Сайд-степ RH
Ох, и тяжелая же выдалась глава. Не уверена, удалось ли мне передать всё как надо, но, честно говоря, больше мучить этот текст я не хочу. Слишком уж непростые темы здесь затронуты.
** Сайд-степ RH **
Рут больше не любила перемены.
Ее родители не жаловались. Бостон превосходил Броктон-Бей почти во всем. Работа лучше. Школы лучше. Никаких нацистов. Дочь больше не в банде. Семья больше не в заложниках у этой самой банды. Банды, которая даже к своим относилась с зашкаливающей паранойей. Конечно, они не жаловались. С чего бы им?
Всё ведь стало лучше, верно?
Объективно — да, но она всё равно это ненавидела. Новая школа. Опять. Необходимость знакомиться с новыми людьми и выяснять, с кем можно дружить. Опять. Новые правила, управляющие ее жизнью. Опять.
Несмотря на все высокопарные проповеди «хороших парней», Рут не чувствовала, что ее жизнь на другой стороне сильно улучшилась. Конечно, над душой больше не стояли громилы из парней Крюковолка — и Сверчок — разглагольствуя о том, что ей нужно закаляться, а в кругу Евы и Виктора не твердили, что ей в жизни нужен «правильный белый парень». Боже, те моменты были невыносимы. По этому дерьму она скучать точно не будет.
Но СКП едва ли казалась другой. Добрее. Разнообразнее. Другой? Нет.
Всё так же взрослые белые мужики говорили ей, что она под надзором, потому что должна себя проявить. Странные типы, которые хотели нарядить ее в отвратительные костюмы. Целая команда супергеройских «кого-то там», готовых ее судить. Куча перемен ради того, чтобы по сути ничего не изменилось, и она по-прежнему ничего не контролировала.
Одна осечка — и она снова в колонии.
В чем-то она была виновата сама, и она это признавала. Не слушала, когда родители предупреждали. Принимала на веру слова людей, которым не следовало доверять. Она даже не понимала толком, как позволила всему зайти так далеко. Ее мотало от какой-то мелкой группировки ополченцев в колонию, оттуда в Империю, а теперь — в этих чертовых Стражей. Три года постоянных, бесконечных перемен. Она ненавидела расти в каком-то захолустье, а спустя всего несколько лет не желала ничего сильнее, чем вернуться туда.
— Слишком медленно!
Кулак Наоми метнулся вперед. Рут дернулась назад, но ее нога взлетела вверх, когда девушка подсекла ее сзади. Голова резко откинулась, когда она рухнула на маты.
Черт.
Наоми стояла над ней, пока она приходила в себя, и не затыкалась. Вела себя как чертова всезнайка.
— Ты слишком часто смотришь мне в глаза, — сказала она. — Я же говорила. Следи за моими ногами и ступнями. По моей стойке можно увидеть всё, что я собираюсь сделать. Мои глаза тебе ничего не скажут.
Ага, лесбуха просто хочет, чтобы Рут пялилась на ее ноги.
Рут подавила эту мысль. Кайден говорила, что ей нужно перестать так думать, если она хочет когда-нибудь снова стать «нормальной». Рут не особо заботилась о нормальности, но ей определенно нравилась идея «где угодно, только не в колонии».
Легче сказать, чем сделать.
Рут поднялась на ноги, игнорируя взгляды. Бостонское отделение СКП выделяло Стражам целых три часа в день на тренировки, но она никак не ожидала, что Страж будет инструктировать Стражей. Протекторат или какой-нибудь инструктор СКП заглядывали на час или около того, но остальные два часа в основном Стражи учили Стражей.
Наоми — Фобос — обычно и заправляла обучением.
Умники всегда были высокомерными, и Рут решила, что боевые Умники еще хуже. Они знали, как нанести удар. Остальные Стражи сидели или стояли вокруг матов. Кроме Предчувствия. Предчувствие не мог сидеть из-за спины. Он опирался на свою трость-посох, а Рошель — Спектр — стояла рядом с ним и смотрела, как ее подружка надирает Рут задницу.
— Давай, — сказала Наоми. — Еще раз. На этот раз следи за стойкой. Смотри, куда я переношу вес. Стойка. Давай.
Наоми подняла кулаки, как боксер.
