После ухода Хуамэй госпожа наложница Цинлань рассказала матушке У о том, что согласилась устроить поэтическое собрание. Услышав это, матушка У так и подскочила:
— Госпожа наложница, да как же вы могли на такое согласиться?
Цинлань растерянно моргнула:
— А что такого? Я как раз хотела посоветоваться с вами, как всё это лучше устроить. Я молода и неопытна, никогда не занималась подобными делами. Вы видели гораздо больше моего, так что во всём придётся полагаться на вас.
Но матушка У только скрипнула зубами от досады:
— Так я и знала, что эта потаскушка Хуамэй задумала недоброе! Ведёт госпожу наложницу прямо на разбойничий корабль!
Увидев растерянное лицо Цинлань, она тяжело вздохнула:
— Неужели госпожа наложница думает, что устроить поэтическое собрание так же просто, как языком щёлкнуть? В обычных богатых семьях такие общества всего лишь забава для женщин внутренних покоев. Но у нас всё иначе. Госпожа Цинь пользуется всеобщим уважением, а у хозяина громкое имя. Стоит нашему дому устроить одно такое собрание, и это будет всё равно что большой приём для всех влиятельных госпож и барышень Цзиньлина. Чтобы угодить всем, ничего не упустить и в итоге заслужить похвалу, нужно приложить невероятные усилия. Как вы думаете, почему вторая госпожа так любит устраивать поэтические общества? Потому что она ещё не замужем. Если она хорошо справится с таким делом, кто не скажет, что она добродетельна и способна? Женихи тут же начнут свататься.
Поначалу слова матушки У заставили Цинлань нахмуриться, но потом она вдруг приободрилась.
— Если я тоже справлюсь хорошо, разве меня не будут хвалить? Вы сами постоянно говорите, что в доме у меня нет опоры и что после ухода госпожи Цинь меня могут начать притеснять. Сейчас как раз выпал шанс прославиться. Почему я должна отступать?
Матушке У захотелось закатить глаза.
— Госпожа наложница! Вторая госпожа справляется потому, что рядом с ней госпожа Цинь, которая помогает и следит за всем. Неужели вы думаете, что сможете попросить госпожу Цинь заниматься всеми хлопотами за вас? К тому же вы беременны. Вам бы сейчас ребёнка беречь, а не устраивать себе лишние заботы. Послушайте меня и откажитесь от этой затеи.
Цинлань надула губы и явно осталась недовольна.
Матушка У посмотрела на её молодое лицо, нежное, как цветок, и снова вздохнула. В конце концов, перед ней была всего лишь восемнадцати-девятнадцатилетняя молодая женщина, почти ребёнок.
Голос её смягчился:
— Если госпоже наложнице хочется устроить поэтическое собрание, то можно сделать это позже, когда ребёнок родится и здоровье восстановится. А сейчас лучше думать только о себе и малыше. Не стоит тратить силы и нервы на всякие затеи. Если что-то случится с ребёнком, переживать будем не только мы. Старший господин тоже будет страдать.
Она долго уговаривала и успокаивала её, но Цинлань оказалась удивительно упрямой. Чем больше её отговаривали, тем сильнее ей хотелось добиться своего. Менять решение она наотрез отказалась.
Не зная, что делать дальше, матушка У отправилась к госпоже Цинь.
Та нахмурилась и сразу бросила:
— Вздор!
Между её бровей пролегла глубокая складка.
Когда-то она долго выбирала Цинлань именно потому, что та казалась добродушной, простой и незатейливой девушкой. Если бы наложница только и думала о борьбе за власть и расположение хозяина, во внутренних покоях и без того хватало бы скандалов. Но теперь становилось ясно, что чрезмерная простота тоже может обернуться проблемой.
Немного подумав, госпожа Цинь сказала:
— Ничего. Раз уж ей хочется, пусть занимается.
Матушка У остолбенела.
— Госпожа...
— Пусть попробует. С тех пор как она вошла в дом, ей ещё ни разу не доводилось обжечься. Иногда полезно получить урок. Только одно важно: её ребёнок. Следи за ней внимательно. Пусть лекарь ежедневно проверяет её состояние. Если заметишь что-то неладное, сразу сообщай мне. Тогда я найду человека, который возьмёт всё на себя.
