Шаг 4.8

Шаг 4.8

Как же здорово, что я писала наперед.

Шаг 4.8

— Это настолько важно? — спросила Шарлотта.

— Это не займет много времени.

— Гм. Ну, ладно? Ты же сама говорила, что нам стоит сходить куда-нибудь выпить кофе.

Я подняла голову: — Я так говорила. — Совсем вылетело из головы.

За последнюю неделю я много чего забыла.

— Увидимся там, — сказала я.

— Хорошо. Пока.

Я отложила телефон. Мне нужно было поговорить с Шарлоттой как можно скорее, и свидание за кофе подходило для этого не хуже всего остального.

Но в данный момент я разложила свой завтрак по тарелкам и взяла вилку. Приятно просто посидеть и насладиться мелочами.

Свежими яйцами и хрустящим беконом, например.

Моя маска всё еще лежала на кухонном столе, визор был направлен прямо на меня. Это поэтично? Кажется, есть какая-то метафора о вещах, оставленных на кухонном столе, верно?

Может, я это выдумала.

— Ты обещала починить телефон. — Отец бросил обломки на кухонный стол, прежде чем сесть.

Иногда мир просто говорит тебе: «Разбирайся с этим дерьмом сам».

Отложив вилку, я взяла корпус и осмотрела его. Трубка уцелела, но сам телефон выглядел так, будто по нему прошлись световым мечом.

— В свое оправдание скажу, — ответила я, — что если бы ты не потратил первый час, пытаясь дозвониться в СКП, мне бы не пришлось ничего ломать.

Лицо отца всё еще было красным, хотя с момента наших многочасовых криков прошло немало времени. — Это было неоправданно и по-детски.

— Не дать мне и десяти минут, чтобы высказаться, — вот что было неоправданно и по-детски.

Я всегда догадывалась, что папа начнет гнуть линию Стражей, как только всё узнает, но я никак не ожидала, что он бросится туда, даже не выслушав меня.

— И когда я сказала, что починю его, — я полезла в карман, — я имела в виду вот этот.

Подняв разбитую старую рухлядь, которая когда-то висела на кухонной стене, я добавила: — Чинить это дороже, чем купить новый. В «Шоп-н-Сэйв» они стоят баксов десять. Я его заменю.

Отец вздрогнул, видимо, только сейчас вспомнив моё упоминание о собственных банковских счетах и деньгах. Средства могли быть ограничены, но замену телефона я могла себе позволить.

Он взял свой восстановленный мобильник, который я тоже, возможно, уничтожила, и перевернул его. Проверил экран и звонок. Естественно, всё работало идеально.

— Кстати, у тебя теперь бесплатный Wi-Fi, — заметила я. — Пока ты находишься в радиусе десяти миль от любого «У Уродца Боба», государственного учреждения или любого другого места с бесплатным Wi-Fi.

То есть практически везде.

Отец моргнул. — Ну… это, наверное, хорошо?

— И если хочешь попасть на работу вовремя, тебе нужно заменить свечи зажигания.

Папа нахмурился: — Что ты сделала с моими свечами?

Я полезла в другой карман и высыпала их на стол.

Отец уставился на них.

— Я должна была быть уверена, что ты не укатишь в штаб-квартиру и не начнешь подписывать бумаги, пока я сплю.

Я съела кусочек бекона.

Он продолжал смотреть. — Так ты выкрутила мои свечи?

— Ты бы предпочел, чтобы я решила проблему с грузовиком так же, как решила проблему с телефоном?

Я приподняла изуродованный аппарат для наглядности.

Он покачал головой. — Когда ты вообще успела…

— После того как я вывела из строя твой мобильник электромагнитным импульсом, но до того, как ты понял, что он больше не работает, и прибежал обратно на кухню. — Я наклонилась в сторону и посмотрела на кухонную стойку. — Микроволновку я тоже заменю. И тостер.

— А с тостером-то что случилось?!

Я указала на его мобильный телефон.

Знаете, когда у меня только случился Триггер, я знала, что буду уничтожать нашу бытовую технику.

Как-то так.

Жаль, что гостиная тоже пострадала. В конце концов, привычка орать была у нас семейной. В итоге мы сломали книжную полку и разнесли диван. Ну, это сделала я. А папа — тот, кто разбил телевизор.

— Это твоя вина, — указала я. — Не прошло и десяти минут, как ты уже орал: «Ты вступаешь в Стражи». Я даже просила: «Дай мне сначала объяснить», а ты не позволил.

— Давай не будем начинать сначала, Тейлор. — Отец поднял руку и сдавил переносицу. — Ты победила, не так ли?

— И не забывай об этом.

И я запихнула в рот порцию яичницы.

Яйца победы.

Признаю, всё вроде как утряслось. Мы кричали и вопили. Папа бил кулаком в стену. Я хотела ему всё объяснить, но он не давал мне шанса. Какая-то техника была уничтожена. В конце концов, у него закончились способы действовать у меня за спиной.

Мне удалось заставить его просто сесть и выслушать.

Он, конечно, снова разозлился.

