Пробуждение 13.12

Пробуждение 13.12

Я возвращаюсь!

Пробуждение 13.12

Используй меня, — сказала она.

Я всё ещё слышала эту мысль. Чувствовала её. Я понятия не имела, что это значит.

Странная штука в убийстве человека — то, что ничто уже не остается прежним. Кроме того, что всё остается абсолютно таким же. За исключением того, что кто-то мертв. И это сделала ты, и в этом всё отличие.

Выйдя из душа, я взяла телефон и набрала номер.

Когда психолог Эми ответила, приветствия не последовало, лишь вопрос: — Как ты, Тейлор?

— Я... — я не знала, что сказать. На самом деле я не чувствовала, что что-то не так. Я чувствовала себя нормально. И именно это казалось неправильным.

— Настолько «хорошо», да?

Я прикусила щеку изнутри. Мне не хотелось снова плакать. Нужно было слишком много всего сделать, чтобы позволить себе расклеиться. — Да.

— Хочешь поговорить об этом?

Нет. — Да.

— Я могу найти время сегодня.

— Мне нужно кое-что сделать сегодня. Это... слишком важно. Я буду грызть себя ещё сильнее, если пропущу это.

— Делай то, что должна. Первый шаг бывает трудным, но ты справилась. Переходи к следующему. Завтра. Твой отец должен тебя привезти, но ему не обязательно оставаться.

Я кивнула самой себе. — Хорошо.

— Когда я училась, мой академический консультант говорила мне, что в каждом живет маленькое «я хочу спасти мир». Думаю, тебе это близко больше, чем кому-либо, — это ещё мягко сказано. — А потом она добавила, что достаточно спасти хотя бы одного человека.

— Пробовала. Не вышло.

— Ничего страшного, если этим человеком будешь ты сама, Тейлор, — оу. Миссис Нотт когда-то сказала нечто подобное, верно? Интересно, где она сейчас. — Ты продержишься сегодня?

— Я... Да.

— Хорошо. Увидимся завтра.

— Хорошо. До свидания, доктор Диланди.

Опустив телефон, я вдохнула и принялась приводить в порядок волосы.

— Я думаю, это было очень смело, — подала голос Веда.

— Ага.

Жаль только, что кто-то, черт возьми, мертв. Двести сорок семь человек. Двести сорок девять, если считать Ноэль и Глорию. По какой-то гребаной причине кейпов не включали в списки потерь, если только это не была битва с Губителем.

Надев костюм и визор, я схватила телефон и вышла из комнаты.

Я действительно слишком много работала — и Тревор, и все остальные тоже — чтобы позволить сегодняшнему дню пойти прахом.

— Готова ехать? — спросил папа, когда я спустилась по лестнице.

Я остановилась и посмотрела на отца. Он стоял у двери в куртке, с ключами в руке. Что-то изменилось. Последние два дня он был на редкость... поддерживающим. И не в своем обычном стиле «вроде пытаюсь, но не помогаю».

Я моргнула, глядя на ключи. — Ты меня подбросишь?

— Если ты не против.

— Наверное, не против.

Он кивнул и направился к выходу, пока я спускалась в холл.

Телевизор был включен, хотя звук был убран. Заголовок гласил: «СКП под огнем критики, Главный Директор уходит с пресс-конференции, Арбитр подает в отставку». Я смотрела это в прямом эфире вчера вечером. Александрия и Ребекка Коста-Браун на одной сцене, чтобы доказать, что они не один и тот же человек.

Какой фарс.

Любой кейп, хоть чего-то стоящий, знал о существовании Властелинов, Скрытников, Технарей и даже Оборотней с Изломами. Любой из них потенциально мог подстроить появление двух женщин на сцене. Симург могла спровоцировать действия Ноэль, но они не были ложью.

Даже если просто внимательно присмотреться к этим двум женщинам — они были пугающе похожи. Тот же рост и телосложение, а уж я знала достаточно о том, как использовать одежду и детали костюма, чтобы скрыть подобные вещи. Тот же цвет кожи. Они отличались, конечно, но эти отличия можно было легко подделать или замаскировать. В мире полно самых разных сил.

Заявления Ноэль доминировали в новостях с того самого момента, как она их сделала. Событие триггера тоже обсуждали, но в основном все сосредоточились на «Котле» и обвинениях в коррупции внутри СКП и Протектората. То, что Александрия и Ребекка Коста-Браун — одно лицо, было не просто неэтично, это было незаконно. СКП должен был надзирать за Протекторатом, а не управляться одним из его топовых участников.

«Голубой Космос» вцепился в это мертвой хваткой, а у них было огромное влияние в медиа. Всякий раз, когда против них выдвигались обвинения, они просто заваливали спрашивающего всякой чепухой.

Только тогда я осознала маленький бонусный план Симург.

Умеренные были мертвы. Большинство из них. Ксавье Лондо. Даниэль Хью. Карл Йегер. Все те, кто противостоял Азраилу и его фракции, погибли, когда произошел тот триггер.

Как невероятно удобно.

К счастью, мой план с Разломом прошел без сучка и задоринки. Она напала на склад Моккельбурга, и копы нашли его огромную заначку с оружием. Новости всё ещё циркулировали, но я видела несколько репортажей, где люди возвращались к словам Ноэль.

Возможно, «Шварц Брудер» придется вмешаться на этом фронте и ускорить процесс. Я отказывалась позволить им злорадствовать по этому поводу.

У задней двери сидел Микадзуки, как он обычно и делал, ожидая меня. Теперь он относился к задаче «сохранить технаря живым» серьезнее, чем когда-либо. Обычно он не заходил, если только я не собиралась в школу, но после Хартфорда он появлялся и на выходных.

— Микадзуки, — поприветствовал его папа. — Пошли, поедешь с нами.

Мальчик вошел в дом следом за папой и прошел к выходу. Мы все забрались в папину развалюху-пикап — благодаря своему небольшому росту Микадзуки легко втиснулся на крошечное заднее сиденье — а Пинк и Грин запрыгнули к нам.

Папа тронулся с места. Ехать было недолго, хотя было что-то странное в том, чтобы отправляться на такое важное мероприятие в отцовском грузовике. Полагаю, в автобусе было бы так же неловко.

Странное чувство не покидало меня всю дорогу.

Он вообще не спрашивал о Ноэль. Когда я вернулась домой, он просто обнял меня и ничего не сказал. Это было мило, но совсем не та реакция, которую я ожидала.

— Можешь высадить меня здесь, — сказала я, когда он заехал на парковку. — Тревор и Тео уже должны быть там.

Папа остановил машину, и я вышла. Микадзуки и Грин последовали за мной, а Пинк остался с папой.

— Я найду, где припарковаться, — сказал он.

— Хорошо...

Определенно странно.

— Он изменился, — заметил Микадзуки.

— Я заметила. Может, мне стоит позвонить Оружейнику. Хех. Снова. Да, отлично, — я заставила себя замолчать.

Позади меня возвышалось здание Центральной больницы Броктона. Это был важный день, к которому мы шли месяцами. Мир не остановился из-за того, что один день превратился в дерьмо. Я поговорю с Эми завтра. А пока...

Я взглянула на мальчика рядом со мной. Несколько человек на улице обратили на нас внимание, но близко никто не подходил. Технически у нас было немного времени. Тревор прибудет с Хелперами через несколько минут.

— Микадзуки... Ты ведь убивал людей, верно?

Он наклонил голову и посмотрел на меня искоса. — Да.

— Можно спросить, почему?

— Хм, — он посмотрел вперед, запустил руку в куртку и что-то там нащупал. — Много причин.

— Например?

— Они собирались убить меня или Оргу. Кого-то ещё. Иногда потому, что они уже это сделали. Всем было плевать, когда мы умирали. Мне это не нравилось.

Защита тех, кто рядом, и месть. — Это причиняет боль?

Он замолчал, доставая конфету из кармана. Медленно развернул её, снимая фольгу.

Он поднял руку и протянул конфету мне. — Ты не такая, как я.

Я моргнула, глядя на его ладонь. — Откуда ты знаешь?

Новости туманно описывали смерть Фасада. Ни в одном репортаже не упоминалось, что она сама подставилась под удар. Говорили только, что жизнь Мисс Ополчение была в опасности, и я убила злобную жертву Симург, чтобы спасти её. Никто не винил меня в этом.

Меня называли героем за убийство человека, чьим единственным настоящим грехом была попытка спасти беспомощных и неудача в этом деле.

— Потому что тебе больно, — ответил Микадзуки. — Значит, ты не такая, как я.

Вот только больно не было. Было паршиво. Уже второй раз кто-то приходил ко мне, чтобы умереть. Сначала Отала, теперь Ноэль. Одну я обрекла на участь хуже смерти, а вторую действительно убила.

— Почему тебе не больно?

Сначала он не ответил. Развернул ещё одну шоколадку и, пока его пальцы возились с оберткой, произнес: — Это единственный способ жить, который я знаю.

Убивать, чтобы жить? Чтобы выживать. — Тебе не грустно от этого?

— Орга отведет нас туда, где наше место. Если ради того, чтобы остальные добрались туда, нужно будет сделать что угодно — я сделаю.

Мне пришло в голову, что Микадзуки только что признался в убийстве, но у меня не было сил что-то с этим делать. Я знала, почему он это делал. Списывать его со счетов как обычного преступника, несмотря ни на что, было несправедливо. Я теперь тоже убила человека, и могла только догадываться, что те, кого убил он, были более... ......

