После этого Линь Чжаосян ещё немного наставлял Линь Цзиньлоу. Затем, поскольку день свадьбы Линь Дунци был уже близок, Цинь-ши прислала людей доложить о последних приготовлениях к торжеству: кого пригласили, где будет отправляться свадебный кортеж, где разместят гостей, где устроят пир и тому подобное. В это время к дому прибыл начальник гарнизона Цзиньлина, и Линь Цзиньлоу отправился его встречать.
Когда вечером он вернулся, Сянлань уже давно погасила лампу и легла спать в восточной боковой комнате. Не спали только Ляньсинь, Нуаньюэ, Жушуан и Тинлань. Они сидели за рукоделием и ждали возвращения хозяина.
Увидев его, девушки поспешно поднялись, стали приветствовать его, подавать чай и воду.
Линь Цзиньлоу окинул их взглядом и спросил:
— Где Сянлань?
Ляньсинь ответила:
— Уже легла.
Линь Цзиньлоу сразу направился внутрь. Увидев, что спальня пуста, он помрачнел и решительно прошёл в боковую комнату. Резко отдёрнув полог, он указал на Сянлань и холодно произнёс:
— Я там спереди принимаю гостей, а ты даже не дождалась меня и улеглась спать? Кому ты назло это делаешь?
Сянлань пришлось сесть на кровати. Опустив голову, она промолчала.
Линь Цзиньлоу фыркнул и ушёл.
Сянлань медленно надела светло-нефритовую кофту с узором из цветных квадратов и направилась в главные покои. Линь Цзиньлоу уже почистил зубы и умывался душистым мылом. Тинлань выжала горячее полотенце и украдкой протянула его Сянлань, многозначительно подмигнув. Но Нуаньюэ уже услужливо подала полотенце самому Линь Цзиньлоу.
Тинлань слегка нахмурилась.
Сянлань покачала головой и вернула полотенце ей.
Когда Линь Цзиньлоу закончил умываться, Нуаньюэ и другие подошли помочь ему переодеться. Он посмотрел на Сянлань и холодно спросил:
— Чего стоишь столбом?
Тинлань легонько подтолкнула её.
Сянлань подошла и принялась расстёгивать пуговицы на его одежде. Нуаньюэ хотела развязать пояс, но Линь Цзиньлоу нетерпеливо махнул рукой:
— Все вон. Пусть она сама.
Служанки вынесли вещи и удалились.
Линь Цзиньлоу слегка опустил голову и посмотрел на макушку Сянлань. Его снова охватило раздражение.
«Вот уж настоящая неблагодарная. Разве я плохо к ней отношусь? Днём была со мной ласкова, а вечером легла спать одна, даже не дождавшись. Ни улыбки, ни тёплого слова. Хоть бы капля заботы. Настоящий камень из выгребной ямы».
Сянлань тоже нервничала. Она боялась, что Линь Цзиньлоу снова потащит её к себе. Всё тело ещё ломило, ходить было неудобно, а воспоминания вызывали жгучий стыд. Именно поэтому она и легла пораньше. Она понимала, что следовало бы улыбнуться ему, сказать пару ласковых слов, угодить ему и, возможно, потом попросить отпустить её домой. Но перед этим живым Яньло-ваном она просто не могла изображать нежность.
Глядя на широкую крепкую грудь Линь Цзиньлоу, она почувствовала, как вспотели ладони, и поспешно сняла с него верхнюю одежду, аккуратно повесив её на стойку возле жаровни.
Линь Цзиньлоу сел на кровать и хлопнул рукой по краю:
— Иди сюда.
Сянлань подошла, опустив голову.
— Я же говорил тебе, что впредь ты будешь спать здесь. Или мои слова для тебя пустой звук?
Тихо опустив глаза, Сянлань сказала:
— Если я буду спать здесь, это вызовет пересуды...
— Если я сказал, что можно, значит можно.
— Но рано или поздно вы женитесь на главной госпоже. Тогда я...
— Никаких «тогда». Сейчас велено спать здесь, значит будешь спать здесь.
Сянлань закусила губу и ничего не ответила.
