Закончив со сборами, вернулся и Линь Цзиньлоу. Он велел служанкам принести воду для умывания, переоделся, а затем распорядился подавать завтрак. Вскоре на столике выстроилось множество закусок и блюд.
Сянлань съела немного выпечки и выпила миску каши, а вот Линь Цзиньлоу смёл еду со стола словно ураган. Под конец он ещё потребовал миску супа и неторопливо осушил её.
За едой оба молчали, каждый погружённый в свои мысли. Линь Цзиньлоу поднял глаза и заметил, во что одета Сянлань. Его брови тут же сошлись.
Его мать была женщиной умной и властной. Даже отец, уже ставший наместником одной из провинций, втайне её побаивался, что уж говорить о такой робкой девушке, как Сянлань. По её одежде всё было видно: даже яркую вещь надеть не осмелилась. Хорошо ещё, что она была красива от природы, иначе этот наряд, достойный какой-нибудь почтенной старушки, прибавлял бы ей лет десять.
Линь Цзиньлоу поставил чашку и подозвал Чуньлин.
— Найди ей другую одежду. Эта слишком блеклая.
Чуньлин поспешно согласилась и ушла.
Вскоре она принесла несколько комплектов на выбор: зелёную куртку с вышитыми зимними жасминами, ярко-красную кофту с золотым узором по всему полотну, халат гранатового цвета с золотой вышивкой и другие наряды.
Линь Цзиньлоу перебрал их рукой и спросил:
— Какой хочешь надеть?
Сянлань держала чашку с чаем и, опустив голову, тихо ответила:
— Любой.
Тогда он выбрал короткую куртку цвета осенней гардении с золотым шитьём. После переодевания Сянлань сразу стала выглядеть ярче. Линь Цзиньлоу уже хотел велеть принести золотое ожерелье, но она поспешно сказала:
— Такие вещи носят госпожи и барышни. Если я надену его, госпожа снова останется недовольна. К чему это?
Линь Цзиньлоу ущипнул её за щёку и усмехнулся:
— Глупышка. Матушке до этого нет дела. У неё столько драгоценностей, что один золотой воротник она даже не заметит. Это не для неё, а для тех собачьих слуг. Есть поговорка: «Сначала почитают одежду, потом человека». У матушки во дворе каждый хитёр как бес. Придёшь бедно одетой, будут тебя задирать.
Сянлань не любила подобных заигрываний. Когда при служанках он ущипнул её за щёку, лицо её сразу покраснело.
Чуньлин и остальные всё поняли без слов. Принесли ожерелье и тихо удалились.
Линь Цзиньлоу собственноручно надел его ей на шею и, перебирая кисточку на нефритовой подвеске, сказал:
— Этот нефрит недостаточно жирный и гладкий. Слышал, в лавку недавно попал кусок белого нефрита янчжи, белый как молоко. Потом сделаю тебе из него украшение. Если есть пожелания, скажешь служанкам, а они передадут Шуанси.
Увидев, что Сянлань по-прежнему сидит с опущенной головой и невесёлым видом, он спросил:
— Что такое? Ещё что-то случилось?
Сянлань подняла глаза, быстро взглянула на него и снова опустила взгляд.
— Насчёт госпожи... Мне не очень хочется к ней идти...
— Почему?
Увидев её настороженный вид, Линь Цзиньлоу невольно смягчил голос. Он взял её маленькую белую руку и сжал в ладони.
— Матушка оказывает тебе честь. До того как Цинлань вошла в дом, она тоже некоторое время была при матушке. Если тебя позвали, значит ты попала ей на глаза и она хочет сама тебя учить.
— Я не хочу туда. При госпоже мне не по себе. Она меня не любит, я знаю... И не хочу лишний раз её раздражать.
Сказав всё на одном дыхании, Сянлань замолчала.
Линь Цзиньлоу долго ничего не отвечал.
Она сидела с опущенной головой и думала, что сейчас он снова рассердится. Его переменчивый нрав был совершенно непредсказуем. Наверняка опять скажет, что она «не ценит оказанной милости».
Но вместо этого Линь Цзиньлоу рассмеялся.
