Интерлюдия XV
Никогда раньше не пробовал писать безумие. Интересно, что из этого выйдет.
Интерлюдия XV
Ева нахмурилась, когда женщина передернула затвор пистолета. На её куртке было написано «М. Рамиус». Она не была похожа на обычного солдата. Во-первых, она была красива. Во-вторых, в ней чувствовалась какая-то мягкость, несмотря на напускную суровость.
— Только дернись, ну же.
Роботы окружили её. Один держал над головой судно. Остальные охраняли каталку и сверлили её немигающим взглядом.
Это было нелепо.
— И что я, по-вашему, сделаю? — Ева перевела взгляд с одного охранника на другого. — Сделаю её неуязвимой?
— Это всего лишь мера предосторожности, — холодно ответила Рамиус.
Ева фыркнула.
Плевать.
Она перевела взгляд на девчонку на каталке. Не то чтобы её любимица, но всё равно. Перемирие, так ведь? К тому же, после этого её отпустят, и Ньютайп может катиться к черту. Это казалось достойной платой за все те неприятности, через которые прошла эта маленькая дрянь, чтобы арестовать Виктора только ради того, чтобы выманить Оталу.
Да начнется торжество иронии.
Ева подняла руки в наручниках. Костюм девочки закрывал почти всё тело, но лицо было открыто, если не считать надетой на него маски-домино. Один из роботов запрыгнул на подушку, не сводя с неё глаз.
Серьезно.
Ева проигнорировала его и коснулась пальцем бледной кожи. Она воззвала к своей силе, к тем тонким струнам, что пронизывали её разум. Она зацепила одну, потянула за неё, вытягивая нить к своей руке. А затем просто толкнула, позволяя силе перетечь в маленькую мисс супергероиню.
Она не была Панацеей. Ева не видела, что именно не так с человеком. Она просто касалась щеки, дергала нужную струну и позволяла регенерации делать своё дело. Судя по шине на ноге девочки, у той была сломана кость.
— Если не хотите, чтобы я торчала здесь час, максимум, что я могу сделать — это срастить кость.
— Сколько времени?
— Пятнадцать минут. — Её сила регенерации действовала около пяти минут. Она быстро заживляла раны на плоти, но кости требовали времени. Много времени.
Женщина взглянула на Ньютайп.
— Делай.
Ева старалась не смотреть на девчонку. Та вызывала у неё ярость. Она сосредоточилась на окне, глядя в темную ночь. Облака разошлись, но с неба всё ещё лил дождь. Прожекторы, вертолеты и кейпы освещали небо и сияли над Бостоном.
Она уже была на битве с Губителем однажды, когда Бегемот напал на Мюнхен.
Там всё было иначе. Огненный след смерти прорубил просеку прямо через один из красивейших городов мира. Отойди на пять кварталов в сторону — и, если не считать дыма, ты бы никогда не догадался, что здесь прошагало чудовище. Через несколько часов после битвы люди уже жили своей обычной жизнью.
В Бостоне от этого было не скрыться. Вдалеке виднелись разбитые скелеты зданий с вырванными стенами и стеклами. Улицы затоплены водой. Больница принимала пациентов на лодках. Электричество отключено повсюду, отчего всё казалось темным и блеклым на фоне ночи.
Наверное, поэтому Бегемота называли «Убийцей Героев», а Левиафана — «Убийцей Наций».
Ева применила свою силу ещё дважды и после второго раза убрала руки.
— Готово.
Женщина, всё ещё с пистолетом в руке, повернулась налево.
— Сержант. Она закончила. Ведите её к следующему пациенту.
— Слушаюсь, мэм.
Оперативник СКП не стал заглядывать за занавеску или проходить внутрь. Рамиус жестом указала Еве на выход, и та подчинилась. Её это вполне устраивало. Ей не хотелось находиться рядом с этой маленькой еврейкой дольше необходимого.
Сержант повел её через больницу. Всех кейпов держали в одном крыле под охраной. Панацея была где-то рядом, но, по слухам, защитники были вырезаны в самом начале боя. Левиафан предпринял какую-то внезапную атаку, и десятки кейпов получили тяжелые ранения, многие из них — Стражи.
Ева делала обход. Такова была сделка. Она лечит раненых, а СКП её отпускает.
Она просто работала. Ей давали отдыхать по пятнадцать минут каждый час и приносили еду. Ей не говорили, как долго её будут здесь держать, но обычно СКП держало слово. Поэтому она продолжала работать.
И спустя чуть больше суток, когда улицы всё ещё были залиты водой, но больница уже не была так переполнена, её отпустили.
— Вот.
Ева взяла протянутую сумку и заглянула внутрь. Сменная одежда, обувь и десять долларов. Достаточно на автобус до Броктон-Бей. В маленьком пакетике лежала единственная личная вещь, с которой её арестовали.
Её обручальное кольцо.
Она слегка улыбнулась этому. Скоро. Как только она вернется, она сможет восстановить позиции Империи, и тогда они освободят Виктора.
— Сделка есть сделка, — сказал Рибаунд. Какой-то кейп из Хьюстона. — СКП не зачтет это, когда тебя поймают в следующий раз.
— Если поймают, — пробормотала Ева.
