Цао Лихуань внезапно широко раскрыла глаза, в горле у неё захрипело. Собрав последние силы, она резко взмахнула рукой и выбила из рук Сыцяо чашку. Та с треском разбилась о пол.
— Ты, ты, ты... Почему не сказала мне раньше?!
Сыцяо всё так же улыбалась:
— Я ведь боялась, что госпожа рассердится. Но теперь, когда сестрица Хуэйэр понесла ребёнка, о такой радости, конечно, следует сообщить госпоже.
Цао Лихуань уже не обращала внимания на её насмешливый тон. С трудом заставив себя сесть, она почувствовала сильное головокружение. Немного отдышавшись, сказала:
— Ступай и приведи сюда эту маленькую дрянь Хуэйэр! — увидев, что Сыцяо стоит на месте, она снова закричала: — Живо!
Сыцяо холодно усмехнулась и ушла.
Цао Лихуань долго сидела, прислонившись головой к спинке кровати, тяжело дыша. Вскоре пришла Хуэйэр. Едва войдя в комнату, она почувствовала запах лекарств, смешанный с затхлой кислой вонью. Хуэйэр поспешно зажала рот и нос рукой, её чуть не вырвало. Сыцяо тут же подбежала поддержать её и с заискивающей улыбкой сказала:
— Ай-яй-яй, сестрица Хуэйэр, теперь вы у нас драгоценный человек. Вам нехорошо? Садитесь, садитесь, я сейчас принесу горячего чаю.
Хуэйэр помахала перед носом платком:
— Не нужно. Сходи лучше ко мне и принеси того нового чая этого года. Завари чашку. И ещё тарелку золотых лепёшек с фруктовой начинкой и перцем.
— Хорошо, сейчас принесу.
Сыцяо улыбнулась и вышла.
Хуэйэр уселась подальше, возле двери. Подняв глаза, она увидела, что Цао Лихуань лежит у изголовья кровати и яростно смотрит на неё. Глаза налились кровью, лицо пожелтело, щёки впали, отчего ещё сильнее выступили ключицы. Волосы были растрёпаны, и вся она походила на привидение. Хуэйэр вздрогнула, но быстро взяла себя в руки, закинула ногу на ногу и спросила:
— Госпожа звала меня. По какому делу?
Цао Лихуань внимательно оглядела её с головы до ног. Круглое лицо Хуэйэр стало ещё полнее, и без того дородное тело ещё больше располнело. В густых чёрных волосах сверкали золотые украшения: серебряный шиньон с драгоценностями, жемчужные цветы, агатовая шпилька, золотые серьги с фиолетовыми подвесками. На груди висел кусок прекрасного нефрита, на запястьях красовалось по два браслета. На ней была сиреневая накидка из тонкой узорчатой ткани, из-под которой выглядывали белоснежные рукава, а ниже — зелёная юбка с золотым узором. Лицо было густо напудрено и нарумянено, так что даже её слегка желтоватая кожа казалась белой и свежей. Она выглядела как настоящая хозяйка богатого дома.
Стиснув зубы, Цао Лихуань сказала:
— Хуэйэр, я всегда относилась к тебе как к родной сестре. Что бы я ни ела, ни носила, тебе всегда доставалась доля. А ты, бесстыжая предательница, полезла к мужчине своей госпожи и отплатила мне вот так!
Хуэйэр холодно фыркнула:
— Как к родной сестре? Не надо прикрывать себя красивыми словами! Раньше я была дурой и верила, что ты добра ко мне. Но если хорошенько подумать, всё, что ты мне давала, было тем, что тебе самой не нравилось или не было нужно. Когда ты хоть раз поделилась со мной тем, что действительно любила? Стоило мне получить что-нибудь хорошее, как ты тут же находила способ это выманить, приговаривая, что всё ради моего блага!
Цао Лихуань гневно ответила:
— Пусть я и была где-то несправедлива к тебе, но ты соблазнила хозяина дома и бросила свою госпожу на произвол судьбы. У тебя вообще есть совесть?!
