Шаг 4.6

Шаг 4.6

Это короткая глава. Она далась мне с трудом, потому что мне тяжело передавать эмоции, а здесь их очень много. Что ж, приступим.

Шаг 4.6

— Территория чиста, — объявила Веда. — Лейтенант Рамиус уже в пути.

Я кивнула, переминаясь с ноги на ногу.

Похоже, зима наконец-то закончилась. Даже в одной рубашке и брюках я чувствовала себя вполне комфортно. Прохладно, но не холодно. Кажется, еще неделю назад температура держалась в районе десяти градусов, а потом за считанные дни подскочила сразу на десять делений. В Броктон-Бей зимы обычно затяжные. Наверное, дело в море, но эта длилась дольше большинства.

Деревья, окаймляющие кладбище, начали возвращаться к жизни. Трава казалась ярко-зеленой в тех местах, куда падал свет.

Довольно жутко стоять среди надгробий в девять вечера. К сожалению, у меня оказалось на редкость мало мест для подобных встреч. В такой спешке мог бы подойти заброшенный склад в Доках, но там всё казалось каким-то пустым. Случайным. Не та обстановка, в которой я чувствовала бы себя в безопасности, чтобы говорить… говорить об этом.

Жутко тут или нет, но здесь мне почему-то было спокойнее.

Никто не ходит на кладбище в восемь вечера. Открытое пространство обеспечивало отличный обзор окрестностей. Харо парили в вышине, а фургон с О Гандамом стоял на парковке всего в нескольких шагах за моей спиной.

Так мне было спокойнее.

Мне было спокойнее оттого, что она здесь.

Повернув голову к надгробию, я не смогла вспомнить, когда в последний раз действительно навещала могилу мамы. Не на похоронах. Я приходила сюда и позже, но как давно это было? Я собиралась навестить ее еще много недель назад.

— Привет, мам.

Слова вырвались сами собой.

Не то чтобы она могла ответить. Я отвернулась, и это ощутилось как предательство. Спокойствие как рукой сняло.

Может, это не такая уж хорошая идея.

— Ты в порядке? — спросила Веда.

— Нет. Но это ведь не имеет значения, верно?

— Это правильный поступок, — отозвалась она.

— От этого он мне не нравится больше.

Чем больше я думала, тем сильнее убеждалась в своей правоте.

По воле случая, иронии или особого бренда страданий Тейлор Эберт, мне выпала роскошь знать все кусочки этой мозаики. Страж, наслаждающаяся насилием. Беспомощная непопулярная девчонка с бедным папашей и без мамы. Тайные личности, используемые для защиты виновных.

Я чувствовала это в груди, словно чей-то насмешливый голос.

Этот выбор, вся эта схема — всё началось с меня.

С того, что София Хесс сделала со мной.

Насколько же это паршиво?

Теперь кто-то проиграет, а кто-то выиграет.

И как же я ненавидела тот выбор, который мне оставили.

Злодей, чья единственная цель, кажется, — сеять хаос, и люди, чья некомпетентность или безразличие сделали возможными мои пытки.

Теперь уже ничего не изменишь.

Зазвонил телефон.

Я нажала «отклонить».

Отец пытался дозвониться до меня уже несколько раз. Без сомнения, он либо зашел в мою комнату, либо догадался, что она пуста. Я не хотела говорить с ним сейчас. Он будет кричать. Задавать вопросы, на которые я не знаю ответов.

Просто не сейчас.

— Она здесь, — объявила Веда.

Камеры Пинк первыми засекли машину Рамиус. Та же самая, что я видела у Уинслоу. Думаю, ее личный автомобиль, не машина СКП. Никаких признаков сопровождения или хвоста за ней.

Хорошо.

Я засунула руку в карман, сжав рукоять лучевой сабли. Я не собиралась использовать ее сегодня, как и О Гандам, но это помогло унять дрожь в руках.

Конечно, тут же начала притоптывать нога, так что толку от этого было мало.

Я ждала. Глаза то и дело проверяли видео с камер. А вдруг это ловушка? Что, если кто-то заметил, как я вхожу на кладбище? Пути к отступлению свободны. Еще не поздно просто уйти.

Пусть СКП пожинает то, что посеяло…

Она припарковалась и молча прошла мимо моего фургона, даже не взглянув на него.

Посмотрев вверх, я сказала:

— Грин, иди поздоровайся.

Грин исполнил просьбу, спускаясь с неба, чтобы поприветствовать Рамиус и привести ее ко мне.

