Шаг 2.7
Приближаемся к единице. Предупреждение: в этой главе есть короткое, но графичное описание травм. Ожоги — зрелище не из приятных.
Шаг 2.7
Тьма окутала меня, и лишь вдали мерцали отблески пламени. Очередной рев эхом пронесся в воздухе, за ним последовал грохот и… визг. Похоже, план оттеснить Торговцев до того, как в бой вступят кейпы, провалился.
Офицеры вокруг меня нервно переминались с ноги на ногу. Звуки сражения становились всё ближе. Зарево пожаров разгоралось всё ярче, и город в огне. Ну конечно, город в огне. А как иначе?
Дракон сражался с танком.
Такое возможно только в Броктон-Бей.
— Звёздный Взор?
Тишина. Хотя индикатор на моем визоре горел зеленым. Линия открыта, но сигнал не проходит. Очевидно, мой ИЛС всё еще работал на каком-то уровне, что меня удивило. Я взглянула на Харо. В темноте их было трудно разглядеть, но они шевелились.
Значит, танк Визгуньи вырубает не всё подчистую.
Я проверила телефон — и точно, он работал. По крайней мере, включился. Но при попытке набрать домашний номер высветилось «вызов не удался». Пропала не только связь с Ведой. Рядом офицер пытался вызвать кого-то по рации, но в ответ слышалось лишь шипение статики.
Постоянный ток не пострадал? Нет. Водитель автобуса раз за разом пытался завести двигатель, но тот лишь захлебывался. Значит, всё не так просто. Что-то другое нарушало среду передачи на атомном или частичном уровне. Нет, не то. Мои способности давали мне средства сделать это самой в форме глушилки.
Это всё объясняет.
GN-частицы выводили электронику из строя. Не до такой степени, чтобы всё отключалось, но частицы создавали помехи для беспроводных сигналов и электронной передачи данных. Я начала экранировать свои технологии от этого эффекта еще до того, как построила реактор в рамках подготовки.
Следующий рев прозвучал ближе предыдущего.
— Оно идет сюда, — прошептал кто-то.
Я обернулась. — Пинк.
Шар слева от того, на который я смотрела, захлопал ушами. В темноте трудно различать цвета.
Нужно встроить ночное видение в визор.
— Ред. Прости. Возвращайся в гараж. Передай Звёздному Взору, что я в порядке. В Доках пожары.
Харо чирикнул и укатился.
Я развернулась на каблуках и замахала руками. — Всем выйти из автобуса! Нам нужно уйти с проезжей части!
Внутри автобуса водитель продолжал мучить зажигание, пока люди выходили наружу.
— Я ничего не вижу, — произнес голос, кажется, женский, старый и хриплый.
— Харо!
Я протянула свой телефон одному из них, и он поднял его над головой.
— Идите за Харо, — скомандовала я. — Он выведет вас к углу улицы. А потом просто идите по дороге на свет!
Я обошла автобус, чтобы помочь людям, и тут же растянулась на асфальте, пока какой-то придурок под моей ногой разразился проклятиями. Я совсем забыла про всех тех бандитов, связанных на земле. Они лежали прямо посреди улицы; добрых два десятка с лишним. Как раз то, с чем мне сейчас «необходимо» было разбираться.
Я поднялась и начала оттаскивать парня.
— Полегче, — огрызнулся он.
— Я тебе жизнь спасаю, придурок! — Я оглянулась на другие тени, наблюдавшие за мной. — Нам нужно убрать этих козлов с дороги!
Офицеры помогли мне, а также еще один парень, вышедший из автобуса. Грохот боя становился всё ближе. Я начала чувствовать жар даже на расстоянии. Полицейские кричали, направляя людей в обход шеренги бандитов, которых мы сложили на тротуаре. Харо размахивал моим телефоном в воздухе, указывая светом безопасный путь.
Из-за угла справа вылетел фургон СКП, и, конечно же, он тоже черт возьми, горел. Я помогла водителю автобуса выбраться и добежала до угла как раз в тот момент, когда фургон со скрежетом затормозил. Двери распахнулись.
Мерцающий свет озарил спецназовцев. Выглядели они скверно: броня в лохмотьях, вся в порезах. Одному пришлось помогать выйти — его правая рука была перевязана самодельным жгутом.
Я подошла к ним и спросила: — Что происходит?
— Лунг и тот танк сцепились, — ответил один из них.
Это я и так поняла. Не так много причин для того, чтобы поджечь город.
