— …Во всём её облике сквозит лисья соблазнительность. Тьфу, такие хрупкие с виду женщины на деле самые низкие, ядовитые и ненавистные. Перед мужчинами они только и делают, что прикидываются жалкими: то слёзы, то обиды, только и знают, что поить их дурманом. Стоит господам размякнуть — и жёны с детьми сразу забыты, — Цзяо косо смотрела на Сянлань, её густые брови почти встали дыбом. — Я-то думала, у неё хоть какое-то лицо есть, а оказалось — всего лишь служанка, забравшаяся в постель хозяина.
— А мужчины именно на это и клюют. Все как один дешёвые кости: поднимают рабское семя выше собственной жены. Таких только молнией с неба карать, — другая женщина с усмешкой пару раз взглянула в сторону Сянлань.
Чжао Юэчань прикрыла рот веером и в душе холодно смеялась. Только что Цзяо увидела Сянлань у озера и похвалила её красоту, заодно спросив о происхождении. Тогда Чжао Юэчань сказала:
— А уж её происхождение мне известно лучше всех. Родилась рабыней, но, пользуясь смазливым лицом, не раз соблазняла господ. Слышала, у неё с несколькими были грязные связи. Такую распутную негодницу давно следовало выгнать, но старший господин семьи Линь… его прозвище вы и сами знаете. Ах, даже говорить неловко… Эту маленькую шлюху продали в бордель, неизвестно во что она там превратилась, а тот бестолковый господин Линь не побрезговал ни грязным, ни вонючим. Эта развратница так обвила его ноги, что даже когда госпожа била и бранила, он всё равно не отпускал. Я тогда лишь пару слов посоветовала, а в итоге сама стала ему ненавистна… —сказав это, она даже промокнула уголки глаз платком.
Женщины вокруг были из домов, близких семье Дай, и все знали, что Чжао Юэчань прежде развелась с семьёй Линь, а потом вышла замуж снова. Видя, что она красива, держится прилично, говорит ловко и приятно, они относились к ней с большой теплотой. К тому же Линь Цзиньлоу носил прозвище «Ба-ван» и славился любителем женщин, поэтому перевёрнутым с ног на голову словам Чжао Юэчань они поверили почти полностью. Теперь, глядя на Сянлань, они испытывали одно отвращение и говорили без остановки.
Они болтали оживлённо, не подозревая, что Сяоцзюань, служанка Чжэн Цзинсянь Юээр и ещё несколько девушек сидели в боковой комнате и всё прекрасно слышали. Сяоцзюань тут же покраснела от злости, сквозь зубы выругалась, резко вскочила и выбежала. Юээр же подумала: «Только что господин Линь просил нашу госпожу присмотреть за Сянлань. Если теперь пойдут слухи, репутации Сянлань будет плохо, ей придётся терпеть чужую злобу, да и господин Линь потеряет лицо. Об этом нужно доложить госпоже». С этой мыслью она пошла в главный зал. Чжэн Цзинсянь как раз разговаривала с несколькими пожилыми знатными дамами. Юээр подошла и тихо пересказала ей всё на ухо.
Чжэн Цзинсянь замерла.
— Правда?
Юээр кивнула.
Чжэн Цзинсянь слегка нахмурилась, подумала, будто хотела встать, но снова села. Затем разгладила выражение лица и спокойно сказала:
— Я поняла. Иди.
Юээр отступила.
Чжэн Цзинсянь держала чашку и крышечкой отодвигала чаинки. Будь это кто-нибудь другой, она и правда вмешалась бы. Что за человек Чжао Юэчань, она знала и презирала её всей душой. К тому же у Линь Цзиньлоу теперь блестящие перспективы; даже её отец говорил, что к нему следует относиться с большим уважением. Этот человек умел ладить со всеми, был чрезвычайно проницателен, искусен в связях, выглядел преданным государю и заботящимся о народе. Он даже был готов за свои деньги содержать частное войско и воевать за двор, не выпрашивая заслуг и не задирая носа. Редко кто в таком возрасте обладал подобным характером, поэтому и государь, и старшие сановники смотрели на него благосклонно. Кто знает, до какой должности он однажды дослужится? Если бы она уладила это дело, то снова завязала бы с ним добрую связь.