Я рассказала ему о Триггерах. О том, что силы получаешь после самого худшего дня в своей жизни. Не знаю, почему он так остро на это отреагировал. Очевидно, это было ужасно, но он и так знал про шкафчик.

Почему от этого знания стало намного хуже?

Потребовалось гораздо больше времени, чтобы заставить его понять — по крайней мере то, что я не могу вступить в Стражи. Я не могла быть в одной команде с Софией, да мне это и не было нужно. Я бы предпочла указать на то, что уже сражалась с Они Ли и Бакудой без серьезных травм, но не хотела привлекать к этому внимание.

— Кстати, тебе скоро пора на работу. — Я указала вилкой на часы.

— О нет. — Папа положил руки на стол. — Нет. Я сегодня никуда не пойду. Может, в вопросе с СКП ты и победила, но нам всё еще нужно поговорить.

Я замерла с набитым ртом.

— Ты портишь мои яйца победы.

Он одарил меня ровным взглядом. — Смирись с этим.

Ну еще бы, черт возьми.

— Дина — это Звёздный Взор, не так ли?

Я вздохнула.

— Папа, первое правило клуба родителей кейпов: никогда не задавай этот вопрос.

Не то чтобы я не хотела, чтобы люди делали такие предположения. В какой-то степени. Возможно, я много чего рассказала папе, но Веду и Дину я предусмотрительно обошла вниманием.

Я была не совсем готова сообщить ему, что произвела на свет первый в мире машинный интеллект. А секрет Дины, честно говоря, ему знать не обязательно. Если она захочет рассказать ему — это её выбор.

— Дина — просто ученица средней школы, которой нужны дополнительные занятия. Много занятий. Ясно?

Вид у него был не слишком убежденный.

— Я ведь объяснила неписаные правила?

— Да.

— Ну вот. Как я вообще могу ответить на этот вопрос, оставаясь в рамках этих правил?

Отец вздохнул: — Ладно.

— Ладно. — Терпеть не могу это слово. — Послушай. Допустим, нам обоим не повезло, и мою личность раскрыли. Тебя, — я ткнула в него вилкой, — похищают. О чем первым делом спросит суперзлодей?

Отец поднял бровь: — Я бы никогда не сказал им…

— Нет. Видишь ли, тебе и не нужно им говорить. Может, это будет «чужак», который может выглядеть как угодно, и он прикинется мной, пришедшей тебя спасать. Может, «властелин», и он просто заставит тебя сказать. — Вспомнив другой пример, я добавила: — Или, может быть, это будет блондинка-всезнайка, которой нравится издеваться надо мной.

— Последнее прозвучало как-то лично…

— Сплетница — та еще сука. Суть в том, что чем меньше ты знаешь, тем в большей безопасности находишься. Если ты не сможешь никому сказать, кто есть кто или где я собираю свои игрушки, то всё, что тебе нужно будет делать — это продержаться достаточно долго, чтобы я проломила стену и спасла тебя.

Я посмотрела вперед и принялась за последний кусок бекона.

— А еще в твоем телефоне есть GPS-трекер.

Папа застонал: — Ну конечно.

— Будешь так ворчать — не получишь световую гранату, замаскированную под фонарик.

— Я бы предпочел световой меч.

— А я бы предпочла, чтобы ты не выпустил себе кишки.

Отец нахмурился: — Не ты должна меня защищать, малышка.

Я пожала плечами: — Добро пожаловать в мир, перевернутый с ног на голову.

Я понимала. Отцовские замашки, да? Отцы защищают свои семьи. Правда заключалась в том, что Дэнни Эберт больше не мог этого делать. Враг был далеко за пределами его досягаемости.

— На Стражей никто не нападает, — заметил он.

Да. Папа пообещал ничего не предпринимать, не сказав мне.

Это не значило, что мы пришли к согласию.

— На Стражей не нападают, потому что Стражи ничего не делают, — парировала я. — Я не собираюсь сидеть на скамейке запасных два с половиной года, когда могу приносить пользу.

Папа нахмурился: — Ты говоришь в точности как твоя мать.

— Многим стоило бы так говорить.

Отец откинулся на спинку стула, вцепившись руками в край стола. — Теперь это кажется таким очевидным. Ты ведь пыталась мне сказать, правда?

— Несколько раз.

— И ты мне не доверяла?

Чувство вины зашевелилось внутри. Я избегала зрительного контакта, не желая чувствовать себя виноватой за то, что делала необходимое.

— Я не знала, что сказать и как ты отреагируешь. — Я отодвинула пустую тарелку. — Теперь у меня нет выбора. «Голубой Космос» скоро объявится, и нам нужно подыграть.

Это звучало жестоко, но правда остается правдой, какой бы неприятной она ни была. Я обещала больше не лгать. Ну, знаете. О некоторых вещах.

— И эта Рамиус собирается проследить, чтобы СКП пошло на мировую?

— Она так сказала, — ответила я. — Я ей верю. Не вижу, какая выгода СКП лгать мне об этом.

Теперь были способы попроще загнать меня в угол, если бы они захотели играть грязно. Возможно, я впустила в себя слишком много надежды, но это было даже приятно. Я не чувствовала такой легкости уже несколько месяцев. Нет смысла прятаться от СКП. Они знают. Скоро я узнаю, действительно ли Рамиус разобралась с Уинслоу.

