Тань Лухуа тотчас вспомнила молодого господина, которого видела на свадебном пиру. Красивый, обходительный, с такими глазами, будто умеют говорить и завлекать. Сердце её дрогнуло, она поднялась и сказала:
— Скорее пригласите.
Но едва слова сорвались с губ, как она почувствовала, что это не слишком уместно, и тут же велела:
— Постойте.
Она дважды прошлась по комнате, подозвала Цайфэн и тихо сказала:
— Сходи в спальню и посмотри, крепко ли спит второй господин.
Спустя недолгое время Цайфэн вернулась с ответом:
— Второй господин уже крепко уснул. Прикажете его разбудить?
Тань Лухуа сказала:
— Прошлой ночью второй господин вставал по нужде, а вернувшись, ещё долго кашлял, прежде чем заснуть. Сейчас он наконец прилёг отдохнуть, как же можно тревожить его. Пригласи гостя. Третий господин Дай дружен со вторым господином по части кисти и туши, во встрече с ним нет ничего страшного.
Дай Жун стоял за дверью, засунув руки в рукава. Увидев, что служанка вышла пригласить его внутрь, он невольно обрадовался и поспешно вошёл. Увидев Тань Лухуа, он заметил, что волосы её были гладко уложены в пучок, в который была небрежно воткнута ало-красная пионовая шпилька. На ней была персиково-розовая кофточка с вышитыми уточками-мандаринками и юбка выцветшего красного цвета с вышивкой «Восемь счастливых сокровищ». Из-под подола едва виднелись озёрно-голубые вышитые туфельки. Лёгкий румянец и пудра делали её лицо похожим на цветущий персик. Дай Жун расплылся в улыбке, глубоко поклонился и несколько раз поприветствовал её.
Тань Лухуа тоже улыбалась самым приветливым образом. На Дай Жуне был тёмно-серый атласный длинный халат, подпоясанный тканым золотым поясом, который ещё сильнее подчёркивал его белую кожу и алые губы. Он выглядел необыкновенно привлекательным. Сердце Тань Лухуа снова несколько раз подпрыгнуло. Она пригласила его сесть и велела служанке подать чай. Когда оба заняли свои места и их взгляды встретились, Дай Жун смотрел прямо и неотрывно. У Тань Лухуа дрогнуло сердце, по телу разлилась сладкая слабость. Она слегка кашлянула и спросила:
— Что привело господина Дая?
Дай Жун улыбнулся:
— В прошлый раз я случайно встретил вторую госпожу Сюань в вашей усадьбе. Тогда вы приглашали меня заглянуть в гости. К тому же я давно восхищаюсь талантом второго господина Сюаня, потому и осмелился прийти познакомиться поближе.
С этими словами он поставил на стол стопку вещей, которые держал в руках, и придвинул их вперёд.
— Здесь несколько книг, а также кисти, тушь, бумага и тушечница. Небольшой знак моего уважения.
Тань Лухуа улыбнулась:
— Господин Дай слишком любезен. Моему супругу нынче нездоровится, потому он не может принять гостей. Прошу не обижаться.
Дай Жун слегка приподнял уголок глаза и подумал: «Какая женщина. Раз говорит такое, значит, не без умысла».
От этой мысли он едва не растаял и с улыбкой сказал:
— Я давно слышал, что здоровье второго господина Сюаня оставляет желать лучшего. Жаль такую живую и красивую женщину, как вы.
Тань Лухуа вздохнула:
— А что тут поделаешь? Женщинам не дано распоряжаться собственной судьбой. Зато мужчины могут сегодня любить одну, а завтра другую.
Дай Жун тихо усмехнулся:
— Вот потому-то мне и обидно за вторую госпожу. Женщина ваших достоинств и красоты досталась болезненному человеку... Воистину, в этом мире редко что бывает совершенным. Искусная жена нередко делит ложе с неумелым мужем. Мужчины обычно ветреные, но я человек преданный, а всё равно не нашёл достойной пары.
Тань Лухуа прыснула со смеху и, искоса взглянув на него, сказала:
— Ты? Преданный?
