Сюэ-ши поспешно стала приглашать его внутрь. Ся Юнь сложил руки в приветствии и уже собирался войти, но, подняв глаза, увидел в комнате юную девушку в абрикосово-красной одежде. Она была свежа и прекрасна, словно сияла лицом. Ся Юнь тут же застыл. Одна нога уже переступила порог, но теперь он не знал, войти ему или отступить. Ему хотелось ещё раз взглянуть на девушку, но было неловко, поэтому он всё так же держал себя с книжной высокомерностью и, не глядя по сторонам, сказал Сюэ-ши:
— Тогда... тогда я, пожалуй, не стану входить...
Сянлань увидела его неловкость и невольно улыбнулась уголками губ. Дом, где теперь жили супруги Чэнь, был не двором, а двухэтажным домиком, поэтому Сянлань повернулась, подобрала юбку и поднялась наверх. Сюэ-ши ещё раз пригласила гостя, и только тогда Ся Юнь вошёл. Сюэ-ши улыбнулась:
— Это моя дочь. Сегодня вернулась домой проведать нас.
Она поспешно пошла наливать чай:
— Твой дядя Чэнь выпил пару чашек вина и только что заснул. Я сейчас его позову.
Ся Юнь давно слышал, что в семье Чэнь есть дочь, похожая на фею, а теперь понял, что слухи не врали. Он ещё был в оцепенении, но, услышав слова Сюэ-ши, поспешно остановил её:
— Тётушка, не хлопочите. Я только принёс вещи.
С этими словами он протянул свёрток из ткани:
— Здесь две мои каллиграфические работы и книги, которые я переписал для других. Будьте добры, передайте дяде Чэню, пусть отдаст покупателям.
Сюэ-ши взяла свёрток, затем достала из ящика связку монет и передала Ся Юню:
— Это деньги за прошлый раз, всего пятьдесят вэней.
Потом настойчиво добавила:
— Ся-сянгун, только ни в коем случае не говорите никому, что видели мою дочь.
Ся Юнь убрал деньги за пазуху:
— Разумеется.
Он ещё несколько раз поблагодарил её. Сюэ-ши хотела оставить его, но Ся Юнь вежливо отказался, сложил руки в прощании и ушёл.
Сюэ-ши закрыла дверь, взяла свёрток Ся Юня и поднялась наверх. Увидев, что Сянлань убирается, она села рядом, вздохнула и сказала:
— Видела его? Это тот самый Ся-сянгун, о котором я тебе говорила. Племянник второй невестки Ся, что раньше жила напротив нас. Хотя семья у них простая, зато он хорошо учится и человек с устремлениями. В прошлом году сдавал экзамен на сюцая, чуть-чуть не хватило. В этом году точно сдаст. Вторая невестка Ся говорила мне, что хочет сосватать вас. Кто же знал, что потом тебя продаст семья Линь...
Сюэ-ши одна долго говорила, но Сянлань всё ещё убирала шкаф, будто слушала вполуха. Сюэ-ши невольно рассердилась, ткнула её в руку и нахмурилась:
— Я с тобой разговариваю. Ты слышишь или нет? И внешность, и нрав у Ся-сянгуна отличные. Теперь мы с твоим отцом вышли из рабства, с их семьёй мы вполне ровня. Да и если говорить честно, твой отец скоро станет управляющим в ломбарде и будет зарабатывать больше, чем семья Ся... Ты же видела, что Ся-сянгун пишет и переписывает книги, чтобы помогать семье. Он знает, что твой отец в лавке древностей целый день встречает всяких учёных и литераторов, вот и специально пишет каллиграфию и приносит её. За переписывание и каллиграфию он тоже может заработать несколько десятков вэней. Все хвалят его почерк и называют большим талантом... Только вот господин Сун положил на тебя глаз... Эх.
Она ткнула Сянлань в лоб:
— Ты, ты... совсем меня измучила.
Сянлань потёрла лоб и подумала, что мать просто зря волнуется. Ся Юня она тоже не приняла близко к сердцу. Закончив уборку, она ещё немного поговорила и посмеялась с Сюэ-ши, а потом вернулась в дом Сун.
А Ся Юнь, унося с собой тревожные мысли, молча вернулся домой. Он взял книгу, но как ни перелистывал страницы, успокоиться не мог. Стоило вспомнить облик Сянлань, как он ещё сильнее терял покой.
Раньше его вторая невестка упоминала ему дочь Чэнь Ваньцюаня. Во-первых, он всем сердцем думал о том, как сдаст экзамены, наденет чиновничье одеяние и вернётся домой в славе. Во-вторых, он имел дело с Чэнь Ваньцюанем и, хотя внешне был почтителен, в душе презирал его за торговую грубость. Он думал: какую хорошую дочь может воспитать такой человек? Поэтому не придавал этому значения. В-третьих, его запросы были высоки. Обычные семьи он не рассматривал и непременно хотел жениться на девушке с талантами и красотой. Поэтому его брак всё откладывался.