Я вспомнила, как спрашивала Дину о Блэквелл. Она дала пятьдесят на пятьдесят, что женщину уволят в течение месяца.

— Она сказала, сколько именно? Я знаю, ты хочешь сохранить это в тайне, но они могут обманом заставить тебя согласиться на что угодно.

— Она использовала слово… «вопиюще» щедро?

Что-то в этом роде. Честно говоря, мне было плевать на деньги. Я была бы счастлива, если бы с виновными что-то сделали. Со временем мне стало даже всё равно, как именно. Лишь бы что-то произошло.

— СКП хочет, чтобы Ньютайп была их другом. Мне не обязательно вступать к ним, достаточно просто вести себя вежливо. Меня это устраивает.

Отец нахмурился и спросил: — Не кажется ли тебе это манипуляцией?

— Ты когда-нибудь встречал человека по имени Томас Калверт?

— Нет.

— Я тебе такое про манипуляции порасскажу — заслушаешься.

Я ни на секунду не поверила в ту историю. Трудно было представить, чтобы кто-то, дослужившийся до заместителя директора, был таким благодушным, как описывала Рамиус. Я говорила с ним дважды, и оба раза он казался подозрительным. Кроме того, он просто вызывал у меня неприязнь.

Тогда я этого не заметила, но то, как он огрызнулся после атаки Симург… Со временем это начало меня грызть.

Змея в траве. Или лиса. Любое хитрое животное на выбор.

Забудь об этом пока. Скоро всё закончится.

Сейчас были дела поважнее.

— Я знаю, ты злишься, малышка. Но я не могу просто позволить тебе…

— Я не злюсь, — прервала я. — Больше нет. Не так. Я разочарована.

— Разочарована?

— Они не такие, какими должны быть. — Не такие, какими притворяются. — Есть вещи, которые я не могу тебе рассказать. Вещи, которые я узнала или видела. Ты знал, что Оружейник — редкостный козел? Клянусь, каждый раз, когда я его вижу, он пытается меня запугать.

— Я всё еще пытаюсь осознать тот факт, что моя дочь знакома с Оружейником, — ответил папа.

Я ведь хотела быть кем-то большим, верно? Не очень-то вышло, да? Неожиданные засады кейпов. Дважды. Мои намерения постоянно срывались.

Нет смысла убиваться по этому поводу, но и оптимизма это не внушает.

— Я пойду своим путем, — настаивала я. — Ты можешь попытаться загнать меня в Стражи силой, если хочешь, но…

— Я знаю. — Папа отвел взгляд. — Ты просто уйдешь, верно?

Я не собиралась угрожать. Это звучало как реакция ребенка: «Делай, как я хочу, или я убегу из дома». Как ни странно, это сработало.

Какая гнусная фраза. Папа уже потерял маму. Потеря меня сломала бы его, но если бы я ушла от него тогда — возненавидел бы он меня?

— Прости, что я это сказала.

— Но ты это имела в виду.

Я кивнула.

— Я не могу потерять тебя, малышка.

— Можешь. В Стражах. В Протекторате. Саму по себе. Я говорила тебе статистику.

— Говорила.

— Такова жизнь сейчас, пап. Люди, которые занимаются тем же, чем и я, не доживают до старости.

— Александрия всё еще жива. Легенда. Герой.

— Я не говорю, что собираюсь просто пойти и сдохнуть. — Быть готовой умереть и хотеть умереть — не одно и то же. — Но ты не спасешь меня, побежав в СКП.

— Как ты и сказала, — ответил он.

Я повернулась к нему: — Ты обещал.

— Я не самый лучший отец, Тейлор, — он закрыл глаза и сморщился, — но я не лжец.

Нет. Полагаю, нет. Недовольный или нет, он никогда не лгал мне в лицо. И всё же.

Он сказал это как человек, ведущий нешуточную борьбу со своей совестью.

Мы еще не закончили. Еще нет.

— Мне нужно пойти поговорить с Шарлоттой.

— Та самая девочка, которую травила Эмма? — спросил папа.

Я кивнула. — Она заслуживает права голоса в том, что будет дальше.

— А если она захочет чего-то другого, не того, что хочешь ты?

Честно говоря, я не заглядывала так далеко.

— Буду решать проблемы по мере их поступления.

Я встала и достала свой рюкзак из стенного шкафа в прихожей. Давно им не пользовалась, но мне нужно было отнести маску обратно в мастерскую.

— И не вздумай звонить в СКП у меня за спиной.

— Не буду, — сказал папа. — А если ты задумаешь что-то опасное, ты мне скажешь?

— Скажу. Но в кофейне на Набережной нет ничего опасного.

Думаю, он хотел сказать что-то еще. Я ждала, но мир не меняется за один день. Наверное, всё меняется не так быстро. Это беспокоило меня, но ведь это был прогресс, верно? В каком-то смысле.

Я видела, что со временем мы будем говорить больше. Мы во всём разберемся.

— Я скоро вернусь.

Выйдя из дома, я достала телефон.

сис.т// >> присмотришь за ним?

