Сянлань сказала:
— Тогда пусть господин ещё немного поспит.
Весь двор жил по распорядку Линь Цзиньлоу. Пока он спал, на кухне откладывали приготовление еды, а стражники, обычно сопровождавшие его на утренние тренировки и стрельбу из лука, давно разошлись. Сянлань съела пару пирожных и только начала пить суп, когда Линь Цзиньлоу проснулся.
Поднявшись, он первым делом схватился за голову и стал жаловаться на боль. После того как умылся горячим полотенцем и выпил большую чашу отвара от похмелья, отправился за ширму принимать ванну, а затем велел Цзисяну и Шуанси размять ему плечи и спину. Лишь после купания он немного пришёл в себя. Аппетита не было — съел только кусок выпечки и сделал пару глотков супа. Потом вышел во двор, отработал целый комплекс кулачного боя, вспотел как следует и только тогда почувствовал облегчение.
Вернувшись в комнату, он увидел Сянлань за письмом и без церемоний уселся рядом на стул, обнажённый по пояс. Вытирая пот горячим полотенцем, спросил:
— Что это ты с самого утра пишешь?
— Письмо домой. Родители просили, чтобы по прибытии в столицу я сразу сообщила, что всё благополучно. Перед отъездом мама простудилась и сильно кашляла. Не знаю, выздоровела ли она. Очень переживаю.
— Об этом не беспокойся. Перед отъездом я оставил поручение господину Ци и велел пригласить к твоей матери знаменитого врача Ло из лечебницы Цзианьтан. Он один из лучших докторов Цзиньлина. Даже нашу семью регулярно осматривает.
— Я знаю... Спасибо, господин...
Линь Цзиньлоу посмотрел на её слегка смущённое лицо и тихо рассмеялся:
— Ты всё ещё так церемонишься со мной? Лучше меньше зли меня и меньше упрямься — вот это будет настоящая благодарность.
Сянлань мысленно закатила глаза, но промолчала и снова склонилась над письмом.
Сяоцзюань подала чай. Линь Цзиньлоу отпил глоток и спросил:
— Лекарство выпила?
— ...Выпила.
— Тайи Чжан сказал, что курс прерывать нельзя.
Он повысил голос:
— Шу Жань! Следите за лекарством вашей госпожи. Пусть принимает без пропусков.
Шу Жань в это время разбирала сундуки во дворе и тут же вошла в комнату:
— Докладываю господину: всё под контролем. Покупаем только лучшие лекарства. Линсу сама следит за варкой отвара.
Линь Цзиньлоу кивнул.
Некоторое время он молча смотрел на профиль Сянлань, затем поставил чашку на стол и сказал:
— Через некоторое время собирайся. Поедешь со мной.
— Куда?
— У старого господина Лу день рождения. Семья Лу устраивает большой праздник. Пусть в нынешнем поколении у них и нет выдающихся людей, но пока старик жив, до упадка им ещё далеко. Он учился вместе с моим отцом и к тому же свёкор моей старшей сестры. Раз прислал приглашение, надо показаться.
Сянлань сразу нахмурилась. Её нынешнее положение было слишком щекотливым, и ей совсем не хотелось появляться на таком мероприятии.
— А можно мне не ехать? Я там никого не знаю, будет скучно. Да и соберутся одни госпожи и жёны из знатных домов. Мне там совсем не место... К тому же в последние дни я чувствую себя не очень хорошо...
— Не знаешь — значит познакомишься на месте. Сегодня ты поедешь обязательно.
— ...
— На этом всё. Шу Жань, вечером как следует нарядите вашу госпожу. Если она будет выглядеть бедно, позор ляжет на меня.
Сянлань молча сжала кисть для письма. Половина письма уже была написана, но теперь она вдруг не знала, что писать дальше. Долго смотрела на бумагу, а потом тихо вздохнула.
Тем временем в павильоне Канфуцзюй Линь Цзиньсюань немного посидел на солнце во дворе, прочёл полсвитка книги и почувствовал усталость. Госпожа Тань уложила его отдыхать. Сама же, не находя себе занятия, взяла служанку Чжэньэр и отправилась поболтать с Сянлань.
