Глаза Сянлань покраснели. Она прижалась к груди Сюэ-ши. Чэнь Ваньцюань, конечно, был счастлив вновь увидеть дочь, но украдкой оглядывал убранство комнаты. Всё вокруг сияло богатством и роскошью, словно он попал во дворец. К тому же рядом стоял Линь Цзиньлоу. От этого у него подкашивались ноги, а руки и вовсе не знали, куда деть.
Линь Цзиньлоу сказал:
— Что вы все стоите? Сянлань, неужели не предложишь родителям присесть?
Сянлань тут же пригласила их сесть. Она усадила Сюэ-ши на кан в тёплой комнате, служанки принесли табурет, а Чэнь Ваньцюань осторожно присел лишь на самый краешек, боясь лишний раз поднять глаза. Тем временем Сюэ-ши уже расспрашивала дочь о здоровье и жизни.
Вскоре Сяоцзюань подала чай и снова расставила на столе угощение. Сянлань украдкой взглянула на Линь Цзиньлоу. Тот стоял у многоярусной полки, лениво улыбаясь. Постояв немного, он развернулся и ушёл.
Лишь тогда Чэнь Ваньцюань с облегчением выдохнул.
Сянлань подробно расспросила родителей, как они живут. Сюэ-ши, в свою очередь, спросила, где дочь была всё это время и почему не прислала домой ни единой весточки. Сянлань пришлось снова отделаться заготовленной ложью.
Убедившись, что рядом нет посторонних, Сюэ-ши тихо спросила:
— А теперь... как господин к тебе относится?
После того случая, когда Линь Цзиньлоу едва не задушил её дочь, Сюэ-ши до сих пор не могла забыть пережитый ужас.
Сянлань тихо ответила:
— В доме мне живётся хорошо... Не тревожьтесь.
Сюэ-ши вздохнула:
— Как же мне не тревожиться?
Но, видя, что дочь выглядит лучше прежнего, она всё же немного успокоилась.
Чэнь Ваньцюань же заметил, что Сянлань теперь с головы до ног одета в дорогие ткани, украшена золотом и серебром и выглядит как настоящая госпожа из знатного дома. На его лице сразу появилось довольное выражение.
Он укоризненно сказал Сюэ-ши:
— Я ведь давно говорил, что нашей дочери в семье Линь будет хорошо. А ты не верила. Да какая там госпожа из княжеского или императорского рода сравнится с нашей Лань!
Затем он повернулся к дочери:
— Раньше господин плохо с тобой обходился лишь потому, что ты была слишком упрямой и всё время забивала голову несбыточными мечтами. Теперь пора оставить эти мысли. Где ты ещё найдёшь такого человека, как господин? Столь почтенного, столь влиятельного! Не говоря уже ни о чём другом — сколько подарков прислали нам на Новый год. Я продал то, что нам было не нужно, добавил собственные сбережения и не только открыл лавку, но и купил участок земли. Теперь даже уездный начальник Хань называет меня братом. Если я выйду на улицу, то и сам уже кое-что значу. Наконец-то небеса смилостивились. Доченька, ты всегда была умной. Если бы ты всё ещё оставалась незамужней девушкой, я бы ни за что не согласился отдать тебя в наложницы. Но теперь всё иначе. Женщина ведь следует за своим мужем, каким бы он ни был. А если однажды господин к тебе охладеет, что ты тогда будешь делать?
Сюэ-ши тут же нахмурилась и пнула мужа ногой.
— Что ты такое говоришь?! Мы с трудом увидели дочь, а ты снова ранишь ей сердце.
Чэнь Ваньцюань сразу возмутился:
— Разве я сказал что-то не так? Просто у неё всегда были слишком большие запросы!
Сюэ-ши поспешно перебила:
— Хватит. Лучше пей чай и помолчи.
При этом она тревожно посмотрела на лицо дочери.
Однако Сянлань лишь спокойно сказала:
— Отец прекрасно знает, какого мы происхождения. Если вы хотите, чтобы мне здесь жилось легче, то сначала следите за собой. Меньше пейте, меньше водитесь с дурными приятелями и меньше хвастайтесь мной перед людьми. Сейчас в доме многие за мной наблюдают. Стоит вам допустить хоть одну ошибку — и найдутся желающие раздуть слухи и навредить мне. Господин не отличается постоянством. Если из-за вас я доставлю ему неприятности и он меня разлюбит, а потом выгонит, как Хуамэй или Чуньянь, тогда на Новый год вам уже никто ничего не пришлёт.