— Не «если», — улыбнулся он. — А «когда». Рано или поздно попадаются все.
Ева закатила глаза, и мужчина усмехнулся.
— Технически, мне велели зачитать тебе лекцию о перевоспитании злодеев, но я вижу, что это пустая трата времени. Так что иди. Приятной вечеринки со всеми твоими нацистскими дружками.
Она так и сделает, а потом вытащит Виктора из тюрьмы.
Ева нашла каморку уборщика, чтобы переодеться. Кто-то оставил там куртку, и она прихватила её тоже. При такой неразберихе никто и не заметит пропажи.
За ночь больница немного опустела — кейпы уходили и разъезжались по домам. Гражданские продолжали прибывать: кто-то пострадал во время цунами, обрушившихся на город, кто-то из убежищ, получивших повреждения. Большинство пациентов и персонала находились в передней части здания, обращенной к затопленной части города, куда лодки привозили раненых.
Она предпочла избежать толпы, поэтому начала пробираться к черному ходу здания.
Ей попадались кейпы, администраторы, пара сотрудников СКП. Никто не обращал на неё особого внимания. Где-то должна быть зона, где СКП, полиция или Национальная гвардия переправляют людей из города. После этого будет легко добраться до Броктон-Бей или другого города, где найдется кто-то сочувствующий их делу.
Выйдя через черный ход больницы, Ева увидела лишь нескольких полицейских, охранявших небольшое количество машин. Больница стояла на холме, и улицы за ней не были затоплены, как те, что спереди. Сыро, мокро, но не потоп.
Она наблюдала за машинами и грузовиками, замечая, как люди забираются в кузова. Может, это то, что она ищет?
Ева подошла к ближайшему грузовику и окликнула мужчину, стоявшего в кузове.
— Выезжаете из города? — спросила она.
— Нет. — Мужчина окинул её взглядом, который она проигнорировала. Некоторые вещи никогда не меняются. — Но мы едем на восток, если хочешь, подбросим.
Сойдет.
Ева забралась в грузовик с помощью одной из женщин в кузове.
— Мы ищем выживших, — сказала та. — Всех, кому нужна помощь, но кого пропустили.
Значит, сердобольные. По крайней мере, они не будут подозрительными.
Ева нашла место и расслабилась, пока пикап тарахтел на холостом ходу несколько минут, прежде чем тронуться в путь. В западной части города на другом берегу реки было электричество, хотя, похоже, с перебоями.
Хотя улицы не были затоплены, приливные волны изрядно потрепали здания и дороги.
Люди ходили группами, обыскивая машины и строения. Национальная гвардия была повсюду: патрули на углах и у рынков. Вдалеке в небо поднимался дым от пожаров, и мимо в ту сторону проносились полицейские машины.
— Тяжело пришлось?
Ева взглянула на женщину рядом с собой.
— Что?
— У тебя волосы в беспорядке.
В тюрьме нет стилистов.
— Я на ногах со вчерашнего дня.
— Я тоже.
Она с нетерпением ждала горячего душа в одиночестве, без дюжины других женщин вокруг. И нормальной еды. И того, что осталось от её банковского счета. СКП иногда арестовывает счета кейпов, плевать на неписаные правила. Нужно же как-то финансировать секретную полицию кейпов, что Ева всегда находила довольно ироничным.
Грузовик повернул на углу в сторону, противоположную пожарам. Мужчина на пассажирском сиденье высунулся и крикнул, перекрывая шум ветра:
— Там у поворота на шоссе обрушилось несколько зданий. Нужно больше рук.
— На севере или на юге? — спросил кто-то.
— На севере.
— Аккорд будет в ярости.
Ева постаралась не реагировать на имя.
— Я слышал, он потерял много своих кейпов в бою.
— Он будет ещё больше в яр...
Грузовик внезапно и резко затормозил, бросив Еву вперед вместе со всеми остальными. Они столкнулись, а затем отлетели назад, когда машина закачалась на подвеске.
— Какого черта?
— Что...
— Там кто-то есть! — Дверь водителя распахнулась. — Живее. Я кого-то вижу.
Люди начали выпрыгивать из машины, пока Ева поднималась. Она нахмурилась, глядя, как они бегут к обрушенному магазину на темной улице. Водитель настаивал, что видел свет, но Ева ничего не видела.
Она сосредоточилась на шоссе и огромной пробке, растянувшейся вдоль боковых дорог. Она надеялась поймать попутку после этой машины, но пешком могло выйти быстрее. Жаль, что СКП выдало ей туфли вместо ботинок.
— Нам нужна помощь!
Ева обернулась и увидела, что кто-то машет ей рукой.
— Помогите! Её завалило камнями!
Ева вздохнула. Она не была законченным монстром, что бы там ни думали люди. Она слезла с грузовика и подошла. Дерево рухнуло на здание, обрушив фасад и засыпав дорогу обломками. Добровольцы растаскивали камни, мусор и дверцу машины, под которыми обнаружилась женщина в желтом платье и маске-бабочке.
— Это кейп.
— Кто она?
— Это одна из людей Аккорда. Я слышал о ней раньше. Цитрус или как-то так.
Цитрин?
— Стоит ли нам помогать злодейке?