Я закрыла глаза и вздохнула.

Мир стал не таким, как прежде. Он стремительно менялся. И почему-то становился всё хуже.

СКП и Протекторат теперь были обречены. Спасать их было бесполезно. Действия Ноэль взяли то, что и так казалось предрешенным, и плеснули туда бензина, бросив спичку. Ещё одна причина, по которой у меня не было времени утопать в жалости к себе. Нам нужно было, чтобы что-то поднялось из пепла Протектората. И чем скорее, тем лучше.

В свете этого таких детей, как Микадзуки, станет больше. Чья это вина на самом деле?

Я на мгновение прикрыла глаза. — Значит, человек дела, а не слова?

— Нечего особо говорить. Ты герой. Я нет.

Что ж, мило. Слов и правда немного, но я умела читать между строк и видела, что он пытается меня утешить... ...... кажется.

Пора идти внутрь и быть героем.

Повернувшись к больнице, я направилась к главным дверям. Микадзуки последовал за мной, без комментариев закинув конфету в рот. Приблизившись к дверям, я заметила пикет. Группа из двадцати человек с плакатами «Голубого Космоса» выкрикивала лозунги в сторону шеренги полицейских.

Поразительно, но известие о том, что кто-то замышляет чертову расовую войну, для некоторых людей оказалось воодушевляющим. Наличие в толпе нескольких плохо скрытых татуировок «Империи 88» показалось мне ещё менее шокирующим. Видимо, фанатик — это навсегда. Они просто нашли новую цель для нападок.

И, конечно, как только я оказалась в поле их зрения, они закричали громче.

— Вон одна из них!

— Вы нас не замените!

Серьезно, «Голубой Космос» просто копирует обычные расистские выкрики, только в адрес кейпов? Черт, неужели через пару лет «кейн» станет «расой»? Или уже стал? Ещё один способ, которым мир стремительно меняется. Ещё одна черта, разделяющая и без того разобщенных людей.

Я попыталась выкинуть это из головы. И так хватало чувства вины, жалости к себе и очередной головной боли. Сегодняшний день слишком важен, чтобы позволять себе отвлекаться.

Я вошла через главный вход больницы, поймав на себе немало взглядов, пока пересекала небольшое лобби. У стойки регистрации медсестра поднялась и провела меня через череду коридоров и лифтов. Меня ждали, и когда я добралась до отделения, Тео разговаривал с мужчиной, который, как я предположила, был Джейкобом Веной.

Тео заметил меня первым, выглянув из-за плеча мужчины: — Доброе утро, Тейлор. Сочувствую по поводу того, что случилось в Хартфорде.

— Всё в порядке, — солгала я. — Сегодняшний день слишком важен, чтобы его портить.

Врач обернулся, окинув меня оценивающим взглядом, который показался довольно предвзятым. Доктор Вена был примерно моего роста, но вдвое старше. И выглядел он соответственно: морщинки в уголках рта и глаз, седина в волосах. Полагаю, ему удавалось выглядеть скорее «солидно», чем «старо».

— Ньютайп, — поприветствовал он. — Или вы предпочитаете свое настоящее имя?

— Ньютайп вполне подойдет, пока я в рабочем костюме, — предложила я.

Мужчина посмотрел мне за спину и долго разглядывал Микадзуки. Это заставило меня посмотреть на Тео. Тео покачал головой, как бы говоря не беспокоиться. Этот парень раньше был связан с Империей, так что я всё равно немного беспокоилась.

— Мы подготовили помещение, — объяснил Вена, когда его внимание вернулось ко мне. — Колесница прибыл несколько минут назад с устройствами, и я смог найти нескольких ординаторов для помощи в демонстрации. Здесь также присутствуют наблюдатели. Заинтересованные стороны и некоторые из тех, кого вы пригласили, полагаю.

Я кивнула. — Ведите.

Вена повел нас по коридорам в заднюю часть больницы. Находясь внутри, я не могла не думать о Бостоне. Здесь, конечно, всё было иначе. Спокойно и буднично, никакой крови на полу или криков о помощи, которая не придет.

Если Левиафан ударит по Броктон-Бей, сколько людей погибнет? Больницы строятся с расчетом на кризисы, но не на уничтожение целых городов. Персонал будет раздавлен. Люди будут умирать просто потому, что те, кто мог бы им помочь, не смогут до них добраться.

Сколько человек погибло в Хартфорде из-за того, что потребовались часы, чтобы вырезать их из Серебра?

В коридоре впереди стоял Шино, скрестив руки на груди. Он поприветствовал Мику и показал мне большой палец. Микадзуки остановился и остался с ним, оглядывая коридор, пока я следовала за Веной и Тео внутрь.

В комнате Тревор ждал с пятью Хелперами, Желтым и... — Шарлотта?

Она повернулась ко мне и подняла телефон. — Кати сказала снять видео для архива.

Комната была похожа на своего рода зал отдыха. Стулья и столы, маленькая кухня и несколько торговых автоматов. Полуоткрытая дверь вела в раздевалку. У одной из стен стояло медицинское оборудование, а вокруг толпились люди.

Вена представил троих ординаторов, на вид лет двадцати с небольшим, и одного постарше. Помимо них, человек тридцать были готовы наблюдать за успехом или провалом Хелперов. Несколько человек представились, пожимая мне руку и говоря о том, как они воодушевлены или скептичны. Кай Шиден, руководитель из дочерней компании «Яшима», был среди последних.

— Мы позовем Панацею на случай, если всё пойдет ужасно не так? — спросил он с ленивой ухмылкой.

— Я не счел нужным беспокоить Панацею, — заявил Вена. — Не похоже, чтобы ваши роботы могли вызвать чрезвычайную медицинскую ситуацию, разве что просто не сработают.

— Вообще-то они гипоаллергенны, — ответил Тревор. — Нам показалось это важным, так как в больницах важна чистота помещений. — Он кивнул на неподвижных Хелперов. — Внешние поверхности тоже имеют специальное покрытие. Их нужно будет чистить, но грязь к ним не липнет.

Одна из ординаторов, девушка, представленная как Эдди, спросила: — А в чем разница между вот этими, — она указала на Хелперов, — и вот этим? — Она указала на Желтого.

— Харо умный, Харо умный, — ответил Желтый. Грин запрыгал на заднем плане у двери, повторяя то же самое.

— В основном в этом, — добавила я. Я заметила папу, стоящего в коридоре с Микадзуки и Шино. — Харо способны находить творческие решения для новых проблем. Хелперы — нет. Они созданы для выполнения базовых функций и помощи в экстренных ситуациях. Плюс в том, что их можно производить массово.

— Амбициозное достижение.

Я обернулась и увидела Оружейника, стоящего в дверном проеме. Он помедлил мгновение, глядя на Микадзуки и Шино снаружи, на папу, затем на Тео и доктора Вену внутри.

— Прошу прощения, — сказал он. — Мне было любопытно взглянуть на результаты ваших трудов, если позволите.

Я приподняла бровь под визором.

— Больница обязана информировать СКП о подобных мероприятиях, — пояснил Вена. — Это вполне нормально, когда технарь заходит посмотреть.

Отлично, Дракон была права. СКП может осложнить мне жизнь.

Оружейник на мгновение отвернулся от меня. — Колесница.

— Эм, привет.

Ах да. Тревор встречался с Оружейником всего один раз, и они толком не разговаривали. Оставив в стороне мою историю с ним, он был одним из самых знаменитых героев Протектората. Неужели я уже перестала благоговеть перед знаменитостями, когда они входят в комнату? Кажется, еще совсем недавно меня поражало само присутствие Александрии.

С другой стороны, теперь я знала, что Александрия коррумпирована, так что... да.

— Что ж, мы готовы начинать, когда вы скажете, — произнес доктор Вена. — Пожалуйста. Расскажите нам об этих устройствах.

Я повернулась к Тревору и кивнула.

Он поднял руку, развернув запястье и нажимая на маленький экран, прикрепленный к его наручу. Его броня была явно предназначена для работы и движения, а не для боя. В основном потому, что ей не хватало собственно брони. Некоторые компоненты были открыты или не имели видимых дублирующих систем. Такая компоновка была непрактична для драки.

Актуальная мысль, учитывая то, что я только что сказала на улице. Тревор не боролся с преступностью и не совершал преступлений, и весь дизайн его технологий отражал это. Он был чисто утилитарным.

— Итак, — объявил Тревор. — Активация.

Глаза роботов вспыхнули желтым, и они начали двигаться. Сначала на месте. Каждый повернулся, сканируя комнату взглядом, а затем повернулся к Тревору.

Повернувшись к собравшимся зрителям, я внутренне собралась. Часть меня ворчала, спрашивая, почему я здесь после того, как Ноэль и все те люди погибли. Это не казалось героическим.

Я велела этой части себя заткнуться. Мы слишком много работали, и от этого могло быть слишком много пользы, чтобы сейчас провалиться.

— Хелперы — это разновидность моих роботов, — объяснила я. За плечом Тревора Грин и Желтый замахали руками. — С помощью группы кейпов под названием «Фонд», Колесница и я разработали способ массового производства этих машин и их обслуживания.

— Никому не понадобимся ни мы, ни кто-то другой для их ремонта и поддержания в рабочем состоянии! — уточнил Тревор.

Я кивнула. — Всё, что потребуется — это запасные части. Сами компоненты понятны любому инженеру. А это значит, что технология станет более доступной и простой в использовании для всех.