Чэнь Ваньцюань был человеком робким и нерешительным. Его недавняя самоуверенность мигом испарилась.
Он поспешно ответил:
— Да как же я могу причинить тебе неприятности? Ни за что.
Но в душе невольно задумался. За последние месяцы он действительно слишком много хвастался и наговорил лишнего.
Сянлань покачала головой.
Прежде после такого разговора она обязательно бы вспылила и начала спорить с отцом. Но после всех пережитых испытаний её характер изменился. Теперь она уже не стремилась всё время доказывать свою правоту.
Мировоззрение её отца невозможно было изменить за один день. Зачем же зря сердиться и портить редкую встречу?
Она не могла быть рядом с родителями постоянно. Будущее оставалось туманным. Лучше уж несколько раз предостеречь их и надеяться, что они будут жить спокойно и благополучно.
Они поговорили ещё немного.
Вскоре вошла Сюэнин и сообщила:
— Обед уже готов. Господин велел оставить господина Чэня и госпожу Чэнь на трапезу.
После этого она повела всех в столовый зал.
Там уже стоял стол из жёлтой груши с четырьмя холодными закусками. Линь Цзиньлоу сидел рядом и забавлялся с маленькой иволгой в клетке. Увидев вошедших, он передал клетку Ляньсинь.
Заметив припухшие от слёз глаза Сянлань, он с улыбкой сказал:
— Ого, снова плакала? Так обрадовалась встрече с родителями?
Не дожидаясь ответа, он добавил:
— Раз пришли, садитесь.
Чэнь Ваньцюань тут же замахал руками:
— Нет-нет, как мы смеем...
Но Сюэ-ши уже толкнула его локтем и, поклонившись Линь Цзиньлоу, сказала:
— Простите за беспокойство.
Затем усадила мужа и ещё раз строго на него посмотрела.
Сянлань мысленно вздохнула и тоже села.
Сяоцзюань, Линцин и Линсу стояли с коробами для подачи блюд. Чуньлин снимала крышки, а вместе с Тинлань выставляла горячие блюда. Вскоре стол заполнился деликатесами и изысканными кушаньями.
Маленькие служанки подали серебряные тазики для омовения рук. Супруги Чэнь повторили за Сянлань и тщательно вымыли руки. От волнения они сидели неподвижно и почти не разговаривали.
За столом царила тишина.
Линь Цзиньлоу улыбнулся:
— Я давно хотел пригласить вас в гости, просто всё не было времени. Раз уж пришли, не стесняйтесь, ешьте спокойно.
Он бросил взгляд на Ляньсинь.
Та тут же взяла кувшин и стала наливать вино Чэнь Ваньцюаню.
Тот поспешно отказывался, а палочки держал в руках так, словно боялся ими пользоваться.
Видя, как неловко чувствуют себя родители, Сянлань посмотрела на Чуньлин. Та стояла в стороне с полотенцем в руках. Она заметила взгляд Сянлань, но всё ещё дулась на неё и сделала вид, будто ничего не видит.
Линцин и Линсу, стоявшие по другую сторону с принадлежностями для омовения, переглянулись. Затем обе вышли вперёд и с улыбкой сказали:
— Не знаем, какие блюда по вкусу господину Чэню и госпоже Чэнь. Позвольте нам помочь.
Они начали накладывать еду в их тарелки. Только тогда супруги Чэнь решились есть.
Сянлань незаметно вздохнула с облегчением.
Лицо Чуньлин ещё больше потемнело.
В семье Линь придерживались правила «за едой не разговаривать». Линь Цзиньлоу ел неторопливо и не особенно ухаживал за гостями. Супруги Чэнь ели без всякого вкуса, сами почти не тянулись к блюдам и брали только то, что клали им служанки.