Она покачала веером в руке.
— Что-то не заметно.
Дай Жун вздохнул:
— Всё, что говорят обо мне снаружи, лишь пустая болтовня. Откуда им знать правду? Если бы женщина, что сидит у меня дома, была хоть вполовину так хороша лицом и нравом, как вторая госпожа, я бы почитал её как бодхисаттву. Разве стал бы тогда заглядываться на других?
Говоря это, он неотрывно смотрел на неё.
Тань Лухуа никогда прежде не сталкивалась с подобным. Глаза Дай Жуна были влажными и нежными, полными чувства, а весь его облик дышал очарованием. Недаром говорят: плохих мужчин женщины любят больше. Из десяти женщин девять падки на красивых и ветреных повес. А Дай Жун был настоящим мастером в этом деле. Его лёгкая порочная улыбка ещё сильнее волновала сердце. Лицо Тань Лухуа мгновенно вспыхнуло, она застыла, а сердце забилось как сумасшедшее.
Хотя Дай Жун и отличался смелостью в любовных делах, но, заметив, что служанки стоят далеко, он протянул руку под столом и схватил Тань Лухуа за ладонь.
Тихим голосом он сказал:
— Такие женщины, как вторая госпожа, встречаются одна на сотню. Я думаю о вас днём и ночью.
При этом он принялся щекотать её ладонь и поглаживать её.
Тань Лухуа в ужасе вздрогнула и едва не вскрикнула. Она поспешно попыталась вырваться, а Дай Жун тут же отпустил её руку. Она поспешно отдёрнула ладонь. На коже всё ещё ощущалось его тепло. От стыда и тревоги половина тела словно онемела. Растерявшись, она вскочила и сказала:
— Раз уж моему супругу нездоровится, господину Даю лучше вернуться.
Однако Дай Жун выглядел так, словно ничего не произошло.
С улыбкой он сказал:
— Вторая госпожа, не прогоняйте меня. Я с таким трудом добрался сюда.
С этими словами он достал из рукава парчовую шкатулку и придвинул её к Тань Лухуа.
— Небольшой подарок. Посмотрите, понравится ли он вам.
Тань Лухуа немного успокоилась. Только что она была настолько растеряна, что хотела лишь поскорее выпроводить Дай Жуна. Но теперь её внимание привлекла необыкновенно изящная шкатулка, и любопытство взяло верх. Она открыла крышку и увидела внутри золотую шпильку с жемчужинами в форме облачных завитков. Работа была тонкой и необычной. Маленькие жемчужины сияли мягким ровным блеском и выглядели чрезвычайно изысканно.
Увидев шпильку, Тань Лухуа уже не могла отвести глаз. Хотя у неё были украшения и дороже, эта вещица всё равно сразу пришлась ей по душе. Дай Жун наблюдал за выражением лица Тань Лухуа и невольно обрадовался в душе. Услужливо улыбаясь, он сказал:
— Эта шпилька изготовлена для дворца. Её когда-то пожаловали знатным особам. Посмотрите на эти четыре жемчужины. Хоть они и невелики, зато совершенно без изъянов, да ещё и одинакового размера. Такие найти непросто. Только подобная вещь и достойна такой женщины, как вторая госпожа.
Если прежде Тань Лухуа лишь находила Дай Жуна красивым и приятным собеседником и не прочь была слегка пофлиртовать с ним, чтобы развеять скуку, то теперь, когда он преподнёс эту шпильку, продемонстрировав своё богатство и щедрость, её взгляд на него изменился. Во-первых, он был красив и обходителен, во-вторых, богат и щедр. Поистине редкое сочетание. Сердце её забилось как барабан. Она украдкой огляделась по сторонам и увидела, что её доверенная служанка Цайфэн всё ещё стоит далеко у двери. Тогда она подала ей знак и сказала:
— Сходи назад и принеси господину Даю блюдо со сладостями.
Цайфэн всё поняла и вышла караулить за дверью.
Тань Лухуа закрыла шкатулку и подтолкнула её обратно к Дай Жуну.
— Эта вещь слишком дорогая. Я ничем её не заслужила и не могу принять.