— Я здесь, — сказала Веда.

— Знаю, — прошептала я.

Странное чувство: я одновременно хотела присутствия Веды и желала, чтобы ее здесь не было. Сегодня я буду говорить о вещах… о своих худших моментах. О жизни жалкой маленькой девочки. Может, это эгоистично, но я не хотела, чтобы Веда видела меня такой, даже если она уже знала эту историю.

Показалась Рамиус.

Узел в моем животе затянулся еще туже. Еще не поздно просто уйти. Убежать. Придумать какое-нибудь оправдание. Внезапная чрезвычайная ситуация, которая немедленно потребовала моего…

— Ньютайп?

Слишком поздно.

Я повернулась к Рамиус, когда та подошла ближе; голос перехватило, не давая ответить.

Женщина в ответ посмотрела на меня с беспокойством и произнесла:

— Должно быть, всё действительно плохо. Раз ты вызвала меня в такую глушь в столь поздний час. Что случилось?

— Я… — Голос снова сорвался.

Я не репетировала. Как мне это сказать? Выложить всё напрямую? Или ходить вокруг да около, подготавливая почву? А что, если она поступит так же, как и все остальные, и откажется мне верить?

— В чем дело? — спросила она. — Ты в порядке?

— Я… Простите. Что вызвала вас сюда так поздно.

— Я не против, — она улыбнулась. — Я и сама собиралась связаться с тобой, но последние несколько дней были суматошными. Я никак не могла придумать, как подступиться к этой теме.

Черт.

Она думала, что я хочу поговорить о чем-то другом. О публичном заявлении СКП? Я ведь довольно четко дала понять, как сильно мне не нравится то, чего я ожидала.

И я… Проклятье. Мне сейчас совсем не нужны были лишние причины для того, чтобы позволить СКП пасть на собственный меч лжи.

Я отвела взгляд, на мгновение задержавшись на надгробии мамы. Я смотрела на имя. На даты.

Я так по ней скучала.

— Вы когда-нибудь читали «Письмо из Бирмингемской тюрьмы»? — спросила я.

— «Несправедливость в любом месте является угрозой правосудию повсюду», — процитировала Рамиус. — Читала. Хотя не думаю, что ты позвала меня сюда ночью, чтобы предаваться воспоминаниям о покойном борце за гражданские права.

— Там есть другая часть, которая застряла у меня в голове, — сказала я. — О «белом умеренном». О людях, которые знают, что происходит что-то неправильное, но ничего не делают, чтобы это изменить.

Рамиус выглядела еще более озадаченной, чем прежде, но поддержала разговор.

— «Для торжества зла необходимо лишь, чтобы хорошие люди ничего не делали»? В таком духе?

Я напряглась.

— Хорошие люди не «ничего не делают». Нет. Не делают.

Парфянка никогда не причиняла мне боли. Тревор. Айша. Никто из них никогда не обижал меня. И они не вредили никому другому, если не считать сомнительных представлений Тревора о том, что считается законным проникновением.

Они не заслужили того, чтобы их жизни пошли прахом, а их семьи были брошены на растерзание волкам. Учитель не заслужил победы в той игре, в которую он играл.

И я не настолько злопамятна, ты, блондинистая сука.

— Учитель собирается подать иск, — выпалила я. — И, скорее всего, он сольет подробности, когда сделает это.

Тон Рамиус мгновенно изменился.

— Иск?

— В нем Теневого Сталкера обвинят в жестокой травле сверстников при негласной поддержке школьной администрации и СКП. Несколько месяцев назад одну ученицу госпитализировали с токсическим шоком. Сталкер запихнула ее в шкафчик, предварительно набив его использованными тампонами и прокладками.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь стрекотом сверчков. Я ждала, наблюдая за женщиной, гадая, какой будет ее реакция. Ее лицо сохраняло нейтральное, но располагающее выражение. В ее глазах что-то промелькнуло. Какая-то внутренняя борьба.

Она заметила мой пристальный взгляд и подняла руку.

— Это не то, чего я ожидала, — сказала она. — Прости. Это застало меня врасплох. — Она оглянулась туда, откуда пришла. — Может, нам стоит присесть? Там дальше есть скамейка.

Я сглотнула. Теперь пути назад нет.

— Хорошо.

Я последовала за ней, Харо перестроились в движении, чтобы прикрывать все направления.

— Полагаю, кладбище удобно для тайных встреч, — пробормотала Рамиус. — Похоже на шпионское кино.