Когда Линь Цзиньлоу почти закончил трапезу, он отложил палочки. Служанка подала ему влажное полотенце. Вытирая руки, он улыбнулся:
— Сегодня я пригласил вас не только ради обеда. Есть ещё одна хорошая новость. Сянлань — девушка, которую невозможно не любить. Я давно собирался сделать её наложницей, но был слишком занят. Когда всё немного успокоится, устрою пир и приглашу гостей. Всё будет сделано как следует, чтобы её не обидели.
Эти слова прозвучали словно гром среди ясного неба.
Рука Сянлань замерла. Есть она больше не могла. Пальцы, сжимавшие палочки, побелели. Она опустила голову и промолчала.
Супруги Чэнь тоже были поражены.
Чэнь Ваньцюань, однако, испытал искреннюю радость. В его глазах это означало надёжное будущее и обеспеченную жизнь.
Он тут же расплылся в улыбке:
— Для нас большая честь. Это счастье нашей Сянлань.
Сюэ-ши же встревожилась ещё сильнее.
Видя, что дочь молчит, она незаметно толкнула её ногой и шепнула:
— Быстрее поблагодари господина.
Лицо Линь Цзиньлоу заметно помрачнело.
Сяоцзюань поспешно вмешалась:
— Госпожу можно поздравить! Сегодня днём я видела на дереве двух сорок — они всё трещали и трещали. Оказывается, это была примета к такому счастливому событию! Поздравляю госпожу!
Она выглядела настолько искренне и радостно, что остальные служанки тоже начали одна за другой поздравлять Сянлань и называть её «госпожой».
Сянлань прикусила губу.
Для любого постороннего её возвышение до наложницы было бы огромной честью. Она ведь происходила из слуг. Если бы не добилась освобождения от своего статуса, то максимум вышла бы замуж за какого-нибудь слугу семьи Линь. Теперь же ей предстояло стать наложницей военного чиновника третьего ранга. Вся её семья должна была бы благодарить судьбу и молиться предкам.
Но с того самого дня, как она решила вырваться из положения рабыни и вошла в дом семьи Линь, удача словно отвернулась от неё.
Каждый раз после спасения из очередной беды её тут же настигал новый удар.
Она никого не винила.
Такова судьба.
Среди всех беглых наложниц из богатых домов она, пожалуй, была самой покорной. Она спокойно жила в монастыре и никому не мешала. Но беды сами находили её.
Она прекрасно понимала своё положение и никогда не мечтала стать главной госпожой семьи Линь.
Если ей суждено провести жизнь рядом с Линь Цзиньлоу, то лишь в качестве наложницы, чья ценность определяется красотой. И кто знает, когда однажды любовь угаснет прежде молодости. Тогда она станет всего лишь красивым украшением в глубине огромной усадьбы, медленно проживая остаток дней.
Она не хотела быть чьей-то игрушкой.
Не хотела всю жизнь угождать хозяевам и жить с опущенной головой.
Если бы она была готова смириться с ролью наложницы, то давно согласилась бы на предложение Сун Кэ.
Линь Цзиньлоу называл её молчуньей. Все считали её неблагодарной и капризной. Служанки за спиной говорили, что она строит из себя невесть что.
Но кому она могла объяснить свои чувства?
Кто бы её понял?
Каждый раз, когда она перечила Линь Цзиньлоу, её наказывали. В прошлый раз он едва не задушил её из-за веера, подаренного Сун Кэ.
Если бы она прямо сказала, что не хочет становиться его наложницей, он действительно мог бы жестоко расправиться с ней.
Она не могла рисковать.
У неё были родители, о которых нужно заботиться.
Её прежняя смелость давно была сломлена его железной волей. Где-то глубоко внутри оставалась лишь маленькая искра сопротивления.
Она научилась тщательно скрывать свои мысли и чувства, становилась всё молчаливее и перед Линь Цзиньлоу изображала лишь покорную домашнюю кошку.
Ещё в Янчжоу она понимала, что этот день обязательно наступит.
Она спасла госпожу Цинь и её дочь. По всем правилам Линь Цзиньлоу обязан был дать ей положение в доме.
Но как только этот статус будет закреплён, уйти станет ещё труднее.
Впрочем, что менялось на самом деле?
Есть у неё титул наложницы или нет — какая разница?
