Пробуждение 19.6

Пробуждение 19.6

Пробуждение 19.6

Никогда не поздно увидеть кого-то в последний раз.

— Здравствуйте, директор.

— Бывший директор. — Пиггот одарила меня своим обычным взглядом «у меня нет времени на эту чушь» изнутри машины. — Что ты натворила на этот раз?

— Сразу к делу? — улыбнулась я. — Никаких объяснений, как ты до сих пор работаешь?

— Совет опасался именно этого инцидента уже несколько месяцев, — отметила она. — Меня попросили вернуться к службе, и я согласилась. Как и всегда.

— Всегда верна, — заметила я.

— Да.

Пиггот медленно выбралась из машины, пока её водитель придерживал дверь. Девушка выглядела ровесницей Сабах, её широко раскрытые глаза осматривали лес так, будто она никогда раньше не видела последствий битвы паралюдей.

Водитель захлопнул дверь, и Пиггот снова окинула взглядом окрестности. Ей стало немного лучше, когда она встала на ноги. Всё ещё полноватая, явно страдающая от проблем с почками, но в её лице появилось больше красок. Возможно, она всё ещё работала, но уже далеко не так много, как раньше.

— Что произошло? — спросила она.

Я отвела взгляд.

Лес был лишь слегка опустошён. Множество поваленных деревьев и воронок усеивали дорогу, проходящую вдоль убежища Сердцееда. Судя по всем выбоинам в земле, нескольким пятнам крови и множеству дыр размером с человека, можно было подумать, что здесь велась война. Лишь один клочок земли остался нетронутым, едва ли достаточно большой, чтобы на нём могли стоять четыре человека.

— У нас возникли разногласия, — предположила я.

Пиггот фыркнула. — И это всё?

Рабочие бригады были заняты расчисткой деревьев с дороги. ФБР требовался прямой доступ к деревне для транспорта, но это занимало время. Я предлагала просто отшвырнуть деревья в сторону, но мне что-то пробормотали насчёт «стандартов» и «регламентов». Это был их выбор — ждать, и они ждали несколько часов, пока не нашли кого-то, кто расчистит завалы и откроет дорогу.

Тем временем появились агенты из ATF, DEA и INS. Я даже не знала зачем. Конкретно — не знаю. А если в общем, то после распада СКП и пока DPA только начинало вставать на ноги, каждое федеральное агентство лезло туда, где им раньше было запрещено находиться. Не помогало и то, что полномочия DPA по обеспечению правопорядка всё ещё оставались открытым вопросом.

Стало гораздо проще понять, как СКП продержалась так долго, когда наблюдаешь за суматохой, последовавшей за её концом. Что-то, что работало хотя бы наполовину, было лучше, чем хаос. Вслед за этим местные, штатные и федеральные власти толкались, словно стояли в очереди за последним обедом на Земле.

Пиггот шла по дороге. Она разумно надела практичную обувь, подходящую для неровной поверхности, но её водитель держался рядом. Я шла рядом с ней мимо Эйрены.

— Вы быстро добрались, — заметила я.

— Совету нужен был кто-то опытный, поэтому они подготовили перемещателя.

— С маской или без?

— Без. Думаю, таких будет всё больше. Теперь, когда очарование паралюдей и масок начинает немного угасать, а на первый план выходит практичность.

Я кивнула. — Полагаю, как только заработает система лицензирования и будут пресечены первые несколько «инцидентов», количество людей, стремящихся нацепить костюм и бороться с преступностью, сократится.

— Это никогда не было так красиво, как хотелось бы думать молодым и идеалистичным.

— Нет, — согласилась я. Пиггот отвела от меня взгляд. — Это не так.

Впереди и в стороне Титаны залечивали свои раны с помощью медиков. У большинства были сломаны кости, а те, у кого их не было, оказались теми, кто поумнел и сдался. Команда Тиеренов стояла на страже над ними, вместе с кучкой мужчин и женщин в костюмах и галстуках, спорящих о том, чья это юрисдикция и что они могут сделать.

Неподалёку новостные группы, приехавшие с Титанами, довольствовались тем, что могли получить.

Ноэми стояла перед камерами, купаясь во внимании и используя своё обаяние, чтобы скрыть свою более холодную истинную сущность. Не то чтобы она была приятной внутри, но она была готова подыгрывать, как её брат и многие младшие братья и сёстры. Мир стремительно приближался к состоянию, когда паралюдей вроде Сердцееда больше не будут терпеть или позволять им разгуливать на свободе.

Если Разбитые сердца хотели выжить, им приходилось адаптироваться и занимать своё место.

Им повезло, что их способности во многих отношениях идеально подходили для нейтрализации и борьбы с другими мастерами, странниками и шейкерами. Это всегда была довольно ценная ниша.

Я даже не могла разобрать галдеж голосов, прежде чем Пиггот удалось пробиться сквозь него.

— Что здесь происходит? — рявкнула она. — Введите меня в курс дела. У меня нет всей ночи.

Другие агенты обернулись, вместе с местным шерифом и её помощниками. Алек и две его более социально адаптированные сестры были среди подконтрольных.

Парень обернулся, ленивая ухмылка соответствовала его ленивому взгляду. — Мисс П., — поприветствовал он.

— Я предупреждала тебя насчёт этой дерзости, Валиант, — быстро парировала Пиггот.

— Ничего не могу с собой поделать, — ответил он. — Я просто слишком хорош собой. — Рядом с ним его сестры закатили глаза.

— Правда? — спросил один из агентов неподалёку с несколько враждебным взглядом, брошенным в сторону Алека.

— Это я задаю вопросы, — отрезала Пиггот, — и не получаю никаких вразумительных ответов.

Её водитель улыбнулась и выудила кошелёк из куртки. — Мы из DPA, — быстро сказала она. — Простите, что опоздали?

— Никогда не извиняйся, новичок, — поправила Пиггот.

Девушка быстро спрятала кошелёк. — Да, мэм.

— Титаны хотели вмешаться в нашу попытку арестовать Сердцееда, — объяснила я. — Я была против.

Пиггот оглянулась. — И дай угадаю, ты проявила к ним ту же нежную заботу, которую проявляешь ко всем, кто встаёт у тебя на пути?