— Я имею в виду, что предпринимается.
— Мы всё еще ждем Протекторат. Здесь только Неустрашимый и Велосити.
Дверь водителя поднялась, и вышедший мужчина вскинул баллон. Из сопла вырвалось облако мелкодисперсного тумана, гася пламя вокруг машины и снова погружая улицу во тьму.
— Где остальные герои?
— Будут через две минуты. Оружейник — через полторы. — Он щелкнул фонарем. Видимо, у СКП тоже были тинкертех-аккумуляторы. Почему бы и нет? — Все за светом. Идите на запад. Туда! Мэш, грузи этих отморозков в грузовик и увози их отсюда!
— Будет сделано, лейтенант.
Спецназовцы игнорировали меня, занимаясь делом. Сержант по фамилии Дженкинс начал обсуждать с полицейскими эвакуацию людей из зоны, пока пожарные не получат разрешение приступить к тушению.
Что до меня, я не знала, что делать. У меня не было ничего, что могло бы повредить танк. Может, если я перегружу батарею винтовки, я оставлю вмятину, смотря насколько там серьезная броня. К встрече с Лунгом я готовилась вечность, но теперь, стоя на грани реального действия, я засомневалась, достаточно ли моих планов.
Здравствуй, паранойя, мой старый друг.
Грохот, сотрясший воздух, едва не сбил меня с ног. Следом донесся скрежет металла и треск камня, эхом разнесшийся по почерневшим улицам.
Я увидела человека, стоящего на вершине этой махины; его костюм представлял собой причудливое лоскутное одеяло синего и желтого цветов. Под его ногами на четырех колесах катилась грубо сваренная рама. Она напоминала жука: широкая спина с двумя короткими конечностями, поддерживающими корпус, и парой более длинных спереди. Турель наверху снова грохнула, и танк несется прямо на меня!
Я бросилась наутек. Автобус разлетелся пополам, когда эта конструкция протаранила его каркас. Металл и стеклопластик трещали и лопались, словно щепки, а следом вспыхнуло пламя, осветив безумную, хохочущую фигуру наверху.
— Жри, драконье дерьмо! Нравится?! — Он топнул ногой по обшивке. — Еще раз!
Очередной залп ударил по ушам, и в небо повалил дым. Плечо наступающей фигуры дернулось назад, нога с грохотом опустилась на землю, восстанавливая равновесие, и монстр продолжил движение. Человек на танке, ничуть не смутившись, продолжал хохотать.
— Эта хрень просто улет!
Я знала о силе Лунга. Почти все знали. Он превращается в дракона, это ясно из имени. Но я точно никогда не видела его силу в действии.
Я в оцепенении смотрела на огромную массу серебристой чешуи. Пламя окружало его, лизало тело и поглощало всё, мимо чего он проходил. Кажется, на нем не было маски — только пасть, полная клыков, и горящие глаза. Пять метров ростом, может, пять с половиной, с хвостом, хлещущим воздух, и свирепыми когтями на каждом пальце.
Я ничего не могу против этого сделать.
Я забилась за угол улицы, сидя и наблюдая, как массивная фигура марширует вперед, пока танк отступал через ряд машин и снова стрелял. Я зажала уши. Даже моя маска не справлялась с этим грохотом.
Лунг отмахнулся рукой от снаряда. Конечность разлетелась, но он продолжал идти. Здание рядом с ним взорвалось. Из его пасти между рычанием вырывалось нечто похожее на слова, но я не могла их разобрать.
Лоскутный человек продолжал смеяться. — Думаешь, ты такой крутой, а?!
Фигура, которую я приняла за Скидмарка, снова топнула ногой, выкрикивая «влево» и «вправо», казалось бы, наугад. Танк вильнул, давя машины и снося угол здания, развернулся и умчался прочь. Лунг прибавил шагу, его тело медленно переходило в массивный огненный спринт.
Молния Неустрашимого ударила с неба, разбившись о спину монстра. Лунг ответил взмахом руки. Струя пламени взметнулась ввысь, и фигура наверху резко замерла и рухнула вниз. Танк Визгуньи продолжал движение. Турель развернулась назад и выстрелила, снаряд пролетел над головой Лунга, не задев его.
Я сидела на тротуаре, глядя, как он проходит мимо. Один громоподобный шаг за другим, и рык, когда из его спины начала расти пара новых конечностей. Пламя расползалось, заливая улицу вслед за Лунгом. Он даже не посмотрел на меня — да и вообще ни на что.
