Пробуждение 16.3

Пробуждение 16.3

Пробуждение 16.3

«Ньютайп».

Рефлекторно дернулась рука. 00 отреагировал, выбросив вперед руку и развернув GN-драйв через правое плечо. Крякнув, я потянула рычаги на себя и сосредоточилась.

Очень сильно сосредоточилась.

Я заставила костюм вернуться на курс и продолжила движение вперед.

Тео встретил мой взгляд, склонив голову набок. — Я не помешал?

— Помешал? — переспросила я.

— Ты выглядишь немного рассеянной. Я могу позвонить в более...

Я быстро огляделась, пытаясь вспомнить, где нахожусь.

Сказать, что я была рассеяна — это ничего не сказать. — Нет, прости. Сейчас самое время. Что случилось?

Тео замолчал на другом конце линии. — Эм. Я только что объяснил. Прости. Я не...

Отлично.

— Нет. Прости меня. Я теперь слушаю. Давай краткую версию?

— Я говорил, что ищу способ сказать «нам нужно избавиться от Харкер», не звуча при этом как мой отец.

Мне потребовалось несколько раз прокрутить это имя в голове, а потом...

А.

Совет директоров, который Тео использовал, чтобы избавиться от всех остальных членов совета. Во всяком случае, от нацистов, а их было большинство. Я, честно говоря, забыла об этом из-за всего остального, что происходило. Тео, по-видимому, взял на себя задачу решить эту проблему в одиночку. С тех пор как он начал, я мало что слышала об этом.

— Она что-то подозревает? — спросила я.

— Она с самого начала знала, что я делаю. Ей просто плевать, пока это не затрагивает её и пока она может извлечь из этого выгоду.

Я поняла это... «Она знает, что ты идешь за ней», — осознала я. Я посмотрела вниз на город. По иронии судьбы, я как раз пролетала над Медхоллом. — С самого начала?

— Более или менее, — подтвердил он. — Она не глупа.

— Верно. Значит, ты убрал всех остальных ублюдков или взял их под контроль, и теперь она знает, что следующая — она?

— К концу недели узнает. Прямо сейчас она все еще думает, что я в ней нуждаюсь.

Опережать проблему. Умно. — Тогда как я могу помочь? Полагаю, у неё есть скелеты в шкафу. Веда сможет их найти.

— Безусловно, — согласилась Веда. — Я предвидела, что мисс Харкер в конечном итоге придется приструнить.

— Мне нужно встретиться с ним лично, — перебил Тео. — Не сочтите за грубость, мисс Веда.

— Мисс? — спросила Веда.

— Тео...

— Я хочу исправить то, что сломал мой отец, — настаивал Тео. — Я справлюсь сам.

— Но тебе все равно нужно что-то от нас? — я «потянула» за элементы управления, все еще не до конца привыкнув к системе Trace Тревора.

Это была удивительная конструкция, и после того, как я увидела систему в Кимарисе, я обнаружила, что не могу заставить её работать на себя. Я не совсем понимала, почему.

— Мне нужно найти моего отца, — признался Тео.

Мой мозг замер на полпути, отчего 00 выбросил ноги вперед, а GN-драйвы качнулись.

Я тут же остановилась.

— Ты хочешь найти Кайзера? — спросила я.

— ...Да.

— Тео...

— Я знаю, но я должен это сделать. Я не думаю... У нас остались незаконченные дела.

— Ты не можешь угрожать своему отцу, Тео!

— Мне не нужно ему угрожать. Он знает, когда проиграл. Вот почему он не вернулся. Он залег на дно, ожидая шанса появиться снова. Вероятно, ждет, чтобы увидеть, что будет с Голубым Космосом и Гезельшафтом.

Гезельшафт был покончен, так что с этим было просто. Это не означало конец нацистов, но между Шварц Брудером — Ведой — и «Интернационалами», ищущими победу, тайное общество сторонников превосходства белой расы получало удары со всех сторон.

Я бы не удивилась, если бы «Интернационалы» выжили, когда Протекторат падет. Их ценили не так высоко, но и багажа у них не было.

Голубой Космос — это другое дело.

— Я знаю, что ты знаешь, где он, Тейлор, — продолжил Тео.

Я нахмурилась, глядя на город. — А если бы знала?

— Ты можешь пойти со мной, если хочешь. Он не причинит мне вреда, но если тебе от этого будет спокойнее... Мне просто нужно быть там самому. Закрыть дверь за собой.

Я обдумывала эту расплывчатость.

Он был прав.

Я знала, где Кайзер.

Он залег на дно с тех пор, как вытащил Фенью и Менью. Если я чему-то и научилась у Числобога, так это тому, что у каждого злодея припрятаны деньги. Кайзер не был исключением. У него было свое уютное местечко, где он пережидал бурю.

Вероятно, он думает, что сможет вернуть Медхолл через Тео.

Если судить по всему, отец Тео не особо его уважал. Надо признать, Тео оказался куда более инициативным — и эффективным, — чем я думала. До сих пор он делал все с минимальной помощью с моей стороны. Если он хотел продолжать в том же духе...

— Если я пойду с тобой, — заметила я, — это может закончиться дракой.

— Но ты ведь не позволишь мне пойти одному.

— Я не доверяю Кайзеру.

— И правильно делаешь. Ты скажешь мне, где он?

— Дай мне пару дней, и я отвезу тебя к нему.

По счастливой случайности, Трон Драй был спроектирован так, чтобы вместить кого-то внутри. Мы с Ведой решили, что в будущем может возникнуть необходимость защищать VIP-персон, а безопаснее места, чем внутри Гандама, не найти. Основные системы Драя оставляли достаточно свободного места.

— Хорошо, — согласился Тео. — Спасибо.

— Я не знаю, чего ты ждешь от него, Тео. — Я чувствовала себя обязанной что-то сказать. — Не думаю, что он из тех, кто идет на примирение.

— Это так, но у него будет компромат на Харкер, и это не тот компромат, который она сможет легко скрыть. Как только он будет у меня, я смогу разобраться с ней, и Медхолл будет в состоянии начать делать реальное добро.

Я кивнула и снова пустила 00 в полет. — Хорошо.

— Ты ожидаешь, что встреча Тео с отцом не будет приятной? — спросила Веда.

— Нет, — ответила я. — Не думаю, что будет.

— Он кажется достаточно умным, чтобы понимать это.

— Так и есть.

— Тогда зачем?

— Потому что иногда приходится делать неприятные вещи. — И если я правильно угадала, Тео хотел сделать это сам именно потому, что хотел знать, что способен на это. — Я буду рядом, чтобы вытащить его, если что.

— Мы могли бы арестовать Кайзера, — заметила она.

— Мы знаем, где он и что замышляет. Сейчас он не представляет угрозы. — Я стиснула зубы и выругалась про себя. По правде говоря, только половина моего полета была посвящена тестированию системы Trace, которую я добавила в 00. — Чертов Голубой Космос.

— Не уверена, что это упражнение обеспечивает желаемое расслабление, — посоветовала Веда.

Это было не так, но это было лучше, чем сидеть в мастерской. Биться головой о Транс-Ам 00 только напоминало мне, что я не могу его стабилизировать. Все та же старая история. Я совершаю один прорыв, только чтобы упереться в стену из-за того, что, как мне казалось, я уже исправила.

