Сянлань ещё не знала, что Линь Цзиньлоу, разыскивая её, едва не перевернул вверх дном весь Цзиньлин. Сейчас она стояла у окна кельи, распахнув створки и подхватив занавесь на серебряный крючок. Вдали расстилались горы, озарённые закатным светом, уставшие вороны возвращались к гнёздам, между камней журчал чистый ручей. Налетевший холодный ветер был свеж и прозрачен. Сянлань глубоко вдохнула, затем медленно выдохнула, словно вместе с этим выдохом покидали её все накопившиеся в душе тревоги и тоска.
Вернувшись к столу, она взяла кисть и несколькими мазками добавила на картину облака, подсвеченные закатом. «Горная деревушка на закате» сразу ожила. Довольная результатом, она поставила дату, затем достала маленькую печать, обмакнула её в киноварь и приложила к правому нижнему углу. Вытерев руки полотенцем, Сянлань вновь посмотрела в окно.
Вот такая тихая и спокойная жизнь и была ей по душе. Здесь не было интриг, человеческой зависти и бесконечной борьбы. Не нужно было унижаться, угождать кому-то или терпеть попрание собственного достоинства. Иногда ей казалось, будто всё это сон.
В ту ночь, выбравшись из монастыря, она едва держалась на ногах. Умоляя маленького монаха позвать стражу, она дождалась, пока люди войдут в храм, и только тогда облегчённо вздохнула. Отдохнув немного, услышала крики и звон оружия, а затем увидела, как из монастыря в панике выбегают люди в чёрном.
Опираясь на ствол дерева, она поднялась на ноги и подумала:
«Личные воины Линь Цзиньлоу все мастера своего дела. Они наверняка смогут спасти госпожу и четвёртую барышню».
Но вслед за этим в голове возникла другая мысль:
«Линь Цзиньлоу дважды спасал меня. Теперь я спасла его мать и сестру. Значит, мы в расчёте. Только вот он наверняка не отпустит меня и снова вернёт в дом Линь... Может быть... может быть, мне воспользоваться этой ночью и исчезнуть навсегда?»
Стоило этой мысли появиться, как она уже не отпускала её.
«Неподалёку есть маленький монастырь Ляньхуа. Несколько лет назад я бывала там. Настоятельница Динсу — моя наставница по старшинству. Она знает меня с детства и всегда была ко мне добра. Сначала найду её, а потом решу, что делать дальше».
Так, пользуясь тусклым лунным светом, Сянлань осторожно стала спускаться с горы. К счастью, в детстве она часто гуляла здесь и хорошо знала дорогу. Пройдя около двух чашек чая пути, она наконец увидела знакомый храм.
В это время монахини совершали утреннюю службу. Увидев Сянлань, наставница Динсу была поражена и тут же отвела её в свою комнату.
Сянлань рассказала обо всём, что пережила за последние два года. Наставница только качала головой, сочувственно вздыхала и складывала ладони в молитве.
Наконец она спросила:
— И что ты собираешься делать теперь?
Услышав этот вопрос, Сянлань сразу опустилась на колени. Со слезами на глазах она сказала:
— Я дошла до такого положения, что снова вынуждена просить вас о помощи. В дом Линь я больше не вернусь ни за что на свете. Прошу вас спрятать меня на время. Я постараюсь добраться до Янчжоу и найти наставницу. Если родители станут меня искать, умоляю, сообщите им обо всём тайно. Вашу доброту я не смогу отплатить даже ценой собственной жизни.
Она снова и снова отбивала поклоны.
Наставница поспешно подняла её.
— Спрятать тебя несложно. Но одной отправляться в Янчжоу... Ты молодая красивая девушка. По дороге может случиться всё что угодно. А если попадёшь в руки торговцам людьми или произойдёт ещё какая беда, будет только хуже.
Подумав, она продолжила:
— Вот что. Здесь живёт богатый сельский помещик по фамилии Юй. Он известен своим добрым нравом и благотворительностью. Его дочь как раз собираются выдавать замуж в Янчжоу. Я попрошу его помочь. Скажу, что ты моя родственница и едешь к родным. Переоденешься служанкой и отправишься вместе с их людьми.
