Сторона АБ
Еженедельный двойной выпуск. Часть первая: Энн и Эмма.
Сторона АБ
Энн заставила себя выпрямить спину, решительно шагая к дверям. Она никак не могла выкинуть из головы тот образ. Взгляд, полный чистой боли, предательства и страха. Страха. Задавать вопросы казалось глупым после того, как она увидела эту едва скрытую эмоцию на лице Тейлор.
Что же ты натворила, Эмма?
Энн виделась с Софией лишь однажды, во время ужина на День благодарения. Девчонка была грубой и злой, но она ни над кем не доминировала. Энн ни на секунду не поверила в историю из новостей. Тейлор перестала приходить к ним в дом, а потом у неё появились силы? Эмма влипла в какие-то неприятности, и у неё тоже появились силы?
И теперь никто не хотел об этом говорить.
Родители ходили вокруг да около. Мать выглядела раздавленной, отец — виноватым. Один велел ей не спрашивать об этом, будто она была свидетельницей в зале суда, а другая просто твердила, что не может говорить на эту тему. Эмма скорее бросила бы трубку, чем стала обсуждать Тейлор по телефону. Тейлор явно не хотела на неё даже смотреть, а дядя Дэнни, казалось, был готов всё рассказать, но эта боль на его лице…
Энн больше не могла этого выносить.
Вся эта затея со Стражами с самого начала казалась ей неправильной. Почему в Бостоне? Почему СКП так долго скрывала Эмму? Она начала патрулировать и участвовать в пиар-мероприятиях всего несколько недель назад. Энн читала, что СКП любит тренировать Стражей перед тем, как выпускать их в поле, но пять месяцев? Учебный лагерь в армии длится меньше.
Регистратор поднял голову, когда Энн подошла. Она смотрела прямо перед собой, игнорируя бешеное сердцебиение в груди. Она знала, что её могут арестовать за это, но ей было плевать.
Она продолжала прокручивать в голове новости. Лица Тейлор и Софии на каждом канале. Мясник напал на Тейлор в школе. Энн посмотрела каждое видео того боя. Особенно те, где показывали, что Тейлор едва не погибла, потому что ей проткнули грудь насквозь. Славной Девушке пришлось улететь, чтобы забрать сестру, а потом город был разнесен в щепки, когда Мясник решил устроить гонки на маслкаре.
Энн не очень понимала, что всё это значит, да и не хотела понимать. С неё хватит.
Кто-то в этой семье должен сказать правду.
Регистратор встал.
— Могу я вам чем-то помочь, мэм? — спросил он.
Энн собралась с духом, остро ощущая присутствие вооруженных охранников, стоящих по углам вестибюля.
— Я хотела бы видеть свою сестру, пожалуйста.
— Она здесь работает?
— Да.
— У вас есть форма 234?
Для этого нужны формы?
Энн сглотнула. — Я хочу видеть свою сестру.
— Мэм. Это СКП. Мы не позволяем людям просто так бродить по зданию. — Мужчина взглянул на одного из охранников в углу. — И я считаю нужным проинформировать вас, что препятствование деятельности СКП является федеральным преступлением.
— Я не уйду, пока не увижу сестру.
Мужчина нахмурился, явно раздраженный. — Мэм...
Он замолчал, когда на его столе зазвонил телефон. Он не сводил глаз с Энн, пока тянулся к трубке.
— Охрана? — спросил он. Затем отвел взгляд, удивленный. — Да. Хорошо. Сию минуту. — Он повесил трубку и снова повернулся к Энн. — Первая дверь справа от меня.
— Спасибо, — бросила Энн, прежде чем направиться к двери.
Частью души она ожидала ареста. Кейп по ту сторону двери? Спецназ СКП? Обычные копы? Она услышала щелчок замка, когда потянулась к ручке, и когда толкнула дверь, та легко поддалась.
Двое оперативников по ту сторону подняли руки.
— Проходите вперед, — сказала одна из них, женщина. — Ждите здесь.
Энн остановилась. Права ей не зачитали, так что... хороший знак? По крайней мере, она миновала вестибюль. Может, они пришлют Эмму к ней?