— На данный момент мы сосредоточены на медицинском обслуживании. — Тревор жестом подозвал Эдди, и она вышла вперед. — Даже хорошо финансируемые больницы страдают от нехватки персонала и перегрузок, и мы хотим помочь облегчить эту ношу.

Подхватив нить, я развила мысль: — Хелперы — это гибкая и адаптивная робототехническая система, которая может выполнять базовые задачи, мониторить состояние пациентов, а в экстренном случае — позвать на помощь или проинструктировать других, как помочь.

С помощью ординаторов Тревор продемонстрировал несколько различных способностей.

— Хелперы, режим обучения.

Один Хелпер отозвался: — Симуляция, симуляция.

Эдди была первой, тест на то, как Хелперы справляются с диабетическим шоком.

— В их корпус встроен картридж, — объяснила я. — В него можно загружать лекарства для пациента, назначенные врачом. Хелпер способен вводить эти лекарства или помогать пациенту следить за дозировкой.

Один из Хелперов продемонстрировал это, выдвинув пустой шприц без иглы, который мог вводить инсулин диабетику или любое другое лекарство.

— Сравнительно говоря, для одного диабетика это дороговато, — добавил Тревор. — Однако для человека с хроническим заболеванием или при длительном уходе Хелпер может значительно облегчить жизнь и передавать поток данных врачам и медсестрам.

Затем мы показали их визуальные способности, а именно то, что Хелперы могут различать фигуры.

— Симуляция злодея, — сказал Тревор, кивнув в мою сторону. Хелперы тут же замолчали. Они схватили своих «пациентов» за штанины и начали пытаться увести их подальше от меня. — У Хелперов есть потенциал для использования в кризисных ситуациях, но до этого нам ещё далеко.

Я последовала за одним из Хелперов, и в конце концов он перестал пытаться заставить своего ординатора бежать, а вместо этого усадил его. Иногда лучшее, что можно сделать при встрече со злодеем — это затаиться и быть как можно менее интересным.

— В основном мы просто хотим показать, как они могут различать людей, — сказала я.

Желтый спрыгнул с плеча Тревора и врезался в одного из Хелперов. Робот отлетел, ударился о стену, а затем в угол комнаты. Через десять секунд он пробрался сквозь толпу людей, чтобы найти своего пациента.

— Они также могут вызвать лечащего врача, — отметил Тревор. Один из Хелперов тут же позвонил ему, и он поднял телефон. — Они могут распознавать потливость, желтуху, некроз и любые другие визуальные признаки того, что что-то не так. Когда проблема выходит за рамки их возможностей, они ищут помощи.

Один из ординаторов лег, имитируя «обморок». Один из Хелперов немедленно подбежал к одной из зрительниц, потянул её за штанину и повел к своему...

Я моргнула, когда девушка начала двигаться.

Я знала её.

Она выглядела нервной, натянув шляпу на глаза, в то время как пожилая женщина рядом с ней сказала: — Иди, Сара. Это может быть вопросом жизни и смерти.

Сара. Знала ли я какую-то Сару?

Позади меня Тревор продолжал говорить: — Хелперы запрограммированы на то, чтобы направлять людей при проведении сердечно-легочной реанимации, фиксации сломанной конечности или даже использовании дефибриллятора. Кое-что они могут сделать сами, например, обработать открытую рану, но для другого требуется больше усилий, чем они могут приложить.

Я всё ещё смотрела на девушку, пока та выполняла СЛР под руководством робота; моя челюсть отвисла, а Веда подтвердила подозрение на моем визоре.

sys.v// << Сплетница

Мой взгляд переместился на пожилую женщину. Она наблюдала за мной с легкой — очень знакомой — улыбкой на лице. Её я тоже видела раньше. Как они сюда попали?

sys.v// << Я могу отчитаться за всех присутствующих, кроме представителей Королевства Санк

Санк. Я помнила их. Они были одной из сторон, приглашенных «Яшимой». Ещё одна страна, отчаянно нуждающаяся в медицинской поддержке после атак Губителей. Я не придала этому значения, но Сплетница — а это была абсолютно точно Сплетница — и та пожилая женщина...

Санк.

Какая же я дура.

Атака Симург на Швецию. Появление Релины Миротворкрафт. Убийство Сэма Стэнсфилда.

Лафтер была права. Если бы она знала хотя бы половину того, что натворила я, она бы сочла меня психопаткой. Я и сама чувствовала себя психопаткой, складывая кусочки пазла, но чем больше я думала об этом, тем больше я знала, и тем больше понимала, как многого я не знаю.

Что я могла сделать в комнате, полной людей? Почему она здесь и так открыто демонстрирует присутствие Сплетницы? Зачем появляться без маски и инкогнито?

— Могут ли они работать с реанимационной тележкой? — спросил один из ординаторов.

Пока я стояла на месте, пытаясь сообразить, что делать, никто особо не обращал на меня внимания. Всё внимание было приковано к Хелперам.

— Могут, — ответил Тревор. — Как мы показывали ранее, они могут распознавать отдельные объекты и следовать инструкциям. Дайте им кучу лекарств и попросите конкретное — они его найдут.

Это, похоже, заинтересовало ординаторов, и они начали задавать более специфические вопросы.

Проходя мимо меня, Оружейник спросил: — Можно ли осмотреть внутреннее устройство этих машин?

Черт, точно. Оружейник в комнате.

И что теперь? Разоблачить её? Это было бы здорово. Я просто скажу Оружейнику, что она — третья часть глобального заговора, о которой я почти ничего не знаю. Я буду звучать как сумасшедшая. А может и нет. Я почти призналась ему, что верю в существование «Котла», и до сих пор никто из СКП или Протектората не пришел расспрашивать меня об этом.

Может, он оставил это при себе.

Может, я могла ему доверять. А может, доверие к нему приведет к его гибели. Или же недоверие приведет к его гибели.

Мне сейчас только этого не хватало.

Сплетница направилась ко мне, когда внимание переключилось на Оружейника и Тревора, обсуждавших конструкцию Хелперов.

Она остановилась в футе от меня, держа руки по бокам, чтобы я их видела.

— Не совершай ту же ошибку, что и с Фасадом.

Моя кровь закипела.

Она отошла, обогнув группу, и встала позади Графини.

Мне хотелось подойти и ударить её за этот комментарий, но не здесь. Они выбрали этот момент специально, потому что я не могла сделать первое, что пришло в голову — врезать Сплетнице по лицу и заставить Графиню говорить. Нет, мне пришлось ждать. Что дало мне время подумать и успокоиться.

— Какова будет стоимость единицы? — спросил Кай. — Насколько они дороги по сравнению с обычным оборудованием для мониторинга?

Я отвела взгляд от нетронутого лица Сплетницы и сосредоточилась. — В зависимости от масштабов производства и того, насколько мы сможем его разогнать — от трехсот пятидесяти до двухсот пятидесяти долларов.

Это заставило людей обернуться.

Стоимость обычного больничного оборудования варьировалась от шестисот до трех тысяч долларов. Мониторы, используемые для демонстрации, стоили в четыре раза дороже. Больничное оборудование было неоправданно дорогим. Вся эта штука со спросом и предложением перестает работать, когда предложение — это то, что скажет производитель, а спрос — «купи или умри».

Это было не совсем справедливо. Правила регулирования медицинских технологий были лабиринтом. Статус технаря позволял мне обходить многие из них. Все те досадные законы, которые делали коммерциализацию тинкертеха такой трудной, также освобождали его от кучи других, более приземленных законов. И это не говоря о том, как легко суперсилы позволили двум подросткам и нескольким ученым создать передовое чудо за пару месяцев в свободное время.

Мое отсутствие интереса к тому, чтобы стать миллионершей — иронично, учитывая, что я ею уже стала — позволило мне еще больше снизить цену.

— Я совершенно серьезна, — объяснила я. — Материалы для этих машин не трудно достать. Оборудование, которое их производит, требует обслуживания со стороны Колесницы или меня, но сами Хелперы — это обычная механика, вплоть до программного кода. Если мы предоставим запчасти, любой инженер-электрик сможет поддерживать их работу. Со временем саму конструкцию можно будет воспроизвести. Единственный действительно сложный компонент — это батарея.

— Будете ли вы продавать их за границу?

Я перевела взгляд на Графиню и постаралась не нахмуриться.

— Королевство Санк страдает от нехватки обученного медицинского персонала. Эти устройства не кажутся полноценной заменой, но они могли бы снизить нагрузку на тех профессионалов, которые у нас есть.

— Мне нужно изучить законы ЕС.

— Нет, не нужно. Технически говоря, Санк не является частью ЕС. Я уверена, что госпожа Релина будет рада представить эти устройства ассамблее и устранить любую бюрократическую волокиту. Мы готовы пойти на риск ради потенциальной выгоды.

Все головы повернулись в её сторону, потому что это было почти официальное предложение о покупке.

Предложение позволить мне шпионить, даже так.

Неужели она настолько наивна, чтобы думать, будто я не впихну что-нибудь в парочку Хелперов, чтобы иметь возможность пошпионить в её уголке Швеции? Какого черта она вообще там забыла? Учитель где-то там плетет заговоры и строит хитроумные схемы, а она просто сидит в отстроенном городе, играя в телохранителя.

Я не видела в этом смысла.

Прищурившись на открывшуюся возможность, я сказала: — Поговорим. После сессии вопросов и ответов.

Она улыбнулась мне.

Подал голос Вена: — Каковы потенциальные неисправности? Не хочу сказать, что что-то пойдет не так, но что-то всегда идет не так.