Система Trace должна быть проще в освоении. Акцент на слове

должна

.

Это действительно была удивительная конструкция.

Я не могла полностью интегрировать её, но могла использовать для увеличения скорости реакции. Мне все еще нужно было тянуть за рычаги управления, чтобы совершить вираж, но движения стали намного плавнее. Органичнее, как то, как двигался Кимарис или костюм Лита. Я почувствовала разницу в повороте, когда вернулась и остановилась.

Система сгладила все неровности и сделала пилотирование костюма гораздо менее дерганым.

Но почему мне все еще нужно использовать рычаги?

Я была внутри Кимариса. У него был минимум того, что нужно Тревору для управления костюмом изнутри. Все, что касалось движения, проходило через систему Trace. Кимарис не умел летать, так что это было другое, но все же.

— Может, я ошиблась, интегрируя систему в свой костюм? — размышляла я.

— Я проверила трижды три раза, — отметила Веда. — Это значит, что я перепроверила трижды.

Я знала это. — Что ж, что-то здесь не так.

Со вздохом я направила 00 в очередной вираж. Я могла откладывать неизбежное лишь до поры до времени. Отбросив мысли о вещах, которые не работали, я сосредоточилась на более насущной проблеме.

— Ты снова погрузилась в мрачные раздумья, — констатировала Веда.

— Конечно, погрузилась, — проворчала я. — Операция Британния — это сплошная некомпетентность.

Мы собрали воедино многое. Между всей информацией, собранной Ведой, и способностью Сплетницы вытягивать дерьмо из ничего, у нас было много кусочков пазла. Чего нам не хватало, так это общей картины, но Числобог заполнил её достаточно хорошо.

Разлом была права. Всегда иди по следу денег.

Добавьте к этому Дину, отвечающую на несколько вопросов, чтобы мы могли подтвердить некоторые вещи, и конечный результат перестал быть таким уж туманным. Больше нет.

Голубой Космос подготовился хорошо. Умники существовали, и они знали об этом. Они разбили свои операции на части. Спрятали их и деньги, которые им были нужны. Использовали кодовые слова и фразы с очень неясными или даже противоречивыми значениями, которые могли понять только их собственные члены — и то лишь избранные.

Я никак не могла отследить каждую ячейку Призрачной Боли. Это было невозможно. Атака должна была состояться.

И она провалится.

— Прямая атака на каждую группу кейпов в США и Европе — это идиотизм, — прорычала я. — Это не сработает, даже если они притащат орду оружия и боеприпасов и несколько своих собственных кейпов.

И это была еще одна загадка.

Мы не смогли найти так много кейпов, работающих с Голубым Космосом. Они покупали какое-то оружие у Ящика с игрушками. Им нужно было как-то справляться с Бугаями. Некоторые Умники открыто помогали им. Некоторых мы привязали к Учителю —

Арбитру —

но другие...

Они казались настоящими верующими.

Я слышала стереотип о ненавидящем себя еврее и, конечно, очень неточную версию «Хижины дяди Тома».

Я никогда не встречала кейпа, который ненавидел бы кейпов или был бы готов помочь группе ненавистников, выступающей против кейпов. Как ни парадоксально, несмотря на то, как мы получили свои силы, каждый кейп, которого я знала, казалось, ценил то, что мог делать. Может быть, мы хотели, чтобы наша жизнь была проще временами. Может быть, мы желали чего-то другого.

Но мы не ненавидели себя или других людей, похожих на нас.

Некоторые из них могли находиться под контролем Учителя —

Симурга —

но некоторые могли быть действительно заодно.

— Я не думаю, что в Броктон-Бей есть ячейка Призрачной Боли, — заверила Веда. — Возможно, мы...

— Нет.

Они вытащили Али ас-Сахеса.

— Они покупают оружие у тинкеров, когда думают, что должны. Они могли телепортироваться в город, и где-то там может быть кто-то с чем-то, что может помешать предвидению. Мы должны исходить из того, что мы — цель, и что они нападут на Броктон-Бей.

— Не могу представить, что им удастся лучше, чем Протекторату и армаде костюмов Дракона.

«Не думаю, что дело в победе».

— Хочешь угадать единственную вещь, которая страшнее, чем кто-то, готовый на все ради победы, Веда?

— Не уверена.

— Кто-то, кто знает, что не может победить, и хочет сжечь все дотла, уходя.

Они не могли победить. Не могли. Что они могли сделать, так это уничтожить все, что удерживает мир вместе. Сомневаюсь, что большинство из них согласились бы с этим, но со стороны? В Операции Британния не было никакой революции или грандиозного генерального плана. Это было больше похоже на детскую истерику — с пушками и пулями, — чем на реальный план.

— Почему? — спросила Веда.

Я стиснула зубы.

Не потому, что я не знала, а именно потому, что знала. — Потому что для некоторых людей... лучше сгореть, чем угаснуть.

Лучше, чем внезапно перестать иметь значение. Умереть духом, если не телом.

Все менялось, и некоторые люди... Кейпы. Губители. Будущее. Мы не всегда видели, как вписываемся в то, чем становится мир. Когда не знаешь, что будет дальше, легко испугаться. Когда боишься, легко искать другие способы справиться с этим, чем пытаться изменить себя. Винить других в том, что тебя пугает.

Я повернула к фабрике и начала снижаться. Мне показалось странным смотреть вниз на город и знать, что банды исчезли. С Адептами и Красной Рукой, бегающими повсюду, здесь не было преступности, но по сравнению с тем, что было?

Это был рай по сравнению с тем, чем был Броктон-Бей раньше.

И Голубой Космос хотел его разрушить.

Они уже отчасти это делали.

Протестующие вернулись на свой угол улицы, и в большем количестве. Я забыла, какую толпу Голубой Космос мог собрать в городе. Учитывая, насколько все плохо, неудивительно, что они нашли здесь сторонников.

Я была наивна, думая, что простое устранение банд изменит горечь целой жизни.

Моим единственным утешением было то, что трехсот человек, пикетирующих мою фабрику, сдерживала полиция, а члены Теккадана стояли небрежно позади них и через дорогу. Орга предупреждал меня, что толпы — хорошее место, чтобы спрятаться перед атакой.

Мне следовало принять это близко к сердцу, когда умер дедушка Дина.

Это могло случиться снова.

И я не могла найти утешения в контрпротестующих из-за этого.

Они окружили мою фабрику, тонкой, как нитка, линией, значительно уступающей в численности протестующим перед полицейским кордоном. Они были со всего города. Докеры. Владельцы магазинов. Подростки. Старики и старухи. Люди, которых я знала отовсюду.

Миссис Нотт стояла впереди них, опираясь на трость, пока Орга ждал рядом с ней.

Если Призрачная Боль попытается атаковать из толпы — Али ас-Сахес сделал бы это — первыми пострадают именно те люди, которые пытались меня защитить.

Люди, которые все подняли глаза, когда я спустилась, и свет от 00 залил землю внизу. Через дорогу Голубой Космос начал кричать и размахивать плакатами. Лондо Белл смотрели на меня со смешанными чувствами. Чувствами, которые я не совсем понимала.

Больше всего меня поразили те, кто смотрел на меня со страхом.

Я увидела там Бриджит, девушку из школы, которая ненавидела меня, она была среди них.