сис.в// << присмотрю

Я убеждала себя, что мне нужна уверенность. Теперь мне нужно было приглядывать за ним на случай, если кто-то из «Голубого Космоса» или СКП выкинет какой-нибудь фокус. Непреднамеренное — это был порыв страсти — уничтожение его телефона принесло свои побочные выгоды.

Я не пошла сразу на Набережную.

Сначала я заглянула в мастерскую.

— Привет, Грин.

Его единственное целое ухо дернулось.

— Пр-ззт П-ри-вет Ха-р-о.

Я оставила его здесь на всю ночь, пока разбиралась с папой и отсыпалась. Его гироскоп был полностью разбит. Он даже не мог пошевелиться, а речевой модуль явно барахлил.

— Дай мне секунду, и я тебя починю.

Я поставила сумку и уставилась на стол.

Все мои инструменты лежали в одном месте?

Мои инструменты никогда не лежали в одном месте.

Оранж и Ред сидели на плечах О Гандама, их манипуляторы снимали антенны с головы. Пинк собирала ракеты на своем рабочем месте, а Нави и Пинк были снаружи, присматривая за обстановкой.

Кто из них… А какая разница?

Я улыбнулась и придвинула стул.

— Что там с девочками? — спросила я.

— Автобус один раз остановился по пути в Хартфорд, — объяснила Веда. — Я получила доступ к имеющейся камере наблюдения, чтобы проследить, как водитель заправляет машину. Больше никто не выходил и не входил в транспортное средство.

Моя рука слегка напряглась. — А потом?

— Автобус проследовал по указанному адресу. Камер, позволяющих наблюдать за происходящим, там нет.

— Куда автобус поехал после этого?

— В распределительный центр «Турбин». Он всё еще там.

А что, если я ошиблась? Это возможно. Боже, за последнюю неделю я столько раз ошибалась.

— Можешь начать изучать эту компанию? — спросила я. — Проверь их. Я хочу быть уверена.

— Формирую протоколы.

Может быть, я судила Протекторат слишком сурово. И не только потому, что Сплетница что-то там сказала.

Я так легко попалась в ту же ловушку. Сосредоточилась на защите, на реакции на действия. И миру, возможно, это было нужно, но я надела маску не для этого.

Я хотела действовать на опережение.

Идти прямо на банды. Бить их там, где больно, а не там, где, по мнению пиарщиков, это вызовет хороший отклик. Там, где они не смогут выстоять. Если я буду бить по их деньгам, оружию и наркотикам, они в конце концов сломаются. Или убьют меня. Что наступит раньше.

Мне нужно было вернуться к этому.

Я говорила, что хочу вывести Оталлу из игры. Обескровить Империю одним махом, убрав человека, который позволял им использовать численное преимущество так, как они это делали. Полностью изменить баланс сил в городе в пользу хороших парней. Меньше насилия на улицах. Меньше силы у преступников.

Это было так же верно сейчас, как и тогда, когда я только нацелилась на это.

Я позволила себе отвлечься.

Но проблема осталась.

Что, если я пойду за Оталлой, а Кайзер пригрозит убить Тревора или Парфянку? Даже если это случится не сразу, когда я прижму их, доведу до точки кипения — кого на самом деле защищают правила?

Оранж принес мне шар, как только фабрикатор закончил с ним.

— Ладно. Готово.

В итоге уцелело только процессорное ядро Грина. Все остальные детали пришлось снять и заменить. Веда извлекла код Грина и хранила его в течение тридцати минут, пока я собирала его новый шар.

— Начинай загрузку, — сказала я.

Это заняло всего несколько секунд.

Я подключила источник питания и дважды проверила новое устройство самоуничтожения. Жестоко, но мне не нужно, чтобы кто-то что-то узнал, захватив Харо.

— Как там система резервного копирования?

— Резервное копирование завершено, — ответила Веда. — Следующее копирование через одиннадцать часов пятьдесят девять минут.

И я смогу просто восстановить любого из них из этой копии, даже если их шар разлетится на куски.

Может, я привязалась к ним сильнее, чем планировала.

Я включила питание и закрыла шар.

— Грин? Ты в порядке?

— Привет-привет!

Его уши поднялись. Правое, затем левое. Он проверил манипуляторы, а затем спрыгнул со стола, чтобы закружиться на полу.

— Как новенький! Как новенький!

Я даже не пыталась больше это исправлять.

— Чувствуешь себя нормально? — спросила я.

— Хорошо! Хорошо!

Я нахмурилась.

— Ты это специально делаешь, — пробормотала я.

— Да-да, нет-нет.

— Ах ты, маленький тролль!

Я встала, но Грин укатился под стол.

— Ты…

Пинк на мгновение обернулась, а затем вернулась к работе. Оранж и Ред спрыгнули с плеч О Гандама и начали кружить вокруг Грина.

— Старший брат в порядке-в порядке! — защебетали они.

Старший брат?

Я не знала, что они так воспринимают друг друга.

Я села, наблюдая за игрой Харо. Маленькие бездельники.

— Изготовь детали, чтобы я могла модернизировать всех Харо. Буду делать это, когда появится время.

— Задача в очереди.

— Папа ведь ничего не замышляет?