Она прождала около пятнадцати минут. Из-за угла в конце коридора показался мужчина. На нем был темный костюм с ярким галстуком.
— Мисс Барнс-старшая, я полагаю? — спросил он.
— Да, — ответила Энн. — А вы кто?
— Камиль Армстронг, — представился он. — Директор 24-го отделения СКП.
Ох.
— Я...
Он перебил её: — То, что вы делаете, незаконно, мисс Барнс. СКП прилагает огромные усилия для защиты личностей Стражей. Ваше появление здесь и угрозы устроить сцену подвергают вашу сестру опасности.
Энн нахмурилась.
Она это знала. Одно время она думала, что именно поэтому Эмма оказалась в Бостоне. Эмма подрабатывала моделью и участвовала в фотосессиях еще в Броктон-Бей. Её волосы, её фигура. Кто-то мог бы её узнать даже в маске.
Но причина была не в этом, верно?
— Мне нужно поговорить с ней, а она не хочет, — объяснила Энн.
— Это из-за новостей, верно?
— Да.
Мужчина пристально смотрел на неё. Она знала, что не уйдет. Она скорее даст себя арестовать, чем позволит всем вокруг и дальше оставлять её в неведении.
Эмма и Тейлор были лучшими подругами. Ближе, чем Энн когда-либо была с кем-либо. Они почти всё делали вместе.
Что изменилось? Что изменилось настолько, что Эмма совершила всё то, в чем её обвиняют? Энн не купилась на историю о том, что Теневой Сталкер — София Хесс — подтолкнула её к этому.
Эмма была упрямой. Целеустремленной. Сильной. Она не позволяла людям просто так помыкать собой. И в ней была жилка жестокости.
Но почему Тейлор? Все те разы, когда они играли в кейпов — Тейлор всегда была героем — это казалось неправильным. Почему Эммы не было рядом с её лучшей подругой?
— Я должна её увидеть, — повторила Энн.
Армстронг долго смотрел на неё и, наконец, кивнул. — Идите за мной.
Энн немного приободрилась и последовала за ним.
— Вы приехали на машине? — спросил он на ходу.
— Да.
— Кто-нибудь знает, что вы здесь?
У Энн возникло нехорошее предчувствие, но она ответила: — Нет.
— Хотя бы это радует. Надеюсь, за вами не следят репортеры.
Об этом Энн не подумала.
Они вошли в лифт, который долго поднимался вверх. Снаружи здание казалось высоким. Гораздо больше, чем здание СКП в Броктон-Бей. Когда двери лифта открылись, они прошли по короткому коридору к тяжелой двери.
Армстронг приложил руку к панели, и дверь разблокировалась. По ту сторону был еще один коридор и кейп. Высокая, в черном костюме, закрывающем её с головы до ног.
— Директор, — произнесла она.
— Отдача. Это Энн Барнс. Она очень настаивает на встрече с Ткачихой.
Кейп повернула голову. — Понимаю.
— Если вы не против?
— Нет. Конечно, нет.
С этими словами Армстронг жестом указал Энн на дверной проем.
— В следующий раз, — твердо заявил он, — вы будете арестованы, мисс Барнс. Не делайте этого снова.
— Хорошо.
Энн переступила порог, и Отдача повела её по коридору.
— Значит, ты сестра? — спросила кейп.
— Гм. Да.
— Вы похожи.
— Мы в маму пошли.
Как и Тейлор.
Энн почти забыла, как выглядела тетя Аннетт. А потом она увидела Тейлор и вспомнила. Она была так на неё похожа. На своего отца тоже, даже больше, чем Энн или Эмма на своего, но волосы и глаза? Всё лицо Тейлор было лицом тети Аннетт. Тети Аннетт, в честь которой назвали Энн. И один только вид Энн привел её в ужас. Она хорошо это скрывала, держалась стойко.
Но Энн всё равно видела напряжение в плечах Тейлор. Боль в её голосе. То, как её глаза сверкали обвинениями в предательстве. Энн знала, что ничего из этого не было направлено на неё саму.
— Сюда, — сказала Отдача. Она указала на дверь. — Попрошу тебя не бродить по этажу. Здесь есть другие Стражи, и мне нужно предупредить их о посетителе.