Она решила быть там, и я не понимала почему.

Мой желудок ушел в пустоту, когда ноги 00 коснулись земли.

Заглянув поверх голов, я посмотрела прямо на мисс Нотт. Она стояла ко мне спиной, но не из-за какой-то холодности. Она наблюдала за противоборствующей толпой, глядя на них так, словно знала.

Она знала, что грядет.

И я не знала, что сказать.

Нет, я знала, что хочу сказать.

Я хотела, чтобы они ушли.

Если Голубой Космос придет атаковать меня, я не удивлюсь, если они ударят из толпы протестующих. Даже если мы увидим, что это происходит, нам будет трудно их разогнать. Попытка заставить их уйти приведет к тому, что пострадает еще больше людей.

Мои руки сжали рычаги управления, и только система Trace удержала 00 от дрожи, которую все могли бы заметить.

Почему они этого не понимают? Они подвергают себя опасности, и...

Я хотела, чтобы они исчезли.

Я хотела, чтобы они были далеко, где они будут в безопасности. Где никто не пострадает!

Мне хотелось чертовски рассмеяться. В Уинслоу я бы отдала все, чтобы хоть один человек заступился за меня. Хоть один человек, которому было бы не плевать на мою жизнь. Который заботился бы о чем-то большем, чем о собственном комфорте.

Теперь у меня была целая линия пикета, стоящая за меня, и все, о чем я могла думать, — это то, что я хочу, чтобы они

исчезли

.

Отступив назад, я развернула 00 и спустилась по рампе в мастерскую.

Троны вернулись, Грин и Оранж перекрашивали Цвай.

Прошло всего несколько часов с тех пор, как мы закончили разговор с Числобогом. Он оставался в Паланкине на несколько дней, потому что у нас будет еще больше вопросов к нему. Впрочем, большую часть картины мы получили. Теперь нам нужно было понять, что с этим делать, и я, надо признаться, продолжала искать способы отвлечься.

— Ты вернулась. — Дина поднялась и подошла, пока я маневрировала 00 в нишу Эксии.

Это потребовало некоторых усилий. Нам действительно нужен был расширенный ангар.

Дина была одета в пижаму, а на плечи было наброшено одеяло.

Я нахмурилась. Как будто у меня не было достаточно поводов для разочарования.

Поставив 00 на парковку и открыв грудной отсек, я тут же предупредила её: — Ты больше не работаешь по ночам, Дина. Мы говорили об этом.

— Я просто смотрю «Адскую кухню» с Пинк и Ведой.

«Адская кухня»?

Посмотрев в сторону телевизора, я увидела очень сердитого мужчину, кричащего в лицо кейпу: — «Похоже, быть термокинетиком никогда не учило тебя контролировать температуру, ты осел!»

Я подняла бровь.

Дина пожала плечами. — Мне нравится смотреть, как парень с забавным британским акцентом кричит на людей за то, что они не умеют готовить лосося.

— Ладно...

Я переключила свое внимание обратно на 00, когда свет начал угасать, исходя из костюма. Свет снова стал зеленым.

Было очевидно, что что-то изменилось. В паре драйверы функционировали иначе. В тестах нам удалось вывести Сдвоенный драйвер на Транс-Ам, но только в одном из тестов цвет стал золотым. Это длилось всего несколько секунд. Вручную настраивать драйверы каждые пикосекунды с помощью Веды — не вариант.

Что-то там было, и мне нужно было это выяснить... Просто я не могла сделать это прямо сейчас.

— Я была в убеждении, что кричать и оскорблять людей считается грубостью.

Я вздрогнула, откинувшись назад и оглядываясь вокруг кресла. Веда сидела на полу, поджав ноги под себя, с миской попкорна на коленях.

— Тебе позволено, если ты британец и умен, — заявила Дина.

Веда повернула голову и посмотрела на меня. — Понятно.

Я начала пристально смотреть, когда Дина взяла меня за руку и потянула. — Давай. Тебе нужно «расхандриться».

Моя бровь снова поползла вверх. — «Расхандриться»?

— Ага. — Она потянула меня к креслу и толкнула в бедро. — Иногда нужно немного повариться в этом. Обычно это не срочно, но террористы-смертники и все такое. У нас тикают часы.

— Я не... — я замолчала, когда Веда, Дина, Уайт, Грин, Оранж, Нэви, Пёрпл, Пинк и Йеллоу — все повернулись, чтобы уставиться на меня.

Я не могу быть настолько предсказуемой.

— Ладно.

Дина кивнула и села по-турецки рядом с телом Веды. — Итак, выкладывай проблему.

— Проблему? — спросила я.

— Думаю, нам стоит перейти к делу.

— Ты знаешь, в чем проблема, — заметила я.

Дина потянулась за попкорном. — И я слушаю.

— Ты становишься раздражающе хороша в обратной психологии.

— Иногда людям нужно выговориться, и им нужен кто-то, кто выслушает. — Она закинула кусочек попкорна в рот.

— Ты обычно разрешаешь свои мрачные раздумья после разговора. — Веда смотрела между нами, а не на нас. Она еще не совсем научилась «смотреть на людей». — Возможно, продуктивнее спросить,

почему

ты хандришь.

Почему? — Вы знаете почему.

— Предположим, что не знаем, — настояла Дина.

Я вздохнула и расслабилась в кресле. — Почему вы не хандрите? Даже если мы ударим первыми, Операция Британния все равно состоится. Учитель получит именно то, что хочет.

— Каким образом? — спросила Веда.

Я нахмурилась. — Потому что он настроил Голубой Космос на провал. Они не должны победить. Они должны проиграть и утянуть за собой Протекторат.

— Как это помогает Учителю? — спросила Дина, несмотря на то, что знала, потому что мы уже говорили об этом. — Ему вряд ли нужен Голубой Космос, чтобы покончить с Протекторатом сейчас.

— Нет, но ему нужен способ вернуться и произвести фурор.

Я уже видела это. Призрачная Боль ударит по признанным «героям» мира со всех сторон. Атаку в конечном итоге отобьют, но ценой. Тот факт, что это вообще произошло, делегитимизирует Протекторат, СКП, «Интернационалов». Всех.

Люди не будут спрашивать: «как Голубой Космос мог это сделать». Они будут спрашивать, как герои позволили этому случиться. У этого вопроса был только один ответ.

Потому что они потерпели неудачу.

— Учитель собирается вмешаться и «спасти» положение. Он появится как Эйдолон, дистанцируется от Триумвирата и выставит себя героем, в котором нуждается мир. Мы, вероятно, тоже не сможем этого остановить. Числобог связал нас с кучей его Питомцев, но нет ничего, что напрямую связывало бы Учителя с Дэвидом. Наше единственное презентабельное доказательство — это предположение.

Мы собирались обменять одну войну сердец и умов на другую, и Учитель хотел попутного ветра для себя.

— Единственное, что мы можем сделать, — это ударить до того, как Учитель сможет вмешаться и спасти положение. Мы должны ударить первыми... Но тогда нас, вероятно, обвинят в том, что мы начали это и обострили ситуацию. — Если только мы не найдем способ изменить правила.

— Мы не герои, чтобы нам нравиться, — предложила Дина.