Он приподнял её подбородок пальцами и, глядя в её глаза, похожие на чёрный агат, сказал:
— Не бойся. С самого утра я уже отправил туда Ляньсинь. Всем важным мамкам и приличным служанкам передали серебро. При таком присмотре даже матушка ничего тебе не сделает. А если что случится, есть ещё я. Поддержу тебя.
Сянлань изумлённо распахнула глаза.
Линь Цзиньлоу явно наслаждался её удивлением. Наклонив голову набок, он сказал:
— Видишь, сколько я для тебя сделал. Теперь ты, неблагодарная, хоть немного это запомнишь? Давай, скажи что-нибудь приятное.
Сянлань растерялась.
Она никак не могла понять, почему Линь Цзиньлоу вдруг стал делать для неё всё это.
За время, проведённое рядом с ним, она уже немного разобралась в его характере. Когда настроение у него было хорошее, он мог говорить ласково и мягко. Но женщины для него всегда оставались развлечением между делом. Обычно он не утруждал себя лишними заботами. Даже когда кого-то особенно баловал, то лишь потому, что эта женщина была ему приятна на взгляд.
Он был щедр и отлично понимал человеческую натуру, всегда умел угодить именно туда, где нужно. Но если женщина забывала своё место и начинала думать, будто занимает в его сердце особое положение, то сама навлекала на себя унижение. Сначала погибла Цинлань, потом рухнули судьбы Луаньэр и Хуамэй. Всё это заставляло Сянлань быть особенно осторожной.
И без того общаться с Линь Цзиньлоу ей было нелегко, а теперь она стала ещё осмотрительнее.
Но прошлой ночью он защитил её. Сегодня утром специально отправил людей позаботиться о ней.
Сердце её дрогнуло.
Это был властный человек, силой удерживавший её в этом золотом плену. После множества столкновений она избегала его словно ядовитую змею. И всё же именно он оставался её единственной опорой в этой роскошной клетке.
Увидев её задумчивый вид, Линь Цзиньлоу вдруг фыркнул от смеха.
С лёгкой насмешкой он ткнул пальцем ей в грудь, наклонился к самому уху и тихо сказал:
— Растрогалась, да? Тогда подумай до вечера, как будешь меня благодарить.
Он крепче обнял её и поцеловал.
Грудь Линь Цзиньлоу была твёрдой и горячей. Когда его железные руки сомкнулись вокруг неё, Сянлань невольно испугалась. Она сжала кулаки и упёрлась ими ему в грудь, но увернуться не успела.
Несколько дней назад Линь Цзиньлоу уже хотел близости, но у Сянлань начались женские дни. Потом случились вчерашние неприятности, и настроение было испорчено. Теперь же один поцелуй мгновенно разжёг в нём желание. Он всё сильнее целовал её, а затем его рука скользнула под одежду.
Сянлань испуганно вздрогнула и принялась яростно вырываться.
В этот момент снаружи раздался осторожный стук по дверной раме.
У двери стояла матушка У и нерешительно произнесла:
— Старший господин... Госпожа спрашивает, почему госпожа Сянлань до сих пор не пришла.
Сянлань чуть не подскочила на месте. Пользуясь тем, что Линь Цзиньлоу отвлёкся, она вырвалась из его объятий. Лицо её было пунцовым, она поспешно отступила к туалетному столику и тяжело задышала.
Линь Цзиньлоу глубоко вдохнул, поправил одежду, подошёл к двери и откинул занавесь.
— Просто давал ей кое-какие наставления, потому и задержались. Спасибо, что пришли за ней.
На лице матушки У сразу расцвела улыбка.
— Какие уж тут благодарности. Я сама рада её забрать.
Линь Цзиньлоу кивнул.
— Я совсем забыл. Вы ведь давно к ней расположены и всегда её хвалите.
Матушка У прищурилась от улыбки.
— Такой ребёнок не может не нравиться.
Не успела она договорить, как из комнаты вышла Сянлань. Одежда и причёска были в полном порядке, только лицо пылало румянцем, а губы слегка припухли.
Опустив голову, она тихо сказала:
— Пойдёмте.
Матушка У одним взглядом всё поняла, но сделала вид, будто ничего не заметила.