— Хорошо. А Эмма...
— Ткачиха внутри.
Энн кивнула и быстро прошла мимо женщины. Дверь перед ней не открылась. Отдача приложила руку к панели рядом с косяком, и в стене что-то щелкнуло. Затем дверь открылась, и Энн быстро вошла внутрь.
Она собиралась окликнуть сестру, но замерла, не успев открыть рот.
Сколько же здесь пауков.
Террариумы выстроились в комнате в шесть рядов. Большие, высотой с саму Энн. Внутри пауки ползали по балкам и перекладинам, сплетая паутину в целые полотна. Сотни пауков. Не сказать чтобы очень больших, но всё же. Сотни пауков. Энн знала, что сила Эммы — насекомые, но всё равно. Сотни. Пауков. Мохнатых, коричневых, ползающих — она кожей чувствовала их движения сквозь стекло.
— Эмма, — прошептала Энн. Она вдохнула и позвала громче: — Эмма?
Энн сделала несколько осторожных шагов вперед. Некоторые террариумы были открыты сверху, но пауки не разбегались по комнате. Все они оставались в своих стеклянных домиках, прядя паутину.
— Эмма?
Проходя мимо, она заметила, что некоторые пауки трудятся не просто над полотнами шелка. В нескольких террариумах были длинные и тонкие полоски с вытканными на них узорами. Пауки двигались ровными рядами, как маленькие солдатики: влево, вправо и снова назад. В других были рубашки, штаны, даже перчатки и носки.
Где же ты?
Могла ли Отдача ошибиться? Нет. СКП не может быть настолько некомпетентной, верно? Упустить Стража, который «силой заставил всех вокруг издеваться над сверстницей» — это одно. Но полностью потерять из виду Эмму, когда вся эта история — полная чушь?
Заметив единственный проблеск красного в этой белой стерильной комнате с коричневыми ползучими тварями, Энн прибавила шагу. Где-то в глубине души она беспокоилась. Эмма ведь контролирует всех пауков в комнате? Все эти сотни чертовых штук. Они прыгают? Они ядовитые? Нападут ли они на неё, если Эмма прикажет?
Это была глупая мысль, но она не могла не почувствовать этот укол страха.
Страха перед собственной сестрой, которую, как ей казалось, она больше не знает.
Энн зашла за угол и остановилась. — Эмма...
Энн едва узнала её. Эмма всегда тщательно следила за своим... всем. Она накладывала макияж как профессионал. Мыла, кондиционировала, расчесывала и укладывала волосы так, словно это было религиозным обрядом. Она всегда одевалась в модную одежду и обувь. Энн всегда считала предметом гордости то, что девочки из семьи Барнс чертовски горячи и при этом не зациклены на себе.
И девушка, съежившаяся на полу, не была похожа на Эмму. То есть была, но в то же время — нет.
Энн почувствовала, как укол страха стал глубже.
Эмма слегка подняла голову, глядя на Энн зелеными глазами.
— Привет, Энн. — Девушка быстро поднялась, и она казалась такой маленькой. Совсем на неё не похожей. — Что ты здесь делаешь?
По крайней мере, она заговорила. На секунду Энн засомневалась, не онемела ли её сестра.
Энн продолжала разглядывать её лицо. Волосы. Всё остальное.
Волосы не были в беспорядке, макияж всё еще был аккуратным, а одежда — стильной. Но ничего из этого не «играло». Волосы были прямыми и расчесанными, но без укладки. На лице был лишь необходимый минимум косметики. Одета она была в спортивный топ и штаны для йоги. Удобно, конечно, но Эмма никогда бы не позволила увидеть себя в чем-то столь простом. Она всегда одевалась по высшему разряду.
— Мама и папа здесь? — спросила Эмма.
— Мама и па... Нет. Нет, их здесь нет.
Эмма избегала смотреть ей в глаза. — Почему ты здесь?
Почему? Потому что она была в ярости и смятении. Энн планировала ворваться сюда как ураган, требовать ответов, быть настолько громкой и агрессивной, насколько потребуется, чтобы кто-то наконец раскололся и рассказал ей, что произошло.