— Нет, — твердо ответила я, но я не хотела быть врагом для всех. — Я знаю, что мы должны сделать. — Я глубоко вздохнула и закрыла глаза. — Я просто хочу, чтобы все было иначе. Я так долго знала, что это грядет, и знаю, что мы появились слишком поздно, чтобы остановить это. — Мы даже года не были кейпами.

— Я вижу это сейчас, — открылась Веда. — Не думаю, что понимала до сегодняшнего дня.

Парень, который взорвал себя и чуть не утащил за собой всех остальных. — Это не твоя вина, — сказала я ей. — Ты не могла знать, что они зайдут так далеко.

Веда замолчала, вращая миску на коленях. — Возможно, мне следовало быть более тактичной?

— Ты не сделала ничего плохого, — заверила я её. — Это был выбор того психа — взорвать себя и... — я остановила себя, прежде чем сказать лишнее. Одно дело — осознать, что у тебя, возможно, был своего рода комплекс самоубийцы. Другое — признаться в этом. — Это не твоя вина. Мы бы все равно подошли к этому перекрестку. И мы готовы настолько, насколько вообще можем быть...

— Мы готовы. — Дина потянулась за еще одним кусочком попкорна, пока сердитый британец по телевизору саркастически хлопал. — От этого не легче.

— Нет, — согласилась я. — Не легче.

Никак иначе не получится.

Как только я сделаю то, что запланировала, начнется война. Я могла отрубить голову змее, Голубой Космос в некотором смысле был похож на Сиона. Избавление от Азраила не остановит Призрачную Боль. Я могла рационализировать отрубание головы множеством способов, и я думала, что это правильно. Это был правильный выбор. Но рационализация не приносила облегчения.

Когда это начнется, это начнется по моей команде. Я буду ответственна за это и за все, что последует. Мне придется с этим жить. Возможно, мне придется жить с этим очень долго.

— Ты изменилась.

Я взглянула на Дину. — Разве?

— Ага. — Она жевала, рука уже тянулась к миске. — Прежняя ты бросала осторожность на ветер, как будто тебе было все равно. Не то чтобы тебе было все равно, я думаю.

Правда? — Я не была настолько невнимательной.

— Я почти уверена, — начала Веда, — что однажды ты сказала Директору Пиггот, что ложный мир бессмысленен. Страх, что с людьми случится беда, никого не спасет, когда беда все равно случится.

Я выпрямилась. — Я это сказала?

— Я была там, — подтвердила Дина.

— ...Неудивительно, что некоторые люди считают меня стервой.

— Ты теперь считаешь, что была неправа? — спросила Веда, наклонив голову набок.

Неправа?

— Думаю, я могла бы быть менее черствой. — Я была так одержима тем, чтобы быть кем-то, кто что-то делает... Может быть, я была немного черствой? — Курс Голубого Космоса нельзя изменить.

— Не-а, — согласилась Дина. — Есть только один путь.

— Да. — Глубоко вздохнув, я встала. — Есть.

И я не могла позволить себе откладывать дело из-за недовольства на этот раз.

Пришло время начать расставлять фигуры на доске для большой игры.

— Я скоро вернусь. Веда, можешь получить доступ к кабинету Шевалье и отключить любое наблюдение?

— Могу. — Она сама встала, отставив миску. — Можно мне пойти?

— Если хочешь. — Я не возражала. — Я привыкла, что ты всегда со мной. Ты просто... Ну, знаешь. — Я указала на её аватар. Как бы странно ни было видеть, как она ходит, для меня это ничего не меняло. — Больше со мной, полагаю. Он там?

Веда покачала головой. — Нет. Комната пуста.

Я кивнула. — Дверь...

— Может, нас обвинят, — перебила Дина. — А может, мы сделаем то, что делаем всегда, и перевернем стол, чтобы изменить правила.

Она подняла руку, держа листок бумаги.

Я взяла его, быстро прочитала записку, затем сложила страницу и сунула в карман. — Дверь, пожалуйста, кабинет Шевалье.

Портал открылся, и я шагнула в него.

Комната за ним была спартанской. Стол. Стул. Телефоны. Компьютер. Было несколько личных вещей. Фотографии кейпов. Я узнала Мисс Ополчение и Мышь-Защитницу на одной, хотя они выглядели намного моложе. Я предположила, что остальные семнадцать фигур на фотографии составляют Первый состав Стражей.

Хм.

Шевалье прошел путь от одного из первых Стражей до второго официального лидера Протектората. Я не думала об этом раньше. Он отдал всю свою жизнь этому кабинету, так или иначе. Он был героем с тех пор, как был в моем возрасте.

И все это вот-вот закончится.

Целая жизнь, спускающаяся в канализацию.

— Грядущая борьба будет не только нашей, верно? — спросила Веда, рассматривая фотографии.

— Это никогда не будет легко ни для кого, — прошептала я.

Мы ждали десять минут, пока дверь откроется. Я повернулась, сцепив руки за спиной, а Веда стояла рядом со мной, вытянувшись во фрунт.

Шевалье с кем-то разговаривал.

— ...и оттуда мы... — его голос на мгновение запнулся, когда он увидел меня, — ...посмотрим, что из этого выйдет. Скажи Мирддину, что я перезвоню ему через несколько минут. — Он пассивно вытянул руку, преграждая путь к двери. — Мне нужна минута.

— Хорошо. — Я не узнала и не увидела источника другого голоса.

Дверь закрылась, и Шевалье повернулся ко мне. — Вас могут арестовать за то, что вы пробрались сюда.

— Я не хочу давать никаких подсказок, которые могли бы насторожить Учителя, — объяснила я. — Прости. Надеюсь, снаружи не было умника.

— Нет. — Он потянулся через плечо и снял оружие со спины. Он положил его на крепление в стене, затем повернулся ко мне. — А ваша помощница?

— Я Веда.

Шевалье воспринял это гораздо лучше, чем большинство. — Полагаю, вы обе здесь по какой-то причине, и что мне это, вероятно, не понравится.

Я сомневалась в этом. — Вы просили меня доверять вам. Могу ли я?

Он посмотрел на меня сурово. — Надеюсь на это.

И он, и я. Я взглянула на Веду краем глаза, и она повернула голову.

Без дальнейших предупреждений она взяла инициативу на себя и открыла: — Призрачная Боль планирует начать международную террористическую атаку в конце месяца. Протекторат, СКП и Стражи — среди их целей.

Я смотрела вперед. — Они называют это Операция Британния. Они, кажется, думают, что могут начать одно масштабное наступление, которое сломает Протекторат и СКП. Они также собираются атаковать «Интернационалов», Элиту и других. В основном любую группу, достаточно большую, чтобы быть командой.

Выражение лица Шевалье оставалось суровым, но приобрело мрачный оттенок. — Вы знаете точное время?

— Скоро узнаю, — предложила я. Закаляясь, я выпрямила спину и сказала: — Я собираюсь атаковать их первой. Они, вероятно, начнут свою атаку в ответ.

Шевалье отвел взгляд, повернувшись к своему столу. Он хранил молчание, и от того, насколько тихо было в комнате, его напряженное дыхание заполнило мои уши.

Моя маска треснула. Брови нахмурились, губы опустились, глаза стали серьезными. — Я...

— Это правильный выбор, — сказал он. — В глубине души каждый знает, что битва грядет. Ждать, пока Призрачная Боль нанесет первую полномасштабную атаку, — глупо.