Матушка У поклонилась и ушла.
После ужина Сянлань собрала остатки еды в миску и вышла во двор кормить кошек. Там она увидела сидящую на галерее матушку У, которая беспрестанно вздыхала.
Подойдя ближе, Сянлань улыбнулась:
— Уже почти стемнело, а матушка всё ещё сидит здесь и кормит комаров?
Матушке У как раз хотелось выговориться. Увидев Сянлань, она тут же начала рассказывать всю историю с поэтическим обществом.
Выслушав её, Сянлань сразу посерьёзнела.
— Это ведь совсем не шутка. Госпоже наложнице по её положению вообще не следовало брать на себя такое дело. Что подумает старшая госпожа, когда узнает? Да и организовать подобное мероприятие непросто: нужно считать расходы, сделать всё интересным и при этом не уронить достоинство семьи Линь. Это куда сложнее, чем устроить семейный пир на Праздник середины осени.
Матушка У удивлённо посмотрела на неё.
«Откуда у этой девочки такие рассуждения? Будто она сама когда-то управляла хозяйством большого дома».
Вслух же сказала:
— Вот именно. А ведь среди приглашённых есть немало придирчивых госпож. Если семья Линь опозорится, это ещё полбеды. Больше всего я боюсь за ребёнка госпожи наложницы. Как потом смотреть в глаза старшему господину и госпоже Цинь? Да и сама я за всю жизнь в доме Линь ни разу не занималась организацией больших приёмов. А госпожа наложница заявила, что во всём будет полагаться на меня. Эх...
Сянлань тоже вздохнула:
— И зачем только госпожа наложница согласилась на такую тяжёлую задачу?
— До собрания ещё полмесяца, — ответила матушка У.
Они продолжали разговор, когда вдруг из чайной донёсся громкий голос Иньдэ:
— ...Не нужно прикрываться Сянлань! Подумаешь, хорошенькая мордашка и умение строить из себя несчастную перед мужчинами! Думаете, я не знаю, какая она лисица!
Затем послышался спокойный голос Чуньлин:
— Она сейчас любимица старшего господина и уже служанка второго разряда. Зачем тебе с ней ссориться? Лучше успокойся. Что велит, то и делай.
Голос Иньдэ зазвенел ещё резче:
— Я не такая мягкотелая, как сестрица Чуньлин! Куда делась ваша прежняя строгость? Чего её бояться?
Потом Чуньлин что-то ответила уже тише, и слов было не разобрать.
Матушка У сразу взглянула на Сянлань, но та выглядела совершенно спокойной.
— Это...
Сянлань неловко улыбнулась:
— Всё из-за той мази, которую подарил старший господин.
Матушка У неодобрительно покачала головой:
— Старший господин наградил тебя потому, что сам захотел. И что они теперь вытворяют... Я и раньше считала Иньдэ нечестной девчонкой. Просто работала она быстро и умела угождать госпоже наложнице, вот я и закрывала глаза. Но кто бы мог подумать, что за спиной она говорит такие гадости.
Сянлань подумала:
«Мы с Иньдэ почти ровесницы и вошли в дом в одно время. Но меня повысили раньше. Она любит соперничать, вот ей и обидно. К тому же она давно заглядывалась на старшего господина. Когда он подарил мазь мне, её досада стала ещё сильнее».
Внезапно ей пришло в голову, что о подаренной дворцовой мази уже наверняка судачит весь дом. Она насторожилась и серьёзно посмотрела на матушку У:
— Я хочу попросить вас об одной услуге. Вы кормилица старшего господина, он вас очень уважает. Не могли бы вы передать ему одну просьбу? Пусть он заберёт назад эту мазь. А ещё лучше — публично отчитает меня при всех. Тогда хотя бы несколько дней я смогу пожить спокойно.
Матушка У рассмеялась и легонько ткнула её пальцем в лоб:
— Глупая девочка. Думаешь, старший господин каждому оказывает такую честь? Эту мазь даже старшая госпожа не получила. Раз уж он подарил её тебе, так и оставь себе. Запомни мои слова: сейчас тебе тяжело, но позже ты ещё увидишь пользу от этого. Ты не такая, как остальные. Стоит мне взглянуть на тебя, и я понимаю — впереди у тебя счастливая судьба и большая удача...