Я сосредоточилась на вопросах и ждала.

Оружейник задал еще несколько вопросов о конструкции, на большинство из которых Тревор смог ответить. Люди подходили ко мне с вопросами о моделях обслуживания, производстве и доставке. Благодаря соглашениям с «Теккаданом», «Турбинами» и «Яшимой», у меня была налажена логистика и поддержка компаний, заинтересованных в успехе сделки. Я была уверена в своей способности доставить Хелперов тем, кто в них нуждается.

Более запутанные юридические вопросы я смогу решить позже.

— Похоже на успех, — сказал Тео, когда всё начало затихать. — Удачи.

— Тебе тоже.

Как только он займет положение, позволяющее этим управлять, «Медхолл» сможет подключиться. Надеюсь, скоро. Массовые увольнения казались неизбежными, и это не улучшит состояние города.

Тео подошел к Вене и завязал разговор, другие благодарили меня, выражали скепсис или энтузиазм. Я не позволяла этому задеть меня. Не могла. Мне нужно было сосредоточиться.

— Кажется, всё затихает. — Графиня улыбнулась, проходя мимо меня. — Возможно, мы могли бы обсудить детали в другом месте.

Я взглянула на Оружейника, затем на остальную комнату. Большинство зрителей уже ушли, остальные были заняты своими делами.

Я развернулась и тихо последовала за ними из комнаты.

Графиня и Сплетница непринужденно шли по коридору. Я быстро набрала сообщение Веде. Я понимала, что это попытка поговорить, но я не была против того, чтобы просто всё разгромить и забрать своё.

Звук шагов заставил меня обернуться.

— Что случилось? — спросил Микадзуки.

— Лучше тебе в это не вмешиваться.

— Кто они?

— Опасно, опасно, — уточнил Грин с другой стороны.

— Хм.

Когда они свернули в дверной проем неподалеку, я последовала за ними.

Пищал монитор сердечного ритма, и я заметила пожилую женщину, лежащую на медицинской койке.

— Не обращай внимания на Кейли, — сказала Графиня. — Её состояние — кома. Мы привезли её сюда, чтобы посмотреть, сможет ли Панацея что-то сделать, но она всё ещё ждет.

Панацея не занималась мозгом. Она была здесь только для того, чтобы дать нам комнату для разговора.

Микадзуки закрыл дверь за Грином и без подсказки вытащил карандаш из куртки. Полагаю, мне стоило радоваться, что у него хватило предусмотрительности не брать пистолет. Вид его с карандашом в руке был почему-то ещё более пугающим.

Сплетница простонала: — У нас правда нет времени на всё это «а ты...»

Я сделала два шага и выхватила лучевую саблю с бедра. Клинок вспыхнул и замер прямо над плечом Графини, совсем рядом с её шеей. Мое лицо исказилось, я больше не пыталась скрыть эмоции, которые не могла описать. Я держала клинок, раздумывая.

Если судить по тому, как она описывала мне свою силу... — Победа.

Она улыбнулась мне. — Ты говорила с Лалой.

Даже не отрицает?

Это был противник Учителя, случайный мыслитель, ошивающийся в глуши, и она просто подошла ко мне. Я не могла не видеть параллелей между Ноэль и Дэвидом. Как он подобрался близко и манипулировал ею. Использовал её полностью в своих целях. Свел её к роли инструмента.

— Ты правда хочешь снова совершить ту же ошибку?

Я резко развернулась, продолжая держать саблю над плечом Графини, и впечатала кулак в щеку Сплетницы. Боль отдалась в руке до самого плеча. Я стиснула зубы. Её тело дернулось, она пошатнулась от удара, пока не врезалась в угол каталки и не упала.

Я снова повернулась к Графине, не сводя глаз с пространства, отделяющего её воротник от моей сабли.

Это было бы легко. Переключить мощность и ударить вниз. Проблема решена. Одна сторона повержена, осталась вторая. Легко. Так легко. Я уже убила Ноэль, так что...

sys.v// << не надо

Я напряглась, всё ещё глядя в ту точку, пока сообщение вспыхивало на моем визоре. Почему не надо? Если бы я была решительнее раньше, возможно, всё было бы иначе.

sys.v// << это не ты

— Она права. — Черт бы тебя побрал, Сплетница. Она закашлялась позади меня, её ноги скользили, пока она пыталась подняться. — Ты будешь жалеть об этом, и ты это знаешь.

— Я бы избавила тебя от хлопот, — предложила Графиня.

Она подняла руку и расстегнула верхнюю пуговицу своего жакета. Я чуть было не щелкнула выключателем и не ударила прямо там, но реакция угасла при первом же признаке тинкертеха. Вместо этого меня подступила тошнота. Вкус желчи наполнил рот, и я отшатнулась, пока моя сила пыталась понять, как она вообще жива.

Я проследила взглядом за насосами и трубками. Устройства, которых я не понимала. Цилиндр здесь, какой-то флакон там. Мешок явно был искусственным легким, а это что, почка? Я не могла разобрать.

На уроках анатомии не рассказывали о женщинах, у которых отсутствует левая часть торса от плеча до бедра. Полупрозрачная сетка закрывала устройства, имитируя контуры человеческого тела. Это всё равно не объясняло, как она жива или как долго сможет так протянуть.

Она бы избавила меня от хлопот. — Ты умираешь.

— Через год, — уточнила Сплетница. — Максимум.

— Многие мои пути заканчиваются раньше, — добавила Графиня. — Всего через пять месяцев. Мое время почти на исходе, и как только я уйду, Дэвид больше не будет бояться возмездия.

Год?

Золотая Война, мое видение, когда у Айши случился триггер. Всё было размыто, словно я смотрела сквозь грязную воду в бассейне. Но я помнила. Женщина в шляпе — Калверт был одержим образом мисс Бакингем, который примеряла Лафтер — и кейп.

Это были они. Вот оно. Момент начала войны между силами.

Моя рука задрожала, и я погасила луч, прежде чем что-нибудь отрезать. — Микадзуки, если она заговорит — карандаш в дело.

— Хорошо.

— Серьезно? — проворчала Сплетница.

— Вполне.

Позволять говорить одному мыслителю было уже плохо. Я не собиралась позволять это двоим.

Сила Сплетницы была своего рода аналитической способностью. Сила Графини говорила ей, как получить желаемое. Я бы подумала, что всё это затеяно ради того, чтобы что-то от меня получить, но заявляться вот так было просто глупо. Вряд ли Графиня стала бы годами околачиваться рядом с Релиной Миротворкрафт только для того, чтобы сейчас всё бросить. Она вернется и продолжит гнуть свою линию, и теперь я знала, где её искать.

— Ближе к делу, — прорычала я. — Говори, зачем пришла. — Я приму решение потом.

— Можно мне сесть? — Графиня прижала руку к отсутствующему боку. — Это весьма неудобно.

Её сила велела ей это сказать?

— Да, но она не лжет. — Я снова повернулась к Сплетнице. Она просто свирепо смотрела на меня. — Ты получила свой удар. Наверное, я его заслужила. Давай двигаться дальше.

— Мне уже пускать карандаш в ход? — спросил Микадзуки.

— Жаль, что вы двое не друзья, — пробормотала Графиня. Это прозвучало на удивление искренне.

Она не стала ждать моего разрешения, а просто попятилась, пока не уперлась в стену, а затем сползла на табурет, стоящий у кровати Кейли. При этом она хрипела, и я узнала эти мелкие эмоции на её лице. Они были и на лице Ноэль, когда у неё в груди торчал меч.

Могла ли её сила подсказать ей, как это подделать?

— Не настолько убедительно, — ответила Сплетница.

Я зашипела: — Мика...

— Вы были бы хорошими друзьями, — прервала Графиня. — Вы обе такие искренние, когда сами того хотите.

Сплетница фыркнула. Я была с ней согласна. Какая паршивая неделя, а уж я знала толк в паршивых неделях.

— Не думаю, что у меня когда-либо был настоящий друг, — задумчиво произнесла Графиня. — У меня были только шаги на моем пути. Думаю, об этом я жалею больше всего — о том, как я использовала других в своих целях как вещи, а не как людей. Тебя и Сару в том числе.

Я приподняла бровь.

Она пытается взять на себя ответственность за Сплетницу? Зачем? — Просто переходи к делу. Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты встретилась с госпожой Релиной.

...

Я посмотрела на Сплетницу. Она пожала плечами. Серьезно? Они проделали весь этот путь, полностью раскрылись только ради того, чтобы устроить встречу подружек?

— Вы тоже могли бы стать хорошими друзьями, — предположила Графиня. — Вы обе хотите изменить мир. Вы можете сделать это вместе.

Вспоминая Релину, она казалась искренним человеком. Она была печальна, когда я встретила её, и её речь на концерте Канарейки действительно зацепила меня. И всё же она была связана с этой женщиной. С той, кто призналась в манипулировании другими так, как я ненавидела; с бесчеловечным интриганом. С той, кто сводил жизни к инструментам.

Я встретила Релину только благодаря ей. Как я могла знать, что всё это не было подстроено? Какая-то долгосрочная подготовка к этой манипуляции.

sys.v// << этот образ действий странен

sys.v// << они могут быть честны в своих намерениях

— Не верь мне, — взмолилась Графиня. — Верь Релине. Она ничего не знает об этих вещах. Я никогда не говорила ей. Она честная душа, чье единственное желание — мир.