Хуэйэр поднялась, подошла ближе и ткнула пальцем ей в лицо:
— Совесть? Цао Лихуань, сначала спроси себя, есть ли она у тебя! Я служила тебе столько лет. Пусть без заслуг, но не без труда. Мне уже почти двадцать. Родные с большим трудом нашли мне жениха. Не богача, но зажиточного крестьянина. Когда они пришли просить твоего разрешения на свадьбу, ты всё время находила отговорки, а потом тайком сама отказала от моего имени. После этого напоила меня и отдала старому псу Хань Яоцзу! Только чтобы удержать его возле себя и вытянуть побольше выгоды. Цао Лихуань, я ненавижу тебя до костей! День и ночь мечтала разжевать твою плоть, чтобы утолить эту ненависть!
Цао Лихуань вздрогнула и поспешно возразила:
— Я делала это ради тебя! Тогда сам Хань Яоцзу говорил мне, что хочет взять тебя наложницей. Он ведь уездный начальник! Быть его наложницей разве не лучше во сто крат, чем женой крестьянина?
Хуэйэр пронзительно закричала:
— Чушь! Эта его жена-дьяволица кого угодно сожрёт! Если Хань Яоцзу такой замечательный, почему ты сама не стала его наложницей? Он старый мерзкий дед. Меня от одного его вида тошнило!
Она ещё пару раз выкрикнула это и отступила назад. Грудь её быстро вздымалась и опускалась. Они с Цао Лихуань смотрели друг на друга как смертельные враги.
В это время Сыцяо принесла чай и сладости, тихонько поставила их и снова вышла.
Хуэйэр потёрла грудь, успокаиваясь, снова села, подняла чашку и сделала глоток. Потом взглянула на Цао Лихуань и с улыбкой сказала:
— Цао Лихуань, ты просто не умела ценить своё счастье. Пусть Жэнь Юй бездарный и бесхребетный, зато честный, семейный и верный человек. Даже после того как ты наставила ему огромные рога и превратилась в это пугало, он всё ещё думает о тебе и ищет врачей. Но теперь... твой муж уже мой.
Цао Лихуань замотала головой и закричала:
— Замолчи! Замолчи! Замолчи! Замолчи!
Но Хуэйэр словно ничего не слышала. Она взяла лепёшку, откусила кусочек и продолжила с самодовольной улыбкой:
— Он каждый день заботится обо мне. Стоит мне захотеть чего-нибудь, как он сразу бежит покупать. Даже плечи мне разминает и ноги массирует. А ночью и вовсе горяч как огонь... — прикрыв рот платком, она захихикала. — В сто раз лучше старого Хань Яоцзу. Не понимаю, что ты вообще в нём нашла.
Подойдя к кровати, она наклонилась и тихо произнесла:
— Тебе всё равно осталось жить недолго. Жэнь Юй уже сказал: если ты умрёшь, а я рожу ему сына или дочь, он сделает меня законной женой. Цао Лихуань, я должна тебя поблагодарить. Всё богатство, которое ты с таким трудом собирала, достанется моим потомкам.
После этого она выпрямилась, напевая песенку, и ушла.
Цао Лихуань пришла в такую ярость, что слова Хуэйэр оказались для неё больнее сотни ножей. Она выплюнула два глотка крови, перед глазами потемнело, и она потеряла сознание. Ночью она ненадолго пришла в себя. Долго звала людей, но никто не откликнулся. Тогда она попыталась дотянуться до чашки с чаем на столике у кровати. Дрожащая рука тянулась вперёд всё дальше и дальше. Наконец голова бессильно склонилась набок, глаза остались открытыми, и она отправилась в жёлтые источники.
На следующее утро Сыцяо пришла убирать комнату и обнаружила, что Цао Лихуань умерла. Она поспешно сообщила об этом Жэнь Юю. Тот горько оплакал покойную и захотел устроить ей достойные похороны. Но Хуэйэр остановила его:
— За последние месяцы на её лечение уже ушла половина состояния. Через несколько месяцев мне рожать, а младшую сестру ещё выдавать замуж. Лучше поберечь деньги. Не нужно устраивать пышных похорон. Выберите хороший день и просто похороните её.
Жэнь Юй согласился, но совесть всё же мучила его. Поэтому тайком он взял немного денег, купил приличный гроб, устроил погребение с музыкантами и похоронил её на хорошем месте.