Чертов цирк. Рут видела, как дерется Крюковолк, и он бы сожрал Фобос живьем. Боевой Умник или нет, кто вообще решил позволить Стражу вести курс самообороны для других Стражей? В Броктон-Бей тоже так делали? Неудивительно, что тамошние Стражи никогда ничего не добивались.
Рут лениво подняла руки, и Наоми нахмурилась.
Ее рука метнулась вперед, перехватывая запястье Рут. Рут поморщилась и упала на одно колено, когда Наоми вывернула ей руку.
— Ты не воспринимаешь это всерьез, — сказала Наоми. — Твоя сила хороша, но ты не можешь полагаться только на нее. Любой, кто подойдет достаточно близко, выведет тебя из строя, если ты не будешь готова к...
— Отпусти меня, тупая черномазая...
Голова Рут резко дернулась назад, а перед глазами всё поплыло.
Она почувствовала, как тело ударилось о маты. Увидела, как Наоми смотрит на нее с шокированным выражением лица. Кулак девушки дрожал перед ней. Рошель подошла к ней сзади, что-то говоря, пока остальные подростки глазели или перешептывались. Рут почти ничего не слышала из-за звона в ушах и онемения в лице.
Ладно. Фобос умеет чертовски сильно бить. Урок усвоен.
Свидетельством ее собственного идиотизма было то, что Рут даже не поняла, что сделала не так, пока не вспомнила, где находится.
Точно.
Это.
Черт...
Одна неделя. Ей удавалось держать язык за зубами целую неделю.
Она оглядела спортзал. Пусто, если не считать ее. Вышвырнет ли ее СКП за такое? Придут ли члены Протектората, чтобы утащить ее? Благодаря Кайден она снова жила с родителями, пусть даже СКП постоянно следила за ними. Это было немного, но всё же что-то. Что-то, что удерживало ее от чего-то худшего.
Рут задержалась еще на какое-то время.
Она ждала достаточно долго, чтобы все остальные закончили в раздевалке, и она могла принять душ в одиночестве.
Вода успокаивала ноющую после тренировки плоть, но мало помогала от боли в щеке. Она не думала, что под глазом будет фингал, но болеть будет долго.
И это всё? Она всё испортила? Завтра утром обратно в колонию? Кайден рисковала собой, чтобы этого не случилось. Поручилась за нее, что она не «настоящая нацистка», что бы это, черт возьми, ни значило. Даже стояла на страже у дома ее родителей, пока они паковались и уезжали из Броктон-Бей. Нужно ли ей теперь идти в их новый дом? Сказать родителям, что она всё запорола? Опять.
Звук открывающейся двери вернул ее в реальность раздевалки. Она сунула голову под струю воды и быстро намылила шампунем. Тёрла голову, пока ждала. Ждала приказа выйти и одеться, за которым последуют любые слова, которыми СКП обычно сообщает, что ты возвращаешься в ад.
Также известный как колония.
Чем дольше эта мысль крутилась в голове, тем яснее она понимала, что не сможет пройти через это снова. Неважно, что теперь у нее есть силы. Нет, силы сделают только хуже. В колонии были паралюди, и они любили нацистов не больше, чем Стражи. Если СКП отправит ее в колонию сейчас, нацисты не станут ее защищать. Слухи уже разошлись. Они узнают, что она переметнулась... Попыталась переметнуться.
— Рут, — позвала Отдача.
Конечно, это была Отдача. От этой шокирующе старой героини не ожидали, что она будет лидером бостонского Протектората вечно. Судя по всему, они хотели, чтобы Молния заняла ее место ради «пиара» или чего-то в этом роде. Это не мешало Отдаче — Кэти — вести себя как всеобщая бабушка.
— Ты в порядке?
— Нормально, — ответила Рут.
— Ты здесь уже час. Ткачиха даже сказала мне, что она обеспокоена. — Ткачиха? Та жуткая девчонка с жуками? — Что-то случилось?
Рут вздрогнула.
— Н-нет, — пробормотала она. — Просто... застряла.
— Хорошо, — сказала Отдача. — Мы знаем, что будет трудно, Рут. Но если мы смогли принять Чистоту как союзницу, мы сможем принять и тебя. Ты можешь поговорить, если хочешь.
— Я... я в порядке.
— Просто хотела убедиться, что кто-то это озвучил.
Звук закрывающейся двери раздался мгновение спустя.
Рут задержалась еще немного.