Если она действительно хотела мира, кратчайшим путем казалось прекращение скрытой войны, бушующей вокруг нас. Если она всё равно умрет — в этом меня убеждать не нужно было — оставался только Учитель. Убить его, и война закончится. Я бы, честно говоря, на это пошла. Если она хочет, чтобы я сделала за неё грязную работу — ладно. Я сделаю.

Это было бы лучше, чем позволять всему тянуться дальше, создавая новых Ноэль и новых Глорий.

— Нет.

Я вздрогнула и наклонилась к Графине. — Нет?

— Я ничего не скажу тебе о Дэвиде.

Что?

— Не поддавайся страху. — Она уперлась рукой в стену и попыталась приподняться. — Не совершай нашу ошибку.

Нашу — «Котла». Фортуна.

Вот оно. Имя какого-то мыслителя, о котором знал Триумф. Кто-то, кого искал «Котел» и кто исчез после смерти Сиона. Это была она.

— Мы бросили всё на то, чтобы победить его, — сказала она. — Мы отбросили всё остальное. Ничто не имело значения перед лицом аннигиляции. Всё было дозволено. Мы ошибались. Ты должна быть другой. Ты должна быть лучше. Ты можешь. Ты, Релина и такие, как вы.

И на мгновение я перестала подозревать.

Это казалось слишком реальным. Слишком честным. Появиться без масок и практически обнажить душу. Раскрыться без явной выгоды. Если бы они хотели меня обмануть, зачем вообще так заявляться? В чем смысл?

Графиня поднялась, прислонившись спиной к стене и с трудом переводя дыхание. — Моя жизнь близится к концу. Дэвиду нельзя позволить победить, но ты не можешь стать настолько одержимой его поражением, чтобы потерять из виду саму себя и возможность завтрашнего дня.

Завтрашний день. Релина тоже использовала это слово.

— Поговори с ней, — повторила Графиня. — Сделай свой собственный выбор. Она не справится одна. Никто не справится. Есть битвы, в которых она не может сражаться. Она может быть щитом, но щиту...

— Нужен меч. — Она не скажет мне о Дэвиде, потому что если бы сказала, я бы подумала, что именно этого она и хочет. Значит, она искренне хочет, чтобы я работала с Релиной?

Женщина мучительно кивнула.

Она не такая, какой я её представляла. Учитель был как рак, проникающий во все маленькие уголки мира и гноящийся. Делающий их хуже. Губящий людей в какой-то погоне за хаосом. Я всё еще не знала толком, чего он хочет. Из слов Ноэль он казался каким-то экстремистом, но её описание было слишком туманным и полным ненависти, чтобы быть полезным.

По сравнению с этим, чего хотела Графиня? Графиня сказала мне, что хочет вечного мира еще тогда, когда погиб Сэм Стэнсфилд. Она провела последнее десятилетие, опекая одну девушку ради этой цели. Эту историю она продвигала, и мне было трудно в неё поверить.

Грин запрыгнул на стойку у двери, и Веда спросила: — Ты причина, по которой Симург напала на Швецию?

Графиня закрыла глаза и кивнула.

— Учитель контролирует Симург, — сказала Сплетница. — Ты сама это поняла?

Я проигнорировала её. — Ты причина, по которой Краниал сошла с ума.

Снова Графиня кивнула.

Так я и думала. Ампутация была единственным технарем, способным сотворить тот ужас, что поддерживал в ней жизнь так долго. Я сомневалась, что Графиня справилась сама. Оставалась команда Героя — она явно пыталась сбежать от «Котла» — и «Ящик с игрушками».

Я могла даже догадаться, как всё было.

Глейс заморозила её, а другие технари в группе собрали оборудование. Краниал была технарем по памяти и мозгу. Она, вероятно, покопалась в голове Графини и что-то выяснила. Может, Графиня что-то сказала.

Может, это не имело значения.

Что сделано, то сделано. Возможно, она говорит правду, но это не совсем вязалось с тем, что мне рассказывали раньше.

sys.v// << она может заговорить об Учителе, если надавить

Возможно. Или: — Расскажи мне о Золотой Войне, и я подумаю о встрече с Релиной.

Графиня открыла глаза. — Ты встречала Лалу.

Значит, об этом она будет говорить. — Что она такое?

— Человек, когда-то. Она превзошла это каким-то образом, вместе со своими спутниками.

— Она сказала, что на той стороне идет война. Там, где силы. — Я оглянулась, изучая реакцию Сплетницы. В ответ получила лишь приподнятую бровь и неуверенность. — Она утверждала, что есть две стороны. Жрец и Победа. — Кто лгал?

Графиня выглядела неуверенной при этих словах, что окончательно меня запутало.

— Я основала «Котел», чтобы убить Сиона, — объяснила она. Она основала его? — Само деяние казалось настолько непреодолимым, что мы мало думали о потенциальных последствиях. Прибытие Лалы с её спутниками всё изменило. С их помощью мы устранили Сиона, но тем самым запустили новый апокалипсис.

— Коллапс сети.

— Да. Она там, не так ли?

Вот почему общение с мыслителями — отстой. Они могут рассказывать тебе вещи. И сам этот акт тоже дает им информацию. Имела ли эта информация ценность для неё? Она ведь тоже была на той стороне.

— Она была самой щедрой из троих. Они настаивали, что их помощь не будет распространяться настолько далеко, чтобы решить все наши испытания. — Она на мгновение выглядела удивленной, затем нерешительной. Я с любопытством приподняла бровь. — Я пыталась предотвратить коллапс, но моя сила подвела. С тех пор она стала другой.

И именно тогда Дэвид напал на неё? Похоже, она категорически не хотела о нем говорить.

— Какая война? — спросила Сплетница.

Значит, Графиня ей не сказала... — О, нет. Она мне всё рассказала. На самом деле, я докажу это, потому что я с тобой. Эйдолон — полное дерьмо, и он должен уйти, иначе ничего из этого радужно-конфетного будущего не случится.

Эйдолон. Моя челюсть отвисла. Он?

— Сара, — прошипела Графиня.

Первый Эйдолон. Тот, кто сражался в Золотой Войне, ну конечно. Разве его силой не должна была быть любая сила, какую он захочет?

— Любая сила, которая ему была нужна, — уточнила Сплетница. — Это он. Теперь, о какой войне ты говоришь?

Я посмотрела на Графиню, но её взгляд был прикован к Сплетнице. Она правда не хотела, чтобы я знала о Дэвиде, но как она могла не знать о войне? Зачем Лале лгать об этом? Нет. Нет, что она сказала точно?

«Победа и Жрец ускоряют коллапс, начатый смертью Сиона».

Говорила ли она когда-нибудь на самом деле, что они возглавляют войну, или я просто так предположила? Если они на самом деле не возглавляли её, то зачем вообще их упоминать?

— Ты отправилась на ту сторону, чтобы предотвратить коллапс сети?

Графиня продолжала смотреть на Сплетницу, но ответила: — Да. Теперь ущерб ухудшает нашу ситуацию. Ускоряет наш собственный крах.

Я чертовски ненавидела иметь дело с мыслителями. С меня хватит.

— Микадзуки, мы уходим.

Сплетница запнулась: — Подожди...

— Ты уверена? — спросил он.

— Да.

Я не могла исключать возможность того, что они выуживают информацию, но что-то было не так. Что-то казалось глубоко неправильным. Это было похоже на мой разговор с Героем. Вопросы, которые мне задавали, были не теми, которых я ожидала. Люди, задававшие их, были не теми, кого я ожидала.

С тех пор как я побывала Там, я искала двух интриганов и лжецов. Манипуляторов. Вместо этого я получила комплекс мессии и сломленную, умирающую женщину. Женщину, которая проиграла свою войну давным-давно.

Мне нужно было подумать, и я не собиралась делать это в присутствии мыслителей.

По крайней мере, я знала, где их найти. — Я позвоню вам.

Я развернулась на каблуках и зашагала прочь, стараясь сдерживаться, чтобы не дать Сплетнице лишней зацепки.

Но было такое чувство, будто Графиня понятия не имела. Неужели она не встретила свою силу, когда перешла на ту сторону?

— Постой!

Я продолжала идти по коридору, потянув Микадзуки за руку, чтобы он не отставал.

— Эй, подож...

Как только я завернула за угол и увидела, что в следующем коридоре стоят два человека, не смотрящие на меня, я резко развернулась.

Я схватила Сплетницу за воротник и втолкнула её в небольшую нишу. Микадзуки зашел в нишу вместе с нами, выглядывая из-за угла. Сплетница не сопротивлялась, но вцепилась в мое запястье, когда я, используя свой рост, прижала её к стене.

— Я не в настроении, — прорычала я. — Научись вовремя останавливаться!

— Говорит девчонка, которая скорее умрет, чем сдастся, — парировала Сплетница. — Звездный совет. А насчет прощения что-нибудь есть?

— Я ударю тебя снова.

Она ухмыльнулась. — А ты та еще задира, когда тебе это удобно.

— Я...

— А я язва. Будь проклята человеческая натура за то, что наделила нас отрицательными чертами характера! Смирись с этим.

Я предположила, что она догадывается, о чем я думаю.

— Да, и тебе того же. Мне тоже не нравится, когда меня используют, но мы в одной лодке, и грести нам вместе.

— Ты думаешь, я стану с тобой работать?

— Я думаю, что я не настолько эгоистична, чтобы не видеть, как всё катится к чертям, а ты не настолько озлоблена, чтобы продолжать держать обиду теперь, когда ты получила сатисфакцию тем ударом.

