Вокруг воцарилась тишина.
А затем всё словно взорвалось. Люди принялись переговариваться и перешёптываться. Сянлань замерла, не отрывая взгляда смотря на Ся Юня. Её глаза были подобны двум глубоким омутам, в них ощущалось достоинство, не допускающее посягательств. Некоторое время они смотрели друг на друга. В конце концов Ся Юнь почувствовал угрызения совести и первым отвёл взгляд.
Голос Сянлань прозвучал ясно и медленно:
— Господин Ся, над головой каждого на три чи стоят боги. Говорить следует по совести. Вы мужчина, столько лет читали книги мудрецов. Неужели и вы хотите уподобиться грязным и подлым людям, без всякой причины обливая грязью девушку?
С этими словами она шагнула вперёд.
— Раз уж сегодня вы сказали такое, я готова стоять насмерть и всё выяснить до конца. Осмелитесь ли вы сейчас же отправиться со мной в усадьбу Линь и лично спросить у господина Линя? Если я нечиста, то немедленно разобью голову о стену. Но если это вы оклеветали меня, тогда расплатитесь собственной жизнью!
Ся Юнь остолбенел.
Сянлань уже спустилась со ступенек. Её взгляд был острым, как обнажённый меч.
— Осмелитесь или нет? Осмелитесь или нет?!
Ся Юнь никак не ожидал, что девушка, похожая на нежный цветок и молодую иву, станет так яростно наступать. Он в смятении попятился назад.
И тут Иньдэ вскочила с земли, заслонила собой Ся Юня и резко толкнула Сянлань.
— Ну и дерзость! Ещё хочет идти к господину Линю! Тьфу! Думаешь, я не знаю, что ты за лисица? Ещё в усадьбе строила глазки мужчинам и соблазняла их. Проклятая шлюха, потаскуха! Одной рукой огонь разводишь, другой водой поливаешь. Развратничала напропалую, каждый день мечтала забраться в постель к господину. Иначе с чего бы старшая госпожа выгнала тебя? А теперь строишь из себя добродетельную женщину и разыгрываешь мученицу. Кто не знает, что ты распутная дрянь!
Пока она ругалась, то и дело тянулась к Сянлань.
Она давно ненавидела Сянлань. Ей казалось, что все её нынешние несчастья произошли именно из-за неё. Видя, как хорошо живёт Сянлань, Иньдэ чувствовала ещё большую боль и злобу. Ей хотелось расцарапать это прекрасное лицо. Она протянула руку, чтобы вцепиться ей в лицо.
Сянлань схватила её за запястье.
Они уже сцепились, когда из толпы вдруг раздался громкий крик:
— Бесстыжая дрянь! Стерва проклятая! Посмела обижать мою дочь! Да ты нищенское отродье, старая потаскуха, грязная сплетница! Чтоб тебя черти взяли!
Не успел голос стихнуть, как Чэнь Ваньцюань, словно порыв ветра, выскочил из толпы.
Подлетев к Иньдэ, он без разговоров отвесил ей две звонкие пощёчины.
Лицо Иньдэ мгновенно опухло, она схватилась за щёки и завизжала.
Чэнь Ваньцюань одной рукой таскал её за волосы, другой бил, продолжая ругаться:
— Моя дочь чиста и благородна, её следует почитать как саму Гуаньинь! Сколько людей мечтают взять её в жёны и не могут! Это ты, бесстыжая дрянь, лазила по чужим постелям, пока тебя не выгнали хозяева! Из-за тебя всю вашу семью продали бы с потрохами! Вместо того чтобы сидеть тихо и не высовываться, ещё пришла буянить к моему дому! Если сегодня тебя не проучить, так ты и не узнаешь, насколько высоко небо и насколько широка земля!
Чэнь Ваньцюань как раз возвращался домой после выпивки. Подойдя к дому, он увидел огромную толпу. Протиснувшись вперёд, он узнал, что случилось. Как раз в этот момент Иньдэ набросилась на Сянлань и наговорила ей множество гадостей.
Хотя Чэнь Ваньцюань был человеком робким, дочь свою он любил без памяти. К тому же выпитое придало ему смелости. Поэтому он без колебаний бросился вперёд.
Он был человеком из простонародья и ругаться умел на славу. Несколькими ударами он окончательно лишил Иньдэ ориентации в пространстве.