— Времени на раздумья было мало.

— Вокруг никого?

— В такой час — нет. Смотритель живет на другом конце территории.

— Ты уверена?

— Харо следят за всем в радиусе трехсот ярдов. Мы одни.

Я ожидала разных реакций, но только не молчания. И этих расспросов о кладбище? Подтверждения того, что я одна и мне некому помочь? Меня столько раз предавали. Бросали на произвол судьбы. Я хотела, чтобы Рамиус была другой, чувствовала, что она может быть другой. Но опыт не позволяет так легко забыть прошлое.

Я крепче сжала саблю.

Скамейки стояли вдоль ряда деревьев на вершине холма. Днем здесь, должно быть, довольно живописно.

Мы сели, и я приготовилась.

Несмотря на страх, я чувствовала… не облегчение. Ожидание облегчения?

Странное ощущение.

Почему страшно, когда люди узнают то, что ты им рассказываешь? Как только я скажу СКП, откуда мне всё это известно, они узнают, кто скрывается под моей маской. Может случиться много плохого, но это казалось менее тяжким бременем, чем продолжение этой тайны.

Просто отбросить ношу и жить с тем, что будет дальше. Страшно, конечно, но на душе становится легче.

Да и почему бы и нет? Они всё равно скоро во всем разберутся. Черт, кто-то в «Голубом Космосе», наверное, уже знает, если подумать. У них тоже достаточно информации, чтобы догадаться. Ладно.

Мне просто нужно, чтобы все остальные не узнали.

СКП, возможно, сможет помочь мне не допустить дальнейшей огласки. Я никогда не вступлю в Стражи, но, может быть, моя добрая воля чего-то стоит. Им нужна моя сила. Мне нужна хоть какая-то безопасность. Услуга за услугу, верно?

— Прости, — сказала Рамиус. — Я ожидала чего-то другого и сейчас немного в растерянности, как нам действовать дальше.

— Вы мне не верите, — констатировала я.

— Нет. Напротив, я обеспокоена. Мы исходили из предположения, что Учитель планирует слить информацию о том, как началась война банд. Подорвать наш профессионализм. Ослабить нашу способность вербовать независимых героев и работать с ними — и всё это разом.

— Я думала об этом. Это неплохой план, но не самый разрушительный.

Рамиус кивнула. Странно. Она мне не верит? Мне же никто никогда не верил. Неужели она уже знала о Сталкере? Как давно? С тех пор как мы встретились?

— Вам не любопытно, откуда я знаю? — спросила я.

— Нет. Не любопытно. — Рамиус повернулась ко мне. — Сними маску, Тейлор.

Я открыла рот, но слова не шли. Конечно, она знала. СКП вычислило всех остальных кейпов. Насколько сложно было вычислить меня?

Дракон была права.

Ничто не остается тайным вечно.

Я подняла руки и стянула маску. Воздух на лице показался чуть холоднее. Грин спикировал сверху. Приземлившись, он выкатился из своей колыбели и хлопнул заслонками.

Я положила маску ему в манипуляторы, позволяя малышу подержать эту ношу.

Я не смотрела на Рамиус.

И вот оно, чувство облегчения. Всё кончено. Маска снята. Может, они и так уже всё знали, но я с этим разберусь. Я смогу с этим справиться.

— Откуда ты знаешь об иске? — спросила она.

— Одна из моих учителей вступила в «Голубой Космос», — ответила я. — Из-за меня. Она пыталась помочь, и Блэквелл пригрозила ей увольнением, если она не прекратит. Она рассказала им об этом. Думаю, так всё и началось.

— Твоя учительница рассказала «Голубому Космосу», и какая-то «пешка» в организации запустила этот план?

— В этом есть смысл. Зачем начинать с чего-то, что может так легко обернуться против тебя, если у тебя нет способа переключить всё внимание и вину на свою цель?

Да. Всё должно было начаться с меня, с Софии.

Странно то, что я даже не считала ее виновницей своих мучений в той же степени, что Эмму. София относилась ко мне жестоко, но в ее действиях никогда не было ничего личного. Она делала это, потому что так делала Эмма. Думаю, ей было глубоко плевать и на меня, и на всё остальное.

— Это логичнее всего, — заключила я. — Где-то в «Голубом Космосе» есть «пешка». Они всё это начали. Может, это как триггер. Обычные люди, затаившиеся в ожидании, пока что-то не запустит то, что нужно Учителю.