— В битвах с Губителями нет злодеев, кроме самих Губителей.
Ева прибавила шагу. Появилась идея. Она не знала Аккорда или Послов лично. Они не были союзниками Империи, но и врагами тоже не были. Небольшая помощь могла бы обеспечить ей более быструю дорогу домой. К тому же, следовало учитывать профессиональную этику.
Глаза женщины слабо двигались. Она была бледной, и Ева поняла почему. Бетонная плита с тремя кусками арматуры придавила её ногу, вероятно, пробив бедро и раздробив кость. Чудо, что она ещё жива. Или дело в рейтинге Бугая. Ева не могла точно вспомнить, в чем заключалась сила Цитрин. Отслеживание кейпов в Броктон-Бей и окрестностях было по части Виктора.
— Ей нужна скорая, — сказала Ева. — Её нельзя так двигать.
Добровольцы посмотрели на неё. Женщина, сидевшая рядом с ней в грузовике, спросила:
— Ты уверена?
Ева указала на арматуру.
— У неё может быть задета бедренная артерия. Вытащите арматуру — и она истечет кровью меньше чем за минуту. Сдвинете её — и ногу может просто разорвать.
— Черт.
— Я пойду, попробую связаться по рации. Посмотрю, смогут ли сюда добраться парамедики.
Ева присела, велев остальным отойти и дать женщине немного места. Пространства было мало, но ей хватило. Она протянула руку и прижала палец к воротнику Цитрин, словно проверяя пульс.
Женщина посмотрела на неё, её лицо наполовину распухло. Она, вероятно, не могла говорить.
— Спокойно, — прошептала Ева.
Она не могла пока исправить повреждения от арматуры, но могла поддержать в женщине жизнь. Возможно. Та потеряла много крови, судя по бледности. Ева не могла это исправить. Регенерация Евы не была способностью Панацеи полностью исцелять травмы. Она могла хотя бы остановить дальнейшее кровотечение.
Ева потянула за струну и начала вливать силу.
Цитрин внезапно дернулась. Из её горла вырвался крик, похожий на свист ветра. Она попыталась приподняться, опираясь на локоть.
— Стой! — Ева попыталась прижать её обратно, но, черт возьми, она была сильной. — Не двигайся! Помогите мне!
Другие добровольцы внезапно столпились вокруг, все пытались уложить Цитрин обратно. Женщина взмахнула рукой, и Ева почувствовала, как у неё треснуло ребро, когда её отбросило в воздух и назад на несколько футов.
Определенно, рейтинг Бугая.
Ева поднялась и выругалась. Она ещё не успела применить свою силу. Если женщина продолжит сопротивляться, она убьет себя.
Ева бросилась вперед, пытаясь пробиться, чтобы коснуться кожи женщины. Всего лишь одно касание. Это всё, что ей было нужно.
Цитрин продолжала бороться, отшвырнув одного мужчину в воздух и извиваясь.
Ева напряглась.
— Нет!
Цитрин рванулась, и арматура вспорола ей ногу. Она была достаточно сильна, чтобы тащить её за собой как ни в чем не бывало, но это не значило, что её тело было достаточно прочным, чтобы не развалиться на части. Нога разорвалась, и Цитрин упала. Кровь брызнула на нескольких добровольцев, которые с руганью отпрянули.
Ева упала на колени, глядя на то, как кость, кровь и мышцы торчат из изуродованной ноги Цитрин.
Она прижала руку к её горлу и начала вливать силу.
Слишком поздно.
Ева резко обернулась.
— Кто это сказал?
Другие добровольцы ругались и кричали. Никто не ответил на её вопрос. Они столпились вокруг Цитрин, один снял куртку и прижал её к разорванной ноге.
Жаль.
Ева посмотрела в другую сторону, но там никого не было. Только та женщина, а голос был мужской.
Что происходит? — Где я? — Алло? — Выпустите меня — Свежее мясо.
Ева огляделась, но никто не говорил. Нет, они говорили, но это были не те голоса, что она слышала. Скрытник? Властелин?
— Кажется, она мертва, — сказал водитель. — Черт.
Я не мертва — Где мы? — Да, дорогуша, ты мертва.
Ева напряглась. Она отпрянула от тела, глядя в открытые и неподвижные глаза Цитрин.
Мне жаль.
......
Ева заставляла себя двигаться из последних сил. Она так устала.
Жалкая — Слабачка — Сходи в душ.
Ева поморщилась. Была ли это её мысль или чья-то чужая? Теперь было так трудно разобрать. Она не помнила, когда в последний раз мылась. Несколько дней назад? Время тянулось странно, когда не можешь уснуть. Постоянная бесконечная болтовня делала сон невозможным. Она бродила, как ей казалось, целую вечность, идя куда угодно, лишь бы куда-то... Куда-то.
Кто-нибудь, заткните сопляка — Сдайся властям — Это не сработает — Оставь его в покое — Я, блядь, чувствую её запах — Заставь меня — И что ты сделаешь? Убьешь его?
Она просто хотела, чтобы они замолчали. Она даже не могла уследить за всеми ними. Может, их было тридцать?