Увидев, что дело принимает плохой оборот, Ся Юнь поспешил подойти и схватил Чэнь Ваньцюаня за руку:
— Давайте спокойно поговорим, зачем же сразу драться?
Чэнь Ваньцюань не осмелился ударить его, но закричал:
— Чушь! Когда она нападала на мою дочь, почему ты её не остановил? Господин Ся, похоже, все твои книги мудрецов пошли собаке под хвост!
Тут же подбежала Сюэ-ши и схватила Ся Юня:
— Господин Ся! Когда вы были бедны, наша семья вам немало помогала. Потом вы добились успеха, а мы ни разу не пришли просить у вас помощи. Вы забыли всё добро и стали неблагодарным волком! Теперь говорите такие мерзости, позволяете этой распутнице клеветать на мою дочь и губить ей жизнь! Какие у вас намерения?!
Лицо Ся Юня стало багровым.
На самом деле он уже сожалел о сказанном, но всё же думал:
«Если бы Сянлань не унизила меня перед всеми, разве я сказал бы такое?»
Иньдэ разразилась громким плачем и бросилась на грудь Чэнь Ваньцюаню.
— Убей меня! Убей меня! Я всё равно больше не хочу жить!
Она царапала его руки и отчаянно брыкалась.
Сянлань не могла допустить, чтобы отец пострадал. Она схватила Иньдэ за обе руки и глазами показала Хуашань держать её за ноги.
— Отец, хватит, не бей её, не бей...
Увидев, что Ся Юнь стоит растерянный, Иньдэ снова закричала:
— Господин! Меня бьют и ругают, а вы даже не заступитесь! Какая у меня горькая судьба!
Стиснув зубы, Ся Юнь крепко схватил Чэнь Ваньцюаня за руку:
— Дядюшка Чэнь, успокойтесь сначала...
Чэнь Ваньцюань почувствовал боль, выпустил Иньдэ и с силой оттолкнул Ся Юня:
— Проваливай!
Ся Юнь не удержался на ногах. Под ногой подвернулся камень, он поскользнулся и рухнул назад.
Голова ударилась о кирпич у ворот.
Он тут же потерял сознание.
Иньдэ пронзительно закричала:
— Господин! Господин!
Увидев, что он не приходит в себя, она завыла во всё горло:
— Убили! Убили человека!
Чэнь Ваньцюань мгновенно протрезвел.
Сюэ-ши и Сянлань поспешили проверить пострадавшего. Крови не было, но на затылке уже вздувалась большая шишка.
Сянлань быстро сказала:
— Скорее за врачом!
Только тогда Чэнь Ваньцюань окончательно пришёл в себя. Ноги у него подкашивались. Спотыкаясь, он побежал за лекарем.
Пока врача не было, все столпились вокруг. Кто-то советовал надавить на точку под носом, кто-то предлагал растирать грудь. Но поскольку Ся Юнь был цзюйжэнем, никто не осмеливался прикоснуться к нему первым.
Через некоторое время Ся Юнь застонал и открыл глаза.
Сянлань наконец облегчённо вздохнула.
«Теперь беда. Семья Ся не из добрых людей. Боюсь, придётся платить серебром за спокойствие».
Она велела Хуашань принести воды.
Вскоре пришёл лекарь. Он обработал ушиб на голове, выписал рецепт и дал несколько пилюль.
— Серьёзной опасности нет. Нужно спокойно лежать и не двигаться лишний раз. Несколько дней будут тошнота, головокружение и слабость. Пусть отдыхает. Эти пилюли нужно растворять в жёлтом вине и прикладывать к ушибу. Постепенно опухоль спадёт.
Чэнь Ваньцюань непрерывно кивал.
Потом он одолжил у соседа дверное полотно, застелил его постелью, уложил на него Ся Юня и отправил домой.
Ещё до прихода врача Иньдэ успела тихонько сбежать.
Вся эта история была её собственной затеей. Во-первых, она хотела окончательно разрушить отношения между Ся Юнем и Сянлань. Во-вторых, мечтала опозорить Сянлань и выплеснуть накопившуюся ненависть.
Но она никак не ожидала, что всё зайдёт так далеко.
Подумав, что если с Ся Юнем что-нибудь случится, вся семья Ся живьём с неё шкуру спустит, Иньдэ перепугалась ещё сильнее.
Она решила вернуться домой и первой пожаловаться, свалив всю вину на семью Чэнь.
Погружённая в тревожные мысли, она брела по улице словно во сне.