Я всё равно вжалась в стену, крепко прижимая к груди Харо, которого даже не помнила, как подобрала.
Слишком большой. Слишком сильный. Отбить, черт возьми, танковый снаряд в воздухе? Рефлексы, скорость… и то, как быстро он исцелялся. Я видела, как плоть на его руке срастается сама собой. Мой пистолет против такого — ничто.
Лунг схватил грузовик СКП, в котором, к счастью, никого не было, и швырнул его, как кирпич. Машина рухнула на дорогу, танк скользнул в сторону на колесах.
Крик привлек мое внимание. Здание, разрушенное снарядом, который отбил Лунг. Я видела комнаты внутри: вся передняя половина обрушилась в груду обломков и огня высотой в этаж. На обнажившихся этажах женщина на четвереньках смотрела вниз на руины. Она кричала почти так же громко, как та пушка, а под ней мужчина в одних трусах разгребал обломки.
Ноги дрожали, когда я поднималась. Лунг продолжал путь позади меня, преследуя танк, который катился назад и отстреливался. Спецназовцы СКП рассредоточились, поливая всё из огнетушителей и даже используя сдерживающую пену, чтобы остановить распространение пожара. Никто не преследовал его, кроме Неустрашимого.
Рука, торчащая из-под обломков, зацепила мой взгляд. Мертв? Жив? Я не знала. Я побежала, пересекая улицу и половину квартала за считанные секунды.
— Эй! — Мне пришлось карабкаться, чтобы добраться до него; каждый выступ слегка шатался под моим весом. — Эй. Вы меня слышите?!
Рука слабо шевельнулась, и я начала отбрасывать мусор. Молодой человек вцепился в мою руку, когда я освободила его; он кашлял и задыхался до того самого момента, пока я не вытащила его подальше от здания.
— Вы в порядке?
Он ответил приступами кашля, но сквозь удушье куда-то указывал. Я не могла разобрать ни слова, ни даже того, на что он показывает.
Помочь ему спуститься на землю стоило немалых усилий.
— Оставайтесь здесь. Хорошо? Просто будьте здесь.
Пламя на улице со временем утихло. Горело несколько машин и стены некоторых зданий, но, казалось, огонь не разгорится так, чтобы кому-то навредить. СКП продолжали тушить очаги один за другим; подъехал еще один грузовик, и бойцы высыпали наружу, чтобы помогать людям из обрушившегося дома.
Я уже собиралась пойти им на помощь, когда звон разбитого стекла ударил по моим истерзанным барабанным перепонкам. Дальше по улице из другого здания повалил огонь. Град осколков брызнул из дома напротив, и из окна на верхнем этаже вырвалось пламя.
Один человек бросился обратно внутрь, что привело меня в замешательство, пока я не услышала крики, доносящиеся изнутри.
Выбирая между двумя проблемами, я выбрала горящее здание. Это казалось логичным. У обрушения помогало много людей, разгребая завалы и вытаскивая пострадавших. Я бы там была просто еще одной парой рук.
Как только я вошла в дверь, я указала направление. — Обыскать здание! Выводить людей! — Харо рассредоточились: Грин и Оранж отправились вверх по лестнице, а Ред и Пёрпл — по коридору. — Пинк, оставайся здесь. Если кто-то будет проходить мимо, привлеки их внимание. Убедись, что они снаружи или помогают другим выйти.
Дым валил по зданию, хотя и не так сильно, как я ожидала. Сначала я даже не видела огня внутри. Локтем я разбила стекло, защищающее огнетушитель. Я никогда раньше ими не пользовалась, но инструкция на боку подсказала, что делать.
И он не сработал.
Проверено в мае 2001 года. Ну разумеется.
Я отшвырнула огнетушитель и дернула пожарную сигнализацию. Она тоже не сработала.
— Серьезно?! — Я дернула рычаг так сильно, что сломала его. Швырнула дурацкую железку на пол и выругалась.
Просто иди дальше.
Я начала вышибать двери. Удар саблей по петлям и хороший толчок плечом делали свое дело. Первые две комнаты были пусты. В третьей в углу пряталась семья.
— Здание горит, вам нужно уходить.
Мужчина сердито посмотрел на меня. — Я не слышу сигнализации…
— А вы слышите, как люди кричат «пожар»? — Я знала, что слышит. Даже мне с моим звоном в ушах было слышно, как я кричу про пожар. — Сигнализация сломана. Я уже пробовала. Уходите! Началось на верхнем этаже!