Глядя на сестру сейчас... у неё не хватало духу.
И, если честно: — Я за тебя волнуюсь.
Эмма пожала плечами и убрала руки за спину. — Я в порядке. — Она повернулась к террариуму позади себя. — Я тут занимаюсь рукоделием! — В террариуме группа пауков суетилась, пришивая рукав к рубашке. — Карли думает, что из этого получится отличный мерч, а я всегда хотела заниматься модой. Просто теперь я её создаю, а не ношу, наверное.
Отвлекающий маневр, причем неудачный.
Энн вдохнула и сжала кулаки в карманах.
— Что случилось с Тейлор?
— Доктор Оливер говорит, что хобби мне тоже полезно, так что...
— Эмма. — Энн удалось вызвать в себе крупицу той бури, и она шагнула к сестре. — Что случилось с Тейлор?
Она стояла на своем, глядя в спину сестры и ожидая. Эмма несколько раз начинала говорить, но осекалась. Энн продолжала ждать. Пауки все как один замерли, что добавило жутковатый оттенок этой неловкой тишине. Энн невольно задалась вопросом, как это работает. Но спрашивать не собиралась.
— Я не уйду, пока мне кто-нибудь не расскажет, что произошло.
Тема не сменится.
Она хотела ответов, и Эмма должна была их дать.
Тишина затянулась. Энн заметила, что пауки снова начали двигаться, быстрее, чем раньше. Они сновали над своими проектами, собирая одежду в каждом террариуме. Энн впервые заметила мух, залетающих в ящики через отверстия сверху. Она никогда не видела, как ест паук, а уж тем более — как едят десятки пауков одновременно. Эмма заставляла их переключаться между работой и едой с безумной скоростью.
— Я всё испортила, — пробормотала Эмма.
Как информативно.
Энн хотела съязвить, но саркастичный ответ застрял в горле. Эмма так долго была отстраненной. Отчасти Энн думала, что это просто потому, что она сама отдалилась и редко видела Эмму. Но иногда Энн казалось, что её сестра стала совершенно другим человеком.
Не сейчас.
Сейчас она выглядела как... Эмма. И всё же: — Как? Перестань уходить от ответа. Расскажи мне, что ты сделала.
— Это была я, — сказала она кротко.
— Что ты?
— Я. Это я заставила всех травить Тейлор, а не София.
Энн моргнула.
Почему это её шокировало? Она ведь уже знала это, не так ли? Она ожидала такого ответа, потому что знала правду еще до прихода сюда. Так почему же слышать это от Эммы было так больно? Тейлор не была её лучшей подругой, но Энн тоже выросла вместе с ней. Тейлор и Эмма были ближе, чем Энн была с любой из них. Они шли рука об руку. Две части одного целого.
Так почему? — Почему...
— Потому что... Тейлор плакала две недели напролет после смерти матери, и это было так раздражающе.
Сердце Энн екнуло. — Что?
— Это было так жалко, а когда она перестала, ей не стало лучше. Она просто продолжала киснуть и грустить, и всё стало не так, как раньше. — Энн хотела что-то сказать, но прежде чем она успела, Эмма произнесла: — И я не понимала, каково это — сломаться. До того случая в переулке.
Переулок? Энн начала вспоминать. Она уже уехала в колледж, но однажды вечером позвонила домой, и мать была вне себя от тревоги. На Эмму напали, сказала она. Мужчины вытащили её из машины и угрожали порезать, и она несколько дней не выходила из своей комнаты. Энн приехала в конце недели, но всё казалось нормальным…
И София сидела там, где обычно сидела Тейлор.
— Я думала, всё будет хорошо, — сказала Эмма. — Тейлор тоже была сломлена, и мы могли бы быть сломленными вместе. Но она не была сломлена. Она вернулась из лагеря, улыбалась и была счастлива. Совсем как раньше. Как будто её мама и не умирала.
Энн наблюдала за пауками. Они больше не ткали. По крайней мере, не по правильным схемам. Их движения стали беспорядочными и лихорадочными, они двигались совершенно вразнобой.