Я указала на парачеловека — женщину в серебряном костюме, — которая была совершенно невредима и тихо стояла в задних рядах группы Титанов.

— Я не причинила вреда тем, кто сдался.

Это вызвало у тех, кому я всё-таки причинила вред, злобные взгляды, но я полностью отбила у тех, кто мог, всякое желание сопротивляться. Дамокл всё ещё хотела отрубить мне голову — потому что она, как оказалось, была немного психопаткой, — но у неё не было рабочих рук и только одна рабочая нога. Мне пришлось сломать ей челюсть, потому что она попыталась пырнуть меня ножом, который держала во рту.

Она лежала в машине скорой помощи неподалёку, ей фиксировали челюсть и накладывали шины на конечности, глаза смутно сверкали в мою сторону.

Некоторые люди вообще не способны учиться, не говоря уже о лёгких или трудных путях.

Пиггот огляделась. — Где сейчас Сердцеед?

— Не волнуйтесь, — сказал Алек. Он развернулся и пошёл прочь. — Дорогой папочка сейчас вздремнёт, и пока мы держим бак с газом полным, он будет без сознания.

Сердцеед — возможно, самое подходящее имя после Симург, объясняющее, почему мастера приводили всех в ужас — бесцеремонно лежал на земле, окружённый детьми, которые следили за ним, пока Сук контролировал анестезию. По правде говоря, он не был привлекательным мужчиной. Я не была уверена, удивляет меня это или нет. Он просто не вписывался в мой образ обаятельного злого гения. Это, полагаю, было больше по части Аккорда.

Сердцеед теперь был никем.

Просто тело без сознания с несколькими синяками на лице, плечах и боках от борьбы, в которой его поймали. Его способности работали только на некоторых из его детей, а те, на кого они не действовали, использовали свои, чтобы нейтрализовать эффект. По иронии судьбы, или из-за космического пиздеца, большинство способностей его детей тоже не работали на нём.

Поэтому его били руками и ногами, пока он не упал, и кто-то не надел ему на лицо медицинскую маску. Газ включили, и Сердцеед отключился. Бесславный конец такого ужасающего и жалкого человека.

— Женщины? — спросила Пиггот более торжественным тоном.

Одна из сестёр Алека указала пальцем. В нескольких футах от них группа ещё более маленьких детей сгрудилась вместе с Николасом, Кэнди и Флоренс. За ними стояло несколько палаток с красными крестами на боках. Дверник доставил наших заранее оговорённых социальных работников, как только Сердцеед был обезврежен.

Дальше всё стало ещё запутаннее.

— Мы забираем наших братьев и сестёр с собой, — заявил Алек, прежде чем кто-либо успел спросить. — Это будет проблемой?

— Мне нужно знать, как всё устроено, — предупредила Пиггот. — И будут расследования и проверки. На данный момент DPA решило координировать обращение с бывшими подопечными Стражей в индивидуальном порядке. — Она бросила на Алека многозначительный взгляд. — Короче говоря, не облажайтесь, и у нас не будет причин заботиться о вашем существовании больше, чем о любом другом парачеловеке.

— Хорошо знать, — сказала Джульетта ленивым и усталым тоном.

Она продолжала смотреть на своего отца, в ней смешивались разные эмоции. Конечно, они были подавлены. Все их эмоции были подавлены. Отец, который использовал свою способность манипуляции эмоциями, чтобы «лепить» из них солдат для своих прихотей, делал это с человеком.

— Э-э, женщины? — лицо водителя Пиггот побледнело, словно она только сейчас начала осознавать, с чем имеет дело. — Что...

— Красный Крест, — ответила я. — Мы связались с ними за тридцать минут до того, как вошли. Попросили их организовать группу помощи.

Я заметила детей, стоящих отдельно от палаток. У одной, маленькой девочки лет девяти-десяти, был особенно твёрдый взгляд. Она была более тусклой, чем большинство детей Васила, её эмоциональный диапазон был сорван и разорван опытом, который не должен переживать ребёнок. Она наблюдала за девочкой постарше, почти моего возраста.

Они выглядели как мать и дочь. Обе слишком боялись подойти, страх был одним из немногих чувств, которые дети Васила всё ещё испытывали в полной мере.

Мои глаза обратились к мужчине на земле.

Никто не заслуживает смерти, но я никогда не плакала по Симург или Азраилу, последний из которых уже стал угасающим воспоминанием. Просто нет способа обойти жестокую правду о том, что действительно существуют люди, по которым мир не будет скучать.

Но он будет жить. Он будет жить, потому что его дети заслужили шанс жить при свете дня, и они должны доказать, что могут контролировать себя. Что они — не их отец. Впервые в своей гнилой и ужасной жизни Сердцеед будет жить ради людей, которые страдали от его рук.

Если, конечно, назвать жизнью десятилетия, проведённые прикованным к каталке и одурманенным до бессознательного состояния за дюжиной уровней охраны.

— А кто вызвал СМИ? — насмешливо спросила Пиггот.

— Не мы. — Рядом появилась Айша, сидя на ящике, лежащем на земле, с Блэком на плече. — Эти мудаки хотели попозировать для своего парада победы.

Пиггот нахмурилась. — Понятно.

— Если мы все в курсе, — мужчина, он был старше/пожилой и в чёрном костюме, вышел вперёд из числа задерживающихся последователей агентства, — как мы будем это разруливать?

— Если бы СКП всё ещё существовала, я бы сказала вам убраться с моего пути и у меня была бы армия персонала, чтобы разобраться со всеми деталями, — открыто посетовала Пиггот. — Поскольку это молоко уже пролито, политика ясна, и я не знаю, почему вы, идиоты, спорите об этом.

Оглядываясь назад, наблюдать за работой Эмили Пиггот было чертовски занимательно, когда я не была на её принимающей стороне.

— ФБР возьмёт на себя юрисдикцию над Сердцеедом, пока Правосудие не разберётся с точным процессом суда, — изложила она. — Учитывая, что мы имеем дело с опасным мастером, — она посмотрела обратно на Алека, — мой совет как представителя Департамента по делам паралюдей заключается в том, чтобы вы приняли помощь от Лондо Белл в обеспечении того, чтобы он оставался под охраной.

