Слова Линь Дунци согрели Сянлань душу. Сжав её руку, она сказала:
— Такие вещи нельзя торопить. Дети — это судьба и предопределение...
Линь Дунци покачала головой:
— Ты слишком добрый человек. Когда ты только вошла в наш дом, тебе пришлось немало натерпеться. Сяоцзюань и матушка У не раз рассказывали мне о том, что с тобой было. Ты однажды спасла меня, потом спасла матушку и четвёртую сестру, хотя прежде госпожа относилась к тебе с предубеждением и не слишком хорошо.
Она слегка вздохнула и продолжила:
— В этом доме, если говорить без прикрас, многие на твоём месте давно бы зазнались. Получив такую благосклонность старшего брата, они бы уже расхаживали по дому, задрав нос. А ты всякий раз уступаешь другим возможность блеснуть. Вот хотя бы сегодняшний свадебный пир: все хлопоты легли на тебя, а вся слава досталась другим. Думаешь, я этого не замечаю?
Сянлань тихо вздохнула:
— Вторая госпожа преувеличивает. Я лишь исполняю свой долг. Сейчас всем кажется, будто я купаюсь в славе, но кто знает, что ждёт меня впереди? Вы ведь знаете характер старшего господина. Я просто живу день за днём. Всё, что у меня есть — еда, одежда, кров, — принадлежит семье Линь. Просто старший господин пока благоволит ко мне. Потому-то мне и следует помнить своё место. Откуда же тут взяться заносчивости?
— Не говори так, — нахмурилась Линь Дунци. — Этот дом и твой тоже. Ты женщина моего брата. Разве не естественно, что ты пользуешься тем, что принадлежит ему? Ты ведь разумная женщина. Почему говоришь такие вещи?
Сянлань подумала: «Я не могу всю жизнь оставаться наложницей». Но вслух лишь улыбнулась.
Линь Дунци мягко утешила её:
— Я понимаю, что тебя тревожит. Сегодня на пиру несколько семей расспрашивали о новом браке старшего брата. Я постараюсь всё разузнать. Если появится хоть одна по-настоящему опасная кандидатка, я сделаю всё, чтобы она не вошла в наш дом. Напишу об этом матушке.
Сянлань снова почувствовала благодарность.
— Вторая госпожа, право, не стоит заходить так далеко. Вы и без того относитесь ко мне слишком хорошо. Мне даже нечего сказать в ответ.
Линь Дунци улыбнулась:
— После того как я вышла замуж и переехала из Цзиньлина, среди столичных знакомых девушек у меня почти никого не осталось. Одни вышли замуж далеко, с другими отношения охладели, третьи сами изменились. Поговорить по душам стало не с кем. А с тобой можно и поболтать, и развеяться. Я знаю, что ты хороший человек. Будем поддерживать друг друга — и у каждой будет собеседница. Когда живот станет больше, мне уже трудно будет выходить из дома, так что обязательно навещай меня почаще.
Они ещё некоторое время беседовали. Затем Сянлань оставила подарки и откланялась, направившись в покои новобрачной.
Линь Дунци осталась сидеть, прислонившись к изголовью кровати. Вскоре вошла Сянъюнь, устроилась в ногах хозяйки и начала разминать ей ступни.
— Я уже посылала узнать, — тихо сказала она. — Зять выпил лишнего и сейчас отдыхает после отрезвляющего отвара. Рядом с ним дежурят слуги. Госпоже не о чем беспокоиться.
Линь Дунци негромко промычала в ответ и некоторое время молчала, задумавшись.
Потом спросила:
— Сегодня ты видела обеих невесток нашего дома. Что скажешь?
Сянъюнь ответила:
— Вторая госпожа очень хороша собой, но любит быть первой во всём и не успокоится, пока не окажется в центре внимания. Хорошо ещё, что четвёртой барышни не было, а то вдвоём они бы устроили настоящее представление. Третья госпожа производит впечатление женщины умной и властной. А вот старшая барышня, по-моему, сильно изменилась. Раньше от её слов бывало не по себе, а теперь она стала гораздо мягче. Разговаривает так, что человека будто возносит на пьедестал, и слушать её приятно.
Линь Дунци слегка улыбнулась.
— Если бы я не вышла так удачно замуж, стала бы она разговаривать со мной таким тоном? Когда-то, выйдя за Лу, она считала, что ухватилась за высокую ветвь, и даже на родню смотрела свысока. Лишь после того, как споткнулась и больно упала, поняла, насколько родной дом придаёт ей вес. Тогда и начала снова искать с нами близости. Раньше она вовсе не была такой. Теперь же её любезности льются без конца. Видно, немало горечи ей пришлось пережить.
Помолчав, она спросила:
— А что думаешь о Сянлань?
— Настоящая красавица, — без колебаний ответила Сянъюнь. — Стоит ей войти в комнату — и словно светлее становится. Неудивительно, что старший господин так её любит.