Никчемная — Не никчемная — Недостойная — Она не хотела быть такой — Игнорируй их — Ты не можешь нас игнорировать — Мясника нельзя игнорировать — Она, черт возьми, попытается — Пытайся и проигрывай.
Не монстр. Ева повторяла эти слова про себя. Она сосредоточилась на этой мантре сквозь шум. Сквозь постоянный бесконечный поток слов, обрушивавшийся на неё. Эти слова были её. Эти слова были правдой.
Она не была монстром.
Сосредоточься на моем голосе.
Она так и сделала. Её палец постукивал по кольцу на другой руке. Её кольцо. Евы. Вот кто она такая. Не Ноктюрн. Не Фокстейл. Не Волшебная Шляпа. Не Цитрин. Не Ссора. Ева. Отала.
Хорошо. Волшебная Шляпа вздохнула. Она была единственной. Единственной в этом шторме, на ком Еве было легко сосредоточиться. А теперь иди дальше. Тут впереди есть закусочная, я её знаю. Хозяин даст тебе чего-нибудь поесть.
Ева повернула голову, но даже осматриваться было трудно. Она видела всё нормально, но от недостатка сна веки стали тяжелыми, а равновесие — шатким. Она слабо переставила одну ногу, затем другую.
Хорошо, хорошо. Волшебная Шляпа мысленно кивнула ей. Продолжай, Ева. Ты должна идти дальше.
Да. Идти дальше. Её новое, черт возьми, предназначение.
Она не могла вернуться в Империю. Она уже убила какого-то бездомного без всякой причины... Хотя странно было чувствовать за это вину. Может, потому что она не хотела этого. Она просто хотела спать, а он всё спрашивал и приставал к ней. Просил еды или чего-то ещё. Она просто хотела, чтобы он замолчал.
Она не хотела ломать ему шею.
Это была не она.
Она не убивает людей без причины.
Говорит нацистка — Серьезно, какая лицемерка — Мне здесь не место — Если кто и заслуживает быть здесь, так это ты — Мы этого не заслужили — Ты тоже злодейка — Вы все слабаки — Не нацистка — Ну, раз ты не нацистка, тогда всё в порядке — Я устала — Иди ты тоже на хер.
Игнорируй их, — упрекнула Шляпа. Сосредоточься на мне. Вперед. Налево. Ты же не хочешь навредить своим друзьям, верно? Ты поступаешь правильно. Осторожно, бордюр.
Друзья.
Были ли они её друзьями? Она никогда особо об этом не задумывалась. Она принимала их как должное, а теперь?
Крюковолк был придурком и бандитом, а Штормовой Тигр — свиньей. Сверчок была не лучше. Криг болтал без умолку и никогда ничего не делал. Одни слова и никакого дела, когда это действительно важно. Несса и Джессика были жалкими, вечно сохли по мужику вдвое старше их, который не мог забыть бывшую, которая его ненавидела.
Если подумать, Еве никто из них особо не нравился. Какая шутка. Она не могла вернуться. Она могла сорваться в любой момент, она это знала. Она бы причинила им боль, но почему её это вообще волновало? Как долго она была в Империи? Сколько лет? Двенадцать лет, плюс-минус?
Двенадцать лет, и у неё не было ни одного человека, который бы ей действительно нравился.
Кроме Рут.
Ева раньше не замечала. Она замечала только безмолвное страдание и беспомощность девочки. То, как она съеживалась во время принудительных свиданий, и то, как она сносила вспышки ярости Крюковолка. Такая у неё была жизнь. У неё не было к этому склонности, но у неё были силы, а силы в Империи — всё равно что повестка в армию.
Может, поэтому Ева и любила её. Потому что Рут напоминала ей её саму. То, какой несчастной она была. Какую пустоту чувствовала.
Ева подняла руку и толкнула дверь. Зазвенел колокольчик, и этот звук отозвался в её ушах громом. Она ненавидела силу Ноктюрн. От неё каждый шум казался ударом барабана по ушам, и она даже не видела в этом плюсов. Суперслух и звуковой крик?
Какая отстойная сила. Какая никчемная сила.
Иди ты на хер, кусок нацистского дерьма.
Направо, Ева. Ева повернула голову по указанию Шляпы. Это Джим. Скажи ему, что тебя прислала Шляпа.
Ева подошла к стойке. Семья в кабинке бросила на неё неприязненный взгляд; женщина скривилась, глядя на её рваную одежду, спутанные волосы и немытое лицо. Ева проигнорировала её и голоса, велевшие ей убить эту женщину.
Не монстр.
Джим, крупный мужчина с лишним весом за стойкой, наблюдал за Евой.
— Чем могу помочь?
Её губы потрескались, а в горле пересохло. Слова выходили хриплыми.
— Шляпа прислала меня.
Хорошо, — сказала Шляпа, — хорошо.
Джим окинул её подозрительным взглядом. Знал ли он, что Шляпа мертва? Сколько времени прошло с Бостона? Ева не знала. Она даже не была уверена, в каком городе находится.
— Ладно, — пробормотал Джим. — Дай мне секунду.
Это сработало?
Я и раньше присылала бездомных к Джиму, — объяснила Шляпа. — Он нормальный. Подкармливает их.