Когда она вышла из душа, Отдачи там не было. В коридорах тоже. Первая пара бойцов СКП, мимо которых она прошла, кивнула ей и ничего не сказала. Казалось, они не обратили на нее никакого внимания, когда она и они разошлись в разные концы коридора.
Неужели... Неужели никто ничего не сказал? Почему они молчат?
Она ведь вывалила это чертово слово в комнате, полной героев!
Нервничая, Рут подошла к комнате отдыха. Там была консоль и телевизор, так что Стражи большую часть времени проводили именно там. Она не знала, хочет ли на самом деле входить, но, может быть, если она подойдет достаточно близко, она сможет... подслушать через дверь?
Глупая затея. Двери в здании СКП были со звукоизоляцией.
Она колебалась весь путь по коридору до самой двери. Стояла снаружи, раздумывая как идиотка.
В Империи случайное ругательство то тут, то там успокаивало людей. Это заставляло их не лезть к ней. Давало ей ту самую капельку контроля в ее летящей под откос жизни. Всего лишь несколько глупых слов... Всё начинается с глупых слов. А дальше склон становится всё круче. Ты продолжаешь делать один маленький шаг. Всего один маленький шаг, чтобы от тебя отстали. Ты думаешь, что это последний шаг, который тебе нужно сделать, но потом делаешь еще один маленький шаг.
И наступает момент, когда ты барахтаешься в открытом море, земли не видно, и ты понятия не имеешь, как позволила себе здесь оказаться. Ты говоришь и делаешь всё, что потребуется. Ты продолжаешь. Это всё, что остается.
В тех водах водились настоящие монстры. Настоящие подонки. Единственные люди, к которым в Империи относились хуже, чем к черным и латиносам, были «предатели». Предатели расы. Вот она, ирония века. Ни к кому сторонники превосходства белых не относятся хуже, чем к белым, которые недостаточно преданы этой идее.
Было бы легко притвориться, что она говорила всё это только потому, что боялась. Боялась? Да, но не всегда.
Люди не понимали. Они не могли понять.
Дело не в вере, а в принадлежности. В том, чтобы чувствовать гордость за себя, когда ее нет, или безопасность, когда тебе страшно. Сколько людей делали всё, что просила Империя, просто чтобы спасти свою шкуру? Сколько — потому что им нечем было заняться? Потому что они были чертовыми психопатами. Не то чтобы там круглосуточно твердили о «власти белых». Никто не устроен так просто, даже в Империи.
Крюковолк ценил борьбу. Не силу или способности, а именно борьбу. Людей, которые стояли за себя, несмотря ни на что. Штормовой Тигр и Сверчок были такими же. Алебастру просто нравилось причинять людям боль, и Империя давала ему повод. Виктор, Ева и Джеймс говорили о том, что они истинно верующие, но для них всё сводилось к деньгам. Деньги то, деньги сё. Долой «государство-няньку» и «это всё черные виноваты, что они бедные». Деньги, деньги, деньги. А Кайзер? Кайзера волновала только власть. Все это знали, даже если не признавали.
Так что же это такое? Кто нацист, а кто нет? Да и какое это имело значение? Всё это просто слова и имена. Пустое дерьмо, которое люди выдумывают, чтобы найти себе место, как выдуманный язык или что-то в этом роде.
Или, может быть, эти маленькие шаги просто легче делать, когда притворяешься, что всё это не имеет значения.
— Неважно.
Рут потянулась к панели у двери.
Она скользнула в сторону еще до того, как она нажала на нее, и перед ней оказалась Ткачиха — Эмма.
— Что неважно? — спросила она.
Рут снова вздрогнула. — Что?
— Я слышала тебя, — сказала она. Она указала на потолок, и в свете комнаты отдыха Рут увидела несколько жужжащих мух. — Не могу отключить свои силы.
Точно. Жуткая девчонка с жуками.
Рут заглянула за плечо рыжеволосой, но... — Где все?
— Наоми и Рошель ушли. Предчувствие пошел в свою комнату. Прогулка, Лист и Грелль ушли в патруль. Уже поздно, так что остальные разошлись по домам. — Ткачиха отступила назад. — Сейчас здесь только я.
Рут вошла в комнату и снова огляделась. Ткачиха пересекла комнату и села за консоль. Рут последовала за ней, поглядывая на камеры наблюдения, которые были на виду. Они смотрят? Смеются? Какая-то награда за ее счет, потому что она облажалась, как они все и ожидали?
