Госпожа Хань развернула свёрток, посмотрела и сказала Цинь-ши:
— Это талисман на зачатие. Молодые женщины во внутренних покоях часто такие просят. Я и сама не раз видела подобные.
Чанфа тут же вставила:
— Какая трогательная преданность у госпожи Хуамэй! Даже о таком позаботилась, лишь бы подарить семье Линь потомство!
Лицо Цинь-ши осталось бесстрастным.
— Есть ещё какие-нибудь талисманы?
Хуамэй поспешно замахала руками:
— Нет-нет, только этот. Даос Цуй считается святой женщиной, её талисманы особенно действенны и потому очень дорогие. Где уж мне взять столько серебра, чтобы заказать несколько?
После очередного обыска ничего подозрительного так и не нашли. Цинь-ши увела людей дальше.
Едва они вышли, как выражение лица Хуамэй полностью изменилось. От прежней робости не осталось и следа. С лёгкой усмешкой она опустилась на сиденье.
Сицюэ подошла и тихо спросила:
— Госпожа, все ушли. Может, теперь умоемся и будем ложиться?
В глазах Хуамэй мелькнул холодный блеск.
— Какое ещё умываться? Я ещё собираюсь переодеться и посмотреть хорошее представление.
Тем временем Цинь-ши направилась из восточного флигеля в комнату Ингэ. Там уже дежурили несколько женщин, следивших, чтобы никто ничего не трогал. У Ингэ как раз начались женские дни, она чувствовала себя плохо и давно легла отдыхать. Услышав шум, девушка с трудом поднялась, на ощупь натянула одежду. На причёску времени уже не оставалось. Увидев вошедшую Цинь-ши, она испуганно вздрогнула.
Хотя Цинь-ши не особенно нравилась болезненная и хрупкая наружность Ингэ, она всё же жалела её за честность и за потерянного ребёнка.
— Не пугайся. И не нужно хлопотать с чаем. Мы просто посмотрим и уйдём.
По её приказу открыли сундуки и начали осмотр. Затем принялись за постель. В подушке действительно обнаружили ещё один талисман. Развернув его, все увидели, что это был оберег на здоровье и благополучие, который Ингэ приобрела у даоса Цуй.
Увидев, что талисман забрали, Ингэ испуганно спросила:
— Разве это плохая вещь? Я ещё и для отца такой попросила. Несколько дней назад передала домой.
Госпожа Хань, заметив, как она перепугалась, поспешила успокоить её:
— Ничего страшного. Не накручивай себя. Просто впредь лучше не просить таких вещей. Госпожа этого не любит... Ложись отдыхать.
С этими словами она последовала за Цинь-ши в комнату Луаньэр.
После недавнего переполоха Луаньэр уже знала, что хозяйка собирается прийти. Хотя она не понимала причины проверки, совесть у неё была нечиста, и сердце тревожно колотилось. В комнате уже сидели две жены управляющих и внимательно следили за каждым её движением, так что сделать она ничего не могла. Оставалось лишь мучительно переживать.
Пока она металась в тревоге, Цинь-ши уже вошла в комнату. Увидев полумрак, она приказала зажечь свечи поярче.
Луаньэр раньше пользовалась благосклонностью старой госпожи, а её пение нравилось и самой Цинь-ши, поэтому девушка с натянутой улыбкой спросила:
— Уже так поздно... По какому делу госпожа пришла сюда?
Цинь-ши даже не взглянула на неё и лишь велела открыть все сундуки и шкафы.
Сердце Луаньэр тревожно сжалось. Набравшись храбрости, она спросила снова:
— Осмелюсь узнать, что случилось? Почему обыскивают мои вещи? Я ведь ничего не крала.
Хуамэй не раз наговаривала Чанфа на Луаньэр. К тому же Луаньэр всегда держалась с достоинством и редко с кем общалась, поэтому та давно её недолюбливала. Теперь представился удобный случай.
— Какая болтливая! Госпожа тебя о чём-нибудь спрашивала?
Луаньэр мгновенно покраснела. Ей хотелось ответить, но страх перед Цинь-ши заставил проглотить обиду. Видя самодовольное выражение лица Чанфа, она лишь сильнее задрожала.