— И твоя учительница, она рассказала тебе об этом? К тебе обращались адвокаты?

Я покачала головой.

— Миссис Нотт не говорила мне. Во всяком случае, об иске. Не уверена, сколько она об этом знает. Я узнала… — черт, это же незаконно, да? — Я запаниковала. Я взломала их серверы, чтобы посмотреть, что им известно. Я продолжаю их взламывать. Слежу за тем, что происходит.

— Понятно.

И СКП может арестовать меня за это. За многое, на самом деле. Они знают, кто я такая. Если им нужна моя сила, всё, что им нужно сделать, — это надавить на отца, чтобы он подписал бумаги о моем вступлении.

— Я…

— Прости, — быстро сказала Рамиус. — Я знаю, это тяжело.

Я выдохнула.

— Как давно?

— Всего несколько дней. Когда здание заблокировали, появилось много свободного времени. Кто-то проверял, во что успела влезть Аманда. Всплыли некоторые записи, касающиеся событий в Уинслоу, и их передали мне.

Я подняла бровь.

— И что? Калверт утверждает, что он никогда не…

Я осеклась.

Рамиус пристально смотрела на меня, вопрос был очевиден.

— Я взломала школьные компьютеры, — призналась я. — Нашла кое-какие письма. — Я опустила голову. — Я хотела знать, сколько школе известно.

Рамиус вздохнула.

— Калверт говорит, что не думал, будто всё настолько серьезно. Обвинил куратора Сталкера и директора в том, что они ввели их в заблуждение относительно деталей.

Я усмехнулась. Я видела эти письма. Пусть они и были расплывчатыми, но неужели этот парень даже не попытался разобраться? Мне кажется, такие вещи стоит проверять.

— Я тоже в это не верю, — признала она. — Как минимум, следовало проявить больше осмотрительности. Хотя бы формально попытаться расследовать обвинения. Даже этого хватило бы, чтобы обнаружить проблему. Вместо этого, похоже, никто не хотел смотреть.

Я сидела, опустив голову, волосы падали на лицо, как занавес. Камешки на земле такие интересные, правда?

И мокрые.

Черт. Я что, плачу? Я заморгала, пытаясь сдержать слезы. Почему я, черт возьми, уже плачу?

Я всхлипнула:

— Почему?

Думаю, Рамиус решила, что я спрашиваю о другом.

— Потому что нам нужны герои, — сказала она. — Протекторат в меньшинстве. Стражи перегружены, хотя они никогда не должны были подвергаться реальной опасности. С каждым годом становится всё труднее удерживать ситуацию от взрыва. Им нужна была история успеха. Превратить местную линчевательницу в настоящего героя, а не в почти преступницу. Доказательство того, что программа Стражей работает. Доказательство того, что люди могут исправиться. Причин много… но всё это чушь.

Я слегка приподняла голову.

— Честно говоря, я думаю, они хотели воспользоваться ее показателями арестов. Она приносит больше пользы, чем некоторые члены Протектората. Это выставляет местное СКП и команды героев в выгодном свете. Помогает с финансированием, с пиаром.

Она глубоко вдохнула и добавила:

— Правда в том, что никто не хотел, чтобы это оказалось ложью, хотя все об этом знали.

Я продолжала бороться со слезами. Пыталась взять себя в руки. Как давно я не плакала? После пожаров — да, конечно, но то было не из-за этого. Или из-за этого? Нет. Нет, я закончила плакать над тем, что со мной случилось, так почему я, черт возьми, плачу?!

— Твое самообладание поражает меня, — сказала Рамиус.

Что?

— Ага, — ответила я со скрытой усмешкой. — Образец благопристойности.

Если бы мне пришлось выбирать слово для описания себя, «самообладание» было бы последним в списке. Даже когда я более-менее научилась справляться с паранойей, я всё равно часто срывалась, а Сплетница уж точно знала, как задеть меня за живое. И уж точно не сейчас, когда я сидела на скамейке, содрогаясь от рыданий.

— Думаю, большинство людей в твоей ситуации, зная то, что знаешь ты, не пытались бы стать героями. — Я поперхнулась воздухом. — Думаю, они стали бы злодеями.

Я резко вскинула голову и увидела, что женщина смотрит на меня с чувством, которое я могла назвать только состраданием.

— Ты всё еще хочешь быть героем, даже после всего этого.

Мама не приняла бы ничего другого.

— Я не могу ничего не делать.