— Способность папы не работает на Кэнди или на меня, — раскрыл Алек.

— И он не может трахнуть мозг тому, кого не видит, — добавила Айша.

Алек указал пальцем и помахал им. — Мы посидим с ним, пока вы, ребята в модных костюмах, во всём разберётесь.

— ATF и DEA будут делать свою работу и постараются не облажаться, — прорычала Пиггот. — Полагаю, вы все ждёте, пока расчистят дорогу?

— Да, — ответил один из агентов.

— И почему вы позволяете роботам Ньютайпа просто стоять без дела, когда они могут её расчистить?

Установление закона пошло отсюда. Один из Тиеренов отделился от охраны и двинулся помогать рабочим бригадам выполнить свою работу. Он поднимал брёвна, чтобы они могли быстрее их распилить. Им уже заплатили, и они приехали чёрт знает куда, в глушь. Я не хотела отнимать у них работу.

— Каков статус каких-либо последствий? — спросила Пиггот. — В прошлом Сердцеед контролировал местных политиков, полицию, общественных лидеров. Держал руку на пульсе своего окружения.

— В этот раз он всё изменил, — проворчал Николас. — Именно так Фонд выследил его в прошлый раз, и именно так Гильдия знала, где нанести удар.

— В этот раз он ударился в полный культизм, — заключила я. — Изоляция с использованием женщин и детей в качестве прикрытия.

Шериф быстро подала голос. — Мы даже не подозревали, что он здесь, — сказала она. — Думали, это просто какая-то коммуна хиппи. Они держались особняком и не доставляли никаких хлопот.

— Прятались, не привлекая к себе внимания, — заметила я. Всякий раз, когда ему нужна была женщина, он был гораздо осторожнее и обычно уезжал далеко, чтобы собрать их. Гнилая правда заключалась в том, что первая попытка вывести этого человека из игры только сделала его умнее в том, как он это делал. — Он был гораздо тоньше, чем в Монреале. Здесь, в глуши, нам потребовалось время, чтобы его выследить. Веда не так хороша там, где нет интернета.

— Стоило построить спутник-шпион! — предложила Айша.

— Я шпионю! — чирикнул Блэк.

— Кажется немного макиавеллиевским, — прокомментировала я, и не произнесла ни слова о спутниках, которые у нас уже были.

Странно, как мало внимания кто-либо уделял всей сети Дракона. С запуском множества старых спутников и планированием новых впервые за десятилетие, низкоорбитальная сеть Дракона была практически второстепенной. Реликвия эпохи, когда Симург была ужасающей и подавляла возможности каждого.

— Наверняка у него было что-то в запасе, — недоверчиво сказала Пиггот.

— Несколько местных, — раскрыла я. — Местный церковный пастор. Некоторые из местных, которые в остальном занимались своими делами, но были щедры и дружелюбны к его коммуне. Он держал голову опущенной, а своё мастерство — гораздо тоньше.

— Дайте нам имена. — Пиггот покачала головой. — Справится ли департамент шерифа с их сбором?

Шериф, женщина лет сорока, нервно нахмурилась. — Зачем? — Она носила своё недоверие и неуверенность напоказ, но она не была под контролем.

— Чтобы они могли получить то же обращение, что и остальные жертвы Сердцееда, — отрезала Пиггот. Её тон не допускал интереса к оправданиям. — Вы можете либо собрать их, чтобы мы могли пресечь проблему в зародыше, либо я поручу это Лондо Белл, прежде чем нам придётся иметь дело со смертниками и фанатиками, как в прошлый раз.

Шериф слегка побледнела и кивнула.

— Хорошо. — Пиггот огляделась. — Валяйте, соврите, почему вы звоните. Нет нужды что-то провоцировать.

— Или просто созовите собрание города. — Головы повернулись к Кэнди, которая огляделась. — Разве не так делают в маленьких городках?

После короткого молчания водитель Пиггот подала голос, сказав: — Это сработало бы.

— Тогда сделайте это. Это лёгкая часть. — Она перевела своё внимание, наконец, на паралюдей Титанов.

Пока она ждала, раздались шёпот и указывающие пальцы. Один агент ФБР подошёл туда, где лежал Сердцеед, и обратился к Алеку по поводу транспортировки. DEA и ATF направились к своим машинам теперь, когда дорога быстро расчищалась рабочей бригадой и Тиереном. Это был, вероятно, ещё один — ненасильственный — рынок для мобильных доспехов. Было бы неплохо, если бы они принесли больше пользы, прежде чем кто-то начнёт адскую войну с тем, что я выпустила.

— Приятно, когда люди работают вместе, — прокомментировала я.

— После взбучки, необходимой, чтобы вытащить их головы из задниц, — ответила Пиггот.

— Ты стала больше похожа на сержанта-инструктора.

— Что угодно, лишь бы работа была сделана, Эберт. Ты это знаешь.

Я улыбнулась. — Знаю.

— Кто-нибудь, уберите отсюда стервятников из СМИ, — прорычала Пиггот. — Вы. — Она указала на кого-то в костюме, кто, казалось, слонялся без дела. — С кем вы?

— ICE, — ответил он.

Пиггот закатила глаза. — Сделайте себя полезными и уберите съёмочные группы. Это не грёбаный эпизод «Копов».

Мужчина поморщился. — Мы были...

— И я собираюсь отметить, что ни один политик в здравом уме не будет настаивать на депортации кого-либо, ставшего жертвой Сердцееда, так что придержите свой член в штанах и приберегите это на другой день, когда все будут слишком заняты, глядя в другую сторону.

Пиггот, по-видимому, действительно не любила ICE. Я представила, что там есть какая-то история, но спрашивать не собиралась. К тому же она только что зарифмовала, и это было намеренно.

— Тебе это понравилось, — отметила я.

— Я просто нахожу что-то неприятное в людях, которые получают удовольствие за государственный счёт.

— Жёстко.