Навстречу ехал паланкин, но она его даже не заметила и налетела прямо на служанку, шедшую рядом.
— Ай! Кто это? Глаза потеряла?!
Служанка упёрла руки в бока и сердито выругалась.
Иньдэ подняла голову.
Перед ней стояла круглолицая девушка с маленькими глазами и носом, ярко накрашенная, полная и хорошо одетая в дорогой шёлк.
Они уставились друг на друга.
Иньдэ удивлённо воскликнула:
— Старшая сестра Хуэйэр?
Хуэйэр тоже замерла.
После долгого разглядывания она сказала:
— Иньдэ? А твоё лицо... Что с ним случилось?
В этот момент занавеска паланкина отдёрнулась.
Недовольно выглянула Цао Лихуань:
— Что там такое? Едем или нет?
Хуэйэр поспешно ответила:
— Госпожа, это Иньдэ, раньше служила в павильоне Чжичунь.
На служанок Чжичуня Хуэйэр ещё во времена семьи Линь обращала внимание. Она любила заводить знакомства и быстро сближаться с людьми. Иньдэ тогда не пользовалась особым положением, но постоянно хвасталась. Зная, что та происходит из старых слуг семьи Линь, а её родители занимают хорошие места и есть двоюродная сестра, пользующаяся расположением Линь Дунлин, Хуэйэр специально поддерживала с ней отношения.
Иньдэ поклонилась:
— Приветствую барышню.
Услышав, что это служанка семьи Линь, Цао Лихуань приказала остановить паланкин и с улыбкой сказала:
— Так это госпожа Иньдэ. Как ты здесь оказалась? Ай-я, дай посмотреть. Что случилось с твоим лицом?
Иньдэ подавила стыд и вздохнула:
— Долгая история.
Сказав это, она хотела уйти.
Хуэйэр и Цао Лихуань переглянулись.
Хуэйэр тут же схватила Иньдэ за руку и улыбнулась:
— Сестрица Иньдэ, ты всё ещё служишь в павильоне Чжичунь?
Этот вопрос попал прямо в больное место.
С натянутой улыбкой Иньдэ ответила:
— Уже нет. На прошлом приёме, когда старый господин принимал чиновников Цзиньлина, старший господин Линь увидел, что господин Ся в молодом возрасте уже стал цзюйжэнем, проникся уважением к его таланту и отдал меня ему.
Цао Лихуань и Хуэйэр одновременно замерли и снова обменялись взглядами.
Тогда Цао Лихуань вышла из паланкина, дружелюбно взяла Иньдэ за руку и сказала:
— А я ещё слышала, что помощник чиновника Ся взял себе красавицу-наложницу. Мой муж даже специально ходил поздравлять его с этим счастливым событием. Кто бы мог подумать, что судьба так повернётся и окажется, что это ты получила такое счастье. Господин Ся даже собирается в конце месяца устроить для тебя пышный пир. Видно, что ты для него не простая женщина. Господин Ся молод, красив и талантлив. Такую партию и с фонарём днём не сыщешь. Когда он станет большим чиновником, ты тоже будешь жить в роскоши.
Иньдэ была тщеславной натурой. Эти слова пришлись ей по душе.
Она улыбнулась:
— Да где там такое счастье... Как ни живи хорошо, всё равно наполовину остаёшься служанкой.
Цао Лихуань сказала:
— Не стоит так говорить. По-моему, тебя ждёт большая удача. Кто знает, может, однажды тебя ещё и законной женой сделают.
От этих слов Иньдэ стало ещё приятнее. Она почувствовала большую близость к Цао Лихуань.
Увидев, что настроение Иньдэ улучшилось, Цао Лихуань осторожно спросила:
— Только... что всё-таки случилось с твоим лицом?
Иньдэ со злобой ответила:
— Всё из-за этой дряни Сянлань! Той самой, что раньше прислуживала барышне. Не знаю, чем она околдовала моего господина, но он захотел на ней жениться. Да разве она достойна? Эта дрянь ни за что не выйдет за мужчину, у которого уже есть наложница. Я испугалась, что господин в помрачении рассудка разведётся со мной, поэтому пошла к семье Чэнь поговорить с ней. А её отец меня избил и ещё разбил голову моему господину!
Цао Лихуань потрясённо воскликнула:
— Сянлань? Помощник чиновника Ся хочет жениться на Сянлань?