Рад за него — Еда, небось, дрянь — Всё лучше, чем снова чувствовать вкус помоев. Почему мы всё ещё чувствуем вкус? — Моя жена умеет готовить. Мы могли бы пойти туда — Может, она трахнет твою жену, пока будет там — Нет, позвони мне домой — Пошел ты — Я скучаю по еде — Потому что это ад! Мы в аду!
Бездомная. Ева была бездомной. Это было настолько иронично, что ей почти хотелось плакать.
Жалкая.
Ева начала повторять свою мантру, игнорируя слова. Она хотела бы, чтобы они не казались такими правдивыми. Никчемная. Жалкая. Слабая. Трусиха. Недостойная. Она хотела бы, чтобы эти слова не эхом отдавались в её голове, заставляя гадать, насколько сильно она сама так о себе думает.
Что это? — Ева подняла голову. Шляпа подтолкнула её. Не физически, а ментально. Легкий толчок в голове. Справа вверху.
Ева повернула голову, заметив телевизор в углу.
Там в заголовке написано «Империя»? — Кучка слабаков — Гребаные нацисты — Слабаки ищут силу в цвете кожи — Мне бы всего пять минут — Кто такая Ньютайп? — Кейп из Броктон-Бей. Технарь — Жалкая, как и ты.
Ева повернулась, моргая, чтобы прогнать усталость из глаз.
Война Империи и БАКУ на улицах.
Война?
Ева сделала несколько нетвердых шагов вперед. Громкость была сильно убавлена, но у силы Ноктюрн было применение. Она смогла разобрать репортаж, хотя ей казалось, что большую часть она пропустила.
Сотни арестованных Ньютайп. Сотни? Она уже вернула свой костюм? Неужели прошло так много времени? Как она арестовала сотни людей? Ева смотрела, заметив в одном из видео, что костюмов было два. Ньютайп не просто вернула один костюм, у неё их было два. Откуда у неё два?
Заголовок сменился. Руна арестована. Рут.
Пальцы Евы впились в кожу. Боли не было. Она больше не чувствовала боли, и её кожу нельзя было поцарапать. Она просто чувствовала усталость, голод и...
Она ещё ребенок, — сказала Шляпа. — С ней всё будет в порядке.
Будет ли? Сделать её Стражем в другом городе — это звучало как нечто в духе СКП, но это не было бы «в порядке». Она нацистка, и все будут знать, что она нацистка. И она будет одна.
— Вот. — Она обернулась, опустив взгляд на тарелку, которую Джим поставил на стойку. — Ешь быстро. Я не против помочь ближнему, но мне нужно вести бизнес, поняла? Не задерживайся.
Яичница с беконом, тосты и джем. Вряд ли это можно назвать пиршеством, но она была так голодна.
Ешь, — сказала Шляпа. — Ты же не хочешь стать голосом в чьей-то чужой голове. Это полный отстой.
…
Она даже не замечала, что Джим чернокожий, почти две недели. А когда заметила, Ева поняла, что ей плевать. Это казалось очередной иронией в той катастрофе, в которую превратилась её жизнь.
Она продолжала возвращаться, потому что он кормил её, а умереть от голода казалось жалким. Почти таким же жалким, как быть просто голосом в чужой голове. Меньшее из трех зол казалось предпочтительным.
Ей нравился и телевизор. Она могла смотреть новости, узнавать, не случилось ли чего.
Это был способ жить, наверное. Продолжать идти. Сдерживать Мясника.
Новое дело, за которое стоило бороться. То, которое хотя бы имело для неё какой-то смысл.
— Снова пришла? — спросил Джим.
Ева кивнула.
Он хмыкнул. Мужчина никогда не выглядел радостным при виде неё, но никогда не жаловался и не отказывал. Он предлагал подвезти её до приюта, спрашивал, не прячется ли она от кого-то. Наверное, так и было, но приют был просто местом, где она могла случайно кого-то убить.
Она сделала это снова на прошлой неделе. Какой-то парень решил, что она бездомная и её легко изнасиловать. Она не чувствовала себя виноватой, убив его. Она не хотела, но он сам напросился. Кости так легко ломаются.
Она села, пока Джим начал готовить, и прислушалась к телевизору.
— Продолжаем наш экстренный выпуск, — сказал репортер. — Война в Броктон-Бей, и шокирующее видео после того, как Крюковолк предположительно напал на независимую героиню Ньютайп в её гражданском обличье.
Ева напряглась и повернула голову.
Невозможно. Брэдли не был настолько глуп.
— СКП уже выпустило несколько заявлений, в том числе обвиняющее сообщников злодея Выверта в организации нападения с целью подставить Империю за атаку на кейпа в гражданском обличье, тем самым спровоцировав Ньютайп на разгром Империи.
А вот это уже было похоже на Выверта.
— Селестиал Биинг пока не сделала официального заявления, но публично раскрыла гражданские личности каждого члена Империи Восемьдесят Восемь в ответ на нападение на Ньютайп. Зрители могут помнить, как несколько месяцев назад Ньютайп угрожала сделать именно это с любым злодеем, который нарушит так называемые «неписаные правила».
Ева смотрела в неверии. Их лица были на экране, а под теми, кто был арестован, стояла пометка. Макс был единственным, кто остался на свободе. Видео показывало, как Ньютайп сражается с Нессой и Джессикой на улице перед Медхоллом, а другое — как она швыряет Брэдли в здание и обрушивает его на него.