— Отрицательно.

Ладно. Уймись, паранойя. Папа сказал, что не будет звонить им за моей спиной, и сколько бы всего между нами ни произошло, он никогда мне не лгал.

— Я скоро вернусь. Пора поговорить с Шарлоттой.

Когда я встала, то вспомнила: — Я всё еще под домашним арестом? — спросила я.

— Это не обсуждалось.

Ну, он не мешал мне выйти из дома. Значит, не под арестом? Я остановилась у двери, обернулась и крикнула: — И чтобы вы трое делом занялись!

— Проблемы! Проблемы!

Я ушла с легкой улыбкой.

Набережная казалась вполне подходящим местом. Магазины и кафе здесь были приятными и обычно довольно просторными. Легко поговорить, не боясь, что тебя подслушают.

Я написала ей, когда подходила, и она быстро ответила.

Мы встретились недалеко от «Кукольного домика». Я никогда не замечала, но Шарлотте идут платья, хотя я не думала, что желтый — её цвет.

— Привет.

— Привет.

Шарлотта качнулась с пятки на носок: — Так что такого важного?

Я кивнула в сторону кафе.

— Давай поговорим внутри.

«Лейзи-Латте». Не самое плохое название. Лучше, чем «Чашка Джо» на другой стороне Набережной.

Она взяла мокко-латте, а я — чай. Давно я не пила чая. Успокаивающая штука.

Я объяснила всё, что могла, избегая имен и подробностей. Шарлотта была достаточно сообразительной, чтобы сложить этот пазл. Я рассказала о наших обидчицах и о властях. Я и раньше знала, что Шарлотта не глупа.

Я повторила многое из того, что сказала Рамиус, слово в слово. Правду о Теневом Сталкере я тоже рассказала. Это не вызвало у меня такой реакции, как раньше.

Оглядываясь назад, возможно, это наказание лучше соответствовало её преступлению. Просто отправка в колонию для несовершеннолетних означала бы, что она выйдет через пару лет. А так — её затащили на паршивую работу в Протекторат и будут держать там, возможно, до тех пор, пока она носит маску.

По сути, это пожизненный срок.

Шарлотта лишь крутила чашку в руках, пока я заканчивала рассказ об иске и о том, чего я опасаюсь в случае, если дело дойдет до суда.

— Я хочу пойти на мировую, — объяснила я. — Это позволит не выносить всё в новости. Мне не нужно лишнее внимание.

Она кивнула.

— Я… я сказала что-то непонятное?

— Нет.

Шарлотта взглянула в окно. Люди жили своей жизнью, совершенно не подозревая о душевных терзаниях по ту сторону стекла.

— Они причинили боль и тебе, и другим, но мы пострадали больше всех. И ты оказалась там только потому, что я ушла, вместо того чтобы разобраться со всем тогда.

Если бы я тогда что-то сказала Мисс Ополчение, они бы что-нибудь предприняли? Я так легко предположила, что нет. Теперь, возможно, они действовали только потому, что их заставила угроза Учителя, но это же я и моя паранойя, верно?

Так много моих предположений оказались ошибочными.

Ирония в том, что я продолжала высмеивать других за то же самое. Карма, не иначе.

— Я не хочу лишать тебя этого выбора, Шарлотта.

Она торжественно улыбнулась: — Я бы хотела, чтобы этого никогда не случалось.

— Я тоже.

— Меня переводят в Аркадию.

— Я знаю. Мой, гм, знакомый, видимо, поспособствовал этому.

— Ничего себе знакомый.

— Для меня уже слишком поздно.

— Слишком поздно?

Я пожала плечами. — Мне не нужна школа. Я знаю, что там есть весь этот аспект социализации, но мне, честно говоря, плевать. С меня хватит школьного дерьма на одну жизнь.

— Не думаю, что Аркадия будет похожа на Уинслоу.

— Нет. Но там всё равно будут свои группировки. Популярные дети и непопулярные. Даже если персонал не позволяет хулиганам бесчинствовать в здании, я уверена, что там этого хватает.

Я покачала головой. — С меня хватит. Я задалась целью решить нашу проблему. Всё пошло не так, как я планировала, но сейчас она решается. Я сделала то, что намеревалась сделать.

Шарлотта кивнула. Она какое-то время наблюдала за людьми, потягивая кофе.

— Со мной всё будет в порядке. — Она улыбнулась. — Буду скучать по миссис Нотт. Я не так увлечена БАКУ, как она сейчас, но она ведь неплохой человек, правда?

— Может быть.

Вопрос остается открытым.

В каком-то смысле это её вина, что всё так усложнилось. В конце концов, это она рассказала «Голубому Космосу». Но это казалось абсурдным. Я ведь хотела, чтобы люди действовали, не так ли? Может, вышло не очень, но она пыталась. Это больше, чем сделал кто-либо другой до приезда Рамиус в город.

Это должно чего-то стоить.

— Делай то, что считаешь нужным, Тейлор. Мой папа, наверное, взорвется, когда явится «Голубой Космос», но я со всем разберусь.

Она сжала чашку с кофе и улыбнулась.

— Я хочу жить дальше.

— Я тоже.