Но теперь один мимолётный взгляд на Сянлань затронул его сердце. Тайно сравнив её с другими, он понял, что одной только красотой она превосходит всех девушек, каких он видел. Сердце его невольно дрогнуло.
Увидев, что вторая невестка Ся развешивает одежду во дворе, он подошёл к ней и стал расспрашивать.
Вторая невестка Ся сказала:
— Ты спрашиваешь о Сянлань из семьи Чэнь? Она и правда красавица, да ещё с какой-то живой одухотворённостью. Умеет читать и писать, а самое редкое — ещё и рисовать. Слышала от её отца, что одна картина может продаться за один лян серебра. Хотя старик Чэнь любит прихвастнуть, я тут поспрашивала и оказалось, что это правда. Конечно, не каждая картина продаётся дорого, но самое малое — пять цяней серебра. Если женишься на ней, будто богиню богатства в дом приведёшь. Только, говорят, характер у неё крутой. Раньше могла с кухонным ножом на людей идти. И в семье Линь тоже не была спокойной. Вот её и выгнала старшая госпожа. Цок-цок, с такой красотой неудивительно, что мужчины теряют голову.
Ся Юнь вздрогнул:
— Её заметил хозяин семьи Линь?
Вторая невестка Ся огляделась по сторонам, понизила голос и сказала:
— Конечно. Говорят, её заметил старший господин Линь и уже собирался после траура по старой госпоже Цзэн возвысить. Потом в соседней провинции начались беспорядки, старший господин Линь увёл войска подавлять разбойников, и старшая госпожа воспользовалась случаем, тихонько избавилась от неё. Куда её продали теперь, неизвестно. А старшая госпожа Линь известна своей жестокостью. Сянлань теперь точно несладко. Разве не видишь? Даже её родителей забрала семья Сун... Эх, даже если бы Сянлань всё ещё была в доме, такой брак уже нельзя было бы заключать. Девушка, на которую положил глаз старший господин Линь, кто знает, осталась ли она невинной...
Вторая невестка Ся всё ещё говорила без умолку, а Ся Юнь долго стоял оцепеневшим. На душе стало тяжело и мутно. Он потерянно пошёл в комнату.
За спиной вторая невестка Ся ещё кричала:
— Деверь, что будешь есть вечером? На кухне для тебя оставили миску мясного блюда.
Видя, что Ся Юнь не отвечает, она пробормотала:
— Теперь вся семья носится с ним как с предком. Неужели правда сможет стать первым на экзамене? Тьфу. Я-то надеюсь, что он сдаст и мы все погреемся в его славе. Только боюсь, на могиле стариков семьи Ся не поднимется такой счастливый дым!
Пока оставим тревоги Ся Юня.
Сянлань вернулась в дом Сун, немного пошила, а затем сама пошла на кухню и приготовила два блюда, которые любил Сун Кэ. Увидев, что Цзюньси вертит в руках кусок ткани, она спросила:
— Что ты делаешь?
Цзюньси ответила:
— Хочу сшить старшему господину пару обуви. Летом в сапогах слишком жарко, лучше сделать туфли на многослойной подошве, будет удобно и прохладно. Та пара, что у него сейчас, уже старая. Выйти в них не очень прилично.
Сянлань улыбнулась:
— Тогда хорошо. Ты сними мерку, а я нарисую узор. Потом вышьем сверху, заодно будет хорошим пожеланием.
Цзюньси улыбнулась:
— Отлично. Я видела мешочек для письменных принадлежностей, который ты сделала для старшего господина. Узор там необычный и красивый, всё ровно и аккуратно, стежки тонкие. Даже лучше, чем у профессиональных вышивальщиц. Потом научишь меня.
Юэси вышла из внутренней комнаты:
— И узоры, которые ты рисуешь, тоже очень красивые. Таких снаружи не найдёшь. Потом нарисуй целую стопку, я сохраню.
Цзюньси хлопнула в ладоши и засмеялась:
— Моя сестрица хочет замуж! Хочет сохранить узоры Сянлань и потом вышивать приданое!
Юэси покраснела и фыркнула:
— Чушь несёшь. Сейчас я тебе рот выверну!
Сказав это, она кинулась к Цзюньси, а та стала жалобно просить пощады.