— Там... — я отвела взгляд. — Возможно, есть время попытаться поговорить с Голубым Космосом.

— Ты не веришь, что это сработает.

— Нет. — Но нам придется с этим жить. — Возможно, стоит попробовать в любом случае.

— Но если вы выступите вперед, это рискует предупредить их о ваших намерениях.

Мои глаза закрылись. — Да.

Шевалье резко вдохнул. — Мы могли бы присоединиться к вашей атаке. Ударить по ним так сильно, как только сможем. По крайней мере, тогда я смогу вывести как можно больше наших людей в поле, готовых к бою, а не ждать атаки.

— Вот почему я говорю вам.

Он отвернулся от меня, проводя рукой по столу. — Это была вся моя жизнь.

Я взглянула на фотографии позади себя. — Я знаю.

— Протекторат не выживет.

— ...Я знаю.

— Нам жаль, — предложила Веда. — Это... — она взглянула на меня, — ...не ваша вина.

Он торжественно кивнул. — Учитель?

— Он собирается появиться как Эйдолон, — настаивала я. — Я уверена в этом. Он хочет, чтобы атака произошла. Это его шанс вернуться как герой-завоеватель.

Шевалье повернул голову ко мне, кипя от ярости. — Вы хотите разбить нос Призрачной Боли и украсть его гром.

Я встретила его взгляд. — Да.

— Это все равно будет война. У него все равно будет шанс сделать свой выход.

— Ему придется поделиться.

— Мы можем предоставить вам информацию о каждой ячейке Призрачной Боли, которую нам удалось обнаружить, — предложила Веда.

— А также доказательства того, кто из ваших умников — Питомцы. Мы можем убрать их, по крайней мере, изолировать.

Шевалье повернулся.

— Возможно, у нас нет их всех, но если вы арестуете, задержите или поместите в карантин всех тех, кого мы обнаружили, вы сможете ослепить Учителя. — Наклонив голову, я призналась: — Не думаю, что Учитель так умен, как кажется. Он — тупой инструмент. Его преимуществом все это время было инсайдерское знание в огромных масштабах — не слишком отличающееся от моего, на самом деле — — но все, для чего он его использовал, — это чтобы убедиться, что ничего не работает. Он саботажник, а не вдохновитель.

Шевалье кивнул. — Устранение его умников ограничит его.

— И даст нам шанс позже остановить его. — Я вспомнила толпы, людей, которые были готовы сражаться, к лучшему или к худшему. — Это будет война за сердца и умы. Она может закончиться, если мы сможем убедить людей, на чьей стороне они должны быть.

Шевалье склонил голову, снова глядя на стол. — Думаю, вы обнаружите, что это гораздо сложнее, чем вы думаете.

Я вспомнила, насколько разделенной становилась Аркадия. Как боялись мои одноклассники. Линии фронта, которые одни принимали, а другие бежали от них. Но битва грядет, хотят того люди или нет.

Те, кто не сделает выбор, получат выбор, сделанный за них.

— Мы должны сражаться, — сказала я, больше себе, чем ему. — Мы не можем бежать от того, что грядет, и мы не можем позволить Учителю преуспеть. Он собирается сжечь мир во имя его спасения... Что подводит меня к следующей проблеме.

— Симург, — ответил Шевалье без паузы. — Эти атаки — Операция Британния — это ударит по нам близко к её следующему спуску. Если Протекторат рухнет в конце месяца, времени на организацию нового ответа не будет.

— И я думаю, Учитель тоже этого хочет, — отметила я. — Он хочет, чтобы Протекторат был неспособен ответить, хотите вы того или нет.

— Последний кусок грязи в куче, — высказал мнение Шевалье. — Если дело дойдет до крови... Не знаю, смогу ли я просить людей выступить против Симурга, если у нас будет только половина обычных сил. Если мы не сможем вывести достаточно героев на поле боя, злодеи останутся в стороне.

— В этом-то и суть, — отметила Веда. — У вас не будет выбора.

— У меня есть план, — предложила я, — но не думаю, что он будет популярен.

— Если все пойдет плохо, не уверен, что кто-то будет в состоянии остановить вас. — Он поднял голову. — Что это?

— Не могу сказать.

Он повернулся. — Потому что мне это не понравится, или потому что вам?

И то, и другое. — Потому что я не знаю, что именно Симург может или не может видеть. Но я знаю, что она не видит меня.

Он наклонил голову, и затем осознание пришло к нему на лицо. — Дракон?

Я кивнула.

Шевалье поднял руку и кивнул. — Вы не хотите рисковать тем, что кто-то еще будет действовать так, что может ее насторожить. Я понимаю.

Веда подошла ближе ко мне, и сообщение вспыхнуло на моем визоре.

sys.v// << они готовы

— Я обращусь к Голубому Космосу, — решил Шевалье. Я напряглась. — Думаю, я легко смогу скрыть ваше имя. Если Протекторат должен пасть, то его репутация больше не имеет значения.

Мои брови нахмурились. — Если вы пойдете к ним, они воспримут это как отчаяние.

— Мы в отчаянии... И кто-то должен попытаться, даже если знает, что потерпит неудачу.

Я торжественно кивнула. Может быть, если бы Шевалье возглавлял Протекторат все это время, все было бы иначе. На каком-то уровне я понимала, что Триумвират не хотел быть злобным или жестоким. Они отчаянно пытались победить Сиона, поэтому прибегали к крайним мерам.

Они не были злодеями в точном смысле, но они не были героями, в которых нуждались люди.

Шевалье был.

— Хорошо, — уступила я.

Я начала поворачиваться, и Веда шагнула вперед. — Еще один вопрос, пожалуйста. — Шевалье кивнул ей, и Веда спросила: — Что будет с теми, кто не желает сражаться?

Моя голова наклонилась, а губы Шевалье опустились.

— Стражи, — продолжила Веда. — Те, кто слишком молод. Члены Протектората, которые не хотят участвовать в боях такого рода. Что будет с ними?

— Я хочу держать Стражей подальше от этого, — ответил Шевалье. — Тех, кого смогу, по крайней мере. Многие из них такие же, как вы. Они не отступят от боя, когда он постучится в их дверь. Но многие другие никогда не подписывались на то, чтобы вести войну.

— Я не могу быть уверена в безопасности Броктон-Бей, — предложила Веда. — Мы все еще строим себя там, но у меня есть доступ к объекту Дракона в Торонто. — Она взглянула на меня. — Я могла бы укрыть многих там. Там будет безопасно.

Вот что она имела в виду.

Дракон строила свою фабрику годами. Это была крепость, и с Ведой за ней... — Мы можем это сделать. Мы спрячем там тех, кто не может заставить себя сражаться, или не хочет. Они будут в безопасности, по крайней мере, в краткосрочной перспективе.

Осознание пришло к той части лица Шевалье, которую я могла видеть. — Я понимаю вашу точку зрения. — Он кивнул. — Я могу договориться. Мы будем держать их в тишине.

— Я сделаю все, что смогу, — ответила Веда.

— Когда вы собираетесь атаковать? — спросил он, глядя на меня.

— Через две недели, — заявила я. — Я сначала готовлю кое-что. — Я посмотрела на Веду с небольшим удивлением и нежностью. — Дверь, пожалуйста, Броктон-Бей.