Линь Дунци вздохнула:
— Вот только красавицам часто достаётся нелёгкая судьба. Но если смотреть на то, как она управляет людьми, то это повадки настоящей благородной госпожи. Она щедра, заботлива, умеет награждать и умеет проявлять внимание к подчинённым. Сказать это легко, а сделать способны далеко не все.
Она продолжила:
— Бывают барышни из хороших семей, которые трясутся над каждым медяком. Не то что наградить кого-то — сами копейку на две части готовы разломить. Или щедры только к себе, а для других каждая трата словно кусок мяса от сердца отрывает. Сянлань выросла в бедности, и тем удивительнее, что она не цепляется за деньги.
— Есть и такие знатные дамы, которые вовсе не считают служанок людьми: ругают их, унижают, либо притворно заискивают, в душе презирая, либо относятся как к кошкам и собакам. Сегодня я слышала, как Сяоцзюань без умолку расхваливала Сянлань. Оказывается, та установила правило: после зажигания ламп служанкам запрещено заниматься шитьём, чтобы не портить зрение.
Сянъюнь улыбнулась:
— Она ведь сама была служанкой. Когда-то у барышни-кузины ей приходилось ночами сидеть при лампе за рукоделием. Конечно, теперь она знает цену таким вещам.
Линь Дунци усмехнулась:
— Вторая невестка сказала почти то же самое. Но она не понимает, что многие, едва выбившись наверх, начинают ещё сильнее притеснять тех, кто стоит ниже. Им кажется, что раз сами когда-то страдали, то и остальные обязаны пройти через то же самое. Другие же спешат напустить на себя хозяйский вид, боясь показаться недостаточно важными. Разве не такими были когда-то Хуамэй, Цинлань и Луаньэр?
Она покачала головой.
— А Сянлань сумела так привязать к себе всех, кто рядом с ней служит, что они готовы ради неё и в огонь, и в воду. Конечно, тут играет роль и авторитет старшего брата, но будь она совсем без способностей, такого порядка ей бы не добиться. Особенно если учесть такую хитрую особу, как Шу Жань.
— Теперь ещё и свадьбу третьего брата доверили устраивать ей. Всё было проведено по правилам, без изысков, зато ни единой ошибки. И чем лучше она справляется, тем сильнее я за неё тревожусь. Какая будущая законная хозяйка дома согласится терпеть рядом такую женщину?..
Сянъюнь сказала:
— Госпожа видит людей насквозь. Нам до такого понимания далеко.
Линь Дунци вздохнула:
— И что толку от понимания? До моей матушки мне ещё далеко. Она с самого начала говорила, что Сянлань — вовсе не простая женщина. С виду тихая и молчаливая, но с её красотой и умом, если она когда-нибудь поднимет волну, то это будет не мелкая рябь.
Она улыбнулась своим мыслям.
— А я тогда не верила. Смотрела на неё — мягкая, спокойная, немногословная. Совсем не похожа на хитрую и сильную женщину. Но посмотри теперь — всё сбылось. Старший брат, этот непостоянный ловелас, который всегда метался от одной к другой, теперь держит возле себя только её одну и носится с ней как с драгоценностью.
Хозяйка и служанка ещё долго переговаривались. Вскоре Линь Дунци окончательно устала, откинулась на подушки и начала клевать носом.
Сянъюнь осторожно укрыла её лёгким одеялом, погасила лампу и бесшумно вышла.
Тем временем Сянлань направилась в покои новобрачной. Издалека было видно, что там ярко горят огни. Поскольку свадебный обряд ещё не состоялся, Линь Цзиньтин этой ночью оставался в доме Линь Цзиньсюаня, а невеста жила здесь одна.
Войдя во двор, Сянлань увидела, что служанки и старухи всё ещё снуют туда-сюда, а из комнаты время от времени доносится смех. Завидев её, маленькая служанка поспешила внутрь доложить о приходе гостьи. У двери одна из молодых женщин подняла занавеску.
Войдя в комнату, Сянлань увидела семь или восемь богато одетых дам. На кровати сидела молодая женщина в свадебном облачении с накидкой сяпэй. Она была красива и держалась с достоинством, хотя и не относилась к числу ослепительных красавиц. Тонкие брови, большие глаза, белая кожа, пышная фигура, округлое лицо — всё в её облике говорило о внутренней силе и уверенности.
Сянлань подумала:
«Должно быть, это новая невестка Ли. Её личное имя Инжу. Её дед — помощник министра финансов, а отец служит тунчжи в Чжэцзяне. С детства дед воспитывал её почти как мальчика, поэтому она очень умна и сообразительна. Линь Цзиньлоу говорил, что старый господин считал вторую госпожу Ван слишком мягкой и потому специально искал для третьего сына жену с более твёрдым характером. Надеялся, что рядом с Линь Цзиньтином появится человек, способный принимать решения. Говорят, внешность отражает натуру. Эта госпожа Ли явно куда решительнее, чем Тань Лухуа».