Но едва слово «принять» сорвалось с её губ, как Дай Жун протянул руку и хлопнул ладонью поверх её руки, лежавшей на шкатулке. Его взгляд был полон намёков. С многозначительной улыбкой он сказал:
— Нет. Если вторая госпожа не возьмёт её, кто ещё достоин её носить?
Затем он с нарочитой щедростью добавил:
— Такие украшения действительно нелегко достать, но кое-какое состояние у меня всё же имеется. Если в будущем второй госпоже понравятся какие-нибудь драгоценности или украшения, просто скажите мне. Это всё пустяки. Главное, чтобы вторая госпожа умела дарить человеку ласку, тогда я буду вполне счастлив.
Увидев, что Тань Лухуа не слишком сопротивляется, он взял её руку в свою и принялся поглаживать.
Опустив голову, он сказал:
— Дайте посмотрю, какие кольца и браслеты носит вторая госпожа. Если они уже старые, в следующий раз я принесу новые.
Рука Тань Лухуа была зажата в ладони Дай Жуна. Всё её тело обмякло. Ей было и страшно, и волнительно одновременно. Она слегка оттолкнула его и сказала:
— Веди себя приличнее. Служанки всё время ходят туда-сюда. К тому же наш второй господин спит в соседней комнате.
Дай Жун улыбнулся:
— Чего тут бояться?
Он увидел, что лицо Тань Лухуа раскраснелось и стало ещё прелестнее обычного, и сердце его сильно всколыхнулось. Однако это место не подходило для дальнейшего разговора, поэтому он тихо усмехнулся и сказал:
— Вторая госпожа целыми днями сидит дома. Не скучно ли вам? Недавно мне досталась партия заморских товаров, диковинных до крайности. Я хотел бы пригласить вторую госпожу взглянуть на них.
Тань Лухуа нерешительно ответила:
— Да как же я могу выйти из дома?
Дай Жун сказал:
— Хоть я человек и скромный, но на улице Дунхэянь у меня есть лавка тканей под названием «Лидуаньчжай». Эти заморские товары сейчас хранятся именно там. Если вторая госпожа пожелает, послезавтра можете заглянуть в лавку. Я непременно встречу вас с величайшим почтением.
Сказав это, он слегка сжал её руку, бросил на неё полный обаяния взгляд, поднялся и откланялся.
А теперь расскажем о том, как в тот же день Дай Жун вернулся домой из усадьбы Линь. Чтобы выпросить у Чжао Юэчань денег на свои расходы, он рассказал ей об этом необычном приключении. Чжао Юэчань только рада была услышать что-нибудь скандальное о семье Линь, поэтому велела ему соблазнить Тань Лухуа и сказала:
— Если перед тобой лежит такая выгода, а ты её не возьмёшь, какой же ты после этого мужчина? Эта госпожа Тань ещё до замужества была весьма знаменита. Сколько молодых аристократов тайком о ней судачили. Если у тебя случится с ней хоть одна мимолётная связь, уже можно считать, что жизнь прожита не зря.
Дай Жун усмехнулся:
— Какой бы прелестной она ни была, теперь она женщина семьи Линь. Боюсь, как бы не навлечь беду на собственную голову.
Чжао Юэчань холодно усмехнулась:
— Чего бояться? Нужно лишь действовать осторожнее, и никто ничего не узнает. А когда она тебе наскучит, просто возьми деньги и отправляйся путешествовать под предлогом учёбы. Не возвращайся года три или пять. Неужели эта Тань станет потом рассказывать всему свету о таком деле?
После этого она ещё долго расхваливала Тань Лухуа, восхищаясь её красотой и талантами.
Дай Жун невольно заинтересовался. Вспомнив, каким многозначительным был взгляд Тань Лухуа в тот день, он почувствовал зуд в сердце и придумал план, после чего отправился с визитом в дом Линь. После его ухода Тань Лухуа не находила себе места: ни сидеть спокойно не могла, ни стоять. То открывала шкатулку и любовалась шпилькой, то закрывала её. То втыкала шпильку в волосы, то вдруг начинала раздражаться, вынимала её и запирала в ящик. Но вскоре снова не выдерживала, открывала ящик, брала шпильку в руки и вертела её, совершенно потеряв душевное равновесие.