Портал открылся, и Шевалье наклонил голову. Я отступила назад в портал, и Веда сделала то же самое. Мы вернулись в мастерскую в то же самое место, откуда ушли. Дина смотрела, как британец кричит на кого-то.

Часть первая выполнена.

Я глубоко вздохнула и сказала: — Дверь, пожалуйста, —

вот мы и начинаем —

Птичья Клетка.

— Мне не нравится эта идея, — предупредила Веда.

— Мне тоже.

Портал открылся, но он был слишком мал, чтобы кто-то мог пройти через него.

— Грин, — позвала я.

— Погнали, погнали!

Он подпрыгнул от одного из рабочих столов и бросился в портал. Он закрылся сразу после этого.

Перейдя мастерскую к моему перестроенному столу, Веда переключила мониторы, чтобы показать трансляцию Грина.

Они были там, ожидая.

Люструм улыбнулась. — Привет. — Она наклонилась с легкой улыбкой на лице. — В какой-то момент, Тейлор, тебе придется нанести визит самой.

Я сохраняла лицо прямым, даже если она не могла его видеть. — В другой раз.

— Тейлор? — Позади Люструм, сидя со скрещенными ногами, блондинка наклонила голову. — Любопытно. — Она переключила свое внимание на Люструм. — Ты лично знакома с Ньютайпом.

— Не совсем, — ответила Люструм, её выражение лица стало жестким.

— Ты Крейн Гармоничная, — идентифицировала Веда, говоря через Грина.

Я села и сделала все возможное, чтобы расслабиться. Она была странной для меня. На каком-то уровне мне всегда было любопытно, но я слышала так много разных мнений о Люструм. О её неудачах, её ошибках. Её качествах как человека.

Какая-то часть меня хотела верить, что она не принадлежит тому месту, где находится.

Другая часть знала, что я не могу просто освободить каждого злодея, к которому чувствую личную привязанность.

Блондинка перевела внимание обратно на Грина. — Ты знаешь обо мне.

— Я знакома с каждым заключенным в Птичьей Клетке, — объяснила Веда, — поскольку теперь я управляю вашим содержанием.

— Да. — Маркиз хитро улыбнулся. — Спасибо за одеяла, и я действительно думаю, что качество еды улучшилось.

— Эти изменения были по проекту Дракона, — признала Веда. — Не мои. Обстоятельства помешали ей внедрить их. Вам следует поблагодарить её.

— В памяти, — съязвил коренастый мужчина с огромными плечами.

Это был Гавель, линчеватель, который заставлял Софию выглядеть ручной.

Я оглядела камеру, как её видел Грин. Это был тот же заброшенный блок камер, из которого я освободила четырех заключенных раньше. К настоящему времени Птичья Клетка, несомненно, знала, что есть выход. Они могли смотреть новости. Они видели репортажи и быстро обнаружили четверых пропавших заключенных.

Вместе с Люструм, Маркизом и Крейн Похитительницей детей присутствовали еще четыре кейпа. Гавель, Галаванте, Даск и Таллоу. Веда была права. Мне не нравится эта идея.

Мне никто из них не нравился, но они были теми, с кем мне приходилось работать.

— Смело показывать нам, как ты входишь и выходишь, — пошутил Галаванте с широкой ухмылкой. Он был уродливым человеком, изношенным и старым. Он также был одним из первых заключенных Птичьей Клетки. — Теперь, когда мы знаем, что это возможно, мы могли бы попытаться найти подходящие силы, чтобы выбраться самим.

— Можете попытаться, — ответила Веда.

По правде говоря, я хотела, чтобы они увидели силу Дверника. Это могло помешать им осматривать блоки камер. В Птичьей Клетке были тинкеры. Не исключено, что кто-то мог вынюхать и что-то выяснить.

— Дерзайте, — предложила я. — Посмотрим, как это для вас обернется. — Мы кого-то упустили. — Глайстиг Уэйн здесь нет.

— Она отказалась прийти, — объяснила Люструм. — Назвала тебя «узурпатором». И не в первый раз. Есть какая-то история?

Мои брови поползли вверх. — Узурпатор? — Она имела в виду Драко...

Подожди.

Мои глаза сузились. — Понятно. Уже минус один человек, который может следовать базовым инструкциям.

Надо признать, не поэтому я хотела её. Такую силу нельзя игнорировать.

— Смелые слова для такой маленькой девочки, — сказал Гавель.

— Мне нравится мыслить масштабно, — заметила я.

— Ей следовало пригласить Теорию Струн, — ответила Крейн. — Они могли бы поладить.

Я сомневалась в этом. Была причина, по которой я исключила её, и Лабораторную Крысу, и многих других. Они были чертовски

сумасшедшими

. Мне не нравились те, кто стоял в комнате со мной, но я могла их понять. Галаванте был силовиком, ставшим боссом мафии. Гавель был жестоким линчевателем, но он не вредил невиновным. Крейн и Таллоу были опасны, но я могла водить их за нос.

Их личности и истории также, по крайней мере, давали понять, что их поведение предсказуемо и они могут думать дальше текущего момента перед ними.

И вот как выглядит дно бочки.

— Зачем ты здесь? — спросил Таллоу. Он был бледен, с длинными черными волосами и шрамами, спускающимися по щекам к челюсти. — Я здесь только потому, что мне любопытно. Дракон никогда не навещала. — Он поднял бровь на Грина. — Даже в виде эффигии.

Веда нахмурилась рядом со мной. Я хотела присоединиться к ней, но сейчас было не время для эмоций.

— Я собираюсь заключить с вами сделку, — сказала я.

— Ту, от которой мы не сможем отказаться? — пошутил Галаванте.

Люструм посмотрела через плечо. — Как умно.

Она была, пожалуй, единственным человеком здесь, которому, как я думала, я могла доверять. Кем бы она ни была, в три раза, когда я с ней разговаривала, она была... привязана ко мне. Может быть, она просто хотела расположить меня к себе. Может быть, нет. Казалось, что она помнит маму так же тепло, как мама помнила её.

Помимо неё, был только Маркиз. Каким бы монстром он ни был, у Маркиза была репутация, и опыт моего отца подтверждал это. У человека были пределы, которые он соблюдал. Правила, которым он следовал. У меня было хорошее предчувствие, что если я смогу заставить его дать слово, он его сдержит. Если это не сработает, я всегда могу помахать Эми перед ним.

Надеюсь, она не будет слишком обижена.

— Я скажу прямо и просто, чтобы было понятно, — сказала я им. — Веда.

Позади нас GN-драйв Кириоса раскрутился. Свет разлился по мастерской и через мгновение взорвался красным. Транс-Ам заполнил комнату, и я дала ему мгновение, прежде чем заговорить.

— Я собираюсь убить Симурга.

Мне действительно доставило удовольствие выражение лиц Галаванте и Крейн.

— Любой, кто поможет мне, — продолжила я, — может однажды увидеть снаружи Птичьей Клетки.

— Вот это сделка, — пробормотал Маркиз, его лицо внезапно стало серьезным.

— Это единственная сделка, которую вы получите от меня.

— Ты не ожидаешь, что только мы изменим ход этой битвы, — ответила Люструм. — Ты хочешь, чтобы мы вербовали.