Сянлань обрадовалась безмерно.
Так она осталась в монастыре Ляньхуа. Люди из дома Линь несколько раз прочёсывали окрестности, но каждый раз ей удавалось скрыться. Через несколько дней она переоделась и села на лодку, отправившись вниз по холодным водам Великого канала к Янчжоу.
Добравшись туда, Сянлань попыталась отблагодарить семью Юй деньгами. Когда она готовила побег, то заранее спрятала в монашеском одеянии серебро и украшения. Уезжая из Ляньхуа, часть денег оставила под подушкой наставницы Динсу, но у неё всё ещё оставалось немало средств.
Однако семья Юй отказалась принимать награду. Более того, они наняли для неё повозку и отправили слуг сопровождать её до монастыря Сяньшэн, где жила наставница Динъи.
Та встретила её без всякого удивления, просто позволила остаться и велела самой прибрать келью на втором этаже.
Каждый день Сянлань вместе с другими монахинями участвовала в утренних и вечерних службах, носила воду, работала в огороде, помогала на кухне, а в свободное время писала картины. Жизнь текла спокойно и размеренно.
Однажды монахиня Чаньсу, служившая наставнице Динъи, со смехом сказала:
— Младшая сестра, мы ведь не так давно виделись, а ты словно стала совсем другим человеком. Раньше ты была серьёзной, но живой и задорной, любила шутить и смеяться. Теперь же стала куда молчаливее. Зато и взрослее.
Сянлань на миг замерла, а потом улыбнулась:
— Каждый год делает нас старше. Нельзя же вечно оставаться ребёнком и только и делать, что доставлять наставнице и старшим сёстрам хлопоты.
Когда Чаньсу ушла, Сянлань долго сидела у окна.
За эти два года ей пришлось пережить даже больше боли, чем в прошлой жизни после падения семьи Шэнь, ссылки и смерти мужа.
Тогда, как бы тяжело ни было, рядом всё же были люди, готовые разделить с ней судьбу. Она верила, что если терпеть и бороться, то однажды появится выход. В сердце ещё тлел огонёк надежды. Она умерла через полгода пути, так и не позволив окончательно растоптать свою гордость.
Но в этой жизни всё было иначе.
Сначала её сделали служанкой и подвергали бесконечным унижениям. Потом, когда показался луч надежды, её бросил Сун Кэ. Затем ради спасения отца она стала наложницей Линь Цзиньлоу.
Все говорили, что ей выпала счастливая судьба.
Только сама она знала, насколько трудно было служить Линь Цзиньлоу, насколько опасным было её положение в доме Линь и сколько боли скрывалось в её сердце.
Шаг за шагом жизнь сглаживала её острые углы, ломала гордость, заставляла терпеть унижения. Лишь где-то глубоко внутри оставалась последняя косточка упрямства, напоминавшая ей по ночам, что она всё ещё не склонилась окончательно.
Теперь, оглядываясь назад, Сянлань понимала: хотя этот путь был пройден с разбитыми коленями и кровью на губах, именно он сделал её мудрее и терпимее к людям.
Монахини тоже полюбили её.
Сначала они сторонились Сянлань. Слишком уж красивой и утончённой она выглядела для простой женщины, а причины её появления в монастыре были неизвестны.
Но со временем все увидели её добрый нрав. Она всегда улыбалась людям, не боялась тяжёлой работы и бралась за любое дело. Даже зимой стирала бельё на морозе, пока руки не краснели от холода. Носила воду, пока плечи не покрывались мозолями. И никогда не жаловалась.
Постепенно все стали относиться к ней тепло.
Когда её спрашивали о прошлом, она отвечала, что раньше уже была ученицей наставницы Динъи, затем несколько лет служила в богатом доме, а теперь выкупила свою свободу и вернулась заботиться о наставнице.
Позже пришло письмо от наставницы Динсу.
Та писала, что родители Сянлань до сих пор не знают о её исчезновении. Дом Линь, похоже, скрыл случившееся, поэтому и она сама ничего им не сообщала.