Едва они вошли через боковые ворота во двор, как увидели выходящего из дома Линь Цзиньлоу.
Госпожа Тань поспешно спряталась за дверью, но всё равно не удержалась и выглянула.
На нём был длинный халат серебристо-серого цвета с тёмно-синими узорами облаков, широкий пояс с символами счастья, богатства и долголетия, высокие чиновничьи сапоги. Волосы были убраны под золотую сетчатую корону.
Широкие плечи и крепкая спина подчёркивали его внушительную фигуру.
Он остановился у внутренних ворот. Там его уже ждал молодой дворянин. Завидев Линь Цзиньлоу, тот поспешно сложил руки в приветствии и направился к нему с льстивой улыбкой.
Сам Линь Цзиньлоу лишь слегка улыбнулся в ответ. Он шёл спокойно и уверенно, будто был рождён для того, чтобы стоять выше остальных и принимать их почести.
Чжэньэр тоже выглянула и ахнула:
— Ой! Это же золотая чиновничья корона! Говорят, такую могут носить только чиновники не ниже третьего ранга. Подумать только, господин уже достиг такого положения в свои годы. Даже если больше никогда не получит повышения, жизнь всё равно прожита не зря.
Увидев, что госпожа Тань продолжает смотреть на него, она тихо добавила:
— Второй господин такой слабый здоровьем. А экзамены ведь страшное дело — за три дня испытаний можно половину жизни оставить. Может, стоит попросить старшего господина сначала купить ему должность? Найти хорошее место, и у нас появится опора на будущее.
Эти слова лишь напомнили госпоже Тань о её болезненном муже. На душе стало ещё тяжелее.
— Ещё раз услышу подобную чушь — получишь по губам! Кто разрешал тебе молоть языком?!
Чжэньэр знала её вспыльчивый характер и совсем не испугалась, продолжая улыбаться.
В этот момент из дома вышла Сянлань, опираясь на руку Сяоцзюань.
Её волосы украшали драгоценные шпильки и цветы. Особенно выделялась пара золотых бабочек с перьями зимородка и драгоценными камнями. Тонкие крылья дрожали при каждом движении, привлекая взгляды.
На шее сверкало золотое ожерелье, на каждой руке было по три браслета. На ней была светло-жёлтая кофта с вышитыми магнолиями и сиренево-розовая юбка. Тонкая талия казалась такой хрупкой, словно её можно было обхватить одной рукой.
Издалека она выглядела как красавица, сошедшая со свитка.
Окружённая служанками и прислугой, она вышла за ворота и сразу села в паланкин.
Госпожа Тань сказала Чжэньэр:
— Сходи узнай, куда едут господин и наложница.
Та быстро вернулась.
— Свёкор старшей госпожи празднует день рождения. Старший господин повёз госпожу Сянлань на праздник.
Госпожа Тань замерла.
Долго смотрела на цветущие у стены розы, а потом тихо сказала:
— Вот как... Значит, на день рождения...
О торжестве семьи Лу она знала давно. Когда старшая госпожа упоминала о нём раньше, особого приглашения не последовало. Тогда она решила не ехать: Линь Цзиньсюань был болен, а сама она недавно вышла замуж и не хотела лишний раз появляться на людях.
Но сейчас, увидев, что Линь Цзиньлоу берёт с собой Сянлань, она сама не понимала, почему ей стало так горько.
Ведь родной сестрой Линь Цзиньсюаня была именно Линь Дунвань.
Если бы её муж был крепче и успешнее, она тоже могла бы нарядиться и поехать туда с достоинством...
Чжэньэр заметила, что хозяйка задумчиво смотрит на увядающие цветы у стены.
— Вторая госпожа? Вторая госпожа? Здесь прохладно, давайте вернёмся.
Только тогда госпожа Тань поправила рукава и медленно пошла обратно, опираясь на служанку.
Тем временем паланкин Сянлань направлялся к дому семьи Лу.