Вскоре Линь Цзиньсюань проснулся. Цаймин позвала Тань Лухуа прислуживать ему. Линь Цзиньсюань выпил полчашки чая и снова закашлялся. Тань Лухуа поспешила похлопать его по спине и подала плевательницу. Глядя на его бледное лицо, она вдруг почувствовала сильное отвращение. Ей казалось, что едва выйдя замуж, она уже оказалась в таком положении, а впереди ещё долгие-долгие годы. Как их пережить? Она оставила мужа и ушла в боковую комнату, где тайком расплакалась. Наскоро вытерев слёзы платком, подошла к медному тазу умыться. В отражении воды она увидела красивое молодое лицо в самом расцвете юности, а в густых чёрных волосах сияла та самая золотая шпилька с жемчугом.
Тань Лухуа медленно сжала платок в руке, подозвала Цайфэн и тихо сказала:
— Завтра я собираюсь навестить родственников, съездить к старшей сестре. Пусть снаружи приготовят паланкин.
На следующий день, прислужив Линь Цзиньсюаню за завтраком, Тань Лухуа сказала, что хочет проведать сестру. Линь Цзиньсюань и сам боялся, что она заскучает дома, поэтому согласился и даже велел приготовить несколько подарков. С собой Тань Лухуа взяла только свою личную служанку Цайфэн, никого больше. Сначала она действительно посетила старшую сестру, а выйдя от неё, приказала ехать на улицу Дунхэянь. Там она и вправду увидела ту самую лавку тканей, после чего вышла из паланкина и направилась внутрь.
Увидев Тань Лухуа, Дай Жун пришёл в восторг. Он велел управляющему проводить её в задние покои. Войдя туда, Тань Лухуа увидела, что в комнате курятся благовония в драгоценной курильнице, цветы стоят в золотых вазах, повсюду расшитые занавеси и роскошные пологи. Всё здесь разительно отличалось от внешнего вида лавки. Посреди комнаты стоял стол, заставленный изысканными кушаньями, словно из драконьей печени и фениксовых потрохов, а рядом красовались нефритовые кубки, наполненные ароматным вином.
Дай Жун был одет в богатые парчовые одежды и выглядел ещё красивее, чем обычно. Увидев Тань Лухуа, он любезно предложил ей место и с улыбкой сказал:
— Сударыня заставила меня долго ждать. За это следует выпить три штрафные чаши.
С этими словами он собственноручно налил вино и подал ей.
Тань Лухуа сказала:
— Если заставишь меня пить вино, я уйду.
Однако сама продолжала сидеть на месте.
Дай Жун рассмеялся:
— Виноват, я был слишком дерзок. Тогда оштрафую сам себя.
Запрокинув голову, он осушил чашу одним глотком и похвалил:
— Отличное вино!
Увидев его широкую натуру, Тань Лухуа невольно улыбнулась.
Дай Жун снова стал уговаривать её попробовать блюда.
— Это приготовил повар из Лунсянчана, который считается лучшим среди «Восьми великих счастливых заведений» столицы. Его кухня необычайно знаменита. Даже князья и царственные отпрыски, выезжая на прогулки, заказывают у них пиры. Это фирменное блюдо их дома. Окажите мне честь и попробуйте хоть немного.
С этими словами он положил ей кусочек в маленькое позолоченное блюдце.
Когда прежде Тань Лухуа встречала мужчину, готового так унижаться и угождать женщине? Линь Цзиньсюань хоть и был мягок характером, но постоянно болел, и ей самой приходилось заботиться о нём. Потому сейчас она испытывала приятное удовлетворение и, взяв палочки, попробовала несколько кусочков.
Дай Жун снова принялся уговаривать её выпить.
— Я ведь не посторонний человек. Всем сердцем восхищаюсь сударыней. Если вы не выпьете со мной хотя бы чашу, значит, ваше сердце слишком жестоко!