Линь Цзиньлоу снова разозлился.
— Гаси свет. Спать пора.
Сянлань задула свечи, опустила полог и осторожно забралась на кровать, устроившись на самом краю. Линь Цзиньлоу перевернулся, обнял её рукой. Она тут же оцепенела от страха. Однако больше он ничего не сделал и вскоре уснул.
После возвращения домой Линь Цзиньлоу почти не бывал свободен. Его постоянно приглашали на приёмы, он ездил в военное управление и был занят с утра до вечера.
Зато Линь Цзиньтин неожиданно проявил себя. Он занимался закупками золотой и серебряной утвари, тканей, цветов, приглашал театральные труппы и распоряжался подготовкой к свадьбе.
Даже Цинь-ши сказала Линь Чанчжэну:
— Пусть учится он посредственно, но дела устраивает очень толково. На него можно положиться. Если на следующих экзаменах опять не сдаст, стоит подумать о покупке для него должности.
Линь Чанчжэн вздохнул:
— Я тоже об этом думал. Но отец настаивает, чтобы он хотя бы получил степень цзюйжэня. Тогда будет чем гордиться. Второй брат только и говорит: «Как отец решит». Так что пока придётся подождать.
После этого Цинь-ши больше не поднимала этот вопрос.
Тем временем Линь Цзиньлоу почти не появлялся дома, и Сянлань смогла немного перевести дух. Каждый день она сворачивала лучшие из своих рисунков и складывала их в сундук, а остальные сжигала. Неброские золотые и серебряные украшения она собирала отдельно и прятала в маленький мешочек, а более ценные вещи по-прежнему оставляла на хранение Чуньлин.
Вся семья Линь готовилась к свадьбе второй барышни. Даже в Чжичуньгуане стало заметно оживлённее. Шу Жань и Ляньсинь перебирали яркие ткани, украшали двор фонарями и гирляндами, а Линь Цзиньтина отправили нанимать людей для посадки новых цветов и кустарников.
Увидев это, Сицюэ сердито сказала:
— Говорят же: «Не занимайся чужими делами». Шу Жань давно замужняя женщина, а всё каждый день приходит сюда и распоряжается. Ляньсинь тоже особых способностей не имеет, только исполнительная. По справедливости теперь именно наша наложница должна быть главной в этом дворе. Почему же эти две командуют всеми подряд?
Хуамэй ответила:
— Их я не боюсь. Опасаться нужно той, что живёт в главных покоях. С тех пор как она появилась, господин ни разу сюда не заходил. Я пыталась к ней наведаться, но она запирает двери и никого не принимает. Видно, решительная особа. Если ничего не предпринять, останется только сидеть и ждать поражения.
Подумав немного, она достала из ящика кошелёк и два ляна серебра.
— Улучи момент и передай это Шуанси. Пусть покажет господину этот кошелёк и скажет, что я сама вышила его в последние дни. Господин часто страдает от внутреннего жара, поэтому внутри лежат охлаждающие пилюли, которые я приготовила собственноручно.
Сицюэ взяла серебро.
Не будем пока останавливаться на этом.
Вечером накануне свадьбы Линь Дунци Линь Цзиньлоу наконец вернулся домой. Сразу после купания и переодевания он вновь отправился принимать гостей.
Сянлань тоже не могла лечь спать. Все вокруг стремились присоединиться к праздничному веселью, но ей самой никуда идти не хотелось. Видя, с каким воодушевлением собираются Чуньлин и Сяоцюань, она отпустила их, а сама достала из сундука недошитую пару туфель и принялась за работу.
Тинлань всегда отличалась рассудительностью и надёжностью. Она осталась сторожить комнаты, отпустила младших служанок и тоже принесла своё рукоделие.
Они сидели рядом. Изредка перебрасывались несколькими словами, а затем снова молча шили, каждая думая о своём.
В комнате стояла тишина, лишь издалека доносились звуки оркестра и театрального представления.
А за пределами Чжичуньгуаня веселье было в самом разгаре. Гости беспрерывно приходили и уходили, кубки сталкивались друг с другом, повсюду царили роскошь и праздничное оживление. Госпожи, барышни и служанки были одеты в яркие наряды, затмевая красотой цветы и птиц.