Она видела разоблачение Медхолла в новостях неделю или около того назад. Кто-то слил документы и финансовые отчеты и вскрыл связь. СКП, вероятно, всегда знало, но правила связывали им руки.
И теперь их всех не стало? Всех, кроме Макса?
Ева почувствовала, как сердце забилось чаще, а кровь закипела.
Чего ты злишься? Они тебе даже не нравились — Туда им и дорога. Кучка нацистов — А может, и нравились — Могла бы помочь им со всей этой силой — Я хочу выбраться. Кто-нибудь, выпустите меня — Жалкая — Может, это ты сломана — Прекратите — Она нацистка. Конечно, она сломана — Перестань ныть. Выхода нет. Мы все здесь застряли, блядь — Слабачка.
Ева вздрогнула и отвела взгляд от экрана, когда Джим принес ей еду.
Это не её вина. Она не могла помочь. Она бы только подвергла всех опасности. Даже если бы она их не убила, как только Протекторат узнал бы, что она — Мясник, пришли бы Легенда или Александрия и...
— Только что поступило сообщение, — сказал репортер. — Таблоид «National Inquirer» опубликовал имя и личность Ньютайп. Имя попало в сеть примерно в то же время, что и нападение на неё в гражданском обличье. Новостные организации до этого момента воздерживались от публикации.
Экран изменился, показывая фотографию молодой девушки.
— «Inquirer» сообщает, что Ньютайп — это Тейлор Энн Эберт, шестнадцатилетняя ученица старшей школы и уроженка Броктон-Бей. Её отец — Дэниел Эберт, мелкая фигура в политике Броктон-Бей и член местного профсоюза. Её мать, Аннетт Эберт, погибла в автокатастрофе два года назад и была профессором литературы в муниципальном колледже Броктон-Бей.
…
Ева начала заходить к Джиму только для того, чтобы послушать новости. Она могла слышать их из переулка за закусочной, если концентрировала силу Ноктюрн.
Сидеть в грязном переулке, в обносках, надеясь на крупицу информации. Это было жалко.
Тебе стоит перестать так часто это повторять, — сказала Шляпа. — Это тебе вредит.
Три дня с тех пор, как Империя была уничтожена.
Тебе стоит сделать что-то для себя, понимаешь?
Ева проигнорировала её. Остальные в последнее время были на редкость тихими, если не считать ворчливых оскорблений от прошлых Мясников. Настоящих, а не тех, других.
Ну же, Ева. Я пытаюсь тебе помочь.
Она сидела на земле и слушала, ожидая любых новостей. Она решила, что не любит Империю. Ей никто из них не нравился, но они были всем, что у неё было. Всем в её жизни, за что она могла цепляться. Кто она без них? Какая-то жалкая тварь, слишком боящаяся стать чудовищем, чтобы хоть что-то предпринять?
Когда-то она была лишь инструментом идеи. Теперь у неё была новая идея, и больше ничего. И во второй раз это было ничуть не менее паршиво.
Так создай свою собственную идею, — предложила Шляпа. — Выбери то, что важно для тебя, и используй всю эту мощь ради этого.
Мясники начали бормотать при этих словах, их голоса медленно нарастали. Ева сосредоточилась на телевизоре, используя его, чтобы отвлечься от шума.
— Серия ожесточенных сражений в Броктон-Бей на этой неделе, — сказал репортер.
Ева подняла голову. Она ждала этого. Кайзер должен был что-то предпринять. Без остальных он был никем. Гезельшафт не придет ему на помощь. Они будут искать кого-то другого. Ему нужно спасти остальных. Вытащить их из-под стражи СКП.
Если кто и мог это сделать, так это он, верно?
Ищешь, кто бы тебя спас? — Надеюсь, он провалится. К черту нацистов — Мы никогда не искали помощи на стороне — Они не такие уж плохие — Некоторые из моих лучших друзей — неонацисты, хотя эти скорее из классических — Новости — скукотища — Мы брали то, что принадлежало нам — Почему вас это вообще волнует? — Я хочу к маме — Мелкий опять ноет — Заткнитесь все хоть на пять минут.
Ева сосредоточилась сильнее. Почему они не могут просто замолчать?
— Перевозка нескольких злодеев, удерживаемых СКП, была прервана попыткой побега, сорванной внезапным появлением злодейки из Броктон-Бей Бакуды, которая, по заявлению СКП, помогла им перевезти её бывшего лидера банды. Это последовало за многочисленными слухами о том, что Бакуда предала печально известного Лунга, что привело к аресту злодея.
Кайзер провалился?
— Ситуация стала ещё более хаотичной, когда Селестиал Биинг оказалась втянута в битву неподалеку против Убийц Драконов, группы злодеев, печально известных охотой на героиню Гильдии, Дракона.
Кайзер провалился.
Могла бы и сама что-то сделать — Ха! Получи — Мои слезы — Ты ничего не сделала — Хороша подруга — Ева, успокойся — Кто освободит Виктора? — О нет, нацисты сели в тюрьму, какая печаль — Хоть одна хорошая новость за сегодня — Представляете, если бы эта сука реально использовала все наши силы, чтобы быть лучшей нацисткой? — Слабачка — Ева! — Никто из вас не понимает, что такое власть.
