Сянлань посидела на представлении совсем недолго и, не дослушав даже одной пьесы до конца, вернулась обратно. Дел особых не было.
На следующее утро пришла Хуамэй. Она сияла, словно весенний ветер. Увидев, что Сянлань сидит на большом кане у окна и кроит одежду, она подошла поближе, взглянула на работу и, прикрыв рот рукой, рассмеялась:
— Ой, цвет у этой ткани слишком уж тёмный, да и материал грубоват. Зачем шить такое?
Сянлань ответила:
— Через несколько дней у моего наставника день рождения. Хочу сшить ей монашеское одеяние, чтобы выразить свою благодарность.
Хуамэй уселась рядом.
— Слышала, ты раньше жила в монастыре. Как там было? Чему вас учили, что читали? Ты ведь грамоте именно там научилась?
— Я всего лишь знаю несколько иероглифов из буддийских сутр.
Хуамэй улыбнулась.
— Говорят, твой отец теперь работает управляющим в ломбарде. Наверное, живёт весьма неплохо? Интересно, сколько он получает в месяц? Такой управляющий должен получать не меньше пяти-шести лянов серебра, верно?
Сянлань подняла на неё взгляд и снова опустила голову к работе.
— Не знаю. Отец никогда не говорит мне о таких вещах.
— Как это не знаешь?
Видя, что Сянлань не собирается продолжать разговор, Хуамэй спросила снова:
— А где вы сейчас живёте? Большой у вас двор?
— Дом старый и бедный. Ничего стоящего, и рассказывать не о чем.
Хуамэй про себя подумала: «Хотела осторожно выведать пару вещей, а оказалось, что она на каждый вопрос только головой качает и ничего не знает».
Потом она стала расспрашивать о распорядке дня Линь Цзиньлоу, но Сянлань поручала отвечать Чуньлин, сама продолжая шить и не произнося лишнего слова.
Однако Хуамэй отличалась завидным терпением. Она ещё долго болтала обо всём подряд и лишь потом ушла.
Чуньлин сердито сказала:
— Госпожа слишком добрая! Пустить в комнату эту длинноязыкую сплетницу! Разве вы забыли, как погибла госпожа Лань? Только вошла и сразу начала расспрашивать обо всём подряд. Просто невыносимо!
Сянлань улыбнулась.
— Пусть спрашивает. Если долго не получать ответов, рано или поздно надоест.
После обеда пришла Ингэ. Она принесла собственноручно сделанную вышивку двух цветов, сначала поблагодарила Сянлань, а затем немного поболтала с ней. Уходя, получила в подарок несколько узоров для вышивки и пакетик сладостей. Зная, как трудно сейчас живётся Ингэ, Сянлань также отдала ей несколько лоскутов шёлка.
Ингэ, конечно же, рассыпалась в благодарностях и ушла.
Когда зажгли вечерние фонари, появилась Луаньэр.
Было видно, что она тщательно готовилась к визиту. На ней был розово-красный атласный жакет, светло-зелёная юбка с узором из сливовых цветов, зелёные вышитые туфельки с мандаринскими утками. Лицо было припудрено, волосы уложены безупречно.
После недавней ссоры Луаньэр ни за что не хотела первой заговаривать с Сянлань. Войдя, она лишь кивнула в знак приветствия и с каменным лицом уселась на стул.
Она молчала.
Сянлань тоже была рада тишине и продолжала шить.
Из уважения к Шу Жань Чуньлин принесла Луаньэр чашку чая и перекинулась с ней парой слов. Но увидев, что та продолжает держаться высокомерно и отвечает холодно, внутренне усмехнулась и ушла.
В комнате стало тихо.
Луаньэр бывала в главных покоях всего несколько раз и теперь внимательно оглядывалась по сторонам.
Она заметила, что обстановка снова изменилась по сравнению с её прошлым визитом.
На этажерках появились ещё более дорогие и изящные украшения. На стенах висели новые картины и каллиграфия. Занавеси, подушки, чехлы и накидки на стулья были теперь лотосово-лилового цвета, а не тёмно-синих и тёмно-зелёных оттенков, которые обычно предпочитал Линь Цзиньлоу.
Сянлань спокойно сидела на кане и уверенно работала иглой.
Словно именно ей и полагалось жить в этой комнате.
А сама Луаньэр выглядела здесь лишней.
От этой мысли ей стало не по себе.
Затем она вспомнила свою маленькую комнату. Пусть там тоже была мебель и кое-какие украшения, но разве можно было сравнивать её с этим местом?
На душе стало ещё тяжелее.
Сянлань несколько раз украдкой взглянула на Луаньэр.