Я поморщилась и отстранилась. — Я тебя ненавижу.

— Нет. Ты не умеешь ненавидеть, и сама это знаешь.

— Я правда ударю тебя еще раз.

— Вот так это и работает, понимаешь? Обладание силами? — Я приподняла бровь, и она продолжила: — Даже зная это, я с трудом могу с собой совладать. Я никогда особо не замечала, как моя сила всегда подсовывает мне худшую из возможных интерпретаций того, что я вижу. Я всегда принимала это за чистую монету, понимаешь?

Никогда. Не. Давай. Мыслителю. Говорить.

— Ты подразумеваешь, что наличие сил меняет поведение, — задумчиво произнесла Веда. Грин подкатился сзади. — Объясни.

Сплетница поправила блузку и заговорила тихим голосом: — Конфликт — вот как они эволюционируют. Всё, что мы делаем, питает их. Они отдают это обратно. Дайте стаду обезьян межпространственное супероружие и посмотрите, что они с ним сделают.

— Они манипулируют поведением? — допытывалась Веда.

— Это не совсем прямолинейно, но они подталкивают нас цепляться друг к другу. Мой язык, например. — Она взглянула на меня. — Твое упрямство. Думаю, они используют любой подходящий путь. Это не совсем эффект Властелина. Это всё еще мы.

Паразит, паразит с главным мозгом и тысячей маленьких шардов. Логично. Если они используют нас для эволюции, им нужно, чтобы мы действительно использовали свои силы. Это объясняло кое-какие вещи.

— Графиня знает об этом? — спросила я.

— Она была в «Котле», так или иначе. Она, вероятно, знает больше, чем кто-либо, кроме Доктора, а она говорит, что Доктор мертва.

Мэдисон.

Сплетница вздохнула. — И ты что-то знаешь.

— Возможно.

— Что-то связанное с Фасадом, держу пари. Для этого и сила не нужна. Ну, я поделилась. Что ты имела в виду под войной?

Если Графиня рассказала ей это, то почему не упомянула о войне, если только она действительно о ней не знала? Но тогда что имела в виду Лала? Даже расспросы Графини могли ничего не дать. Если она не знает, значит, не знает.

— Лала Сун сказала, что они воюют друг с другом, — объяснила я. — Я даже видела одного из них, который выглядел раненым или больным.

Сплетница наклонила голову. — Зачем коллективному разуму воевать с самим собой?

Почему Администратор ждала меня?

Конфликт двигал ими? В каком-то смысле это сходилось. Я знала лишь нескольких кейпов, которые не заканчивали тем, что играли роли героев или злодеев. Сабах и Тревор были единственными в Броктон-Бей. Может быть, Панацея, но она не предлагала исцеление злодеям так же свободно, как героям, так что она, вероятно, была ближе к моей стороне баррикад.

Конфликт.

Конфликт.

Учитель...

Он создавал конфликт. Ноэль сказала, что он хочет разорвать цикл, начать революцию. Революции были кровавыми. Насильственными. Они редко заканчивались так, как ожидали те, кто их начинал. Будет конфликт, если он осуществит свои планы, и немалый.

С другой стороны, была Графиня. Победа. Чего хотела она? Мира? Нет, она хотела, чтобы я работала с Релиной ради мира. Сотрудничество.

Я подняла голову.

Я не могла сдержаться.

Я улыбнулась.

— Что? — спросила Сплетница. Она нахмурилась. — Твоя сила мыслителя — полная чушь.

— Я технарь, — уверенно заявила я.

— Уверена в этом?

Они не возглавляли войну, не лично. Графиня сказала, что пыталась исправить то, что сломало убийство Сиона. Она сказала, что потерпела неудачу, но возможно...

Что, если она не провалилась?

Что, если она что-то запустила, начала какой-то процесс внутри выживших осколков Сиона? Конфликт между ними из-за выбора пути. Если я знала, что они вымрут, они тоже должны это знать. Тело может жить какое-то время, но в конце концов оно перестанет существовать.

Мы тоже были заперты в тисках мирового порядка.

У Микадзуки не было выбора, куда его забросит жизнь. У многих из нас не было. Сплетница и я не просили сил. Они просто случились. Или не случились. У некоторых триггеры ломались. А у некоторых — нет. Были вещи вне нашего контроля. Мир был слишком велик для всех нас.

Они сражались за свое будущее, совсем как мы. Те, кто стремился оставить всё как было — ортодоксальность, жрец — и те, кто хотел нового пути — сотрудничество, победа.

Лала Сун не сказала мне того, что я хотела знать. Она сказала мне то, что мне нужно было знать, и, несмотря на заявленный нейтралитет, у неё ведь было предпочтение, не так ли? Она знала, какая сторона должна победить.

Так где же наше место, мое и Администратора? Лала сказала, что я уже на пути к тому царству. Я на нем, потому что Администратор дала мне средства. Она с самого начала хотела, чтобы я достигла её.

Как нам прожить наши жизни?

— Ты собираешься делиться? — спросила Сплетница. — Нет? Да пошла ты.

— И ты пошла. Мы уходим, Микадзуки.

— Окей.

— Ты просто оставишь меня в неведении?

— Держись поближе к Релине и узнаешь.

Мне всё равно нужно было проверить записи и подумать. К тому же. Поделом этой всезнайке.

— Харо приносят извинения за свои прежние взаимодействия с тобой, — сказала Веда, когда я отвернулась. — Хотя я бы заметила, что для танго нужны двое.

Сплетница простонала: — Они сменили замки во всем моем здании и поменяли ключи всем, кроме меня!

— И они извиняются.

— Прости, прости.

Ладно, это было забавно. Интересно, смогу ли я доставить Харо в Санк, чтобы приглядывать за ними.

— Это было хорошо или плохо? — спросил Микадзуки, когда мы шли по коридору. — Я как-то нить потерял.

Ох. Точно. Орга забрал его и того пухлого паренька и вышел до того, как я объяснила некоторые моменты.

Мне не нужно было спрашивать. Микадзуки был привязан к Орге как близнец. — Я расскажу ему, — сказала я. — Просто дай мне день или два. — Он посмотрел на меня скептически. — Мне нужно кое-что проверить. Речь не о том, чтобы что-то скрывать.

Он всё еще выглядел скептически.

Никогда не бывает просто.

Сплетница, по крайней мере, на этот раз не последовала за нами.

Я вернулась в демонстрационный зал, но там уже всё сворачивалось. Тревор и Шино упаковывали Хелперов, толпа поредела. Я поговорила с несколькими людьми. Некоторые, похоже, решили, что я заключила какую-то сделку о продаже Санку, и спрашивали об условиях.

Графиня сделала это специально?

— Тейлор. — Я обернулась на голос отца. Он подошел ко мне с обеспокоенным видом. Я ожидала типичных вопросов вроде «что случилось» и «ты в порядке». Вместо этого он спросил: — Готова ехать домой?

— Наверное? Серьезно?

— Хорошо.

...Что за чертовщина? — Ты в порядке?

— Вполне. Хорошая была демонстрация. Оружейник, кажется, был впечатлен. Он сказал, что ему нужно на встречу и он не может остаться.

Я сейчас в полном замешательстве.

Я подумывала о том, чтобы запросить протоколы проверки на Властелина/Скрытника, когда мы выходили из главных дверей.

— Ньютайп!

Чудесное время, чтобы вспомнить о существовании репортеров.

Большинство из приближающейся оравы я не узнала. Некоторые, казалось, были сосредоточены на «Голубом Космосе» и направились ко мне только услышав мое имя. Некоторых сопровождали операторы. Другие выглядели так, будто просто зашли с улицы и у них не было ничего, кроме телефона.

Честно говоря, мне нравилось, как выразилась Лейси.

Стервятники.

Но Кати говорила, что можно либо биться головой о репортеров, либо найти способ сосуществовать с ними. Есть журналисты, с которыми ты действительно хочешь поговорить. Те, кому ты говоришь быть в определенном месте в определенное время, если они хотят интервью. Я просто хотела бы, чтобы эти репортеры не приходили вместе со всеми остальными.

В этом духе я повернулась к Кинуэ Кроссроуд и сказала: — У меня не так много времени.

Она убрала волосы, заправляя выбившиеся пряди за ухо. — Всего пару вопросов?

— Пару. — Рядом со мной Микадзуки внимательно следил за толпой, и в какой-то момент Грин забрался к нему на плечо.

— У вас есть комментарий по поводу того, что произошло в Хартфорде? — спросила Кинуэ.

Точно. Черт. Я сказала репортерам, где буду, еще до того, как это случилось, и ожидала разговоров о Хелперах. Конечно, это была пустяковая ерунда по сравнению с тем, что только что произошло в северной части штата. Сотни погибших. Герои и злодеи. Кому какое дело до технологического чуда, которое буквально может сделать жизнь каждого лучше?

И черт меня дери дважды, потому что Кати пыталась подготовить меня к этому, но я была слишком поглощена произошедшим, чтобы по-настоящему слушать.

— Я бы хотела, чтобы всё было иначе, — ответила я. Это был паршивый ответ, и реакция Кинуэ это подтвердила.

— Вы никогда не убивали никого в прежних столкновениях, — выкрикнул кто-то сзади. — Что такого сделала Фасад, что заставило вас изменить подход к ней?

Тупой гребаный вопрос. Я его проигнорировала.