— И я не знаю, почему я это сделала. Я сорвалась на неё и почувствовала такую ярость. Почему она не была сломлена тоже?
Энн схватила Эмму за плечо и развернула к себе. По её лицу текли слезы, но вид был отрешенным.
— Я думала... я чувствовала себя такой жалкой и выместила это на Тейлор. — Эмма тяжело вздохнула. — Я уже сама не знаю почему. Словно я решила, что больше не хочу быть такой слабой, и Тейлор была причиной... но это же не имеет смысла.
Она поднесла руку к голове. Та отпрянула от щеки, и Эмма уставилась на свою ладонь, словно только что заметила, что плачет. Она слабо улыбнулась и, наконец, посмотрела Энн в глаза.
— Я всё проебала.
Энн не знала, как это понимать. Она издевалась над Тейлор, потому что чувствовала себя слабой? С каких это пор Эмму это вообще волновало?
Энн снова задала вопрос: — Что именно ты сделала?
Эмму начало трясти.
— Я убила Тейлор. Я... я знаю, что она жива, но она не... — она запнулась и вытерла глаза рукой, — Ньютайп — это не Тейлор. Она больше не та, кем была, и это всё моя вина. Я заставила Викторию притворяться её подругой, чтобы мы могли над ней посмеяться, я заставляла Софию бить её, а Мэдисон — плеваться жеваной бумагой ей в волосы. Мы заставили всех думать, что она лесбиянка и что она странная, и я сказала ей, что это её вина, что её мама погибла.
Энн слышала каждое слово Эммы, но всё это словно проносилось мимо. Она обняла Эмму и прижала сестру к себе. Понимает ли та, как сильно её трясет?
— Я не могу это исправить, — рыдала она. — Не могу.
Энн уткнула лицо Эммы себе в плечо.
Она была в ярости. Всё, что сказала Эмма? Да, такое не исправишь. Но что Энн должна была делать? Уйти в гневе и заявить, что больше знать её не хочет? Они были сестрами. Может, никогда не были так близки, как Эмма и Тейлор, но всё же…
Я ведь ревновала, да?
Она ревновала, и это казалось довольно эгоистичным. Раньше ей и в голову не приходило, что она завидовала близости Тейлор и Эммы. Если быть честной до конца, Энн не знала, кому она завидовала больше. Хотела ли она такую подругу, как Тейлор, или такую сестру, как Эмма? Теперь же то, что они больше не вместе, казалось чудовищно неправильным.
Энн какое-то время держала Эмму в объятиях. Она всё еще злилась, но гнев — это лишь часть любви к кому-то, когда этот кто-то — твоя семья.
— Прости, — взмолилась Эмма.
— Ты говорила это Тейлор?
— А это что-то изменит?
— Возможно.
Эмма прижалась к ней. — Этого недостаточно.
— Дело не в этом, Эмма. — Видела ли она вообще Тейлор с тех пор, как... когда бы они ни виделись в последний раз? — Ей больно. Я это видела.
— Она не захочет слышать это от меня.
Энн отстранилась со вздохом. — А ты хочешь это услышать?
Извинения нужны не только тому, кого ты обидел. Вина — та еще сука, а Энн никогда не делала ничего настолько ужасного. Это было немного эгоистично. Нет, определенно эгоистично. Очень эгоистично, учитывая обстоятельства, но черт возьми, им едва исполнилось шестнадцать. Жизнь ни у одной из них не закончена. Может, они никогда не станут прежними, но Тейлор и Эмма не могут просто игнорировать друг друга после всего этого.
Возможно, сейчас не лучшее время, когда все новости только об этом и трубят, но... — Тейлор чуть не погибла, Эмма.
— С ней всё будет в порядке. — Эмма вырвалась из объятий Энн и отвернулась. — Она не умрет.
— А если умрет, а ты так и не извинишься? Что тогда, Эмма? — Энн оглядела комнату. Пауки снова вернулись к работе, двигаясь в ритмичном темпе. — Ты не можешь игнорировать Тейлор, а Тейлор не может игнорировать тебя.
— Я уже пробовала. Я не смогла это сказать.
— Попробуй еще раз! Она твоя лучшая подруга, Эмма, а ты... ты...