Он был очень просторным, и Сяоцзюань ехала внутри вместе с хозяйкой, время от времени поправляя ей одежду и украшения.
После ухода Чуньлин самой близкой служанкой Сянлань стала именно Сяоцзюань. Остальные девушки в доме постепенно начали равняться на неё. Но сама Сяоцзюань была ленивой по натуре: кроме ежедневного причёсывания хозяйки, она старалась ни во что не вмешиваться.
К счастью, Сюэнин не любила конфликты, Линцин и Линсу были новенькими, а Хуашань ещё слишком маленькой. Поэтому серьёзного недовольства никто не высказывал.
Сянлань сидела, закрыв глаза и откинувшись на мягкие подушки.
Вдруг паланкин остановился. Впереди слышался шум.
Она открыла глаза. Сяоцзюань тут же сказала:
— Схожу посмотрю.
Но Сянлань удержала её за рукав.
— Не веди себя как обезьянка. Если тебя увидят снаружи, это будет некрасиво. Пусть Гуйюань узнает, что случилось.
Сяоцзюань только собиралась окликнуть его, как тот уже появился возле паланкина.
Почтительно согнувшись, он доложил:
— Впереди экипажи семьи Дай перегородили переулок. Нужно подождать, пока они проедут.
Услышав это, Сянлань слегка приподняла занавеску.
Впереди действительно стояли несколько карет.
Во главе процессии ехал верхом молодой господин лет шестнадцати-семнадцати. Он был красив: алые губы, белая кожа, блестящие глаза. В каждом движении сквозило легкомысленное обаяние и распутное очарование.
Гуйюань сразу понял, на кого смотрит хозяйка.
— Госпожа, это третий господин семьи Дай — Дай Жун. У него очень грозная жена.
Сянлань рассмеялась:
— И откуда ты это знаешь?
Гуйюань оживился:
— В столице все знают. Третья госпожа семьи Дай однажды расцарапала лицо наложнице своего мужа.
Он редко имел возможность разговаривать с Сянлань напрямую и теперь отчаянно пытался вспомнить ещё хоть что-нибудь интересное.
Наконец выдавил:
— А ещё третий господин Дай как-то приглашал нашего господина на пирушку. Но господин его проигнорировал.
Сянлань кивнула и опустила занавеску.
Она подумала, что семья Дай сейчас относится лишь к третьеразрядным чиновничьим родам. Неудивительно, что Линь Цзиньлоу смотрит на них свысока. Судя по виду Дай Жуна, тот был таким же повесой и любителем женщин. Не зря говорят: подобное тянется к подобному.
Но тут ей вспомнился вчерашний запах духов на одежде Линь Цзиньлоу.
Она тихо фыркнула.
Вскоре процессия двинулась дальше.
Когда Сянлань прибыла к дому семьи Лу и вышла из паланкина, рядом как раз остановилась другая карета.
Служанки помогли выбраться молодой женщине. Она была высокой и крепко сложенной, с овальным лицом, густыми бровями и большими глазами. В её облике чувствовалась властность, но широкий рот придавал неожиданное очарование.
Это была третья госпожа семьи Дай — госпожа Цзяо.
Заметив красивую и изящную незнакомку, госпожа Цзяо решила, что перед ней представительница какой-нибудь знатной семьи, и приветливо улыбнулась.
Сянлань тоже улыбнулась ей в ответ.
Затем госпожа Цзяо обернулась и помогла выйти из кареты другой даме.
На голове той сверкала роскошная шпилька с пятью фениксами, на шее висело золотое ожерелье в виде дракона с нефритовым замком. Одежда и украшения были настолько великолепны, что затмевали всех женщин вокруг.
Стоило ей появиться, как остальные сразу поблекли рядом с ней.
Госпожа Цзяо почтительно произнесла:
— Госпожа.
Та медленно обмахивалась веером из белого шёлка с вышитыми павлинами и соснами.
Но, заметив Сянлань, она вдруг застыла.
Улыбка на её губах исчезла.
Сянлань широко распахнула глаза.
Потому что этой женщиной была не кто иная, как Чжао Юэчань.