Но Чэнь Сянлань… её присутствие было ей неприятно.
Ещё до свадьбы с Сун Кэ она однажды гостила в доме Сун и своими глазами видела, как нежно Сун Кэ относился к Сянлань. Такой мягкий по нраву человек, как Сун Кэ, ради неё даже поссорился с двумя барышнями семьи Линь — видно было, насколько он её любил и ценил. Но ещё невыносимее было то, что Сун Кэ смотрел на Сянлань с глубокой, нежной любовью. Даже теперь Сун Кэ ни разу не смотрел на неё саму таким взглядом. Когда она настояла на браке с ним, то уже стиснула зубы и была готова к тому, что Чэнь Сянлань войдёт в дом наложницей. На лице она делала вид, будто ей всё равно, но всем существом готовилась бороться с Сянлань. Женщина низкого происхождения, пусть и красивая, разве могла сравниться с ней — законной женой из знатного рода, взятой по всем правилам? Тем более её семья могла выстлать Сун Кэ блестящую дорогу в чиновничьей службе. Вернее, она верила не столько в то, что сможет всем управлять, сколько в силу своей родни и выбор Сун Кэ. Ведь в конце концов Сун выбрал её.
Но тогда, услышав, что Чэнь Сянлань сама попросила уйти, она всё же сильно выдохнула с облегчением. Она думала, что на этом всё закончилось. Кто бы мог представить, что сегодня она снова встретит Чэнь Сянлань в таком месте? Вспомнив растерянное лицо Сун Кэ, Чжэн Цзинсянь почувствовала боль в груди. Поэтому, когда Юээр рассказала ей, что Чжао Юэчань очерняет Сянлань, в душе у неё даже возникло смутное удовольствие и возбуждение. Она твёрдо решила не вмешиваться.
Тем временем Сяоцзюань рассказала обо всём Сянлань. Та безучастно кивнула:
— Я знаю.
Сяоцзюань надулась от злости. Она ждала, что Сянлань вместе с ней возмутится, но та сказала только это.
— И всё? Просто… просто так простить эту дрянь Чжао Юэчань?
Сянлань как раз тосковала в одиночестве, но, услышав слова Сяоцзюань, невольно чуть приподняла уголки губ.
— Разве ты не боялась её до смерти? Раньше стоило увидеть её тень, как ты хотела спрятаться. А теперь и по имени зовёшь, и дрянью ругаешь.
Сяоцзюань фыркнула:
— Раньше она была старшей госпожой семьи Линь, моя жизнь была у неё в руках, да и сама она такая злая — конечно, я боялась. А теперь она давно выкатилась из семьи Линь. Чего мне её бояться?
Она улыбнулась Сянлань:
— К тому же за мной ведь вы и старший господин, верно? Она ведь и про старшего господина наговорила немало гадостей. Услышит — точно рассердится до смерти.
Сянлань рассмеялась, ещё мельче раскрошила оставшееся пирожное и бросила всё в озеро. Потом отряхнула руки и вытерла их платком. Сяоцзюань поспешно спросила:
— Принести бобовую муку, чтобы вымыть руки?
Сянлань покачала головой, встала, поправила одежду и сказала:
— Ты права. Теперь она уже не старшая госпожа семьи Линь. Чего нам её бояться?
Сказав это, она направилась к Чжао Юэчань.
Сяоцзюань вытаращила круглые глаза и поспешила следом:
— Госпожа, помедленнее! Я сейчас позову людей.
Сянлань остановилась и удивлённо спросила:
— Позовёшь людей? Каких людей?
— Разве госпожа не идёт разбираться с Чжао Юэчань? Такая злая баба, может, ещё полезет драться и рвать на вас одежду. Госпожа такая тонкая, боюсь, вам с ней не справиться. Я скажу старшей барышне, попрошу несколько служанок — для внушительности. А если что пойдёт не так, госпожа хотя бы не пострадает.