— Как вы? — спросила Кинуэ тоном, который казался более искренним, чем профессиональным. — СКП заявила, что жизнь Мисс Ополчение была под угрозой и ваши действия спасли её. Не думаю, что от этого стало легче.

Мне стало интересно, задала ли она этот вопрос исключительно для того, чтобы досадить тому придурку сзади.

И я не знала, как ответить.

Никто не заслуживает смерти. Но они всё равно умирают.

А как насчет мальчика рядом со мной, который признался в убийстве, но чьи обстоятельства я понимала? Кто-то выброшенный, оставленный на произвол судьбы. Что он мог сделать, когда кто-то пришел убить его или тех, кто его окружал, кроме как взять дело в свои руки?

Он был скорее солдатом, чем ребенком, и сколько еще таких, как он?

Где место такому, как он, в таком мире?

— Я бы хотела, чтобы всё было иначе, — призналась я. Где было место Ноэль?

Другой репортер, один из тех, кто ошивался возле протестующих, спросил: — У вас есть комментарий по поводу обвинений, выдвинутых против СКП? «Котел» существует на самом деле?

— Я не знаю, — солгала я.

Кинуэ подалась вперед. — Вы ведь раньше говорили с ней, не так ли?

Кто-то это заметил. — Да.

— Она делилась с вами этими обвинениями? Вы критически относились к СКП и Протекторату, некоторые сказали бы, что не без оснований. Возможно ли, что она думала, будто вы с пониманием отнесетесь к её словам?

— Вы когда-нибудь были рядом с Симург?

Снова я проигнорировала этот тупой вопрос. Не отвечать на вопрос вовсе лучше, чем гневно его отвергать. Даже если мне очень хотелось гневно его отвергнуть.

Отвечая на вопрос Кинуэ, я сказала: — Она говорила со мной об этом.

Это привлекло несколько заинтересованных взглядов, и один из репортеров с телефоном спросил: — Она уточняла какие-либо из своих обвинений?

— Она говорила, как или почему она так думает?

— Она упоминала Симург?

— Я ей не поверила, — уточнила я. — Всё это было слишком надуманно. Вещи вроде того, что Учитель планировал убийство Сэма Стэнсфилда. «Котел», контролирующий СКП и создающий Дела-53. — Я могла рассказать всем всё то, что она не успела сказать. — Я ей не поверила. Я только позже поняла насчет Симург и позвонила в СКП, потому что беспокоилась, что она может причинить вред людям.

Кому она причинила вред в итоге? Гребаному «Котлу» и Учителю? Кучке фанатиков? Она не знала, что тот триггер случится. Она пыталась убить Ханну, но только для того, чтобы заставить меня убить её саму. Это не то, чего она хотела на самом деле.

Используй меня, — сказала она.

Я могла сделать это для неё. Я могла сказать правду и закончить то, что она не успела произнести. Она приняла удар на себя, и теперь у меня был шанс раскрыть то, что я знала, не подставляясь под удар самой.

И я чувствовала себя трусихой из-за этого.

— А что теперь? — последовал следующий вопрос. — Вы изменили свое мнение?

— Я...

— А как насчет триггера в Хартфорде? Считаете ли вы, что Хлоя Колер должна быть заперта в клетке за гибель почти двухсот пятидесяти человек?

Что? Я повернулась к этому человеку и свирепо посмотрела на него. Какой психопат посадит ребенка в Птичью клетку? Она не сделала ничего плохого. Это была не её вина.

— Возможно ли, что она слишком опасна? — спросил другой репортер, которого я видела освещающим деятельность «Голубого Космоса». — Что, если Симург...

— Да кому какое дело, чего хочет Симург?! — прорычала я.

Мой кулак сжался, и последовавшая реакция только заставила мою кровь закипеть еще сильнее.

Это была моя лучшая идея? Ноэль велела мне использовать её, и она бросилась на мой меч. Она умерла. Ради чего? Вся эта смерть, её бессмысленность, и лучшее, что я могла сделать — это гребаная правда.

Трусиха, подумала я.

— Как вы можете такое говорить? — спросил кто-то. — Симург убила тысячи. Как вы можете быть такой бессердечной?

Я закрыла глаза и проигнорировала этот вопрос.

— Считаете ли вы действия «Голубого Космоса» оправданными в свете обвинений против СКП?

Правды было недостаточно. Не после всего этого. Если бы правды было достаточно, разве мир был бы такой гигантской помойкой?

— Ньютайп, что вы думаете об опровержении обвинений Александрией и Главным Директором Коста-Браун? Верите ли вы, что они подделали свое совместное появление на сцене?

Муррю и сумасшедший доктор из СКП были правы. Всё двигалось слишком чертовски быстро. Никто не мог за этим угнаться, не в одиночку. Вот почему Ноэль впала в отчаяние и ненависть. Почему Краниал сошла с ума... Может быть, поэтому «Котел» превратился в шоу ужасов, а Дэвид — в обладателя явного комплекса мессии.

Как только переходишь определенную черту, всего становится слишком много.

— Должны ли мы позволять словам злодея влиять на нас?

Никто не может сделать это в одиночку.

Позади меня папа обеспокоенно прошептал: — Тейлор?

Я отсекла всё лишнее. Гребаные мыслители. Вот что они имели в виду. Отсечь Дэвида. Отсечь «Котел». Отсечь «Голубой Космос». Просто отбросить их и по-настоящему взглянуть на всё вокруг. Что на самом деле не так с миром? Что разрывает его на части? Что не исчезнет только потому, что мы победим пару плохих парней и монстров и объявим о победе?

Время.

У нас заканчивалось время.

Время — вот что нам было нужно. Время, чтобы адаптироваться. Время, чтобы вырасти. Время, чтобы измениться. Мир изменился, когда пришел Сион, и мы не могли вернуться назад или сохранить тот мир, что был. Это было единственное, в чем нам отказывали, перебрасывая из одного кризиса в другой, едва давая перевести дух.

— Вам это еще не надоело? — спросила я.

Вопросы прекратились, и несколько человек одарили меня недоуменными взглядами.

Это казалось эгоистичным, но Ноэль дала мне разрешение. Я знала, что дала. Она знала, что её жизнь кончена, и хотела, чтобы она что-то значила. И она отдала её мне. Я никогда не хотела этой ответственности... но это была не моя вина.

Я не могла контролировать мир.

Я не могла контролировать других людей.

Это не моя вина. Вот почему я не могла ненавидеть. Я не могла ненавидеть Микадзуки за то, что он сделал. Я не могла ненавидеть Бакуду. Я не могла ненавидеть Ноэль... И в глубине души я не могла ненавидеть Сплетницу, Графиню или даже Учителя. Я не ненавидела, потому что моя жизнь была жизнью, потраченной на осознание того, насколько мы на самом деле малы и слабы.

Это не меняло мир, однако. Это не меняло того, что некоторые люди делали его хуже. Это не меняло того, что их нужно было остановить, и кто-то должен был это сделать.

Это изменило то, что имело значение, и то, как я должна использовать возложенную на меня ответственность.

— [Мне надоело](https://www.youtube.com/watch?v=RMLLuecvPpc), — призналась я. — Почему Фасад должна была умереть? Она не была монстром. Она верила в то, что говорила. Для неё это было правдой. Люди страдали, и она хотела спасти их, а эта сука там, наверху, превратила её в пулю.

Кинуэ моргнула. — Вы не согласны с классификацией Фасада как злодея со стороны СКП?

Я твердо кивнула. — Нам нужно не меньше таких людей, а больше. Я не должна была отмахиваться от неё. Это было неправильно. Ей нужна была помощь, и я должна была ей помочь. — Стиснув зубы, я спросила: — Сколько еще людей должно погибнуть, прежде чем мы признаем, что это не работает?

Я видела явное замешательство. Полагаю, я сделала это нарочно. Я хотела заставить их задать этот вопрос. Я хотела, чтобы они приняли эту предпосылку. Манипуляция ли это? Полагаю, да. Я приняла это. Я взяла на себя ответственность за это.

Чего мы ждали?

— Что именно не работает? — наконец спросил кто-то.

— Герои и злодеи, — заявила я.

Я бросала их под автобус. Это была не моя вина. «Котел» сам застелил себе постель, и они вырыли могилу глубокую и широкую. Они утянут за собой людей, которые этого не заслуживают. Это было вне моего контроля.

Они дали нам время, поняла я.

СКП. Протекторат. Даже «Котел». Благодаря тому, какими они были и что они делали, у нас было время. Может быть, когда-то так и должно было быть, но сейчас всё не обязано быть так же. Они совершали ошибки. Огромные. Мы не могли игнорировать их и выжить.

В их порядке не было места для таких кейпов, как Парфянка и Тревор, кейпов, которые не хотели сражаться. Не было места для Микадзуки и таких, как он, у которых не было другого выбора, кроме как сражаться. Что станет с Делами-53 теперь? Где их место и куда они могут пойти? Какая судьба ждет Администратора, шарда, обходящего свои ограничения?

Почему я стала героем и что на самом деле для меня важно.

— Вы говорите о СКП, — констатировала Кинуэ. — Вы думаете, они могли сделать больше?

Я посмотрела ей прямо в глаза и на мгновение позволила своей маске спасть. — Я верю, что СКП и Протекторат сделали много для мира, для кейпов и обычных людей. И, — они этого не заслуживали, но мы не получаем того, что заслуживаем, — я думаю, что все самые благие намерения не меняют того, что они потерпели неудачу.

Пришло время двигаться вперед.

— Вы считаете, что СКП несет ответственность за смерти в Хартфорде?