— Мне плевать на деньги. То есть это, конечно, приятно, но я буду довольна уже тем, что травля прекратится. Может, когда я стану старушкой, я буду рассказывать внукам о том, как знала Н… — Она осеклась. — Ну, ты понимаешь.

Я кивнула.

Шарлотта наклонилась вперед: — Ты улыбаешься.

Я вздрогнула: — Да?

— Всё нормально. Когда ты улыбаешься, ты вроде как симпатичнее.

— Не обязательно надо мной подшучивать.

— Я не подшучиваю. Ты правда симпатичнее, когда улыбаешься. Я имею в виду, когда ты хмуришься, у тебя лицо такое… бр-р-р.

Я… — Что это за рожа?

— То, как ты выглядишь, когда хмуришься. — Она указала на моё лицо. — Я имею в виду, когда на тебе надет этот-сам-знаешь-кто, — она прикрыла лицо руками, — это вроде как работает, но когда это просто ты, кажется, что это пустая трата сил, понимаешь?

Я отвернулась. — Не понимаю, о чем ты. — И я отхлебнула чаю.

Шарлотта хихикнула, а я мысленно отчитала себя. Она шутит, как Стратос и солдаты, или издевается, как Эмма? Нет. Она бы так не поступила. Какой у неё резон? Потому что ей больше не нужна моя помощь.

— Мне немного грустно, что тебя не будет в Аркадии.

Я взглянула на неё краем глаза: — Почему?

Она пожала плечами. — Трудно быть новенькой, да? И мне вроде как страшно, наверное. А вдруг я заведу друзей, и всё начнется сначала?

Ох. Точно. Я не такая уж особенная. Не в этом плане. — Я тоже больше не знаю, как заводить друзей.

— Кажется, у тебя их всё равно прибавилось.

— У кого?

Она пожала плечами.

— Сама знаешь. Та, что любит компьютеры, и те, кто сами компьютеры? А еще есть тот, другой, который помогает тебе с этой историей с травлей, и другие, я уверена. — Шарлотта ухмыльнулась. — И мне хотелось бы верить, что мы вроде как друзья, пусть и не близкие. Ты не так уж одинока, Тейлор.

Несмотря на название, в «Лейзи-Латте» подавали очень хороший чай.

Это можно было понять по тому, как быстро я его выпила. — Прости, что вытащила тебя сюда ради этого.

— Переводишь тему?

— Нет. Извиняюсь.

— Ну конечно. Есть планы на вечер?

— Не особо.

— Ну, тогда не буду тебя задерживать. Я позвоню тебе, если… когда придут адвокаты поговорить с моими родителями.

Я кивнула: — Я тоже.

Я расплатилась первой и встала. Если поспешу, успею сделать еще кое-какую работу, прежде чем идти домой и снова говорить с папой.

Я остановилась. Все на что-то смотрели.

И я имею в виду — все.

Если бы я не была такой высокой, мне пришлось бы пробираться сквозь толпу, чтобы увидеть, но я увидела её над головами людей.

Парфянка.

Или, скорее, Сабах.

Она шла по набережной, с улыбкой разговаривая с той блондинкой.

Они представляли собой разительный контраст.

На блондинке был топ с оборками и короткая джинсовая юбка с высокими сапогами. Яркие цвета, красная повязка, удерживающая волосы. Сабах же была в свободном черном платье, не открывающем ни сантиметра кожи, и в одном из тех головных уборов, которые оставляют открытым только лицо.

Забыла, как это называется. Бурка? Нет, бурка закрывает лицо.

За ними следовали двое силовиков в костюмах, сканируя толпу взглядами.

Она вот так просто разгуливает на публике? После того как её раскрыли?

Несколько человек в толпе фотографировали их на телефоны. Некоторых я помнила еще по своему приходу. Неужели они всё это время стояли и ждали?

сис.т// >> Веда

сис.т// >> как часто Парфянка приходит на набережную?

сис.в// << ежедневно

сис.в// << мне следовало что-то сказать?

сис.т// >> что-нибудь случалось?

сис.в// << нет

сис.в// << она заходит в свой магазин на несколько часов

сис.в// << затем возвращается домой

Я отошла в сторону вместе с остальной толпой, когда она проходила мимо. Она свернула в свой магазин, не обращая внимания на толпу и случайные выкрики. Оба силовика заняли позиции у двери, один велел всем расходиться и не загораживать проход.

Она с ума сошла?

сис.т// >> мне нужен Харо, чтобы принести мой костюм

Я пробралась в переулки за магазином. Грин спикировал сверху, моя сумка висела на захвате Пинк.

Точно. Мне нужно переделать и её захват тоже.

Может, сделать его более взрывоустойчивым.

Я оглядела переулок сверху донизу, попросила Веду проверить наличие камер, после чего переоделась.

Силовики выглядели далеко не так радостно при виде меня, как зеваки.

— Я просто хочу убедиться, что у неё всё в порядке, — сказала я.

— А нам буквально платят за то, чтобы её не беспокоили, — настоял силовик слева от меня.

Молодой парень, темнокожий, бритая голова. Если бы я не знала лучше, я бы сказала, что он отлично вписался бы в Империю.