Сянлань с улыбкой поставила столик на кан и разложила кисть, тушь, бумагу и тушечницу. Родители Юэси уже приходили просить милости: после Нового года Юэси должна была выйти замуж. Женихом был сын торговца тканями из Цзяннани, у семьи были кое-какие земли. Цзюньси тайком видела его, а вернувшись, сказала, что парень выглядит толковым, редкая удачная партия. В последние дни Цзюньси постоянно поддразнивала Юэси, и сёстры неизбежно начинали шуметь и бороться.
В глубине души Сянлань завидовала их беззаботности.
Вдруг зашуршала дверная занавеска. Сянлань подняла голову и увидела, как вошла Фансы с парой штанов в руках. Увидев, как в комнате смеются и возятся, она слегка помрачнела:
— Перестаньте, перестаньте. Что это за беспорядок?
Потом посмотрела на Сянлань:
— А ты их не останавливаешь? Если старший господин вернётся и увидит такой шум, какой это будет вид?
Сянлань улыбнулась:
— Когда старшая сестра Фансы входит в лес, все птицы умолкают. Я плохо умею управлять людьми, так что мне ещё надо многому у тебя учиться.
Фансы холодно усмехнулась:
— Разве ты не говорила, что вышла из большого дома? Неужели там тебя не учили, как управлять маленькими служанками?
Сянлань всё так же улыбалась:
— Не учили. Поэтому я только что и сказала, что буду учиться у старшей сестры Фансы.
Фансы почувствовала, будто ударила кулаком в вату, но сказать было нечего. Сянлань улыбалась так мягко, что дальнейшие придирки выглядели бы грубо. В душе Фансы разгоралось раздражение.
Цзюньси спустилась с ложа и тихо пробормотала:
— Старший господин сам нас не останавливает, а она уже распоряжается.
Юэси дёрнула Цзюньси и с улыбкой сказала:
— Сестра Фансы, присаживайся. Я пойду заварю тебе чай.
Она потянула Цзюньси во внутреннюю комнату и тихо отчитала:
— Фансы пользуется расположением госпожи. Разве ты не знаешь, что у неё на уме? Говори поменьше и не ссорься с ней.
Сказав это, она пошла наливать чай.
Тем временем Фансы села, посмотрела на столик и спросила:
— Что вы делаете?
Сянлань ответила:
— Шьём старшему господину туфли. Я как раз собиралась нарисовать узор и вышить его сверху.
Фансы поспешно сказала:
— Ай, хорошо, что я спросила. Иначе ты бы наделала бед. Ты не знаешь, старший господин больше всего не любит, когда на одежде вышиты цветочки да узоры. Говорит, всё это слишком женственно. Он любит простое и чистое.
Она подняла глаза и посмотрела на Сянлань с фальшивой улыбкой:
— Даже если хочешь угодить мужчине, сначала надо как следует узнать его вкусы, верно?
Сянлань всё поняла и тоже фальшиво улыбнулась, кивнув:
— Слова верные. Но всё равно это лучше, чем хорошо знать мужские вкусы и всё равно не суметь понравиться.
Лицо Фансы слегка изменилось.
Сянлань взяла кисть, макнула её в тушь и как ни в чём не бывало продолжила:
— К тому же я не угождаю мужчинам. Я служанка старшего господина Сун, и служить хозяину — моя обязанность. Тем более всего лишь вышить узор на обуви. Я просто исполняю свой долг. Это не то же самое, что у некоторых неспокойных особ, которые только и думают, как бы забраться в постель хозяина, но перед другими выставляют себя преданными, а всех остальных — низкими. Эти мысли давно всем известны. Кого они пытаются обмануть?
Фансы хлопнула ладонью по столу и вскочила. Губы её задрожали:
— Ты... что ты хочешь этим сказать?!
Сянлань всё так же улыбалась. Она положила кисть и сделала удивлённый вид:
— Почему старшая сестра Фансы сердится? Я ведь говорила о некоторых неспокойных служанках из прежнего большого дома.
Лицо Фансы залилось краской. Она хотела вспылить и сказать, что Сянлань намекает на неё, но если бы произнесла это вслух, то сама признала бы, что сказанное относится к ней. Поэтому она застыла, не в силах ни наступить, ни отступить.
Сянлань подумала:
«Прежде в семье Линь я просто тянула дни в ожидании освобождения, поэтому во всём терпела и притворялась глухой. Теперь, раз я нашла Сяо Хана и хочу вновь связать с ним судьбу, я не позволю никому рядом с ним устраивать смуту. Раз уж Фансы уже смотрит на меня косо, мне не нужно всё время отступать. Пусть сначала узнает, что я не так проста. Заодно посмотрю, как поступит Сун Кэ, если я её задену. Если он станет жалеть и беречь эту служанку, я отплачу ему за спасение нашей семьи из усадьбы Линь, но жить с ним всю жизнь точно не стану».