Учитывая мою собственную дружбу, я не горела желанием бросаться на защиту бедного человека. Я непреднамеренно завела дружбу и не только с множеством людей, которые приехали в Соединённые Штаты не совсем законными путями. Я редко задумывалась об этом слишком много. В моей голове были проблемы поважнее.

— Что нам с ними делать? — спросил ответственный агент ФБР, когда группа вокруг Пиггот поредела. Он наблюдал за Титанами, пока те ждали или залечивали свои раны. — СКП раньше передавала решение споров между героями Протекторату.

— DPA не намерено становиться пешкой в распрях между героями, — заявила Пиггот. — К тем, у кого есть лицензия, будут предъявляться требования, и невыполнение этих требований в любом виде приведёт к аннулированию этой лицензии и связанных с ней юридических защит.

— Этот процесс ещё не внедрён, — отметил агент.

— Не напоминай мне. — Пиггот посмотрела на меня. — Что конкретно они сделали?

— Они пытались арестовать членов Лондо Белл, которые находились в процессе попытки задержать Сердцееда бескровно и без жертв. Полагаю, они подвергли жизни опасности. Я не была готова закрыть на это глаза.

Подняв глаза, я посмотрела на горизонт и прищурилась.

— Поскольку они постоянно эскалировали эти конфронтации, я убеждена, что Титаны хотят драки… Итак, я даю им её. Я решила, что Титаны провоцируют конфликт и насилие. Они распустятся по собственной воле, или я распущу их силой.

Пиггот не была женщиной, которая излучала удивление, даже когда была удивлена.

То, что её глаза расширились от шока, было чем-то.

Я улыбнулась ей и уточнила: — Под этим я имею в виду, что лично я не готова позволить Титанам продолжать существовать. Это не позиция Лондо Белл, и это не то, о чём я советовалась с другими членами Селестиал Биинг.

Агент ФБР и водитель Пиггот оба повернулись к ней.

— Она может это сделать? — спросила водитель.

Пиггот сжала губы в линию и некоторое время наблюдала за мной. Она знала больше, чем двое других. Она знала правду. Настолько, насколько знали Сенека и Армстронг. И остальная часть Совета DPA, я полагала, и другие члены правительства. То, что сделал Дэвид, теперь было открытым секретом — чем-то, что знал каждый, кто был посвящён в мир паралюдей и крах СКП.

Просто это не было тем, что кто-то мог сделать достоянием общественности, потому что это вызвало бы хаос в и без того хаотичной ситуации.

Что было именно тем, как я знала, что они будут стоять в стороне и позволят мне взять на себя всю вину, которая последует за тем, что должно произойти. Это была услуга, которая им была нужна, потому что они не были уверены, как иметь дело с Дэвидом. Их единственным реальным ходом был союз с Лондо Белл, но это было не так просто. Обоснование этого решения публично из-за того, что Дэвид был совершенно ненадёжным, рисковало тем, что новое агентство станет реальной жертвой PR-войны.

Учитывая, как закончилась СКП, я их не винила. Всё в порядке.

Я всегда намеревалась разобраться с Дэвидом сама, чтобы все остальные могли сохранить руки чистыми.

— Кто её остановит? — спросила Пиггот в ответ, её тон был пренебрежительным. Она посмотрела на Титанов. — На данном этапе реальность такова, что у нас нет полномочий. Законы об этом ещё даже не написаны и не приняты.

— Миру не нужны пушки, одержимые славой, — предложила я. — А у Лондо Белл слишком много важной работы, чтобы продолжать подвергаться преследованиям в этой писькомерке. Я заканчиваю это, так или иначе.

— Тем не менее, — продолжила Пиггот, — DPA — это не инструмент для повестки дня какого-то одного парачеловека. Нет закона, который позволяет нам остановить Ньютайпа, но нет и закона, который позволяет нам наказать Титанов. Не в этом чудесном случае «он сказал, она сказала», который стал бы конкурсом популярности домыслов и спекуляций, если бы когда-нибудь предстал перед присяжными.

— Если бы это могло дойти до присяжных, — отметила водитель. Она огляделась. — Там, эм, на самом деле ещё нет политики по этому поводу, но...

— DPA — это не СКП, — заявила Пиггот. — Мы не уполномочены действовать указом, когда дело касается паралюдей. Мы следуем закону, а закон не распространяется туда, где он не написан. — Она отвернулась от собравшихся паралюдей и пошла прочь. — Отпустите их. Нет ничего, за что их можно было бы арестовать.

— Позор, — насмешливо бросила я. — Ну ладно. Думаю, мне просто придётся делать всё по-своему.

— Это то, что у тебя хорошо получается, — съязвила Пиггот.

Она направилась к палаткам Красного Креста, несомненно, чтобы проверить состояние женщин.

Я подошла к семье мастеров и скрестила руки на груди. Мои глаза скользнули в сторону, наблюдая пассивно. Кто-то почти набрался смелости, чтобы начать действовать. — Уверены, что справитесь с этим?

— Не волнуйся так сильно, — пошутил «Джет Стил». — Пока что это было довольно катарсически. Интересно, есть ли тинкер, который может сгустить это чувство в таблетку или порошок, чтобы я мог кайфовать от него, когда захочу.

Я фыркнула. — Ещё бы.

— Не каждый день удаётся сказать «я арестовал своего папашу-дерьмо» с улыбкой.

Несмотря на его слова, я почувствовала назревающий конфликт. Не из-за любви или чего-то подобного. Я могла бы, вероятно, поместить Алека в комнату с Тео, и они оба нашли бы много общего, где касалось их отцов. Чувство Алека было более сюрреалистичным. Неуверенным в том смысле, о котором он предпочитал просто никогда не думать.

— Джин? — спросила Кэнди.

— Алек подойдёт, — ответил он. — Нужно будет что-то ещё, кроме Валианта. Никогда не любил это имя.

— Ты не будешь называть себя Джет Стил, — предупредила я его.

— Что не так с Джет Стил? — спросила Айша. — Это имя как у Бонда.

— Именно, — настоял Алек. — Видишь? Она понимает.

— Ещё бы она не понимала, — ответила Кэнди, бросив многозначительный взгляд в сторону Айши.

Айша показала ей палец.