— Как я и сказала. Любой, кто поможет мне, может найти путь отсюда.

— Если мы будем вести себя хорошо? — спросил Гавель.

Я посмотрела ему в глаза и улыбнулась. — Если Протекторату удалось поймать вас, думаю, я смогу поймать вас снова за любое плохое поведение. Вам решать, хотите ли вы попробовать.

Я наблюдала за их лицами.

По правде говоря, я не знала, сработает ли это.

Птичья Клетка была изолирована. Контакта с внешним миром не было. Если я была права и Симург не видит меня —

являюсь ли я для неё тем же, чем Дэвид для Дины? —

это могло завести её в очередной тупик. Даже не видя меня, ей все равно удавалось ударить близко, так что она могла что-то видеть. Насколько много?

Так или иначе, это был риск.

Мы не можем играть в безопасную игру.

Не против Симурга.

— Посмотрите на это так, — предложила я. — По крайней мере, вы можете получить несколько часов на пляже, прежде чем я верну вас обратно. Вы даже можете попытаться сбежать, не то чтобы я советовала.

— Если мы будем сражаться с Симургом, — размышлял Маркиз. — Заманчивое предложение... Возможно, те из нас, кто пойдет на такой риск, могли бы получить другие привилегии, если не освобождение.

— Рождественские подарки? — угадала я.

— Больше телеканалов, — предложил он. — Лучшие медицинские принадлежности. — У него был хороший покерфейс, даже если я знала лучше. — Телефонные услуги.

Люструм до сих пор не пыталась просить у меня ничего, кроме предложения встретиться лицом к лицу. Маркиз довольно очевидно хотел того, чего хотел.

— Я не горю желанием вручать лидерам культов и боссам мафии телефон, — предупредила я. — Но, может быть, мы сможем организовать какую-то систему льгот.

— Под наблюдением, — поправила Веда. — Строго.

— Вы будете нас подслушивать? — спросил Галаванте.

— Я уже это делаю, — отметила Веда.

— Можете принимать или оставить, — сказала я им. — Говорите кому хотите, хотя можете сообщить Лабораторной Крысе, Теории Струн, Инженю и Кислотной Ванне, а также любому с подобным характером, что я исключаю их из этой договоренности, и любая попытка сорвать её не закончится хорошо. — Я оглядела их выражения лиц, собирая, кто восприимчив, а кто нет. — У вас есть время подумать.

— Дверь, пожалуйста, — чирикнул Грин. — Дверь, пожалуйста!

Портал открылся на полу, и Грин провалился сквозь него, чтобы приземлиться передо мной.

— Тебе следует пойти и предупредить Релену, — предложила Дина.

Я немного подпрыгнула, не заметив её приближения. — Релену? — спросила я.

— Ага.

Точно. Листок бумаги в моем кармане.

Я поднялась со своего места. — Дверь, пожалуйста, Санк.

Еще раз Веда последовала за мной, на этот раз в знакомую гостиную.

— Привет, Тейлор! — поприветствовала меня Клэр, помахав рукой.

Она сидела рядом с Дверником, окруженная дюжиной детей Краниал. Они смотрели, как злой британский шеф-повар улыбается и делает комплимент. Я не понимала реалити-шоу.

— Привет, Тейлор, — сказал один из детей с легкой улыбкой.

Остальные мельком признали меня. Дети не были такими жуткими, как раньше, на их лицах теперь были выражения, глаза светились мыслью. Все еще было немного странно, что все они смотрят на меня.

— Где Релена? — спросила я.

— Наверху, — сказал один из других детей. — Она разговаривает с Лизой.

Сплетница. Конечно.

— Спасибо, Клэр. Дверник.

Дверник помахал рукой. — Дай нам знать, когда будешь готова вернуться.

— Привет, Веда! — поприветствовала Клэр, когда я начала двигаться. — Мне нравятся твои волосы!

— Спасибо, — ответила Веда. Она посмотрела вниз. — Мне нравятся твои ботинки.

— Мне тоже!

Что за день.

По крайней мере, он почти закончился.

Я поднялась по лестнице, проходя мимо Стинга и Стеллы, когда они сидели за маленьким столиком в коридоре. Дверь в комнату Релены была открыта. Она сидела внутри, разговаривая со Сплетницей, пока по телевизору шли новости на языке, который я не понимала.

— Это плохая идея. — Сплетница покачала головой. — Тебе следует остаться... — Она остановилась, заметив меня. Её глаза сузились, и она вздохнула. — Да, ты не собираешься.

Релена держала глаза твердо устремленными на экран. — Я иду.

Я посмотрела на телевизор, но буквы не имели для меня смысла. Репортер был пожилым мужчиной с седыми прядями, и он говорил рядом с фотографией нескольких мужчин и женщин в костюмах. Они выглядели как чиновники, может быть, правительство. Может быть.

Я узнала только одного из них.

Лорд Джибриль, европейский коллега Азраила.

— Они обсуждают конференцию, которая состоится в Париже позже в этом месяце, — объяснила Веда. — Европейский союз хочет решить проблему угрозы Призрачной Боли.

— Лорд Джибриль предлагает быстрый ответ, — сказала Релена с самым близким к насмешке тоном, который я когда-либо слышала от неё. — И чтобы Союз начал регистрировать кейпов.

Я замерла. — В смысле, заставляя их отказаться от своих имен и личностей?

— Да.

Это...

Что?

Я зашипела, когда говорила. — Это приведет к кровавой бане. Злодеи не будут этого делать. Герои уйдут и станут изгоями, или линчевателями. Это не сделает ничего, кроме эскалации.

— Разве ты не хочешь покончить с неписаными правилами? — съязвила Сплетница.

— Я хочу сломать их и внедрить что-то получше, — ответила я. — А не взрывать их за одну ночь, к черту последствия!

Я шагнула вперед, вспоминая, что сказала Веда.

Париж.

Я вытащила записку из кармана и развернула её. Рядом со мной Релена продолжала смотреть на экран, пока Лиза пыталась убедить её не идти.

— У тебя даже нет никаких полномочий говорить, — протестовала она. — Они могут...

— Миллиардо имеет право как представитель, — прервала Релена. — Он может уступить мне часть своего времени. — Она поднялась. — Этого нельзя допустить. Ньютайп права. Этот путь вызовет волны насилия. Призрачная Боль будет нацеливаться на кейпов, которые раскрывают себя.

— Меньше людей будут делать это в ответ, — предположила Веда. — Полагаю, эта мера влечет за собой уголовную ответственность?

— Они не говорили этого, — ответила Сплетница. — Но, вероятно.

— Они собираются криминализировать статус кейпа, — огрызнулась Релена. — Это безумие. Это не путь вперед.

Нет. Это было не так. Тем не менее, — Тебе следует увидеть это.

Я протянула ей бумагу. Дина становилась хороша в рисовании. Картинка идеально изображала какой-то большой конференц-зал со сценой и трибуной в центре. Релена была на земле, истекая кровью.

— Что это? — спросила она.

— Прогноз видела это. Она проверяет тебя и нескольких других каждые пару дней, проверяя на наличие атак.

Сплетница выхватила бумагу и нахмурилась. — Значит, я права? Если Релена пойдет, кто-то попытается убить её.