Также она рассказала, что на Новый год семья Линь прислала её родителям невероятно щедрые подарки. Чэнь Ваньцюань чуть глаза не вытаращил от удивления. Он даже хотел лично отправиться благодарить хозяев, но посланник Цзисян не позволил ему этого сделать.
Оправившись от потрясения, Чэнь Ваньцюань пришёл в полный восторг и теперь при каждом удобном случае рассказывал всем вокруг, какие богатые подарки получил от семьи Линь и как высоко ценят там его дочь.
Люди наперебой старались с ним сблизиться. Даже уездный начальник Хань Яоцзу, который когда-то бил его палкой, специально нанёс визит. А его сын Хань Гуанъе за большие деньги купил несколько картин Сянлань и расхваливал их так, будто ничего подобного не существовало ни на небе, ни на земле.
Узнав, что с родителями всё в порядке, Сянлань успокоилась.
Однако она понимала, что нельзя бесконечно жить на накопленные деньги. Она мечтала однажды перевезти родителей в Янчжоу, поэтому решила зарабатывать сама и стала отдавать свои картины и каллиграфию на продажу в антикварную лавку неподалёку от монастыря.
Так незаметно прошло три месяца.
Однажды Сянлань принесла в лавку две новые картины. По привычке она вошла через заднюю дверь.
Хозяин уже хорошо её знал. Он проводил её в отдельную комнату для почётных гостей и отправился за деньгами.
Сянлань только успела присесть, как в комнату вошли двое.
Одной была женщина в золотистом жилете поверх тёмной юбки. Её фигура была соблазнительной, волосы уложены в роскошную причёску, лицо густо подкрашено. Она вся сверкала золотом и драгоценностями. На пальцах красовалось сразу шесть золотых колец.
На первый взгляд её можно было принять за богатую госпожу из знатного дома. Но в каждом её движении ощущалась лёгкая вульгарность женщины из увеселительных заведений.
Вторым оказался молодой человек с красивым белым лицом и парой кокетливых глаз. Высокий, одетый в синий шёлк, с веером в руке, он производил впечатление избалованного повесы.
Увидев женщину, Сянлань замерла от изумления.
Это была не кто иная, как Чуньянь, когда-то изгнанная Линь Цзиньлоу из дома Линь.
Переведя взгляд на её спутника, Сянлань поняла, что мужчину не знает.
Она поспешно накинула на голову покрывало, опустила лицо и направилась к выходу.
Как раз в этот момент вошёл слуга с чаем и угощением. Увидев, как она торопливо выходит из комнаты, он смущённо поклонился новым гостям:
— Простите, простите, я не знал, что здесь уже кто-то есть. Прошу вас, угощайтесь чаем.
Он поставил чайник на столик.
Чуньянь фыркнула, села и отпила чай.
Тот оказался слишком горячим.
Нахмурившись, она поставила чашку обратно и недовольно проворчала:
— И так устала, и пить хочется, а этот чай даже в рот не возьмёшь.
С этими словами она взяла пирожное.
Она так и не узнала Сянлань. Когда Чуньянь попала в дом Линь, Сянлань ещё жила в монастыре. А когда Сянлань вернулась, Чуньянь вскоре уже была продана.
Молодой человек тоже сел, но его взгляд продолжал следить за удаляющейся фигурой Сянлань. Даже когда она исчезла из виду, он всё ещё вытягивал шею вслед.
Заметив это, Чуньянь вспыхнула от ревности и швырнула в него пирожным.
— Куда уставился? Куда уставился? Так и хочется выколоть тебе эти бесстыжие глаза!
Молодой человек вздрогнул. Увидев, как Чуньянь грозно вскинула брови, он рассмеялся:
— Ты ещё ревновать вздумала? Сама с утра до вечера строишь глазки мужчинам, а мне даже посмотреть на кого-то нельзя?
Увидев, что Чуньянь уже готова снова разразиться бранью, он поспешно пошёл на попятную:
— Ладно, ладно, моя госпожа, виноват. Тебе чай слишком горячий? Сейчас попрошу принести тёплый.
С этими словами он взял чашку и вышел.
Как говорится, на свете совпадений не бывает без причины. Этот белолицый молодчик оказался не кем иным, как Цянь Вэньцзэ, которому когда-то чудом удалось ускользнуть из рук Линь Цзиньлоу.