Сянлань ткнула её пальцем в лоб:
— Ты, право, любишь смотреть, как дело разрастается. Впредь меньше балуйся вместе с Гуйюанем. Мальчишки все шальные, вот и ты нахваталась озорства, потом ещё Хуашань испортишь.
Она сделала паузу и добавила:
— Кто сказал, что я иду с ней спорить?
Сказав это, она пошла дальше. Сяоцзюань поспешила за ней.
Знатные дамы увидели, что Сянлань сама идёт к ним, и на лицах у них мелькнуло удивление, а затем презрение. Они то тянули друг друга за рукав, то подталкивали, переглядываясь. Сянлань подошла ближе, сначала изящно поклонилась, а затем с улыбкой сказала Чжао Юэчань:
— Сестрица Чжао, давно не виделись. Не заметили, как почти два года прошло. Сегодня встретить старую знакомую — большая радость для сердца. Хотелось бы немного вспомнить прошлое.
Все, увидев её тёплое обращение, посмотрели на Чжао Юэчань.
Та обмахивалась веером и холодно усмехнулась:
— Мне с тобой говорить не о чем.
Сянлань всё так же мягко улыбалась:
— Перед приездом в столицу госпожа специально поручила мне передать сестрице Чжао несколько слов. Не согласитесь ли отойти на шаг?
Чжао Юэчань подумала: «Ещё неизвестно, какие фокусы задумала эта дрянь. Но при всех она вряд ли осмелится на что-то». С этой мыслью она пошла за Сянлань. Они дошли до тихого места за домом, у искусственных скал. Чжао Юэчань холодно сказала:
— Что за слова? Говори.
На лице Сянлань всё ещё была улыбка.
— Сегодня увидела вас и поняла: живёте вы неплохо.
Чжао Юэчань усмехнулась:
— Да ничего особенного. Законная жена чиновника пятого ранга, как-то перебиваюсь. А вот ты, смотрю, развернулась. Когда-то была маленькой замёрзшей крысой из неизвестного угла, а теперь вдруг взобралась на высокую ветку.
Сянлань улыбнулась:
— Сестрица говорит так от зависти, верно? Старший господин в последнее время редко ходит кутить снаружи, даже домашних наложниц всех распустил. Позволяет мне ночевать в главных покоях, а теперь даже на такие приёмы непременно берёт с собой. Пусть я и недостойна, но лицо у меня теперь и правда есть.
Эти слова словно укололи Чжао Юэчань в грудь. Ей стало тяжело дышать, лицо побледнело. Сдерживая злость, она оглядела Сянлань с головы до ног и цокнула языком:
— В этом наряде ты и правда похожа на кого-то приличную. Жаль только, что всю жизнь тебе не стать законной госпожой. Когда Линь Цзиньлоу тобой пресытится, посмотрим, чем ты закончишь.
Сянлань улыбнулась:
— Об этом вам беспокоиться не стоит. Кстати, вы со старшим господином были женаты несколько лет, а он на вас даже прямо не смотрел. Жаль такую красавицу, как вы. Даже такой любитель женщин и красавиц, как старший господин, смог с жестоким сердцем заставить вас жить вдовой при живом муже. Нелегко вам было эти годы, правда?
Чжао Юэчань злобно уставилась на неё и ткнула пальцем:
— Ты… что ты сказала?!
Сянлань приложила указательный палец к губам и тихо произнесла:
— Тише. Не привлекайте посторонних, иначе лицо потеряете вы. Это мне старший господин сказал. Сказал, что ваше тело слишком грязное. Он скорее обнимет свинью, чем прикоснётся к вам.
В глазах Чжао Юэчань почти выступили слёзы. От злости её лицо снова покраснело. Стиснув зубы, она процедила:
— Дрянь! А ты сама чистая? Разве не я продала тебя в бордель…
Сянлань холодно усмехнулась:
— Видно, мне было суждено встретить благодетеля. Небеса раскрыли глаза, и я не попала в такое грязное место.