Линь Цзиньлоу заметил, что она всё время молчит. Улыбка постепенно исчезла с его лица, уступая место холодному выражению.
И вдруг Сянлань поднялась, поклонилась и сказала:
— Благодарю господина за оказанную честь.
Супруги Чэнь и служанки вроде Сяоцзюань облегчённо выдохнули.
Линь Цзиньлоу тоже улыбнулся. В душе ему стало приятно.
Но затем он заметил, что Сянлань всё так же опустила голову. Если присмотреться, в её глазах будто блестела влага.
Он снова нахмурился.
Вся радость мгновенно исчезла.
После ужина супруги Чэнь собрались домой.
Сянлань не хотела отпускать их.
Она держала Сюэ-ши за руки и говорила:
— Берегите здоровье. Приходите ко мне почаще. А через несколько дней я сама навещу вас.
Служанка Хуашань и мальчик-слуга Хуацай, которые теперь прислуживали супругам Чэнь, тоже подошли попрощаться. Сянлань лично вручила каждому по одному ляну серебра. Хуашань подарила серебряную шпильку, а Хуацаю — серебряную застёжку. Затем наказала им хорошо заботиться о её родителях и следить, чтобы отец меньше пил.
Линь Цзиньлоу велел Шуанси подготовить экипаж.
На прощание служанки вынесли большие расписные коробки с лучшими блюдами. Отдельно погрузили кувшин хорошего вина. Были также янчжоуские гостинцы, ткани и шёлка. Чэнь Ваньцюаню подарили пару дорогих старинных ваз, а Сюэ-ши — комплект золотых украшений.
Когда гости уехали, в павильоне Чжичунь стало тихо.
Линь Цзиньлоу сидел при лампе с книгой в руках. Рядом лежала целая стопка официальных бумаг и писем — дела, накопившиеся за время его поездки в Янчжоу.
Сянлань украдкой взглянула на него.
Затем тихонько умылась в тёплой комнате, распустила волосы, переоделась и, стараясь держаться поближе к стене, прокралась к кровати. Осторожно приподняла одеяло и юркнула под него.
Линь Цзиньлоу заметил это краем глаза. Половина его раздражения тут же улетучилась.
«Ну и дурочка. Раз знала, что разозлишь меня, почему раньше не подумала?» — мысленно усмехнулся он.
Но недовольство всё ещё оставалось.
Он отбросил книгу и направился к кровати.
Сянлань испуганно вздрогнула и ещё плотнее завернулась в одеяло, спрятав голову.
Линь Цзиньлоу одним движением сдёрнул одеяло.
— А ну вставай!
Сянлань вся затряслась.
Холодным голосом он сказал:
— Я к тебе обращаюсь! Не притворяйся мёртвой!
Линцин как раз собиралась войти с чаем, но от этого окрика испуганно остановилась. Вдруг кто-то потянул её за рукав.
Обернувшись, она увидела Сюэнин.
Та покачала головой и тихо сказала:
— Пойдём. Не стоит заходить. Если понадобимся, хозяева сами позовут.
Линцин нерешительно кивнула и ушла вместе с ней.
В комнате Сянлань медленно села на кровати, подтянув колени к груди и опустив голову.
Линь Цзиньлоу ткнул в неё пальцем:
— Кому ты там строила недовольную физиономию за столом? А? Я оказываю тебе честь, а ты ещё нос воротишь? Неужели стать моей наложницей для тебя такое унижение? Отвечай!
Он холодно усмехнулся:
— Или ты всё ещё не забыла Сун Кэ?
Сянлань больше всего на свете боялась его гнева.
Она осторожно подняла взгляд.
При упоминании Сун Кэ Линь Цзиньлоу явно снова начинал злиться. Но, увидев её испуганные, жалкие глаза, он неожиданно запнулся. Остальные слова так и застряли у него в горле.
Сянлань нервно теребила пальцы.
Тихим голосом она произнесла:
— Нет...
Это слово словно доставили ему удовольствие.
Сначала Линь Цзиньлоу даже решил, что ослышался. Но когда понял, что услышал правильно, почувствовал, как весь его гнев мгновенно исчез.
Он сжал кулак, кашлянул в него и сел на край кровати.