Я отвернулась. Она уже видела слезы, так что плевать. Я вытерла их рукавами, изо всех сил стараясь успокоиться.

Это заняло несколько минут.

Рамиус сидела молча. Она ничего не говорила. Пока я не выпрямилась с опухшими красными глазами и не спросила:

— Что теперь?

Я наблюдала за ней краем глаза; опыт подсказывал мне, что где-то припрятан второй ботинок, который вот-вот прилетит мне в голову. Вопрос лишь в том, когда и где.

— Теперь? — Лицо Рамиус стало серьезным, взгляд устремился вперед. — Ты уверена в этом? Ты действительно думаешь, что Учитель собирается использовать судебный иск, чтобы опозорить СКП?

Я кивнула. Снова за работу. Работа — это хорошо.

— Это самое разрушительное, что он может сделать сейчас, — сказала я. — Пиггот сама подготовила для него почву. Ему остается только взорвать всё это у нее перед носом.

— Почему ты предупреждаешь меня? Зная то, что я знаю теперь, — то, что ты вообще пыталась работать с СКП, кажется невероятным. В такие моменты я задаюсь вопросом, не пора ли мне уволиться.

— А почему вы не увольняетесь? — спросила я.

— Разве от этого станет хоть немного лучше?

Нет. Полагаю, не станет.

— Я защищаю себя. Без обид, но все, кто позволил Софии делать то, что она делала, могут катиться прямиком в ад. Но если подробности всплывут, всё станет очевидным. Все узнают, кто такая Ньютайп. Мне не так важно, что будет со мной, но мой папа… он уже потерял маму.

— Это справедливо.

— Мне нужно говорить с Директором?

— Я сама с этим разберусь. Ей понадобятся подтверждения, но достаточно просто спросить Стенсфилда, что происходит в местном отделении «Голубого Космоса».

— Стенсфилд? — Я знала это имя. — Он вроде как глава отделения?

— А еще он умеренный, — сказала Рамиус. — Сэм уже помогает нам, удерживая своих людей от протестов против закрытия форума «Призрачной Боли». Если мы попросим его и скажем, что подозреваем заговор Учителя в местном филиале, он сам всё расследует. Он человек неглупый и не обрадуется, если это окажется правдой.

— Если вы так говорите, — произнесла я.

— Как давно ты об этом знаешь?

— Месяцы.

— И никакие адвокаты с тобой не связывались?

Я покачала головой.

— Это странно. Если бы иск касался только фактов дела, его бы подали давным-давно. К тебе бы как минимум обратились. Стенсфилд сам юрист. Он это поймет. Этого достаточно, чтобы разжечь его любопытство.

Юрист?

— А что, если он и есть «пешка»?

Рамиус нахмурилась.

— Это всё усложнит. Хотелось бы верить, что хоть раз обойдется без осложнений.

Нам обеим этого хотелось бы.

Зная мое везение, просто не будет. Всегда находились осложнения…

— Дело не только во мне, — сказала я. — Шарлотта Берман. Я какое-то время не ходила в школу. Троица переключилась на нее. Ей досталось почти так же сильно, как и мне.

— Троица?

— Там не только София. Половина девчонок в моем классе в этом замешана. Но заправляют всем Эмма Барнс и Мэдисон Клементс. Плюс София — вот вам и трио.

Рамиус кивнула.

— Я видела их имена, и имя Шарлотты тоже. Я в курсе.

— И что нам делать?

Я снова почувствовала, будто предаю себя. Шарлотта не была кейпом. Ей не нужно было защищать тайну личности. Разве она не заслужила справедливости? Даже если она не бросилась меня защищать, она не заслужила того, чтобы на нее нападали. Хорошие люди не «ничего не делают», но бездействие не делает человека плохим автоматически. Просто наивным.

— Скорее всего, мы позволим иску двигаться дальше, — сказала Рамиус после недолгого молчания.

— Что?! Как это…

— Успокойся.

Я осеклась, заметив, что уже вскочила на ноги.

Рамиус посмотрела на меня со скамьи:

— Ты же не думаешь всерьез, что СКП может просто взять и остановить судебный процесс против самого СКП?

— Н-нет.

— Мы не можем. Не говоря уже о том, что не должны. То, что мы позволили Теневому Сталкеру сделать с тобой и Шарлоттой… эта организация создавалась не для этого. Люди должны об этом знать, и СКП должно быть вынуждено признать это, иначе всё повторится.

Я моргнула.

— Что?