Её лицо смягчилось, она снова улыбнулась:
— Старший господин не умел ценить такую красавицу, как сестрица. Видимо, в женских покоях вам было одиноко. Неудивительно, что вы часто ездили молиться в монастырь Ганьлу. Только вот — действительно ли поклоняться Будде или искать кого-то другого…
На этот раз лицо Чжао Юэчань резко изменилось. В голове у неё будто прогремел гром. Первая мысль была: Линь Цзиньлоу рассказал Сянлань о её деле! Но тут же она решила, что это невозможно. Такой человек, как Линь Цзиньлоу, столь гордый, разве стал бы рассказывать посторонним, что ему наставили рога?
Губы Чжао Юэчань дрожали, глаза от ненависти почти метали огонь.
— Дрянь! Несёшь чушь! Какой монастырь Ганьлу? Я там никогда не была!
Сянлань шагнула вперёд и улыбнулась:
— Какая случайность. А я как раз однажды там была. И случайно увидела сестрицу в келье монаха… Старший господин даже лично привёл солдат ловить изменников. Шум поднялся огромный. Я так испугалась, что пряталась под окном и не смела издать ни звука. Кажется, именно после того дня старший господин и развёлся с вами?
Сянлань смотрела, как лицо Чжао Юэчань становится всё бледнее. Она убрала улыбку и сделала ещё один шаг, подойдя к ней почти вплотную, так что их носы едва не соприкоснулись.
— Только что мне сказали, что сестрица распустила обо мне снаружи немало таких слухов, что и слушать противно. Вернитесь и хорошенько подумайте, как помочь мне очистить имя. Если наружу просочится хоть полслова сплетен, всё будет на вашей совести. Если сестрица так поступит со мной, вдруг у меня язык развяжется, и я расскажу другим о монастыре Ганьлу. А ещё о прежней страшной смерти наложницы Лань… Ай-ай, как нехорошо выйдет. Всё-таки мы знакомы. Пусть эти слухи тихо исчезнут, и дела вроде монастыря Ганьлу сгниют у меня в животе. Они ведь и так столько времени лежали у меня на сердце, а я не собиралась рассказывать. Разве не так?
Чжао Юэчань смотрела на неё прямым взглядом, грудь её тяжело вздымалась.
Сянлань посмотрела на её лицо, затем опустила голову и поправила ей ворот, мягко разглаживая складки на одежде.
— Видя, что сестрица теперь живёт хорошо, стала супругой чиновника пятого ранга, вошла в чистый и почётный дом, впереди у вас богатство и слава на всю жизнь… разве не глупо снова делать то, что вредит другим и не приносит пользы себе? Сестрице стоит беречь нынешние дни.
Сказав это, она ушла.
Чжао Юэчань осталась стоять на месте. От ярости её глаза стали красными. Она упёрлась обеими руками в искусственную скалу, перед глазами у неё потемнело, ноги почти не держали. Наконец она не выдержала и с ненавистью вскрикнула, но в доме слишком громко били гонги и тарелки, и крик заглушило. Только воробей, искавший корм, испуганно вспорхнул и улетел.
Сяоцзюань ждала неподалёку, боясь, что Сянлань пострадает. Увидев, что та поговорила с Чжао Юэчань и вышла обратно, она с облегчением выдохнула и поспешила следом.
— Госпожа, всё уладилось?
Лицо Сянлань выглядело немного усталым.
— Уладилось. Думаю, она больше не станет болтать глупости.
Сяоцзюань моргнула круглыми глазами и удивилась:
— Госпожа, вы прямо волшебница! Даже такая ночная ведьма, как Чжао Юэчань, послушалась? Эм… а что вы ей сказали?
Сянлань покачала головой. Как говорится, босой не боится обутого. Сейчас она сама была готова рискнуть всем, а Чжао Юэчань, снова выбравшаяся из грязи на облака, зачем портить себе жизнь и хоронить нынешнее благополучие?
Сянлань всегда была мирной. Даже если спорила с людьми, то только когда её вынуждали. Если бы Чжао Юэчань не стала задевать её, она бы просто обошла стороной и не стала обращать внимания. Но этот острый разговор с Чжао Юэчань помог ей выплеснуть злость, и на душе вдруг стало намного легче.
В этот момент она увидела Линь Дунвань, которая стояла на ступенях и оглядывалась по сторонам. Завидев Сянлань, та сразу с улыбкой пошла к ней.