Кэнди вернула жест.

— Классно, — прокомментировала Флоренс.

— Как у дорогой сучки, — ответила Айша.

— Это то, кто ты есть?

Легко было забыть, насколько они молоды. Алек, Ноэми и Николас были тремя старшими, не считая тех, кто в тюрьме, как Шери. Им было семнадцать, восемнадцать и шестнадцать соответственно. Большинство остальных были гораздо моложе. Возраста Айши или младше.

— Я та, кем хочу быть, — ответила Айша. — Я сильная, независимая чёрная женщина.

— Тебе пятнадцать, — отметила Джульетта.

— Значит, я не могу быть сильной или независимой? — Айша фыркнула и шутливо сказала: — Это расизм!

Джульетта была слишком умна, чтобы знать, кто такая Айша, и чтобы её смутила эта неловкая — это что, каламбур? — шутка. — Не я та, у кого есть робот-питомец, который делает за меня половину работы.

— Ниже пояса! — пожаловался Блэк.

— Будет тебе известно, что мы с Блэки ближе, чем Старски и Хатч, — ответила Айша.

— Откуда ты вообще знаешь, что это шоу существовало? — спросил Николас.

— А ты откуда? — спросила Айша в ответ.

— Значит, мы не собираемся использовать этот шанс, чтобы прокомментировать, как у чёрной девочки чёрный Харо? — Дарлин посмотрела туда-сюда. — Не предлагаю ничего такого, просто это как-то удобно.

— Нельзя выбрать цвет своего корпуса, — чирикнул Блэк.

— У меня заканчивались цвета, — объяснила я.

Глаза повернулись в мою сторону, и Кэнди сказала: — Значит, чёрный был буквально последним цветом, о котором ты подумала?

Я пожала плечами в ответ. — Полагаю, я сбалансировала это, когда вбила Империю в асфальт. К чёрту нацистов.

— Ну, очевидно, — присоединился Алек. — Но я не думаю, что это так работает.

Чёрный юмор — вот это был каламбур — продолжался, в основном как способ убить время и потому что это было естественно для них, учитывая, откуда они пришли.

Я беспокоилась о некоторых их личностях и импульсах — никто не идеален, но у некоторых из нас больше демонов, чем у других, — но наказывать их за то, во что их превратил отец? Это мне не нравилось. Мы будем наблюдать, смотреть и решать проблемы по мере их поступления. Если они потерпят неудачу, они потерпят её из-за собственной глупости, а не потому, что мир не дал им шанса.

Я думала, большинство из них как-нибудь справятся. Алек знал, как всё устроено, а младшие братья и сёстры провели меньше времени с Сердцеедом и больше — в Стражах. Это сработало для них лучше. Особенно теперь, когда Смотрители — Флэш в частности — рисковали своими головами, чтобы защитить их.

Это не будет просто.

Я отвела взгляд, чувствуя, что решение принято, и теперь бесстрашный молодой человек просто ждёт возможности.

Я дала её ему, отойдя от группы подростков и их шутливых перепалок.

Как только я сделала несколько шагов к Эйрене, репортёр практически побежал ко мне.

— Ньютайп! — позвал он, а оператор — прямо за ним. — Не хотите ли прокомментировать обвинение Титанов в том, что вы защищаете злодеев от правосудия?

— Если кто-то хочет кого-то арестовать, они могут попробовать, — ответила я.

— И вы считаете, что это ваше право — мешать им вершить правосудие?

Кати всегда предупреждала меня о провокационных вопросах. Это PR 101. Она также научила меня, что провокационные вопросы — это прекрасная возможность дать провокационные ответы. В любви, войне и риторическом пиздеже все средства хороши.

— Я думаю, что любой, кто проводит девять месяцев в соревновании по измерению члена с женщиной, родился с довольно большим гандикапом.

Мужчина моргнул, явно застигнутый врасплох моим ответом и не уверенный, о чём спрашивать. Он попытался: — Разве вы не слишком легкомысленны?

— Легкомысленно — это появляться, когда герои пытаются арестовать Сердцееда и освободить его жертв, и пытаться устроить из этого PR-спектакль. — Я посмотрела ему в глаза. — Вы сами оплатили свой путь сюда? Мы далеко от Денвера, мистер Дженсен.

К этому времени другие репортёры и операторы начали двигаться, следуя примеру первого, у которого хватило яиц действительно попытаться получить звуковую цитату. Вес количества придавал им смелости.

— Вы укрываете банду опасных мастеров...

— Думаю, вы перепутали меня с Учителем, — перебила я. — Или он всё ещё отмахивается от всего, что натворил во имя остановки Триумвирата, как будто убийство Сэма Стэнсфилда и раскрытие личностей дюжин независимых паралюдей имели какое-то отношение к этой цели.

Тим Дженсен был хаком, но даже у хаков-репортёров была своя польза. Никто их особо не любил. Не по-настоящему. Они были свободными мишенями и хорошим способом заставить кого-то более способного действительно высказаться.

— Вы хотите сказать, что Эйдолон лжёт о своих мотивах? — спросил Хавьер.

Несколько голов повернулись, брови поднялись, и очевидные вопросы молча обдумывались. Я сомневалась, что кто-то из них заметил, как он проскользнул в группу, пока они слонялись вокруг. Дэвид был не единственным, кто мог привести репортёра, который, по его мнению, мог быть восприимчив к тому, что он хотел сказать.

— Это больше, чем вы когда-либо на самом деле говорили в ответ ему, — продолжил Хавьер. — Вы всегда избегали ответов на прямые вопросы.

— Потому что, в отличие от героя, ранее известного как Учитель, у меня есть дела поважнее, чем спорить с другими героями о том, кто более героичен.

— И этот инцидент изменил ваше мнение?

— Он перешёл черту, — заявила я. — Задавать важные вопросы, например, кто должен быть наказан и за что — это одно. Появляться там, где мы есть, и преследовать наших членов — это уже перебор. Вмешиваться в операцию с потенциально невинными жизнями под перекрёстным огнём и пытаться устроить из этого шоу — это шаг слишком далеко.

— Нет беспокойства о детях Сердцееда? — спросил Хавьер с нажимом.