Энн покачала головой. Она не могла подобрать нужное слово. На самом деле, она всё еще не до конца понимала, что именно произошло. Но это, казалось, больше не имело значения. Она знала, что действительно важно. Эмма не просто бросила Тейлор как подругу. Она превратила жизнь Тейлор в ад.
— Ты должна извиниться, Эмма.
— Это не имеет значения. СКП говорит, что я должна держаться подальше от Тейлор.
Чушь собачья. Какое дело СКП? Даже если им почему-то не всё равно — к черту их. Это не их забота. Эмма и Тейлор — дети. Они не должны тащить этот неразрешенный конфликт через всю оставшуюся жизнь. Может, Тейлор взорвется от ярости, и, возможно, Эмма это заслужит. Может, они больше никогда не увидятся. Пусть так. По крайней мере, они выскажут всё друг другу и покончат с этим.
Энн на мгновение замерла, гадая, поможет ли это вообще. Последние несколько дней её мозг работал на пределе возможностей. У неё не было времени толком всё обдумать.
Но это не казалось неправильным.
Она вспомнила их двоих, играющих в кейпов во дворе и смеющихся.
Всё не должно закончиться вот так.
— Эмма... — Энн осеклась. — Эмма?
Её сестра пристально смотрела в одну точку, её взгляд был сфокусирован, несмотря на высыхающие слезы.
— Оставайся здесь, — приказала она.
— Что? Что ты...
Пауки начали движение. Армия восьминогих солдат развернулась и начала выбираться из своих стеклянных ящиков, перемещаясь по комнате, пока Эмма шла вдоль стены.
Энн последовала за ней, замечая, как пауки расступаются перед ней.
В комнате был кто-то еще. Энн не могла толком разглядеть фигуру из-за стекол и пауков, но это была женщина. Красное пальто. Белые брюки. Маска. Кейп? Когда она вошла в комнату?
— Ты сказала, что я тебя больше никогда не увижу, — произнесла Эмма. Твердость в её голосе удивила Энн. Вся прежняя мягкость исчезла. — Когда приставила пистолет к моей голове.
Погодите, что?!
Женщина улыбнулась, окруженная пауками. На полу, на стенах, свисающими с потолка на нитях. Эмма стояла между женщиной и Энн, и внезапно она показалась гораздо значительнее, чем раньше.
— Неужели? — спросила женщина. — Думаю, для этого нам нужно было встретиться раньше. Я отчетливо помню каждого, кому угрожала.
— Вы кто? — спросила Энн.
— Кейп, — ответила Эмма, не оборачиваясь.
— Незнакомка, — поправила женщина. — И хотя я признаю, что ты выглядишь очень знакомо, мы с тобой раньше не встречались. Единственная рыжая, с которой я разговаривала за долгое время, была самовлюбленным ребенком, упивавшимся страданиями других. С ней я очень рада больше никогда не встречаться.
Эмма вздрогнула.
Энн взглянула на дверь. Отдача всё еще снаружи? Кем бы ни была эта женщина, она не была другом Эммы. Она назвала себя Незнакомкой, верно?
Женщина подняла руку, в её пальцах был зажат листок бумаги.
— Для того, кто понимает ответственность чуточку лучше, — пояснила она.
Энн посмотрела вниз: на полу вспыхнул мерцающий свет. Женщина начала проваливаться сквозь него, и несколько пауков последовали за ней. Всё произошло в мгновение ока. Свет исчез, и женщина пропала.
— Кто это был? — спросила Энн, уставившись на пол.
Эмма нахмурилась. Она шагнула вперед и подняла письмо с пола.
Энн встала позади неё, заглядывая сестре через плечо.
— Эмма?
— Не говори об этом никому, — сказала она. — Это... сложно.
Энн вскинула бровь. Она видела записку через плечо Эммы.
*Ты поймешь, когда это сказать.
Дверь, пожалуйста.* * * * В следующий раз: Дэнни и Тейлор.
Также в ближайшие несколько дней будет довольно много интерлюдий про Дину, Лафтер, Эми/Эми и Миры Шардов.
Бета-ридинг: TSFreedom и Platinumsabr.