Та сидела словно на иголках.
То меняла позу, то поднимала чашку и делала глоток чая.
Несколько раз уже собиралась уйти, но каждый раз заставляла себя остаться.
Сянлань подняла голову и потёрла шею.
Сяоцзюань тут же отложила свою работу и долила ей чаю.
Сянлань сделала глоток и мысленно вздохнула.
Сегодня у неё было особенно оживлённо.
Хуамэй пришла первой. На самом деле она лишь прощупывала почву и пыталась разузнать подробности. Просидела полтора часа.
Ингэ пришла искренне поблагодарить и ушла уже через время одной чашки чая.
А Луаньэр оказалась самой прямолинейной.
Она просто пришла сюда ждать возвращения Линь Цзиньлоу.
Сянлань молча вздохнула.
Как ни посмотри, Луаньэр всё ещё оставалась наивной молодой девушкой.
С таким гордым нравом и вспыльчивым характером она обычно давно бы взорвалась от подобного пренебрежения. Но сейчас терпела.
Красиво нарядилась и сидела здесь лишь ради мужчины, который вовсе не держал её в сердце. От этого она казалась даже немного жалкой.
Пока Сянлань думала об этом, занавеска на двери поднялась. В комнату вошёл Линь Цзиньлоу.
С порога он пожаловался, что хочет пить, и сразу развалился на кане.
Сянлань поспешно убрала незаконченную одежду, а Чуньлин бросилась наливать чай.
Луаньэр тоже быстро поднялась на ноги и хотела поприветствовать его.
Но Линь Цзиньлоу её даже не заметил.
Он протянул руку, взял монашескую шапочку, которую шила Сянлань, покрутил её в руках и сказал:
— Ого, а это ещё что такое? Чем ты тут занимаешься?
За всё это время он впервые заговорил с ней.
Сянлань украдкой взглянула на него.
На губах Линь Цзиньлоу играла улыбка. Вид у него был довольный и счастливый.
Похоже, снаружи произошло что-то хорошее.
Поэтому она ответила:
— Через несколько дней у моей наставницы день рождения. Я шью для неё полный монашеский наряд.
Линь Цзиньлоу нахмурился, бросил шапочку ей на колени и сказал:
— Вот оно что. Значит, ты умеешь шить такие вещи. А я-то думал, что не умеешь вовсе. С тех пор как ты появилась у меня, ты ни разу даже кошелька для меня не сшила.
С этими словами он взял её руку и начал поглаживать в своей ладони.
— Потом сошьёшь что-нибудь и для меня. А я тебя награжу.
Сказав это, он наклонился, собираясь её поцеловать.
Сянлань почувствовала неловкость. Она никак не могла понять, как человек, который ещё вчера был похож на мрачного царя Яньло, сегодня вдруг разговаривает с ней так ласково, словно ничего не произошло.
Подняв глаза, она увидела стоящую рядом Луаньэр с совершенно белым лицом.
Сянлань мгновенно покраснела.
— Я... я пойду в комнату за вещами.
С этими словами она выскользнула прочь.
Линь Цзиньлоу остался недоволен. Повернув голову, он наконец заметил Луаньэр и удивлённо спросил:
— А ты что здесь делаешь?
Луаньэр растерялась и от волнения не смогла вымолвить ни слова.
Чуньлин, которая стояла снаружи, поспешно вошла и сказала:
— Госпожа Сянлань пригласила сестрицу Луаньэр, чтобы та составила ей компанию и развеяла скуку.
Линь Цзиньлоу кивнул.
— Раз Сянлань позвала тебя, значит, приходи. Она сама по себе человек молчаливый, настоящий замкнутый кувшин. Если кто-нибудь сможет разговорить её, это только на пользу. А то всё держит в себе и в конце концов заболеет. Только и знает, что упрямиться со мной.
От этих слов лицо Луаньэр сначала побелело ещё сильнее, потом залилось краской. Она стояла на месте, не зная, как реагировать. В груди поднималась горечь. На глаза навернулись слёзы.
Линь Цзиньлоу залпом выпил чашку чая, затем подозвал Чуньлин:
— Передай на кухню, чтобы приготовили что-нибудь горячее. Вчерашняя лапша была неплохая, пусть сделают снова. И ещё партию свежих пирожных с османтусом на пару.
Получив распоряжение, Чуньлин сразу отправила мальчишку передать приказ.
Линь Цзиньлоу выпил ещё чашку чая, затем снова повернулся и увидел, что Луаньэр всё ещё стоит там.
Он удивлённо спросил:
— А ты почему до сих пор не ушла?