет рядом с ним, её родня окажется свободными людьми, а это будет выглядеть гораздо достойнее.
Подумав, он спросил:
— Если твои родители получат свободу, чем они будут заниматься дальше?
Глаза Сянлань сразу загорелись.
Она поняла, что дело почти решено.
— Отец сможет устроиться управляющим в лавку древностей или в ломбард. А мама умеет шить. На хлеб они как-нибудь заработают.
Сун Кэ увидел её сияющие глаза, надежду и тревогу на лице.
Она казалась ему удивительно милой.
Он невольно улыбнулся, положил ей в тарелку зелёных овощей и мягко сказал:
— Выкупить твоих родителей вовсе не трудно. Зачем между нами говорить слово «просить»?
Сянлань удивлённо распахнула глаза:
— А сколько это будет стоить?
Сун Кэ рассмеялся:
— Когда твоих родителей забирали из семьи Линь, Сюхун просто попросил их у старшей госпожи Линь. Денег почти не понадобилось. Она сделала мне одолжение и отдала их. Так что я просто отпущу их на волю.
Сянлань была вне себя от радости.
Словно в одно мгновение весь мир стал светлее.
Она даже не находила слов.
Но Сун Кэ продолжил:
— Раз твой отец умеет разбираться в антиквариате, после освобождения пусть идёт работать в наш ломбард. Управляющий там тяжело болен и собирается уйти. Как раз нужен человек на его место. Жалованье пятьдесят лянов серебра в год, плюс премии на праздники. Хорошая должность.
Сянлань замерла.
Освобождая родителей, она вовсе не хотела, чтобы они продолжали зависеть от семьи Сун.
Но предложение было настолько выгодным, что заставило её задуматься.
Подумав, она решила:
«Отец будет зарабатывать своим мастерством. Почему я должна из ложной гордости отвергать такую возможность? К тому же наших накоплений недостаточно, чтобы открыть собственное дело. Лучше пока работать в ломбарде семьи Сун, а дальше уже строить планы».
Она поднялась, собираясь поклониться.
— Благодеяние господина столь велико, что я не смогу отплатить даже если превращусь в траву и стану держать кольцо в клюве...
Сун Кэ тут же схватил её за руку.
Увидев её улыбку, он и сам почувствовал радость.
— Между нами не нужны такие церемонии. Сегодня же велю управляющему оформить документы об освобождении.
Сянлань закивала быстро-быстро.
Она смотрела на него своими прекрасными глазами, полными благодарности.
Сун Кэ снова улыбнулся.
На душе у него было сладко, словно он выпил мёда.
Он положил ей в миску ещё несколько закусок и сказал:
— Ешь.
Сянлань поспешно стала накладывать еду уже ему, подливать суп.
После завтрака она тщательно приготовила всё, что ему требовалось для учёбы.
Сун Кэ ещё раз напомнил ей беречь себя и ушёл в академию.
Сянлань стояла у двери, придерживая занавеску, и смотрела ему вслед.
Когда он скрылся из виду, она глубоко вздохнула и невольно улыбнулась.
Пусть сама она всё ещё оставалась рабыней, но возможность освободить родителей была настоящим счастьем.
К полудню управляющий Сун Кэ действительно принёс документы о даровании свободы.
Сянлань перечитывала их снова и снова, потом бережно убрала. После чего сказала Юэси:
— Схожу домой и скоро вернусь. К ужину старшего господина обязательно успею.
Она собрала несколько вещей и через маленькие ворота в заднем дворе вышла из усадьбы Сун.
Дом родителей находился в переулке позади усадьбы.
Увидев дочь, супруги Чэнь, разумеется, очень обрадовались.
Начались расспросы, забота и бесконечные вопросы о её здоровье.
Оба они были людьми простыми и добрыми, но не слишком дальновидными.
После того как увидели, в каком состоянии Сянлань была продана из семьи Линь и как её избили, они долго не могли обрести покой.
К счастью, теперь все они оказались в доме Сун. Пусть не таком богатом, как дом Линь, но жизнь здесь была вполне достойной.
Это немного успокоило их сердца.
Когда Сянлань не было рядом, госпожа Сюэ однажды тихо сказала мужу:
— Мне кажется, господин Сун добрый человек. Может, накопим денег и выкупим нашу дочь? Если её будут каждый день бить и ругать, лучше уж мне самой удавиться.
Но Чэнь Ваньцюань ответил:
— Дочь только попала к хорошему хозяину. Ходит в шелках, ест деликатесы. Где ещё ей такое увидеть? Да и неужели ты не замечаешь? Господин Сун положил глаз на нашу Сянлань. Если такова её судьба, она будет рядом с ним и проживёт жизнь как госпожа. Тогда и умереть спокойно можно.