— Не так много, как о Учителе.

— Вы имеете в виду обвинение Александрии в том, что Эйдолон организовал многочисленные преступления и даже несколько смертей в своей цели уничтожить СКП?

— Я указываю на стеклянный дом, в котором он стоит, да. Особенно учитывая, что никто, кажется, не спрашивает, как убийство Сэма Стэнсфилда или поощрение Адептов поддержать отделение от Соединённых Штатов на самом деле вписывается в его заявленную цель свержения Триумвирата.

Это. Это было то, почему Дэвид проиграл ещё до того, как мы начали. Может быть, в другом мире, где никто вроде меня и никакая группа вроде Лондо Белл никогда не сформировалась, его долгосрочная схема сработала бы. Может быть, он мог бы заставить её работать, если бы всех его мыслителей не казнили.

Но это был не тот мир, в котором мы жили.

Ни один план не выживает при контакте с реальностью. Успех заключался в том, чтобы найти способ победить в любом случае.

— Что вы собираетесь с этим делать? — спросил Хавьер.

Я мрачно улыбнулась. — То же самое, что я сделала в прошлый раз, когда какой-то позёр расхаживал так, будто жизни людей были его личной игрушкой. Удивительно, как Эйдолон не извлёк из этого урок, особенно учитывая все жизни, которые он перевернул во имя так называемого правосудия.

Многие лица передо мной были сбиты с толку, явно не уверенные, что я имею в виду. Глаза Хавьера расширились, смысл явно доходил до него.

Я придала своему лицу выражение твёрдой решимости, убеждённости и уверенности. — Я закончила играть в эту глупую маленькую игру с опасным мастером, чьим единственным интересом, кажется, является обеспечение того, чтобы никто не мог быть героем, если это не по его указке.

Он привёл сюда все эти камеры, но теперь они были моими.

— Я определяю, что Титаны сеют семена насилия, — повторила я. — Они распустятся, или я распущу их.

И в отличие от таблоидных журналистов, которых привёл Дэвид, Хавьера не интересовали сенсации или драма. Он был настоящим следователем, и он общался с Кинуэ большую часть последних нескольких дней и спешил собрать первоначальную историю.

— Есть ли у вас право принимать такое решение? — спросил Хавьер.

— Если люди думают, что я неправа, тогда скажите это. Я никогда никому не мешала высказывать своё мнение. Если люди думают, что я злодейка, тогда вперёд, скажите это.

Никто не скажет. Хавьер и я оба это знали. Никто не назовёт злодейкой девушку, которая убила Симург и Левиафана, и чья команда покончила с Бойней №9. Ну, кто-то назовёт, но это будет кто-то вроде Тима Алленсона. Громкий и неприятный, но который жил по принципу, что свобода слова — это хорошо, и даже идиоты могут высказывать своё мнение.

Они не решали, что меняет их мир. Они просто разглагольствовали перед аудиторией. Люди решали, что меняет мир, и хотя мог быть предел тому, как далеко заходит убийство Губителей, они заходили чертовски далеко, если вы использовали это правильно и не хвастались постоянно тем, как вы это сделали.

— Что изменилось? — спросил Хавьер, подозревая, что уже знает ответ. — Почему этот внезапный сдвиг в позиции сейчас? Если не считать собственных противоречий Эйдолона, он не неправ. Вы защищаете группу паралюдей, которых многие считали нужным запереть, чтобы защитить других. Вы позволяли Титанам заниматься таким поведением месяцами, не делая никаких заявлений.

— Месть — это не правосудие, — ответила я. — Как и страх.

— Вы всё ещё не преследовали Эйдолона до сих пор.

— До сих пор я была готова двигаться дальше, — заявила я.

Бровь Хавьера поднялась, но кто-то другой наконец догнал и спросил: — Двигаться дальше?

Я взглянула вверх, в основном для вида, глядя на небо. Когда я посмотрела обратно в камеру, я сказала: — Ещё и года назад мир был на краю. Мне даже не нужно это объяснять. Вы все знаете, что я имею в виду. Губители. Группы вроде Девятки. Напряжённость между людьми, напуганными паралюдьми, и людьми, вдохновлёнными нами. Всё разваливалось, и мы все это знаем.

Они знали. Может быть, то, что это означало, охватывало разные идеи, и может быть, мы указывали на разные причины, но каждый в глубине души знал, что мир подходит к концу. По крайней мере, в том виде, в каком они его знали. Ущерб был слишком велик. Хаос слишком суров. Система героев в масках, которые поддерживали мир на плаву даже после того, как всё изменилось, разваливалась у них на глазах, а вслед за ней не было ничего, кроме полной неопределённости и страха.

— Мы все делали выбор, — напомнила я им. — Некоторые из них были выбором, которым мы не гордимся. Выбор, например, кто заслуживает жить, а кто заслуживает умереть, и кто должен выносить этот приговор. Выбор о том, кто виноват, а кто не помогал. Выбор, о котором мы даже не любим говорить, например, как мы все закрывали глаза на то, что Сердцеед всё ещё на свободе, потому что были другие вещи, которых мы боялись больше.

Я сделала паузу на мгновение, продолжая: — Мы сделали выбор, который имел смысл. Это не было неправильно. Но сейчас всё иначе. Симург мертва. Левиафан мёртв. Баланс сил между паралюдьми, изгоями и всеми остальными смещается, и мы собираемся сделать новый выбор из-за этого.

— Какое отношение всё это имеет к Эйдолону? — спросил Хавьер, зная, что я к чему-то клоню.

— Вы всё ещё думаете, что мир вот-вот развалится, Хавьер? — ответила я.

Он слегка обиделся. С его точки зрения, репортёры не должны были быть частью истории. Они должны были быть сторонними наблюдателями.

В то же время он не был лжецом или трусом. — Нет, — ответил он. — Я так не думаю.

— И учитывая те же проблемы, сделали бы вы тот же выбор сейчас, что и раньше?

Он сузил глаза. — Нет.

— Я так и думала. — Я снова посмотрела вверх. — Мы не выбираем, когда мы рождаемся, или как, или у кого. Мы проживаем свои жизни, делая то, что кажется лучшим для нас и окружающих.