— СКП в Броктон-Бей одновременно подверглось нападению Неформалов, мелкой команды злодеев, известной своими грабежами. Члены команды были арестованы, но подробностей пока мало. СКП подтвердило, что местная команда Стражей вышла из инцидента без серьезных травм.
Ева зацепилась за имя.
Виктор.
Она старалась не думать о нем. Если она начинала, то задумывалась, любила ли она его когда-нибудь по-настоящему. Любила ли?
Ева!
Они были правы. Она была слабой и жалкой. Если бы она просто пошла домой, может, всё было бы плохо, но теперь у неё было столько сил. Она могла бы сразиться с Триумвиратом, если бы они пришли. Она могла бы остановить Ньютайп. Она могла бы...
ЕВА!
Голос прозвучал над остальными, подобно шторму, и все они, казалось, на мгновение замолкли.
Затем...
Кто ты такая? — Заткнитесь все — Самозванка — Это было по-другому — Как она это сделала? — КТО ТЫ ТАКАЯ? — ЗАТКНИТЕСЬ!
Ева напряглась, вскакивая на ноги, когда Шляпа снова закричала.
Ладно. Ева, это не твоя вина. Ты никого не подставляла. Успокойся. Вдох, выдох. Вдох и выдох...
Ева вдохнула и выдохнула.
Она была права. Это не её вина.
Ньютайп — это какой-то бред. Как она продолжает это делать? Сначала первый костюм, потом второй, третий, а теперь и четвертый? Ева не была технарем, но она знала технарей. Они не растут так быстро. Они не становятся настолько могущественными за такой короткий срок. Как Ньютайп это делает?
Она захватила город меньше чем за год.
Наверное, ей кто-то помогает, — сказала Шляпа. — Это не твоя вина.
Нет, не её.
Это вина Ньютайп. Ньютайп, которая арестовала Виктора. Ньютайп, которая выследила её. Ньютайп, которая отправила её в тюрьму, чтобы она оказалась в Бостоне, чтобы она стала заложницей этой ситуации.
Гребаная Ньютайп — Наконец-то что-то настоящее.
…
Ева медленно ела. Ньютайп снова была в новостях. Какая-то история о том, как её травила Теневой Сталкер, надо же. Когда-то Ева подумала бы, что это делает её настоящей предательницей расы. Белую девочку травит черная? Ей самое место было в Империи.
Но Империи больше не существовало, и это не имело значения.
Ничего не имело значения, кроме того, чтобы оставаться в живых. Не стать кем-то другим. Цепляться за тот единственный осколок себя, который у неё остался. Единственное дело, которое сохранилось.
Её большой палец надавил на кольцо на пальце.
— Ещё одна новость только что поступила в нашу редакцию. У нас есть сообщения о подробностях попытки побега поздно вечером, в результате которой один заключенный погиб, а СКП в недоумении, кто стоял за этим событием.
Я могу его освободить — Яичница с беконом неделями — Ты его даже не любишь — Любовь есть любовь — Джем другой — Я так устала — Так иди и сделай это — Он мой — Я не буду помогать с побегом — Он мой — Ева, прекрати — Как ты собираешься это остановить? — Ньютайп просто снова тебя поймает — Ньютайп сильная — Нет, это не так — Ньютайп победила Лунга — Нет, не она — Лунга? — Как ты можешь быть такой невнимательной? Здесь больше нечем заняться! — Она просто технарь — Это не твоя вина — Она победила Крюковолка — Она ничто без этого костюма.
— Убитый заключенный был опознан как злодей Виктор, член Империи Восемьдесят Восемь, арестованный в начале этого года Ньютайп.
Ложка со звоном отлетела на пол, следом за ней — табурет.
— Виктор был убит в ходе перестрелки между офицерами тюрьмы строгого режима Буффало и двумя неизвестными кейпами, которые пытались его освободить.
Ха-ха-ха-ха-ха! — Мне жаль — Потому что ты ничего не сделала — Ева — А я нет — Ещё один мертвый нацист, у-тю-тю — Это её муж, прекратите — Он теперь тоже в аду — Это не твоя вина — Потому что ты была слабой — Что случилось — Я ей не скажу — Виктор умер? — Пуля в голову — слишком хорошо для нациста — Это не твоя вина.
Ева уставилась на экран.
Она забыла его лицо. Как она могла забыть его лицо?
Он был моим.
— Эй, ты в порядке?
Её рука метнулась вперед.
Джим мешком рухнул на пол, его голова была неестественно вывернута. Кто-то закричал, послышался топот ног к двери. Еве было плевать. Пусть приходит Протекторат. Это больше не имело значения.
Ничего не осталось. Она держалась в стороне. Она держалась в стороне, и какой в этом был смысл? Ничего не осталось.
Одна рука вцепилась в грудь, боль раздирала её. Она ахнула, слезы брызнули из глаз. Любила ли она его?
Кто ты такая? — Он был моим — Тебя здесь нет — Это происходит снова — Это не твоя вина.