— Это будет кейп, — осознала я. Я взглянула на неё. — Это не Учитель. Прогноз может видеть, что это грядет. Вот как Голубой Космос добьется своего. Они заставят кейпа убить того, кто выступает против меры, и сделают из них мученика. Атака, вероятно, не направлена на тебя конкретно.

— Тогда, может быть, на меня не нападут? — поинтересовалась Релена. — Теперь, когда мы знаем...

Подожди.

— Нет. — Я подняла бровь. — Нет, мы хотим, чтобы это была ты.

Сплетница и Веда обе резко повернули головы, чтобы уставиться на меня.

Я не сводила глаз с Релены. — Я планирую атаковать Голубой Космос и Призрачную Боль первой, но это означает, что меня обвинят в разжигании борьбы.

— Нет, — огрызнулась Сплетница. — Мы можем решить это без...

— Ты намерена позволить убийце попытаться, — осознала Веда. — Ты позволишь им попытаться, остановишь их, а затем используешь атаку как законное основание.

— Мы остановим убийцу, — пообещала я. — С тобой будут Сплетница и дети Краниал. Они справятся с чем угодно обыденным. Я позабочусь о кейпе. Мы докажем, что они связаны с Призрачной Болью, и что Призрачная Боль связана с Голубым Космосом... — Мой голос дрогнул, и лицо опустилось. — И... И тогда мы пойдем на войну.

Губы Релены разомкнулись, лицо побледнело.

Она должна была знать, что к этому все идет. Мы говорили об этом... За исключением того, что мы больше не просто говорили об этом. Это не было каким-то расплывчатым будущим событием. Это было немедленно.

— Когда эта конференция? — спросила я.

— Через две недели, — ответила Веда.

Две недели. Вот уж выбор времени. Через две недели Релена публично выступит против лорда Джибриля, кто-то попытается убить её, мы остановим их, и мы начнем войну.

— Это оно, — призналась я. Я заставила свою маску вернуться на лицо, сосредоточившись на том, что было передо мной. Лицо Релены закалилось в ответ на моё. — Вот как это происходит. Я собираюсь разбить Призрачную Боль в пух и прах, и я больше не буду в состоянии говорить со всеми. — Я вспомнила Аркадию. — Некоторые будут бояться меня так же сильно, как боятся Призрачную Боль.

— И вот тогда Учитель вмешается, — проворчала Сплетница. — Если только мы не сможем пожать славу.

— Все, что я когда-либо могла делать, — это говорить, — посетовала Релена. — И я буду говорить, когда и где смогу. — Она посмотрела на экран. — Это будет очень печально.

— Да, — согласилась я. — Но мы не можем бежать.

— Я знаю. Две недели. Две недели, и мир закончится.

— Пока мы не создадим новый, — сказала я ей. Мой разум мгновенно устремился назад.

Графиня. Мир на все времена. — Мы остановим Призрачную Боль, а потом... Еще один шаг к завтрашнему дню.

Релена выглядела удивленной тем, что я использовала это слово, но я тоже помнила его. Как она воспринимала свою мечту, мечту своего отца. Завтра. Будущее.

Она кивнула, и я осталась лишь ненадолго.

Я чувствовала себя измотанной, когда вернулась и снова села в свое кресло.

— Все прошло хорошо, — пробормотала Дина. — Хотя я больше не вижу Птичью Клетку так хорошо.

— Если Протекторат падет, у нас может не хватить помощи, чтобы план сработал, — настаивала я. — Мы не можем позволить Симургу жить. Она будет продолжать вмешиваться, и я не могу не чувствовать, что, как бы слепа она ни была ко мне, у неё есть способ обойти это. Что-то. Чем дольше мы позволяем ей пытаться, тем выше её шансы на успех.

Мои друзья и семья. Призрачная Боль. Голубой Космос. Учитель. Симург. Слишком много чертовых драк, чтобы жонглировать ими одновременно, и ставки были так высоки.

— Следующая атака должна стать её последней, — подтвердила я. — Она должна умереть.

— Я знаю, — сказала Дина. — От этого не становится приятнее.

— Как и от многого в последнее время, — прошептала я. Я взглянула на потолок. — Та линия пикета все еще снаружи?

С этим, по крайней мере, я могла что-то сделать прямо сейчас.

Я попрошу их уйти. Миссис Нотт могла бы это сделать, конечно. Я убежу её уйти. Это не то, чего я хотела прямо сейчас, и это было одно из немногих вещей, с которыми я могла немедленно что-то сделать. Они, возможно, не задумывались о том, как внезапно могут закончиться их жизни, но я задумывалась, и я не собиралась позволить им выбросить свои жизни ради чего-то столь бесполезного, как линия пикета.

Я начала вставать, готовая избавиться от еще одной вещи, вызывающей неприятные чувства.

— Думаю, большая часть взросления — это жизнь с вещами, которые тебе не нравятся, — предложила Дина. — У детей есть роскошь отказываться принимать дискомфорт. Им не нужно делать трудный выбор или думать наперед о последствиях.

Я замерла. — Ты что-то затеяла.

Кто, черт возьми, такой Джейкоб? Дина сказала мне доверять ей, но...

— Ты однажды сказала Лафтер и мне, что ненавидишь мир. — Дина протянула руку, взяв мою. — Я хочу, чтобы ты верила в него вопреки всему, хотя бы немного. Если не во весь, то в людей, которые верят в тебя.

Я вздрогнула и посмотрела ей в глаза. Она твердо встретила мой взгляд.

Нахмурившись, я спросила: — Что ты затеяла, Дина?

— Доверься мне, — повторила она. — Мы с Ведой справимся.

Веда? — Подожди. — Мое сердце подпрыгнуло, и я начала вставать. — Что вы двое...

Я почувствовала, как рука мягко легла мне на плечо.

— Ты всю мою жизнь сражалась, умоляя людей встать и бороться за себя, — внезапно сказала Веда. — Кричала на них, спрашивая, почему они не будут стоять друг за друга.

Повернув голову, я встретила взгляд Веды.

Она отвела взгляд, глядя сквозь потолок в направлении линии пикета.

Я сглотнула.

Я была трусихой, по-своему. Если бы я умерла за то, во что верила, я бы никогда не узнала, потерпело ли это неудачу. Я бы никогда не жила с последствиями своих действий. Я могла бы убежать и притвориться, что сделала все, что могла.

Легче умереть за «дело», чем столкнуться с тем, что пугало меня больше всего... Страх — это враг.

Мы должны измениться.

— Часть мира, — размышляла Веда, — готова стоять за тебя. * * * Планы внутри схем внутри заговоров!

И может случиться так, что есть очень веская причина, по которой Дина хочет держать Тейлор подальше от Джека в данный момент. И это может выходить за рамки того, что Джек — мудак. Может быть, просто Тейлор находится в очень сложном месте ментально, откладывая вещи, которые она на самом деле больше не может откладывать. По мере того, как образ грядущей битвы обретает четкость, обретает её и тот факт, что Тейлор должна подождать несколько недель, прежде чем сможет действительно что-то с этим сделать.

Несколько недель могут быть немалым сроком, когда нечего делать, кроме как задаваться вопросом, делаешь ли ты правильную вещь.

В следующий раз: Тейлор ждет откровение.

Бета-тестирование:

TSFreedom

и Platinumsabr.