Госпожа Сюэ тревожно сказала:
— Хорошо бы так. Но если потом он женится на какой-нибудь ведьме, вроде той, что была в семье Линь, нашей Сянлань придётся несладко.
Теперь же, увидев дочь дома, супруги вновь обрадовались.
Госпожа Сюэ приготовила несколько блюд, все трое сели за стол.
Сянлань сама налила себе чарку вина и улыбнулась:
— Сегодня у нас огромная радость. Утром я попросила господина Сун освободить вас из рабства. И он сразу согласился.
С этими словами она достала документы. Госпожа Сюэ радостно вскрикнула:
— Неужели правда?
Она осторожно взяла бумаги обеими руками.
— Конечно.
Но Чэнь Ваньцюань вдруг помрачнел.
— Глупость! Зачем ты вообще об этом просила? Без хозяев где твоему отцу искать работу? И если ты заговорила об этом, семья Сун может подумать, что у тебя появились посторонние мысли. А вдруг они тебя возненавидят и выгонят?
Он ещё долго ворчал и ругался.
Сянлань вздохнула. Она знала, что отец человек недалёкий.
— Господин Сун сказал, что хочет назначить тебя управляющим в их ломбард. Жалованье пятьдесят лянов серебра в год и ещё премии.
Потом спокойно добавила:
— Или отец так стремится остаться рабом? Если я снова чем-нибудь прогневлю хозяев и меня продадут, хотя бы будет куда обратиться. А не как в этот раз, когда меня чуть не продали в бордель и вся семья пострадала вместе со мной.
Госпожа Сюэ тоже кивнула:
— Верно. Мы ведь своими глазами видели, как семью тётушки Люй увели и распродали по частям. Смогут ли они ещё когда-нибудь встретиться, неизвестно.
Услышав слова «управляющий» и «пятьдесят лянов серебра», Чэнь Ваньцюань сразу замолчал.
На лице его расцвела улыбка.
Он был уверен, что такое отношение связано лишь с тем, что Сун Кэ любит Сянлань.
А если дочь окажется удачливой и родит ему сына или дочь, он станет тестем семьи Сун.
Тогда все будут смотреть на него с уважением.
От этих мыслей ему стало особенно хорошо.
Он выпил ещё несколько чашек вина и вскоре завалился спать.
Когда он уснул, госпожа Сюэ отвела Сянлань в сторону и тихо спросила:
— Глупенькая, а почему ты не попросила господина Сун выкупить тебя саму?
Сянлань улыбнулась:
— Боюсь, это пока невозможно. Будем действовать шаг за шагом.
Госпожа Сюэ снова спросила:
— Он действительно... относится к тебе именно так? У него есть такие намерения?
Сянлань немного подумала и твёрдо ответила:
— Раз мама спрашивает, не стану скрывать. Да, такие намерения у него есть. Но я не хочу быть наложницей.
Она помолчала и продолжила:
— Вообще-то я собиралась поговорить о вашем освобождении позже. Но теперь поняла, что ждать нельзя. Если бы сегодня он отказал, я собиралась просить ещё. Кто бы мог подумать, что он согласится сразу.
Она улыбнулась:
— Теперь всё проще. В доме Сун работы мало. Я уже нарисовала несколько картин. Пусть отец попробует их продать через знакомых. Будем откладывать деньги. Пусть отец ещё внимательнее занимается антиквариатом и торговлей. Если прибавить наши прежние накопления, понемногу соберём достаточно средств. Сможем купить дом, землю и начать своё дело.
Глаза её стали особенно серьёзными.
— Я потерплю ещё год или два и обязательно найду способ получить свободу. Если Сун Кэ действительно хочет быть со мной, пусть пришлёт сватов и женится на мне. Если же захочет сделать наложницей, значит, просчитался. Тогда я выйду замуж за другого и стану законной женой.
Госпожа Сюэ почувствовала, как в груди поднимается сила.
Но всё же неуверенно сказала:
— А это возможно? Боюсь, будет непросто...
Сянлань ответила:
— Не попробуешь, не узнаешь. А мама пусть ещё уговаривает отца меньше пить и больше заниматься делом.
Госпожа Сюэ часто закивала.
Мать и дочь ещё долго шептались, обсуждая дальнейшие планы.
В этот момент снаружи постучали.
Послышался мужской голос:
— Дядя Чэнь дома? Это Ся Юнь. Я принёс кое-что.
Госпожа Сюэ поспешила открыть дверь.
Сянлань внимательно посмотрела наружу.
На пороге стоял молодой учёный лет восемнадцати-девятнадцати.
Высокий, стройный, с белым чистым лицом и правильными чертами.
Глаза его сияли живым умом, переносица была прямой, а губы чуть полноваты.
От него веяло учёностью и благородством.
На нём был старый халат, но настолько чистый и аккуратный, что это сразу бросалось в глаза.