Линь Дунвань как раз беседовала с собравшимися дамами. Увидев вошедшую Сянлань, она с большим радушием подошла к ней, взяла её под руку и с улыбкой сказала:
— Идите сюда, идите сюда, я представлю вам нашу красавицу. Это женщина из покоев моего старшего брата. Сегодняшний пир во многом состоялся благодаря её хлопотам.
Затем она по очереди познакомила Сянлань со всеми присутствующими знатными дамами. Среди них были не только родственницы семей Линь и Ли, но и представительницы других семей, связанных с Линями родством.
Сянлань и Ли Мяочжи обменялись приветствиями. Сянлань преподнесла в подарок пару браслетов, а Ли Мяочжи в ответ вручила ей пару шпилек для волос.
Присутствующие дамы стали подходить и заводить разговор. Сянлань лишь слегка опускала голову, изображая смущение. На четыре-пять вопросов она отвечала одним словом и не была особенно разговорчива. Немного постояв среди гостей, она вскоре откланялась и ушла.
Вернувшись домой, она увидела, что Линь Цзиньлоу уже пришёл и сидит в комнате за чаем.
Увидев её, он спросил:
— Вернулась от третьей невестки?
Сянлань кивнула и принялась доставать домашнюю одежду, чтобы переодеться.
Линь Цзиньлоу спросил:
— Ну и что ты о ней думаешь?
— По-моему, третья госпожа — женщина не из простых, — ответила Сянлань.
Поглаживая подбородок, Линь Цзиньлоу усмехнулся:
— Вот именно. Она с детства зачитывалась книгами. Когда была девушкой, вся семья называла её «братец Мяо». Часто говорила, что ненавидит несправедливость небес: родись она мужчиной — непременно отправилась бы сдавать государственные экзамены и добилась бы чиновничьей карьеры. Итетий младший брат взял себе в жёны весьма грозную женщину. В будущем ему придётся несладко.
Они ещё немного поболтали о разных мелочах, затем погасили свет и легли спать. На этом пока оставим их.
На следующее утро Линь Цзиньтин вместе с молодой женой отправился обратно в Цзиньлин. Все родственники вышли их провожать, но подробно останавливаться на этом не будем.
После завершения свадебных торжеств началась уборка. Всё убранство, мебель и использованные вещи нужно было привести в порядок. Работа продолжалась целый день и закончилась лишь к вечеру.
Сянлань лично сверила по описям все ценные предметы, приняла обратно хозяйственные жетоны, велела отправить на склад оставшееся вино в нераспечатанных кувшинах, а остатки блюд, закусок и уже открытого вина раздала в награду слугам.
Затем она поочерёдно отпустила отдохнуть тех служанок, молодых женщин, старших мамок и управляющих, которым во время праздника пришлось трудиться больше всего, а также отдельно наградила их едой.
Весь дом был полон радости и оживления.
Если Сянлань всё это время была занята без передышки, то Тань Лухуа, напротив, жила весьма спокойно. На этом свадебном пиру она впервые сумела показать себя и снискала немало внимания. Хотя она прекрасно понимала, что окружающие стараются угодить ей прежде всего потому, что она невестка семьи Линь, всё же ей было приятно. Поэтому и к Линь Цзиньсюаню она стала относиться терпеливее и мягче.
С наступлением лета здоровье Линь Цзиньсюаня немного улучшилось. Дни его проходили тихо и размеренно. То он сидел под виноградной беседкой с книгой, то забавлялся цветами и травами, то любовался рыбками и насекомыми, то играл в шахматы с Тань Лухуа.
Жизнь текла спокойно и безмятежно.
Однако спустя несколько дней Тань Лухуа вновь почувствовала внутреннее беспокойство. Она всё чаще становилась задумчивой и молчаливой. По ночам, просыпаясь среди сна, снова и снова вспоминала сцену, которую когда-то случайно увидела во дворе за Чанчуньтаном.
Два сплетённых тела, безумно тянущихся друг к другу...
Широкие плечи Линь Цзиньлоу.
Его мощная спина.
Сильные руки.
В груди Тань Лухуа словно разгорался огонь.
Она поворачивалась и смотрела на лежащего рядом Линь Цзиньсюаня. Его красивое лицо казалось бледным и хрупким.
Вспоминалось и то, что их супружеская близость всегда заканчивалась наспех. После каждой такой ночи Линь Цзиньсюань на следующий день едва держался на ногах из-за своей врождённой слабости, а наложница Инь ещё и находила повод для бесконечных колкостей и пересудов.
От этих мыслей Тань Лухуа становилось ещё тяжелее. Она лишь тихо вздыхала и лежала с открытыми глазами до самого рассвета.
Даже днём её не покидала вялость.
После обеда Линь Цзиньсюань отправился на дневной отдых, а Тань Лухуа осталась играть со служанками в бросание шахматных фишек.
В этот момент вошёл слуга с докладом:
— Третий молодой господин Дай, господин Жун из семьи Дай, прибыл с визитом.