Рамиус посмотрела мне прямо в глаза.

— Не беспокойся об этом. Это проблема СКП. СКП с ней разберется. Тебе нужно сделать выбор, что важнее для тебя, Тейлор. Справедливость за то, что с тобой сделали, или защита себя теперь, когда твои приоритеты изменились.

Выбирать?

— Я уж…

— Но это не значит, что нужно выбирать что-то одно.

На этом моменте я перестала ее понимать.

— Сядь, — сказала она. Я села. — Чего ты хочешь, Тейлор?

— Я… я хочу сохранить то, что у меня есть.

Я моргнула. Только не новые слезы, черт возьми.

— Они убили меня. Тейлор Эберт, ту девочку, которой я была. Она мертва и никогда не вернется. Они сделали это со мной. — Я сдержала рычание. — И они должны за это заплатить.

Это звучало слишком драматично, но именно так я и чувствовала. С тем же успехом они могли меня убить. Та девочка, что очнулась в больнице с суперсилами? Она уже никогда не станет прежней, и не только из-за сил.

Моя мама растила ту девочку, а они ее убили.

— Я не хочу терять то, что у меня есть сейчас, — повторила я. — Но… они не могут и дальше выходить сухими из воды.

— Хорошо, — сказала Рамиус. — Тогда вот что мы сделаем.

Рамиус говорила медленно и ровно, но не назидательно.

— Пиггот сделает заявление. Сейчас уже невозможно предотвратить ущерб, но можно сыграть на опережение. Выбить почву у них из-под ног. Она скажет, что мы обнаружили доказательства недостойного поведения Стража в частной жизни. Имя Теневого Сталкера не будет названо, но люди заметят, когда она перестанет патрулировать.

Тут до меня дошло. Рамиус шла по канату. По двум канатам сразу. Заставляла СКП признать содеянное и загладить вину, и в то же время удерживала СКП на плаву, не давая ему пойти ко дну.

— «Голубой Космос» подаст иск. Если это часть плана Учителя, его пешки зашевелятся в тот же миг, как СКП попытается перехватить инициативу в заголовках. Попытаются подорвать наше заявление. Намекнуть, что мы знали обо всем дольше, чем говорим.

Рамиус посмотрела на меня.

— Они придут к тебе или к твоему отцу. К Берманам тоже. Когда это случится, не подавай виду, что ты что-то знаешь. Притворись, что для тебя всё это в новинку. Иск, идеология «Голубого Космоса» — всё. Веди себя как человек, которого они хотят выставить свидетелем в суде.

Как затравленная девчонка? Что ж, мне не привыкать. Но это, кажется, противоречило моим целям. Я ведь не хотела, чтобы иск состоялся.

— Но я…

— Соглашайся на всё, — настаивала Рамиус. — Затем, когда все бумаги будут поданы, но до начала слушаний, СКП сделает тебе предложение. Щедрое предложение. Оно будет чрезвычайно щедрым, потому что Ньютайп и Тейлор Эберт — подруги, а СКП хочет, чтобы Ньютайп была их другом, понимаешь?

Я кивнула, хотя, честно говоря, всё еще переваривала услышанное.

— Прими его. Соглашение об урегулировании будет включать пункт о неразглашении, запрещающий тебе и твоим адвокатам публично обсуждать детали иска.

— Я… — Оу. — А это законно?

— Я не юрист. Так что давай предположим, что да, и сделаем так, чтобы никто не узнал о нашем сегодняшнем разговоре.

Ладно.

— Тогда почему вы…

— Потому что это правильно. Это обеспечит твою безопасность и гарантирует, что за случившееся кто-то ответит.

Так ли это? Сработает ли?

По сути, она велела мне подыграть «Голубому Космосу», нанять их в качестве адвокатов, а затем принять сделку, заранее оговоренную между мной и СКП. Сделку, которая заткнет им рты прежде, чем они успеют что-то вякнуть.

Это спасет мою тайну личности, если только адвокаты действительно будут держать язык за зубами, но не думаю, что они будут в восторге. Наверняка они хотели публичности для этого дела.

— А что, если «Голубой Космос» всё равно заговорит?

— Не заговорят, — отрезала Рамиус. — Мы приберем твое дело и спрячем его подальше, пока история остается туманной и неясной. До того, как какие-либо имена продвинутся далеко в процессе или попадут в новости. Страж. Травля. Жертвы. На этом всё.

— Но «Голубой Космос» будет знать достаточно, чтобы понять, что я — Ньютайп.