Линь Дунсю стояла рядом с Цинь-ши, поддерживая её под руку с видом образцовой дочери.
Линь Дунци уже уехала в паланкине невесты, но Цинь-ши всё ещё не могла успокоиться. Она без конца вытирала глаза платком, а вокруг неё собрались знатные дамы, пытаясь утешить.
Со слезами на глазах Линь Дунсю сказала:
— Матушка, не плачьте. Сегодня счастливый день. Вторая сестра выходит замуж в хорошую семью. Если вы будете так горевать, ей самой станет неспокойно. Пусть она уехала, зато я всё ещё рядом и смогу служить вам.
Эти слова сразу вызвали одобрение окружающих.
Цинь-ши посмотрела на неё.
На Линь Дунсю был ярко-красный жилет из парчи с вышивкой цветов и птиц, длинный золотисто-белый халат с узором из монет, синяя юбка с хризантемами, а волосы украшали золотые шпильки с нефритом и зимородковыми перьями. На шее висел золотой обруч с подвеской в виде замочка, а в ушах покачивались длинные серьги из красного агата.
И без того красивая девушка сегодня выглядела ещё привлекательнее.
Цинь-ши никогда не была с ней особенно близка. Сначала она действительно хотела немного помочь Линь Дунсю. Всё-таки та была лишь дочерью наложницы и не могла угрожать её собственным детям. Если бы в будущем добилась успеха, это могло бы принести пользу всей семье. К тому же девочка всё равно называла её матерью.
Но постепенно Цинь-ши заметила в ней мелочность и расчётливость. Несколько попыток наставить её на путь истинный ни к чему не привели. Линь Дунсю лишь изображала старание. Поэтому Цинь-ши утратила интерес, хотя и никогда не обращалась с ней плохо.
Сама же Линь Дунсю имела свои планы. Теперь, когда вторая сестра вышла замуж, скоро должна была наступить её очередь. Линь Чанчжэн присматривал для неё учёных женихов, но она считала их семьи недостаточно знатными.
Поэтому на свадьбе Линь Дунци она решила блеснуть перед богатыми и влиятельными дамами, чтобы заполучить наилучший брак.
Цинь-ши сразу поняла её замысел и лишь спокойно сказала:
— Наша Дунсю и вправду умеет заботиться о людях.
После этого несколько знатных дам взяли Линь Дунсю за руки и стали расспрашивать о возрасте, книгах, занятиях и рукоделии. Она отвечала с улыбкой, уверенно и непринуждённо.
Будучи девушкой из семьи Линь, пусть и рождённой от наложницы, она всё же обладала определённым достоинством и происхождением. К тому же со стороны казалось, что она очень близка с Цинь-ши.
Поэтому некоторые семьи действительно начали присматриваться к ней.
Цинь-ши продолжала принимать гостей, а Линь Дунсю не отходила от неё ни на шаг: то подавала воду, то протягивала платок, то поправляла одежду.
Хунцзянь несколько раз выразительно посмотрела на Цинь-ши, но та лишь покачала головой.
Линь Дунсю так стремилась выделиться, что Цинь-ши решила дать ей этот шанс. Удастся ей чего-то добиться или нет, зависело только от неё самой. Пока девушка не позорила семью Линь, вмешиваться она не собиралась.
Проведя немало времени рядом с Цинь-ши, Линь Дунсю наконец вернулась за свой стол как раз перед началом пира. Но обнаружила, что Линь Дунлин куда-то исчезла.
Люйлань уже собиралась отправиться на поиски, однако Линь Дунсю решила воспользоваться случаем, чтобы в укромном месте поправить макияж.
— Я сама поищу третью сестру.
С этими словами она незаметно ушла в небольшой боковой павильон.
Внутри никого не было.
Линь Дунсю сняла с пояса вышитый мешочек, достала маленькое зеркальце и поправила причёску. Затем вынула расписную коробочку с румянами и уже собиралась подкрасить губы, когда снаружи послышались голоса.
Это были Шаньху и Инло, служанки при Ван-ши.