Линь Цзиньлоу схватил Сянлань за руку.
— Если что случится, отправляй человека к Шуанси. Сегодня он остаётся в усадьбе и знает, где меня искать.
— Угу, — тихо ответила она.
Улыбка матушки У стала ещё шире.
Она взяла Сянлань за руку и сказала Линь Цзиньлоу:
— Старший господин может не беспокоиться. Я рядом. В обиду её не дам.
После ещё нескольких слов они наконец ушли.
Во дворе они увидели четырёх мамок, которые выносили Луаньэр на дверной доске. Девушка всё ещё была без сознания. Она лежала закутанная в одеяло, голова была перевязана, волосы рассыпались по плечам. На бледном лице почти не осталось крови.
Шу Жань стояла рядом с каменным лицом. Увидев Сянлань и матушку У, она слегка поклонилась, после чего отвернулась и отвела взгляд.
Мамки понесли Луаньэр к выходу через цветочные ворота, а Шу Жань последовала за ними.
Матушка У холодно усмехнулась:
— Эта дурочка Луаньэр погубила не только себя, но и втянула Шу Жань. Бедняжка столько сил на неё потратила, а теперь и собственную репутацию из-за неё потеряла. Шу Жань ради этой двоюродной сестры старалась как могла. Жаль только, что из гнилой глины хорошей стены не слепишь. Хорошо ещё, что старший господин проявил снисхождение. У другого хозяина такую интриганку давно бы продали.
Сянлань посмотрела вслед Шу Жань и вздохнула:
— У Луаньэр был дурной характер, но она никогда не скрывала ни хорошего, ни плохого. По-настоящему злым человеком её не назовёшь. Просто жаль её. Между добром и злом порой лежит всего одна мысль. Один неверный шаг, и дороги назад уже нет.
Матушка У хотела похвалить великодушие Линь Цзиньлоу, но увидела, что Сянлань думает совсем о другом, и сменила тему:
— Когда придёшь к госпоже, просто слушайся и веди себя как положено. У госпожи язык острый, зато сердце мягкое. Она человек великодушный и редко притесняет младших, если только те сами не навлекают беду. То, что она позвала тебя к себе, означает благоволение. Цинлань тоже когда-то училась правилам при госпоже, и после этого её положение сразу изменилось... Я ведь давно говорила, что ты счастливица. Вот и оказалось, что так и есть.
Сянлань слегка улыбнулась. В её улыбке было немного горечи и беспомощности.
— Какая уж тут счастливая судьба. От нас ничего не зависит. Просто живём как можем.
Матушка У замерла.
Потом тихо сказала:
— Только не говори такого при госпоже. Она очень защищает своих. В её глазах у старшего господина нет ни одного недостатка. Скажу тебе по секрету: даже хозяину не нравились его похождения. Когда он впервые узнал о любовнице старшего господина в квартале развлечений, то так разозлился, что хотел применить семейное наказание. Но госпожа сразу его остановила и сказала: «Сын рискует жизнью и работает до изнеможения. Неужели нельзя иметь хоть какое-то увлечение? Он ведь не приводит их домой!» Хозяин от злости чуть не лопнул, но в итоге всё же тайком выпорол старшего господина за её спиной.
Сянлань ошеломлённо уставилась на неё.
Линь Чанчжэн был образцовым учёным и чиновником. Цинь-ши тоже отличалась исключительной степенностью.
Сянлань невольно вздохнула:
— Даже не знаю, в кого у него такой характер.
Матушка У хлопнула в ладони и рассмеялась:
— Все говорят, что он вылитый старый господин. Словно по одному образцу сделаны.
Затем она добавила:
— Только нрав у старшего господина слишком горячий. Если можешь, почаще его умиротворяй.
Так беседуя, они дошли до двора Цинь-ши.
Матушка У провела Сянлань внутрь. Войдя в главный покой, она сначала сама подняла занавесь.
Цинь-ши сидела в буддийской комнате, постукивая по деревянной рыбе и читая сутры.
Подняв глаза и увидев матушку У у двери, она спросила:
— Привела её?
Матушка У почтительно ответила:
— Да, госпожа. Она ждёт снаружи.