Глядя вперёд в последний раз, я заявила: — Я не знаю, почему Эйдолон делал то, что делал, и мне всё равно. Это сделано. Мир снова меняется, и пришло время двигаться дальше. Оглянуться на то, что мы сделали, и признать, что никто не безгрешен. Каждый оправдан… Это не время прощать или забывать, но это время двигаться дальше и перестать вести себя так, будто каждый злодей — это Сердцеед, когда мы все знаем, что это не так.

Тогда я сузила глаза.

— Мы ещё не живём в раю, и это то место, где я решила быть. Если Эйдолон так не хочет отпускать прошлое, ему стоит обратить внимание на себя, прежде чем бросать камни, и если он действительно так стремится их бросать, то он может попробовать. После того как он сумеет пройти через меня.

Вопросы кружились. Они кружились с самого первого комментария моей маленькой речи. Люди пытались разгадать, что именно я имею в виду. Даже Хавьер. У него была догадка, но он не был уверен. Он не знал, действительно ли я намеревалась довести то, что сказала, до такой степени, потому что, честно говоря, сколько людей действительно имеют в виду, что всё, что они сказали, нужно воспринимать буквально?

Я была на самом деле удивлена, когда он не задал этот вопрос.

— Вы говорите об амнистии, — сказал Алек. — Не так ли?

Я взглянула в сторону, видя его и некоторых его братьев и сестёр, наблюдающих со стороны.

Я улыбнулась. — Я говорю о мире. — Я развернулась на каблуках. — У мира есть своя цена. Вы бы предпочли заплатить, уничтожив всех, кто когда-либо совершил какое-то произвольное количество зла, или стерев всё с чистого листа и начав заново?

— Не уверен, что дорогой папочка не сказал бы «да», а потом не попробовал бы свою способность на вас, — заметил он.

— У него был шанс начать заново, — отметила я. — Легко увидеть, чем это закончилось, но я думаю, мы оба знаем, что некоторые люди не меняются. Они даже не могут притворяться. Они такие же подавленные, как в тот день, когда решили, что быть мудаком — это достаточно хорошо, и они никогда не меняются, предлагают им шанс или нет.

Алек усмехнулся, видя в комментарии гораздо больше, чем говорили сами слова. — Разве это не правда?

— Разве нет? Дэвид, кажется, не хочет отпускать это, что я даже не хочу больше называть лицемерием. Если он хочет драки, значит, будет драка. Это его выбор. Титаны могли бы здесь погубить людей, и это то, от чего я не готова отвернуться.

Я ушла на этом, счастливая позволить аудитории — включая тех, кто смотрел видеопотоки, которые Веда настроила с тех камер — поразмышлять.

Это был лишь вопрос времени, когда начнут задавать вопрос. Если никто другой не скажет это вслух, Веда, или Дина, или Лафтер скажут. Кто-то, кто знал меня и то, как я думаю. Кто-то, кто знал, о чём я на самом деле прошу и что предлагаю.

Амнистия была лишь поверхностью вопроса.

Настоящий вопрос был гораздо старше.

Были ли мы достаточно смелыми, чтобы признать, что каждый совершает ошибки, и были ли мы ещё смелее, чтобы отказаться от наших обид и двигаться дальше.

Я была почти уверена, что была достаточно громкой, чтобы Титаны услышали меня. Многие из их лиц были сбиты с толку, когда Тиерены отошли, а агент ФБР сказал им, что они свободны. Некоторые выглядели взбешёнными. Некоторые — шокированными. Другие — будто не знали, что думать. Последнее определяло их реальные реакции немного лучше, но у некоторых людей были забавные реакции на их собственную неуверенность.

Им нравилось кричать и возмущаться больше, чем признавать, что они не знают.

Это был их выбор, каким бы он ни был.

Добравшись до Эйрены, я забралась внутрь и опустилась. Костюм закрылся, и GN-драйвы запустились, когда HUD включился, показывая Эмили Пиггот, стоящую передо мной.

— Бывший директор.

— Ты играешь в опасную игру, — предупредила она.

— Я не играю играми с жизнями людей.

— У тебя нет полномочий решать, кому можно, а кому нельзя простить их грехи.

— Я на это не претендую. Я лишь предлагаю, что пришло время отпустить некоторые вещи.

— Ты наивна, если думаешь, что больше горстки людей согласится с этим.

— И эта горстка будет выступать и настаивать. Те, кто не согласен, будут сопротивляться. Ответ будет найден где-то, и там тоже нам придётся решить: отпустить и двигаться дальше или продолжать бороться. Прогресс не постоянен. Он приходит и уходит.

Пиггот наблюдала за мной, её разум был своим собственным отдельным мириадом вопросов. Но там, где другие были неуверены или сбиты с толку, она была расчётлива. Она знала мир паралюдей лучше, чем некоторые паралюди, действительно. Она была в нём и вокруг него большую часть своей взрослой жизни. Кроме того, она знала меня до того, как я стала знаменитой. Когда я была более злобной и менее зрелой.

Там, где другие люди видели парачеловека, который убивал Губителей, Эмили Пиггот видела запуганную маленькую девочку, которая не могла не действовать.

— Ты поджигаешь себя, — поняла она.

— Если это то, что нужно.

— Думала, ты переросла эту саморазрушительную чушь, Эберт.

Я усмехнулась. — Это не похоже на то, что я умру. Всегда был момент, когда мне придётся отойти в сторону и позволить вещам идти без меня. Я слишком волатильна… Пришло время мне занять место и перестать быть той, кто раскачивает лодку. Я сделала достаточно. Пришло время миру двигаться дальше, и это включает в себя движение дальше от меня.

— Не то, что я могла бы представить, чтобы ты сказала год назад.

— Я думаю, один из самых трудных уроков в мире, — начала я, — это то, что иногда приходится жить с этим крутящим чувством в животе, потому что нельзя исправить всё. Не всё сразу. Не за одну ночь. Мы делаем свой выбор по ходу дела, и мы совершаем ошибки. Только мудак кичится этим, как будто он каким-то образом другой.

— Кто тебя этому научил?