Тем временем вещи переворачивали одну за другой. Одежда, узлы, шкатулки для украшений были разбросаны по всей комнате. Обычно Луаньэр давно бы не выдержала и устроила скандал, но сейчас её занимало совсем другое. Лицо то краснело, то белело, ноги дрожали.
Вскоре госпожа Хань действительно извлекла из подушки ещё один талисман. Разрезав ткань ножницами, она замерла, а затем презрительно усмехнулась и передала находку Цинь-ши.
Та взглянула и увидела, что кроме беспорядочных магических знаков на бумаге были изображены мужчина и женщина без одежды, обнимающиеся в любовном соитии. Рисунок был грубым, но на фигурках отчётливо стояли имена Линь Цзиньлоу и Луаньэр.
Госпожа Хань тихо сказала:
— Госпожа, я видела подобные вещи за пределами дома. Похоже на талисман любовного соединения мужчины и женщины. Вреда он не несёт, но занятие это всё равно непристойное.
Увидев подобное бесстыдство, Цинь-ши вспыхнула от гнева. Такая личная вещь оказалась выставлена на всеобщее обозрение. Луаньэр сгорала от стыда и паники. Её лицо стало багровым, голова почти уткнулась в грудь, а сама она всё сильнее прижималась к стене.
Цинь-ши холодно усмехнулась.
— Продолжайте искать.
Медленно пройдясь по комнате, она остановилась возле красного письменного столика. Сердце Луаньэр подпрыгнуло к самому горлу.
Цинь-ши провела рукой по разложенным румянам, шпилькам и украшениям, затем указала на запертый зеркальный ящик.
— Откройте это.
Луаньэр стояла у стены совершенно ошеломлённая.
Цинь-ши повысила голос:
— Откройте немедленно!
На лбу Луаньэр выступил холодный пот. Дрожащими руками она попыталась снять ключ с пояса. Лишь с нескольких попыток ей это удалось. Госпожа Хань выхватила ключ и сама открыла замок.
Верхнее отделение с зеркалом оказалось пустым. В выдвижном ящике лежали несколько пар серёг и три-четыре кольца. А в самом нижнем отделении находился свёрток, обёрнутый зелёной тканью.
Цинь-ши развернула его.
Внутри оказался ещё один талисман.
На нём был изображён зелёнолицый клыкастый демон.
Госпожа Хань заглянула через плечо и в ужасе вскрикнула:
— Матушка небесная! Вот это уже беда!
Цинь-ши побледнела от ярости и резко спросила:
— Ах ты дрянь! Кто дал тебе эту вещь? Кого ты собиралась проклинать?!
Когда талисман оказался раскрыт, Луаньэр словно рухнула в ледяную прорубь. Руки и ноги похолодели. Страх, стыд, сожаление и отчаяние одновременно захлестнули её. Ноги подкосились, она рухнула на пол, закатила глаза и потеряла сознание.
Цинь-ши была слишком разгневана, чтобы ждать её пробуждения и выяснять происхождение этой нечистой вещи. Она лишь приказала взять Луаньэр под стражу и сама направилась в главные покои.
Войдя в комнату, она увидела, что там уже дежурят две старые служанки.
Сянлань только закончила вечерний туалет. Волосы были небрежно собраны несколькими тонкими золотыми шпильками в свободную причёску. На ней был халат с круглым воротом, вышитый бамбуковыми листьями и цветами сливы, а снизу широкие белые шёлковые штаны. На лице не было ни следа косметики, но на фоне чёрных волос и белоснежной шеи её красота казалась ещё ярче. Теперь Сянлань окончательно расцвела и стала ещё более очаровательной, чем прежде.
Даже Цинь-ши невольно восхитилась про себя:
«Какая красавица».
Затем она вздохнула, внезапно поняв, почему её сын так упорно держит Чэнь Сянлань рядом с собой. Перед такой красотой трудно устоять. Даже она сама чувствовала к девушке симпатию и жалость, а прежняя неприязнь немного ослабла.
Но тут же вспомнились слова: «Красота губит людей». Для женщины привлекательность сама по себе благо, но если красоты слишком много, она начинает приносить беду. К тому же эта служанка была ещё и весьма умна. Если она собьёт Линь Цзиньлоу с пути и начнёт нашёптывать ему опасные мысли, последствия могут оказаться серьёзными.
Подумав об этом, Цинь-ши вновь стала холоднее.
Она подошла к круглому табурету возле стола и села.