Он то и дело осыпал её комплиментами. Сначала восхищался её белоснежной кожей, потом сравнивал её красоту с цветами персика и сливы, затем хвалил её стройную фигуру, наряды и украшения. От головы до ног не осталось ничего, что он бы не превозносил. В его словах Тань Лухуа превратилась чуть ли не в небожительницу.
Тань Лухуа очень любила лесть. Ей было приятно всё это слышать, и вскоре она сама начала рассказывать, какая она умная и всеми любимая, как хорошо разбирается в музыке, шахматах, каллиграфии и живописи. Дай Жун лишь поддакивал и восхищался ещё сильнее, а между делом незаметно напоил её несколькими чашами вина.
Вино само по себе было крепким. Когда хмель ударил в голову, лицо Тань Лухуа залилось румянцем, а поведение стало ещё более раскованным. Она смотрела на Дай Жуна такими глазами, будто из них могла пролиться вода.
Дай Жун придвинул свой стул ближе и с улыбкой сказал:
— Позвольте показать сударыне ту самую заморскую диковинку.
Он достал из рукава шкатулку. Открыв её, Тань Лухуа увидела аккуратно сложенный платок, на котором были вышиты всевозможные любовные сцены в самых разных позах. Хотя работа была не слишком тонкой, изображения выглядели очень живыми.
Взяв платок в руки, Тань Лухуа застыла от изумления. Всё её тело словно ещё сильнее охватил жар.
Дай Жун почувствовал, что момент настал. Он притянул Тань Лухуа к себе и поцеловал, говоря:
— Моя дорогая госпожа, как же я вас люблю.
Сначала Тань Лухуа сопротивлялась, но Дай Жун крепко держал её в объятиях и продолжал целовать. Постепенно она стала уступать ему. Через некоторое время она уже перестала сопротивляться вовсе. Лицо её ещё сильнее покраснело. Потянув его за рукав, она спросила:
— Господин действительно искренен со мной?
Дай Жун принялся клясться:
— Если в моих словах есть хоть капля лжи, пусть меня поразит небесный гром!
Не желая тратить время на разговоры, он увлёк её на ложе. После этого они долго лежали в объятиях друг друга, обмениваясь клятвами вечной любви.
Тань Лухуа впервые по-настоящему познала радости супружеской близости и ещё сильнее привязалась к Дай Жуну. А Дай Жун всё ещё был увлечён новизной этой связи, поэтому без конца осыпал её сладкими речами, говорил бесчисленные любовные слова и щедро раздавал обещания. Будучи опытным ловеласом, он так искусно кружил ей голову, что она окончательно потеряла рассудок.
Они условились о следующей встрече. Тань Лухуа оставила ему свой браслет на память, а сама взяла два рулона ткани для прикрытия и лишь тогда, с большой неохотой, покинула его.
С этого времени между ними началась тайная связь. Чтобы удобнее было встречаться с Дай Жуном, Тань Лухуа даже сняла домик возле боковых ворот справа от усадьбы Каншоуюй. Пользуясь тем, что Линь Цзиньсюань крепко спал, она тайно встречалась там с любовником. Действовала она крайне осторожно. У этого дома не было постоянной сторожихи, а ключ всегда находился у неё самой. Кроме её личной служанки Цайфэн, никто ничего не знал.
Поскольку Тань Лухуа изменяла мужу, она чувствовала вину и потому стала относиться к Линь Цзиньсюаню ещё лучше. Во всём, что касалось еды, одежды, жилья и повседневных нужд, она заботилась о нём безупречно. Их отношения становились всё более мирными и гармоничными, и все вокруг только восхищались добродетельностью Тань Лухуа.
Что же касается Сянлань, то после того как закончились хлопоты со свадьбой Линь Цзиньтина, она наконец получила немного свободного времени и занялась дома живописью. Через семь или восемь дней ей пришло письмо от госпожи Цинь. Оказалось, что свадьба Юань Шаожэня и Линь Дунсю становилась всё ближе, и госпожа Цинь решила лично отвезти Линь Дунсю в столицу для подготовки к замужеству.