— Если у вас нет дел, я попрошу вас уйти.

Что ж, нельзя винить их за выполнение своей работы.

Дверь приоткрылась, и блондинка — Луиза — высунула голову.

Она помахала мне рукой.

— Привет! — Она взглянула на силовиков и сказала: — Сабах говорит, что она может войти.

Мужчины переглянулись. — Если она уверена.

— О, всё будет хорошо. Вы слишком много волнуетесь. Вот почему вы лысеете!

Я почти уверена, что он просто бреет голову.

Мужчины пожали плечами и демонстративно проигнорировали меня, пока Луиза впускала меня внутрь. Магазин выглядел точно так же, как и раньше, за исключением нескольких новых манекенов, расставленных вдоль дальней стены.

И летающих катушек с нитками.

Не помню, чтобы они были там раньше.

Парфянка сидела на высоком табурете, нити двигались вокруг неё, сплетаясь на манекенах за её спиной.

— Я хотела поблагодарить тебя, — сказала она. — На меня в школе как-то странно смотрели, и пока ты не предупредила, я не понимала почему. Я смогла предупредить отца, он перевез остальную часть семьи в дом, а потом СКП забрало их на «Вышку».

Она улыбнулась. — Спасибо.

Это… теплое чувство. — Это было правильно.

— Очень героически с твоей стороны. Что привело тебя сюда?

Ох. Точно. Я вроде как просто влетела сюда.

— Я хотела убедиться, что ты в порядке. Не знала, что ты приходишь в свой магазин.

— Поговаривают о переносе сюда нескольких мероприятий из Бостона. Возможно, у меня появится работа, а мой костюм немного устарел, так что я обдумываю новый.

— А я помогаю! — заявила Луиза.

Я взглянула на манекены, но одежда была похожа на нижнее белье. Сомневаюсь, что она собиралась носить что-то подобное в качестве костюма, так что я решила, что это просто заготовки.

— И Протекторат позволит тебе продолжать это делать?

Она склонила голову набок и спросила: — А почему нет? Я была «изгоем» на протяжении всей своей карьеры кейпа. Я не делаю ничего такого, чего не делала раньше.

— Я… — Обдумав её слова, я спросила: — Ты не вступаешь к ним?

Сабах покачала головой.

— Директор не пообещал мне, что меня никогда не заставят сражаться, и, честно говоря, я и до этого не была в восторге. Даже если я ни с кем не буду драться, Протекторат всё равно будет. Я не хочу быть частью этого.

Верно. Парфянка выступала против насилия среди кейпов.

— Жаль. — Она легко рассмеялась. — Они говорили о том, чтобы устроить меня в отдел по связям с общественностью. Я бы наконец-то смогла реализовать все свои идеи для костюмов.

И всё же. — Твоя личность раскрыта. Все знают.

Она пожала плечами. — Я и так планировала когда-нибудь раскрыться. Что?! Просто это случилось раньше, чем ожидалось.

Луиза вытащила стул на середину комнаты. Села и вздохнула. — Я тоже этого не понимаю. Что-то там про то, что люди делают предположения.

— С тех пор как я впервые появилась, все считали, что я белая, — пояснила Сабах. — В первой версии своего костюма я даже не носила блондинистый парик, но все просто принимали это как должное. Я собиралась снять маску, чтобы заставить всех задуматься об этом.

— Ты, — у меня отвисла челюсть, — ты собиралась раскрыть себя, чтобы сделать заявление о социальной осознанности?

— Я же говорила, — вставила Луиза.

— В этом больше смысла, когда ты… — она начала загибать пальцы, — женщина, иракского происхождения, лесбиянка, мусульманка и социально сознательная личность.

Луиза нахмурилась: — Последнее было камнем в мой огород, да?

Сабах улыбнулась: — Конечно нет. С чего бы мне намекать, что девушка, которая одалживает машину своего парня только потому, что она круче её собственной, подыгрывает гендерным стереотипам?

— Это очень крутая машина!

Сабах закатила глаза. — Ну. Она и правда крутая.

— И ты всё еще не боишься злодеев? — спросила я.

Она планировала раскрыться с самого начала? Неужели она не помнит, что случилось с «Новой Волной»? С Флёр? На сестру Мрака напали всего несколько дней назад, а она даже не была кейпом. И не только злодеи, но и все остальные. Любой из них мог это сделать.

Кейпа в Провиденсе застрелили прямо в школьном автобусе.

— Конечно, боюсь, — ответила Сабах. — Мне остается только надеяться, что неписаные правила значат так же много, как о них говорят.

— Неписаные правила не так уж незыблемы.

— Полагаю, что так, но если кто-то хочет их нарушить, то правила ли это вообще? — Сабах покачала головой. — Что есть, то есть. Я не собираюсь перестать жить своей жизнью из-за этого.

— Твоя семья? — спросила я.

— Я знаю. — Она наклонилась вперед, подпирая подбородок ладонью. — Но знаешь, что самое печальное? — Она посмотрела мимо меня, но не на сцену за окном. — Разве сейчас что-то действительно иначе, чем раньше?