В это время в доме семьи Хань госпожа Цзян сидела в кресле. Перед ней на коленях стояла худощавая женщина с неприметной внешностью. Это была Сыцяо. Перебирая чайные листья в чашке, госпожа Цзян с улыбкой сказала:
— Сыцяо, ты хорошо справилась. Благодаря тебе я наконец утолила свою ненависть. Разумеется, я тебя награжу.
Сыцяо поклонилась:
— Мне не нужны награды. Я лишь прошу госпожу выкупить меня из семьи Жэнь и вернуть свободу, чтобы я могла спокойно жить как простая женщина.
Госпожа Цзян подала знак служанке. Та достала документ и протянула его Сыцяо:
— Госпожа ещё вчера договорилась с семьёй Жэнь. Это бумаги о твоём освобождении. Береги их.
Сыцяо пришла в восторг, снова и снова кланяясь:
— Я сегодня же отправлюсь в Янчжоу и больше никогда не вернусь.
Госпожа Цзян была очень довольна и вдобавок подарила ей десять лянов серебра и пару серебряных браслетов.
Сыцяо поспешно приняла подарки, без конца благодаря госпожу, после чего ушла.
Выйдя через задние ворота дома Хань, она глубоко вздохнула. Она ненавидела Цао Лихуань до глубины души. Когда-то Цао Лихуань выдала её замуж за своего дворового слугу Сышуня, у которого умерла жена. Сышунь пил, играл, гулял и бил супругу. Жизнь Сыцяо превратилась в мучение. К тому же он был распутником и относился к ней как к грязи. С одной стороны её угнетала жестокая хозяйка, с другой издевался муж. Она не раз хотела покончить с собой, но каждый раз продолжала жить.
Когда госпожа Цзян избила Цао Лихуань до выкидыша, её доверенная служанка пришла к Сыцяо и подкупила её. Сыцяо стала подмешивать в лекарства несколько дополнительных ингредиентов, превращая обычную болезнь после выкидыша в смертельный недуг. Одновременно она подробно рассказала о деньгах и имуществе Цао Лихуань. Так обе женщины действовали сообща и в конце концов прибрали к рукам все её украшения и наряды.
Теперь Цао Лихуань умерла. Сыцяо получила обещанную свободу. Она быстро вышла из переулка и увидела у входа невысокого коренастого мужчину с тёмным лицом. Он тревожно всматривался вдаль. Завидев её, сразу спросил:
— Всё получилось?
Сыцяо кивнула. Мужчина улыбнулся и взял её за руку:
— Тогда поспешим на корабль в Янчжоу.
Сыцяо посмотрела на него и тоже улыбнулась. Этот человек рисовал сахарные фигурки и лепил человечков из теста. Раньше он часто ходил по улицам возле дома семьи Жэнь. Видя, как Сыцяо постоянно бьют и унижают, он не раз утешал её. Так между ними постепенно возникли чувства. Теперь, когда Сыцяо получила документы о свободе, они сразу же решили бежать вместе. Позже они поселились в Янчжоу и стали зарабатывать на жизнь небольшим ремеслом.
Что касается Хуэйэр, через десять месяцев она родила дочь. После этого Жэнь Юй сделал её законной женой. Поначалу жизнь их складывалась спокойно. Однако Хуэйэр была расточительной женщиной. Она умела только есть, наряжаться и тратить деньги, но совершенно не понимала, как вести хозяйство. Став хозяйкой дома, она ещё больше распустилась. Каждый день требовала дорогие блюда и роскошные одежды. Жэнь Юй же по-прежнему оставался безвольным человеком. Ни он, ни она не умели вести дела. В результате они промотали большую часть имущества, которое Цао Лихуань собирала всю жизнь. В конце концов пришлось продать даже поместье. К счастью, ещё оставались дома, сдаваемые в аренду. Супруги решили, что этого достаточно, и окончательно перестали заниматься каким-либо делом. Так некогда богатая семья постепенно превратилась в обычный небогатый городской дом. Позже Жэнь Юй умер от болезни в среднем возрасте. Хуэйэр ещё дважды выходила замуж, а затем её следы окончательно затерялись неизвестно где.