Я улыбнулась. — Ты.

Пиггот хмыкнула. — По крайней мере, кто-то из вас, кучки, слушал.

— Больше чем один, я думаю. Перемены просто требуют времени.

Она взглянула обратно в сторону Разбитых сердец, некоторые из которых уже начали разговаривать с репортёрами, когда бронированный фургон ФБР был подогнан рядом с Сердцеедом.

— А как насчёт способностей вроде способностей Кэнди Васил? — спросила Пиггот. — СКП держала её в полуизоляции по причине.

Да, некоторые способности просто обламывают тебя, и никакие попытки делать добро на самом деле не покрывают это.

— Исправление Дракона всё ещё работает, — призналась я. — И она сделала обновления. Способность Кэнди не любит, когда её используют на «мокром железе» (живых организмах), но она может сбрасывать свой избыток в бесчувственную и неживую массу серого вещества без негативных эффектов.

Пиггот кивнула, но замерла на полпути. — Дракон?

Я улыбнулась. — Я забыла кому-то об этом рассказать? Моя вина. Думаю, ей просто придётся выйти из лаборатории и убедиться, что все знают, что она в порядке, в ближайшее время.

Пиггот нахмурилась.

— Я не совсем собиралась объявлять, что покушение на убийство провалилось, — отметила я. — Особенно когда ей потребовался почти год, чтобы оправиться от него.

— Как ИИ... Неважно. — Пиггот покачала головой. — Я прослежу, чтобы Совет знал, не то чтобы они могли что-то с этим поделать.

— Сделай.

Я наблюдала за ней некоторое время, даже менее заинтересованная в любых старых распрях между нами, чем в прошлый раз. Она была права насчёт некоторых вещей, в конце концов. Даже если я из даже года назад не хотела их признавать и мне повезло по пути не нести последствия. В некотором смысле, я думаю, я была должна ей больше, чем когда-либо признавала. Какой-то другой директор мог бы нянчиться со мной или пытаться сильнее взять меня под свой контроль.

Я не была уверена, что произошло бы, если бы это был кто-то другой, управляющий СКП ENE, кроме неё, и в её случае… Я знала, что больше никогда её не увижу.

Она умирала.

Она умирала уже долгое время, и она знала это, и примирилась с этим, давно.

— До свидания снова, Эмили.

Она посмотрела на меня, мой тон и выбор имени послали шок через неё.

Я бросила себя в воздух, направляя Эйрену вверх в небо.

— Думаю, это было лучшее, на что ты была способна, — предложила Веда.

— Легко мне согласиться, — пробормотала я. — Я не та, кому придётся внедрять это или разбираться с последствиями, когда будут совершены ошибки.

— Верно, — согласилась она. — Но это нужно сделать.

Также верно.

Среди новостей о растущих победах, арестах и поражениях злодеев, людям скармливали плацебо.

В мире всё ещё было больше злодеев, чем героев.

Более умные просто ушли в подполье или были слишком заняты бегством и прятками, чтобы нанести ответный удар, в то время как глупые попадались в волне перемен. Это не продлится долго. Появилось новое поколение героев, гораздо более агрессивное, чем предыдущее. Следующее поколение злодеев будет таким же. Мы ещё не решили все проблемы в мире, и пока есть проблемы, будут недовольные, сломленные и оппортунисты.

Но недовольные, сломленные и оппортунисты — некоторые из них, по крайней мере, — могли бы принять руку, если бы она была им предложена. Они тоже могли бы быть готовы двигаться дальше и даже стать полезными по-своему. Мир не был полон идеальных безупречных людей, так кто имел право судить?

Мы предложим руку, пока у нас есть возможность сделать это, с позиции силы, где казалось, что у нас на руках все козыри.

Заставьте некоторых плохих парней сменить сторону, и они, возможно, смогут помочь, когда возникнет следующая проблема. Если Аккорд был готов сделать это, будут и другие. Злодеи мира не все были Сердцеедом, Кайзером или Лунгом. Некоторые из них были просто глупыми детьми, которые зашли слишком далеко, или отчаявшимися людьми, у которых никогда не было выбора быть героем.

Это было либо это, либо продолжать колотить друг друга снова и снова. Бесконечный цикл насилия и обид. Я думала, мир примет альтернативу, особенно если после факта проблемы, которые возникли из этого, можно было твёрдо свалить на меня за то, что я предложила эту идею в первую очередь.

Веда и я обсуждали это, конечно, как и Релена и Лиза.

Это была наша схема, в конечном счёте.

Последний шанс изменить мир, прежде чем мир сорвётся и начнёт менять сам себя.

— Ты снова была тихой в последнее время, — заметила я.

— Я... наслаждалась временем.

Я усмехнулась, но не совсем из-за облегчения. Веда ничего не сказала, и я не хотела давить на неё. Ещё нет. У нас всё ещё было время разобраться с этим.

И в данный момент у нас был другой разговор, чтобы поговорить.

Я остановилась и повернулась, ожидая, пока фигура приблизится.

Он замедлился на хорошем расстоянии, плащ драматично развевался вокруг него.

— Привет, — поздоровалась я. — Забавно, как ты и я не разговаривали много раньше, учитывая всё, что произошло между нами.

Я посмотрела мужчине в глаза из-за лица Эйрены.

— Ты предпочитаешь Эйдолон, Учитель, Дэвид, или «отойди в сторону, прежде чем я уберу тебя»? * * * И таким образом, первый шаг плана Тейлор наконец раскрыт: амнистия.

Да. Тейлор играет в долгую >.> Или в данном случае в долгую благотворительность? Не то чтобы кто-то вроде Сердцееда когда-либо принял предложение, но Тейлор не беспокоится о том, чтобы дать Сердцееду ещё один шанс на жизнь. Она хочет, чтобы шанс был предложен людям вроде его детей, Бакуды и других, кто, возможно, делал плохие вещи, но не делал их как первый выбор. Можно даже сказать, что она предлагает это Титанам, чтобы они тоже могли получить это, когда Дэвид будет закончен и уйдёт.

В следующий раз: Последний довод.

Бета-ридеры:

TSFreedom

и

Platinumsabr

.