Ткачиха ничем себя не выдавала. Она тихо сидела за консолью. Взяла что-то в руку и прижала к этому предмету напильник. Ее рука двигалась взад-вперед, обрабатывая поверхность.
— Это модель, — сказала она.
— Модель?
— Нужно сгладить края.
Рут вскинула бровь. Она еще раз оглядела комнату, пытаясь понять, не разыгрывают ли ее.
— Ты это серьезно? — спросила Ткачиха.
Рут отвела взгляд. — О чем ты?
— Ты знаешь, о чем.
Ей пришло в голову, что она никогда не слышала, чтобы Ткачиха так много говорила.
Сначала Рут показалось, что она узнала девушку. Рыжие волосы, фигуристая, острый взгляд. Какая-то десятиклассница в Уинслоу была очень на нее похожа. Редкая стерва. Типичная «королева школы». Вечно задирала непопулярных детей и натравливала свою черную подружку на любого, кто пытался сопротивляться. И Рут даже не выдумала последнюю часть. Это реально было.
Но она списала это на совпадение.
Ткачиха — Эмма — вела себя совсем не так, как та девчонка. Она всегда держалась на заднем плане и почти ничего не говорила. Почти ни с кем не общалась. Даже другие Стражи старались ее игнорировать.
Что ж, Рут не имела права жаловаться. Она избежала камеры только благодаря Кайден. Она пробыла в Бостоне неделю и до этого момента говорила немногим больше, чем «да» и «нет». Наверное, это был самый длинный разговор с кем-либо с тех пор, как Ньютайп схватил ее.
Ткачиха что-то сделала. Рут не знала что, но не думала, что СКП обычно надевает на своих Стражей электронные браслеты на щиколотку. Об этом тоже никто не говорил. Рут знала, что лучше не задавать вопросов, на которые ей не положено знать ответы.
В этом плане Империя и Стражи не сильно отличались.
— Пофиг, — сказала Рут. — Стерва шуток не понимает.
— Ты шутила? — спросила Ткачиха.
— Я так и сказала.
— Я не об этом спросила.
Рут нахмурилась.
— Можешь сесть, если хочешь.
Рут какое-то время продолжала стоять. Пока ноги не устали.
Шутила ли она? Ее нутро подсказывало сказать да, но... Дерьмо есть дерьмо. В каком-то смысле это было свидетельством того, как низко она пала, раз могла обмануть даже саму себя. Когда она впервые ушла из дома и влипла в неприятности, дело было вовсе не в цвете чьей-то кожи. Глупый подростковый бунт. Ни больше ни меньше. При ней так разговаривали, но она никогда не думала, что это что-то значит.
До колонии.
До того, как тамошние банды сделали всё намного хуже. До того, как она вышла и в дело вмешалась Империя. А после?
Грелль выходил на связь через пятнадцать минут, и снова через пятнадцать минут после этого. Ткачиха отвечала каждый раз, но ни разу не взглянула на мониторы. Рут заметила пауков только после третьей проверки. По одному сидело в углу каждого монитора, уставившись на экраны. Неужели Ткачиха видит через насекомых? Как это вообще работает?
— Тебя это не пугает? — спросила она.
— Что? — переспросила Ткачиха, не переставая работать напильником.
— Насекомые, — сказала Рут.
— Больше нет, — ответила она. — Они на самом деле довольно классные. Насекомые просты. Для них всё сводится к выживанию. Они не судят.
Рут снова вздрогнула, немного втянув голову в плечи.
Правильно ли это? Если никто еще ничего не сказал, значит, у нее есть время. Может быть, она могла бы пойти домой и поговорить. Сказать что-нибудь родителям. Что угодно. Что угодно, чтобы попытаться всё исправить. Или, может быть, если она признается, всё будет не так плохо?
— Тебе стоит извиниться, если тебя это так гложет.
Рут повернула голову. — Ты что, мысли читаешь или типа того?
— У тебя всё на лице написано, — сказала Ткачиха. — Извинись, пока это не засело внутри.
Рут фыркнула.
— Наоми добрая. Она простит тебя, если ты скажешь, что тебе жаль. Если ты больше не будешь так делать, по крайней мере. Хотя я бы подождала до утра. Наоми и Рошель обычно остаются на ночь после того, как уходят куда-то, и Рошель будет очень злой, если ты попытаешься найти их сейчас.
Что? Остаются на ночь?
— Моя сила не отключается. А насекомые повсюду.