— А разоблачение собственного клиента обернется для них катастрофой, и не только потому, что клиент оказался кейпом.

Оу. Точно. Но…

— Тогда зачем им вообще приходить ко мне? Они могли бы просто пойти к Шарлотте.

— «Ревностная защита интересов клиента» — это всего лишь юридический жаргон, означающий разрывание противника на куски по частям. Шарлотта в одиночку никогда не пройдет через судебный процесс. Им нужны вы обе, чтобы вы подтверждали истории друг друга, иначе дело может даже не дойти до суда.

Она покачала головой, словно это ее расстраивало.

— Однако это означает, что если Берманы захотят дойти до суда, а не принимать собственное чрезвычайно щедрое предложение, ты лишишь их этого выбора. Тут либо всё, либо ничего, Тейлор. Либо дело идет до самого конца, либо прекращается в самом начале.

— Я не…

Чего бы хотела Шарлотта? Я не знала точно. Но я знала, что никто не давал мне права лишать ее этого выбора. Я уже почти сделала это однажды. Не хотела повторять.

— Я не знаю, — призналась я.

— Это не высечено в камне, — заметила Рамиус. — Это то, что, как я думаю, смогу устроить. Возможно, лучший способ получить то, чего ты хочешь.

Хотела ли Шарлотта просто вернуть свою жизнь? Хотела ли она, чтобы их наказали? Если я скажу ей, что добьюсь справедливости для нас обеих и защищу свою тайну личности, согласится ли она? Отца я, может, и смогу убедить, но у Шарлотты свои родители.

Мне нужно поговорить с Шарлоттой.

— Хорошо.

— Есть кое-что еще, — добавила Рамиус. — Теневой Сталкер будет наказана, но, скорее всего, она останется в Стражах, когда всё закончится.

Мои руки напряглись.

— Почему?

— По той же причине, что и раньше. Миру нужны герои.

— Она не герой, — прошипела я.

— Нет, но у нее есть сила, и пока она не возглавляет банду и не совершает преступлений, она полезна. — Рамиус закрыла глаза и на мгновение откинула голову назад. — Подозреваю, что ее переведут. Скорее всего, в карантинную зону. Вероятнее всего, в Мэдисон.

— Это не…

— Это несправедливо. Как бы то ни было, СКП так поступает со всеми, от кого проблем больше, чем пользы. Ее сошлют в какой-нибудь темный угол, она исчезнет из прессы и будет под строгим надзором, пока ей не исполнится восемнадцать. Что будет после — не знаю.

Рамиус на секунду задумалась.

— Вероятно, ее заставят вступить в Протекторат, но в качестве наказания. На нее накоплено достаточно материала, чтобы судить ее как взрослую по нескольким статьям и заставить торчать в этом темном углу до конца ее карьеры кейпа. Она будет героем, но лишь постольку, поскольку этот ярлык будет приклеен к ее личному делу.

Это неправильно.

— Мне жаль. То, что с ней станет в конечном итоге, находится далеко за пределами моего контроля. Я могу лишь гарантировать, что меры будут приняты.

Я задышала сквозь зубы. Сначала слезы, а теперь сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

— А как насчет Эммы или Мэдисон? Школы? Хоть кто-нибудь понесет, черт возьми, наказание за то, что они сделали?

— Думаю, об этом тебе беспокоиться не стоит, — сказала Рамиус. — Я уже запустила механизм.

— Вы? — Я вытащила из кармана письмо о переводе. Протянула его ей и спросила: — Это были вы?

— Я довела до сведения школьного совета информацию о проблемах с дисциплиной, — ответила она. — Не волнуйся. У СКП и системы образования долгая общая история. Только суперинтендант знает детали, и мы доверяем ему тайны личностей Стражей. Кстати, он просил передать свои извинения. Он обещал впредь очень внимательно следить за Уинслоу и за двумя новыми ученицами Аркадии.

— Я сдаю экзамены экстерном, — слабо проговорила я. — Школа мне больше не нужна.

— Возможно, не как образование, но школа — это не только уроки.

Я посмотрела на Грина. В какой-то момент он водрузил мою маску себе на голову, как шляпу.

— Вы разговаривали у меня за спиной?

— Нет, — ответила Веда.

Рамиус наклонилась вперед и посмотрела на робота.

— Она слушала всё это время?

— Я всегда слушаю, — отозвалась Веда.

И это совсем не звучит как слова грядущего властелина машин.