Впервые я ответила на вопрос прихвостня «Голубого Космоса». — Триггеры не должны так происходить. Они не должны ломаться и сносить всё на своем пути, как бьющийся в истерике ребенок с пулеметом.

— СКП уклонялась от ответов по поводу триггеров, — заметила Кинуэ. — Вы готовы поговорить о них?

— Вы все обсуждаете мой триггер уже несколько недель. Травлю в Уинслоу. Неспособность администрации защитить меня. Халатный подход СКП к маньяку-убийце. Мне не нужно говорить о триггерах, и мне не нужно объяснять, что это, — Хартфорд, — не должно было случиться.

Кто-то еще начал говорить, но Кинуэ перебила его: — Некоторые отметили параллели между трагедией в Хартфорде и тем, что произошло в Уинслоу. Они связаны?

Я смотрела прямо перед собой. — Спросите у СКП.

Брови поползли вверх.

— Вы утверждаете, что СКП знала об этих событиях? — спросил один из репортеров таблоидов.

— Спросите у СКП.

— Знали ли они, что произойдет, прежде чем идти за Фасадом? — спросила Кинуэ.

— Спросите у СКП.

— Вы говорите так, потому что не знаете, или потому что не можете сказать?

— Спросите у СКП.

— Вы верите обвинениям Фасада? — спросила Кинуэ.

И я ответила на этот вопрос своим собственным вопросом. Сейчас было не время для такого безрассудства. — Может быть, СКП больше не должна решать, кто может быть героем, а кто нет.

Отсеките всё остальное, и останется только то, что мир сломан. Кто-то пытался его починить. Кто-то пытался этим воспользоваться. Кто-то хотел как лучше. Кто-то — как хуже. В конце концов, они были симптомами. Продуктами того, что не работало.

И мне это осточертело. — Может быть, нам стоит поискать новые пути движения вперед.

Миру нужны мечи? Хорошо. Примем эту чертову метафору.

— Бакуда, — сказала я. Микадзуки повернул голову. Репортеры ахнули. — Нам нужно поговорить о твоем будущем. * * * Уф. Простите, что обновление получилось таким длинным, но, черт возьми, я никак не мог сделать его короче, не потеряв всё то, что заставляет его работать. В этой главе так много взаимодействий персонажей: от крупных, таких как Тейлор, Микадзуки, Лиза и Графиня, до мелких, таких как Тейлор и Дэнни, или Оружейник и Тревор.

Кое-что изменилось между тем, как я написал это в первый раз и сейчас. Думаю, для этой главы было написано больше слов, чем для любой другой в истории (может быть, до 35 тысяч, чтобы довести её до этого состояния). Я честно думал, что эту главу будет легко собрать, но как только я дошел до разговора Тейлор с Контессой, всё просто пошло «черт, дерьмо, нет, проклятье». Они могли сказать друг другу так много вещей, что мне пришлось начать кромсать, подправлять и возиться с тем, что они на самом деле сказали, в итоге сосредоточившись именно на истинной цели Графини: свести Тейлор и Релину в одной комнате. В первоначальном разговоре было больше о Дэвиде, но я просто не мог контролировать, как это пойдет, и это вызвало цепную реакцию, породив невероятно сумбурное и расфокусированное обновление XD.

Так что извините, что пропустил неделю. Лампочка в голове зажглась и позволила мне понять, как всё это собрать воедино, только вчера XD.

В следующий раз: Те, кто ждет (Интерлюдии, Лиза, Колесница, Вин, Антарес).

Разное

Спойлер Итак, выстрелы сделаны, и Тейлор начинает размышлять о том, чего на самом деле хочет Администратор.

Это большая глава с кучей вещей, о которых мне хочется высказаться. Пожалуй, моя главная мысль ниже и касается в основном того, как я написал сцену, где Тейлор бьет Лизу, потому что я думаю, что она бы так и сделала, и в то же время я чувствую разочарование от мысли о том, что некоторые читатели могут быть слишком воодушевлены этим действием. Об этом чуть ниже.

Передать мысли Тейлор было непросто. Частично проблема этой главы заключалась в том, что я глупо пытался применить арку персонажа в стиле «Гандама» таким образом, который просто не работал. Тейлор не нужно осознавать, что её враги — люди. Она всегда знала это на каком-то уровне. Она твердит «люди — это единственное, что имеет значение» с самого начала истории и уже прошла долгий путь, проявляя эмпатию и сострадание к тем, кто ей не нравится. «О, они тоже люди» было очень сырым фокусом для главы. Поэтому мне нужно было атаковать с другого угла, который всё равно работал бы с тем, как была выстроена арка.

Так я пришел к понятию контроля и обстоятельств (спасибо Микадзуки!). За это придется поплатиться последствиями, потому что это далеко не однозначная вещь, но я думаю, что именно туда привели бы Тейлор её развитие и опыт. Она не может судить других за вещи, которые они не могут контролировать. Это само по себе является более ранним осознанием. Еще в самом начале фика она заметила, что преступность настолько пропитала Броктон-Бей, что даже порядочные люди становятся преступниками. Но это не та идея, о которой она много думала или которую исследовала, так что здесь был шанс подчеркнуть эту тему и то, как она может влиять на мысли Тейлор.

И то, как она в конечном итоге использовала Ноэль — тонко, но, на мой взгляд, невероятно мощно.

Она простила себя. Она не могла контролировать то, что произошло, и это может быть её ответственностью, но это не её вина. Это берет то, что она узнала за последние несколько арок, и как бы разворачивает направление, и конечный результат заключается в том, что она признает: СКП не просто обречена и находится вне её возможностей спасения, но пришло время отпустить их. Если она не выйдет сейчас и не потребует перемен и новой системы, то когда она это сделает? Как она может сделать что-то лучше? Где в мире будущего место изгоям и забытым? Что делает интерлюдии еще более актуальными, поскольку они исследуют различных персонажей и то, как они видят себя и свое место в мире.

Мысль

Спойлер Просто мысль, которая пришла мне в голову, потому что я недавно закончил пересматривать IBO (Iron-Blooded Orphans).

Я думаю, это шоу на самом деле о сострадании. На протяжении всего сериала мы видим очень мало внутренних мыслей многих персонажей. У немногих раскрываются мотивы, и в нем используется гораздо меньше внутренних монологов, чем обычно в сериях «Гандама». Это означает, что многие персонажи определяются исключительно через их взаимодействие с другими, и мы обычно видим эти взаимодействия через узкую призму (обычно через призму опыта «Теккадана» с ними).

И это производит интересный эффект. Последнее, что говорит Куделия в сериале — это описание «Теккадана» как детей, сражающихся за право быть человеческими существами. Джульетта и Галио делают то же самое наблюдение незадолго до этого, отвергая ярлык «демонов», приклеенный к «Теккадану». Микадзуки особенно на протяжении всего сериала называли дьяволом или космической крысой. Редко кто признавал в нем человека. Даже Макгиллис, который номинально уважал «Теккадан», склонен был смотреть на них так, как это устраивало его и его собственные предубеждения, а не как на людей с их собственной волей.

Тейлор здесь действительно очень похожа на Макгиллиса, не так ли? У неё есть его драйв. Его подспудная ярость на состояние мира вокруг неё. Как и он, она заключила сделку с Оргой, чтобы быстрее достичь своих целей. Она более прагматичный и наблюдательный человек, чем Макгиллис, но мне интересно, не можем ли мы сказать, что у Тейлор есть похожий изъян характера, причем ироничный для того, кто она есть: она с пугающей легкостью лишает других человеческих черт. Когда дело доходит до злодеев, которых она решила наказать, она может быть почти такой же жестокой, как Микадзуки в IBO. Она будет ломать кости. Вырезать глаза. Наносить тяжкие увечья. Она не убьет. Это не в её натуре.

Несколько человек говорили тут и там: «Я действительно ненавижу Тейлор прямо сейчас». Я обычно игнорировал это, но здесь предложу мысль. Может быть, вам и стоит ненавидеть её в этот момент? Делает ли совершение чего-то, что мы ненавидим, её меньшим героем? Или нет? Справедливые вопросы.

Что более важно, мне интересно, не было ли в IBO какой-то основополагающей идеи. Уменьшило ли насилие, которое Микадзуки причинял другим, его человечность? Убийственная некомпетентность Иока? Наивность Куделии? Сериал показывает нам много способов, которыми люди могут, не желая того или намеренно, причинять вред другим. Лишать их человечности. Сводить их к цели такими словами, как «космическая крыса», или даже возносить их до того, чем они не являются, слепой преданностью. Является ли урок жизни Микадзуки в том, что он был в меньшей степени человеком, или в том, что он всегда был человеком и заслуживал базового уровня внимания?

Одна из замечательных особенностей IBO, и я думаю, почему я продолжаю пересматривать его как сериал — это его тонкие характеристики. Немногие персонажи акцентируются в контексте их недостатков. В основном они определяются тем, как они взаимодействуют с другими. Лизу часто видят как человека, которому нужно дать в зубы за то, как она общается с другими, но я нахожу демонизацию персонажа Лизы скорее неприятной, чем наоборот. Катарсис от того, что кто-то получает по заслугам — это одно. Хейтвотчинг — другое. Должны ли мы действительно аплодировать Тейлор за её способность лишать Лизу человечности и совершать насилие над ней из-за мелких обид и нажатых кнопок?

Бета-ридинг: [TSFreedom](https://forums.spacebattles.com/members/386268/) и Platinumsabr.