Рут потребовалось больше времени, чем ей хотелось бы, чтобы понять, что девчонка имеет в виду. Фу, и не из-за того, что это «девочка с девочкой», а просто фу в общем смысле слова «фу».
— Все знают, что ты Руна, — сказала Ткачиха.
Рут заставила себя сохранять самообладание. — Ага. Ну и детективы же вы.
— Наоми сказала, что мы должны быть добры к тебе. Уходить из банды тяжело, так она сказала. Она сама была в одной до того, как получила силы. Мне полдня нечего делать, только слушать и смотреть. Просто извинись. Наоми — единственный человек здесь, который поймет. И больше так не делай, наверное. Шансов тебе дадут не так уж много.
Рут отвернулась.
Ага. Извиниться... Это ведь сразу всё исправит. Наступят сплошные солнечные деньки и радуги.
— Это просто слово, — сказала Ткачиха. — Может, я не понимаю, потому что я белая, но я не думаю, что злых слов достаточно, чтобы стать неисправимой. Просто скажи, что тебе жаль.
Она скользнула взглядом по браслету на ноге Ткачихи.
Лицемерка.
— А ты извинилась? — спросила Рут.
Звук напильника Ткачихи внезапно смолк. Ее голова оставалась опущенной, взгляд был прикован к рукам.
— Нет, — сказала Ткачиха.
Звук напильника возобновился.
— «Прости» недостаточно, чтобы исправить то, что я сделала.
Конечно, нет. — И что же ты сделала такого ужасного?
— Я убила свою лучшую подругу.
Рут напряглась.
Она сказала это так холодно. Так бесчувственно. Ее рука продолжала обрабатывать пластик, а она только что призналась в убийстве. Рут не помнила никаких новостей об убийствах с помощью насекомых, но, может быть, это случилось где-то в другом месте? СКП перевела ее в другой город, вместо того чтобы оставить в Броктон-Бей. Может быть, они и Ткачиху перевели.
— Почему? — спросила она.
— Почему что?
— Почему ты убила свою подругу?
Рут никогда... Она и представить не могла, что причинит боль своим друзьям. Когда Кейси и Минди пострадали в Уинслоу, она чувствовала себя одинокой как никогда. Они не были идеальными людьми. Им не следовало нападать на ту н... ту девчонку. Она им ничего не сделала.
Но они этого не заслужили. Оказаться запертыми в собственных головах, лежать на больничных койках, цепляясь за жизнь. Лучше уж умереть, чем так, думала Рут. Жизнь — не жизнь, если ты не можешь ее прожить.
Напильник Ткачихи снова замер, и она уставилась в пустоту. Взгляд ее стал отсутствующим, будто она что-то вспоминала. Затем она моргнула, и это выражение исчезло, сменившись пустым взором.
Ее ведь приняли в Стражи. Насколько всё могло быть плохо на самом деле?
— Потому что было проще продолжать идти вперед, — сказала она, — чем признать, что я тону. * * * Думаю, это лучшее, что я смогла выжать из этой попытки. Я пыталась вдохновиться фильмом «Американская история Икс» (мне он нравится), но, кажется, после этой главы я стала ценить его меньше, потому что, боже, насколько же он наивен, когда начинаешь вникать в детали. Странно так думать о фильме с таким циничным финалом.
Разное
Спойлер В общем, да. Пыталась сбалансировать тему нацизма здесь, не обеляя ее. Та еще задачка. Честно говоря, я нашла лучший способ сделать это, проведя параллели между Руной и Эммой как двумя людьми, которым жизнь один раз подкинула дерьмовую карту, и они в результате приняли несколько ужасных решений, за которыми последовали еще более ужасные. В этом смысле они на самом деле очень похожи, и Эмма, судя по всему, так сильно изменилась в поведении, что Рут даже не узнает в ней ту самую рыжую, которая мучила и истязала ту девочку в Уинслоу. Мы их еще увидим, но в следующей арке будут другие темы, например, ответы на вопросы, тянущиеся через весь фик!
И именно поэтому я написала сегодняшнее второе обновление. Ну и еще потому, что люди хотели увидеть больше из интервью Тейлор, так что я попыталась сжать некоторые из наиболее захватывающих моментов того, как это интервью могло бы выглядеть, в нечто, что на самом деле станет предзнаменованием для сюжета!
[TSFreedom](https://forums.spacebattles.com/members/386268/) в очередной раз проверил это обновление на опечатки!