— Не сочти за любопытство… — Взгляд Рамиус скользнул ко мне. — Но Звёздный Взор находится в такой же ситуации, как ты? Или в какой-то другой, где кто-то должен был вмешаться, но не вмешался?

— Нет, — сказала Веда. — У меня всё хорошо. Нет нужды для беспокойства, но благодарю вас.

— Хорошо, — приняла ответ Рамиус. — Больше не спрашиваю. — Она снова повернулась ко мне. — Ты сможешь сама добраться до дома?

Смогу.

— Мне просто нужна минутка.

Не знаю, что я чувствовала по этому поводу. Чувств было слишком много, но они смешались в какой-то комок, от которого я не чувствовала вообще ничего? Кажется, там была капля радости, но я ее подавила.

Слишком часто я обжигалась.

Я подожду, пока всё действительно не наладится, прежде чем радоваться. Но, может быть, надеяться — это нормально.

Мне всё еще нужно было как-то объясниться с папой. Нам с Шарлоттой нужно было всё обсудить. Рамиус должна была сдержать слово.

Но да. Надеяться — это нормально.

— Тебя подвезти? — спросила Рамиус.

— Нет. Я доберусь сама.

Я поднялась на ноги. Грин подкатился и протянул мне маску, но я отмахнулась. Проще дойти до дома в обычной одежде. Грин может спрятать маску в фургоне, прежде чем вернуться в колыбель и улететь.

— Можешь подождать немного, если хочешь.

— Нет. Всё в порядке.

Я посмотрела на нее, не зная, что сказать, как и во всем остальном.

— Спасибо, — пробормотала я.

Ее ответная улыбка не выглядела счастливой.

— Не стоит, — сказала она. — Этого вообще не должно было случиться. И уж точно не должно было зайти так далеко. Никто из нас не заслуживает благодарности. — Она встала со скамьи. — У нас есть одна по-настоящему важная работа, и мы с ней не справились.

Я… я кивнула и повернулась, чтобы уйти. Мне нужно было домой. Разобраться с отцом. Разобраться со всем остальным.

После того как посплю. Да. Сон — это сейчас самое то.

Рамиус встала и пошла за мной к парковке. Я подождала, пока она сядет в свою машину и уедет, помахав ей на прощание. Когда она отъехала, и Харо подтвердили, что она скрылась из виду, я подошла к фургону.

— Тейлор, — позвала Веда.

— Да?

— Надень маску.

— Что?

Грин протянул ее мне. Я быстро надела маску и увидела, как на визоре появилось изображение. Камера приблизила картинку, выделив два лица.

Я глубоко вздохнула.

— Ну конечно, — проворчала я. — Это дерьмо всегда всплывает именно тогда, когда я меньше всего хочу с ним иметь дело.

Я узнала и коротышку, и верзилу.

Те самые двое, что верховодили пацанами, которые подорвали меня гранатой. Они стояли по обе стороны от большого грузовика. Высокий говорил по телефону. Коротышка держал в руке пистолет и постоянно оглядывал улицу.

Часть меня хотела просто сказать «к черту всё», сегодняшний вечер и так был перебором. Вот только Кэптенс-Хилл не была территорией БАКУ. Даже близко. Вся преступность здесь была под Империей. Так что здесь забыли боевики БАКУ? Да еще и с грузовиком?

— Веда. Ты знаешь о каких-нибудь поставках сегодня ночью?

— Отрицательно.

Может, просто слепое пятно. БАКУ действовала ячейками. Каждая группа вела свои дела и не обязательно докладывала остальным. Могло происходить что-то, о чем я не знала.

— Ты знаешь, чем эти ребята обычно занимаются?

— Филиал «Маруда» заправляет пятью борделями и двумя игорными залами к югу от железнодорожной станции на окраине территории БАКУ, а также несколькими складами с наркотиками и оружием.

— Западная сторона или восточная?

Железнодорожные пути тянулись через весь город. Броктон-Бей нуждался в них в те времена, когда порт работал круглосуточно. Весь этот район был своего рода придатком Доков.

На визоре появилась карта города, и Веда выделила участок по другую сторону Доков от Кэптенс-Хилл.

Я повернула голову в их сторону.

— Тогда что они делают в такой дали от своего района? * * * Экшен писать действительно намного проще. Радуйтесь, в следующей главе его будет в достатке. Плюс возвращение Теккадана. Плюс неожиданные появления. Плюс продвижение сюжета!