— Когда я была в маске, Империя только и делала, что преследовала меня. Над моими братьями издевались в школе. Моим сестрам говорили гадости, потому что мы носим хиджабы. На мою мать пялятся, когда она идет в магазин, а отцу приходится быть осторожным в автобусе, когда он едет с работы, потому что Империя ненавидит смуглого парня в костюме.

Она слегка опустила голову. — Правда в том, что сейчас не опаснее, чем раньше. Не для нас. Ничего не изменится, если мы будем прятаться по углам и молиться, чтобы кошмары ушли.

Ого.

Мои руки дернулись, какое-то странное холодное чувство медленно поднималось в груди.

Я могу это сделать.

Говорят, лучшие планы — самые простые.

— Что-то не так? — спросила Сабах.

— Ох. — Я покачала головой. — Прости. Просто… задумалась.

Она улыбнулась. Одно из платьев за её спиной начало обретать форму. Белое с черными линиями.

— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросила она. — Я буду здесь работать еще какое-то время.

— Нет. Спасибо. Я просто хотела убедиться, что ты в порядке.

— Настолько в порядке, насколько можно ожидать, — сказала она. — Прости, что нагнала на тебя тоску. Всё не так уж плохо.

Луиза махнула рукой: — Эх. В каком-то смысле всё именно так плохо. Иногда.

— Это случается не каждый день.

— То, что это вообще случается, говорит о многом, Сабах.

— Мне жаль, что тебе приходится это терпеть.

— Это не твоя вина.

Нет, моя. — Мне пора. У меня есть дела.

— Заходи еще, — предложила она. — В основном ко мне заглядывает только Призма, но пообщаться с другим кейпом — это приятно. Чувствую себя немного глупо, что не делала этого раньше.

Я оглянулась через плечо и спросила: — А как же нейтралитет?

— Думаю, Империи на данном этапе особый повод не нужен. — Она пожала плечами. — К черту их. Я могу говорить с кем захочу.

Что это говорит о мире, если пацифистка — самый смелый человек, которого я когда-либо встречала?

Что это говорит обо мне…

Моя нога постукивала по полу автобуса. Я игнорировала пристальные взгляды других пассажиров, погруженная в свои мысли.

Мне нужно было вернуться к тому, ради чего я всё это начала. Сохранять концентрацию. Бороться с бандами, делать залив лучше. Не поддаваться страху или неуверенности. Эти вещи не помогали. И всё же я чувствовала и страх, и неуверенность.

Но если кто-то хочет их нарушить, то правила ли это вообще?

Если никто не следит за соблюдением правил, то они существуют только тогда, когда это удобно, верно?

Так что нужно, чтобы заставить соблюдать правила?

Моя нога замерла.

сис.т// >> Веда, Седьмой Уровень всё еще открыт?

сис.в// << да

сис.в// << почему?

Когда я впервые вышла в О Гандаме, я сказала, что больше не хочу бояться. На самом деле нечего бояться, кроме самого страха.

Отбрось его, и что останется?

сис.т// >> дай мне цифры

сис.т// >> сколько кейпов БАКУ на седьмом уровне?

сис.в// << 2

сис.т// >> Торговцы?

сис.в// << 3

сис.т// >> Империя?

сис.в// << 10

И я знала больше, не так ли? Я знала о «Медхолле». Я знала о местах закладок. Подставных фирмах. Банковских счетах. Маршрутах контрабанды. Я знала имена и личности их обычных прихвостней и лейтенантов.

Герои могут делать больше, чем просто бить плохих парней, верно?

Если никто не играет по правилам, то правила ли это?

А почему бы и нет? В конце концов, это на их совести. Злодеи любили играть не по правилам. Почему только мертвые и умирающие должны страдать? Может, это не сработает с такой группой, как «Зубы», но с любой из банд Броктон-Бей?

Думаю, они изрядно дорожат своими секретами.

сис.в// << ты меня пугаешь

сис.т// >> прости

сис.т// >> уладишь для меня кое-какие дела?

Я дала Веде несколько базовых инструкций. Выйдя из автобуса, я нашла место, где можно переодеться. Грин принес мой костюм, забрав мою обычную одежду.

Я вернулась домой чуть позже полудня. Папа был в гараже, капот его грузовика был подперт ломом, а свечи зажигания разложены на блоке двигателя.

— Я вернулась.

Папа поднял голову: — О. Привет, малышка. Я бы тебя обнял или типа того, но, — он поднял испачканные руки, — мазут.

— Всё нормально. — Я на мгновение замялась. Ему ведь не обязательно знать, верно? — Так вот… В Броктон-Бей около двадцати пяти злодеев.

— Угу.

Я обещала сказать, если задумаю что-то опасное. Ложь давит гораздо сильнее, чем правда.

— Я собираюсь их шантажировать.

Папа посмотрел на меня.

— И дня не прошло, Тейлор?

Я пожала плечами.

Он вздохнул.

— Дай мне взять пива. * * * Да, я пропустила саму сцену криков Дэнни против Тейлор. На мой взгляд, это довольно скучный разговор (буквально в каждом фанфике он проходит одинаково, потому что вариантов немного). Последствия куда интереснее, особенно когда Тейлор начинает крушить бытовую технику!