Кем она стала теперь? Она держалась в стороне. В этом была цель. Не будь монстром. Не становись тем, кем ты не являешься. Не будь Мясником. Защити единственное, что у тебя есть, оставаясь в тени.
Ради чего? Зачем? Зачем ты утруждалась? Зачем тебе было не всё равно? Мясник берет то, что хочет Мясник. Но она ничего не хотела. Это не твоя вина. Ничего не осталось. Плачь больше. Прими это. Что ты будешь делать теперь? Это были не её мысли, и она это знала. Что? Она, блядь, теряет рассудок. ХВАТИТ!
— Возвращаясь к нашим экстренным новостям, мы получаем сообщения о том, что одна из девочек, травивших Ньютайп в школе Уинслоу, когда-то была её лучшей подругой. Пятнадцатилетняя Эмма Барнс росла вместе с Тейлор Эберт и по неизвестным причинам ополчилась против неё в начале старшей школы.
Кулак Евы сжался, а затем разжался.
Какой в этом смысл? Империя пала. Виктор мертв. Зачем она вообще всё ещё мучается? Какой в этом смысл? Какое значение имеет месть?
Сердце её упало. Было странно чувствовать что-то после того, как она так долго ничего не чувствовала. И больше всего на свете она просто хотела, чтобы это закончилось. Больше не чувствовать себя жалкой, никчемной и слабой. Жертвой чего? Простого совпадения, что она наткнулась на Мясника раньше какого-то другого кейпа?
Она так устала.
Собираешься так легко сдаться? — спросила Шляпа.
Ева пошатнулась и медленно обернулась. Полицейский целился ей в голову, что-то выкрикивая.
Какая ирония.
Пуля её не убьет.
Она не знала, что может её убить, и даже если бы она умерла — что тогда? Она бы просто стала голосом... Хотя, может, это было бы не так уж плохо. Больше не нужно есть или терпеть. Она могла бы просто быть.
Тебя это правда устраивает?
Офицер снова что-то крикнул. Крики, стоны и жалобы в её голове заглушали его слова. Они никогда не затыкались.
Он замахал пистолетом перед ней.
Ева поняла, что ей плевать.
Странное чувство. Всё стало легче: и тяжесть, и шум. Стало проще отличить нить, которая была ею, от нитей, которые были ими, потому что её нити было плевать. Всё это больше не имело значения. Не для неё.
Она не любила его, осознала она. Больше нет. Может, никогда и не любила. Это было просто очередное дело, которому она себя посвятила. Повод быть той, кто она есть. Наверное, было нечестно так использовать его. Теперь он мертв.
Дело мертво, и раз оно похоронено, зачем продолжать?
Полицейский шагнул вперед, его локоть задел её плечо, но она даже не шелохнулась.
Она свирепо посмотрела на мужчину, потянув за одну из многих, многих струн. Пистолет выпал из его рук, и он закричал. Он повалился назад, хватая ртом воздух и воя.
Наконец-то? — Не надо — Наконец-то отрастишь хребет? — Не слушай их — Шляпа, останови её! — Ты убиваешь его — Мясник берет то, что хочет — Неважно — Похоже, это больно — Это та сила, которой ты действительно хочешь? — СДЕЛАЙ ЭТО — Шляпа?
Ева считала секунды. Пять. Шесть. Семь.
Десять.
Крик прекратился. Она потянула за другую струну, наблюдая, как красные и синие линии под его кожей внезапно замерли, а комок в центре остановился.
Мужчина обмяк, уставившись глазами в потолок.
Десять секунд.
Ева подняла голову, глядя в сторону окна.
Обычный коп не мог её убить. Кто мог? Другой кейп? Только дурак захочет её смерти. Или тот, кто любит власть. Есть способ найти их, устроить такой переполох, чтобы у СКП не осталось выбора, кроме как прикончить её.
Стать монстром.
Сил было так много. Некоторые внезапно стали ощущаться очень отчетливо. Чувство земли под ногами. Линии в телах тех, кто наблюдал за ней. Звук сирен вдалеке. Она проверяла каждую струну, одну за другой. Тянула за них и пыталась рассортировать.
Их было так много, но она нашла ту, что ей была нужна.
Ева сосредоточилась. Потянула за струну. Она вылетела на улицу и повернула взгляд на север, в сторону причины всех бед.
Аркадия.
Она знала, где это находится, и если уж ей суждено быть монстром, то стоит начать с того, кто это заслужил.
Это не вина Евы.
Тейлор Эберт сама напросилась, а без этого костюма... она была всего лишь жалкой маленькой девочкой с грустной историей.
Ева улыбнулась иронии ситуации. * * * Простите за задержку. Эта глава заняла довольно много времени из трех, над которыми я работал на этой неделе, а вчера у меня то ли мышцу потянуло, то ли нерв защемило, что было довольно неприятно. Теперь они все готовы, заканчиваю правки.
Предыстория завершена.
В следующий раз: На тебе что-то красное.
Бета: [TSFreedom](https://forums.spacebattles.com/members/386268/) и Platinumsabr.
К сведению: PlatinumSabr взялся за бету этих глав, присоединившись ко мне и TSFreedom в попытках сгладить все шероховатости, чтобы в тред попадали лучшие главы XD