Тогда он понял, что навлёк на себя гнев настоящего демона, и потому удирал из Цзиньлина так, словно за ним гналась свора собак. Петляя, обманывая и изворачиваясь, он добрался до Янчжоу. История с Чжао Юэчань сама по себе была позорным делом. Линь Цзиньлоу избавился от этой неприятности и больше не желал о ней вспоминать. Благодаря этому Цянь Вэньцзэ и сохранил себе жизнь.
Поначалу он ещё некоторое время скрывался, а потом, убедившись, что за ним никто не охотится, постепенно осмелел.
Цянь Вэньцзэ всегда любил шататься по улицам и водиться с сомнительной публикой. Теперь, сменив имя, он вновь занялся привычными делами в Янчжоу. Завелись деньги — появились пьянки, азартные игры и женщины. К роскоши он давно привык. Когда-то у него была связь с такой красавицей, как Чжао Юэчань, поэтому на обычных женщин он уже не смотрел.
Однажды он щедро сорил серебром в павильоне Ицуйгэ и велел пригласить знаменитую певичку Яньэр. Вскоре вошла Чуньянь с цитрой в руках.
Увидев такого красивого молодого господина, Чуньянь тоже обрадовалась. Они обменялись взглядами, и уже в ту же ночь стали любовниками. Лёжа рядом после близости, Цянь Вэньцзэ расспрашивал её о прошлом. Чуньянь рассказала, что прежде была служанкой в богатом доме в Цзиньлине и была продана после того, как прогневила хозяев. Но на вопрос, из какого именно дома, отвечать отказалась.
Цянь Вэньцзэ сравнивал её с другими женщинами. Те, что были красивее и знаменитее Чуньянь, стоили слишком дорого. Те, что были дешевле, его не интересовали. Среди куртизанок её уровня Чуньянь считалась одной из лучших. Поэтому он всё чаще бывал в Ицуйгэ. Когда денег хватало, он даже выкупал её услуги на месяц-другой, клятвенно обещая, что когда-нибудь накопит достаточно серебра и выкупит её насовсем.
Так прошло два года.
Чуньянь поверила в эти обещания и окончательно привязалась к нему. Втайне они уже жили почти как муж и жена.
Сегодня Цянь Вэньцзэ с несколькими сыновьями местных помещиков устроил пирушку и пригласил Чуньянь петь для гостей. Возвращаясь обратно, она пожаловалась, что одну из картин у себя в комнате испортили пьяные посетители и ей нужно купить новую. Поэтому она решила выбрать её лично и приехала в эту лавку.
Приказчик увидел, что Чуньянь прибыла в закрытом шёлковом паланкине, а Цянь Вэньцзэ одет весьма богато. Приняв их за людей из состоятельного дома, он поспешил проявить уважение и проводил в отдельную комнату для гостей. Так они случайно и столкнулись с Сянлань.
Выйдя наружу с чайной чашкой, Цянь Вэньцзэ как раз увидел, как хозяин лавки передаёт Сянлань небольшой мешочек с деньгами. Сянлань поблагодарила его поклоном и собралась уходить. Но из-за накинутого на голову покрывала разглядеть её лицо уже было невозможно.
Цянь Вэньцзэ быстро подошёл к хозяину и спросил:
— Кто была та девушка, что только что ушла? Я подобрал платок, может быть, она его обронила.
С этими словами он действительно достал из рукава платок с вышитыми персиковыми цветами.
Хозяин взглянул на него и улыбнулся:
— Нет, это точно не её. Она послушница из монастыря Сяньшэн, живёт там с распущенными волосами и проходит духовное обучение. Носит только грубую ткань. Такие изящные вещи ей не по карману. На ней даже одежда простая, а шпилька в волосах деревянная.
Цянь Вэньцзэ убрал платок обратно и сказал:
— Монахиня? Какая жалость. Такая красавица пропадает. А зачем она приходит сюда?
Хозяин ответил:
— Несколько наставниц из монастыря в свободное время пишут картины и поручают ей приносить их сюда на продажу.
С этими словами он взял с прилавка одну из картин и медленно развернул её.