Я двинулась дальше. К счастью, семья потянулась из комнаты следом за мной.
В седьмой комнате вскрикнула женщина. Я нашла ее на полу в кухне.
— Я не могу встать, — проговорила она охрипшим голосом. По ее лицу текли слезы. Морщины, седые волосы — ей было не меньше шестидесяти. Может, больше.
— Я помогу, — сказала я.
В здании становилось всё жарче с каждым мгновением, но открытого огня я всё еще не видела. Я подняла женщину на ноги. Она навалилась на меня, пока я вела ее к входной двери и на улицу. В здание как раз входили двое полицейских. Один подхватил ее и помог спуститься по ступенькам, а другой поднялся наверх и начал стучать в двери.
Харо вывели еще несколько человек, издавая звонкие звуки своими шарами. Дым становился всё гуще. Лишь вопрос времени, полагаю. Я вскрыла дверь, и из нее на меня лизнуло пламя. Я попятилась, жар на секунду перехватил дыхание так же сильно, как и дым.
Полицейский, помогавший старушке, вернулся. — Нам пора уходить!
— Но…
— Всё здание сейчас вспыхнет! Уходим!
Огонь перекинулся в коридор, я вскочила на ноги и бросилась к выходу.
— Ньютайп! Помогите. Помогите!
Я замерла. Грин указывал одной из своих манипуляторов на лестницу.
Офицер снова крикнул: — Нам нужно уходить!
— Но…
— Здесь всё сейчас сгорит к чертям… Ты куда?!
Офицер кричал мне вдогонку, пока я следовала за Грином на третий этаж. Там еще не горело, но дым душил. Прикрывать рот рукой не особо помогало, но если идти согнувшись, дышать было легче. Дым поднимается вверх, так что чем ниже я держалась, тем проще было.
Дверь была открыта. Внутри царил беспорядок даже без учета дыма. Повсюду коробки из-под пиццы, разбросанная грязная одежда.
— Есть кто?!
— Помогите! Помогите!
Грин остановился рядом с диваном. Женщина лежала неподвижно, в одном нижнем белье.
— Эй. Вы в порядке?
Она застонала, когда я ее потрясла.
— Пожар, нам нужно уходить.
Она не сделала попытки встать. Даже глаз не открыла. Ответ на мое недоумение лежал на подушке рядом с ней. Где-то вдалеке разбилось стекло. Я отшвырнула шприц, гадая, кто решил, что сейчас — самое подходящее время, чтобы, черт возьми, упороться.
— Давайте же!
Я попыталась ее расшевелить. Она на мгновение открыла глаза, но лишь отмахнулась от меня, как от назойливой мухи. Она не предпринимала никаких усилий, чтобы спастись, даже когда начались приступы кашля.
Я стащила женщину с дивана. Даже после недель тренировок и наращивания мышц мне было тяжело ее поднять. Ростом я, может, и вышла, но при этом оставалась тощей. Поднимать другого человека и тащить его на себе было трудно. Ее вес постоянно смещался, угрожая повалить меня на пол.
И это только чтобы добраться до двери ее квартиры. Огонь подбирался ко мне с дальнего конца коридора. Жар был невыносимым. Мой костюм, может, и защищал от пуль, но дышал он плохо. Я чувствовала, как поджариваюсь внутри на каждом шагу к лестнице.
Женщина начала издавать жалобные звуки, пока я ее тащила. — О'пусти, — пробормотала она. Ее рука вяло ударила меня. Я проигнорировала это, глядя только вперед. Нужно двигаться, выбраться до того, как здание рухнет или пламя поглотит меня.
Чертова наркоманка совсем не помогала.
Она начала дергаться всё сильнее, заставив меня опуститься на колено и прикрикнуть на нее, чтобы она замерла. Это сработало: один мутный глаз следил за мной, пока я поднималась и начинала спускаться по лестнице. На середине пути она снова завела: — Не хочу уходить. — Она попыталась вырваться, едва не сбросив нас обеих через перила на этаж ниже.
— Эй! Хватит!
Она попыталась пойти сама, ее нога качнулась вперед и промахнулась мимо ступеньки. Весь ее вес обрушился на меня. Моя лодыжка подвернулась, и мы обе кубарем покатились вниз по лестнице.
Дерево скрипело и стонало, когда мы ударились об пол. Я закрыла голову руками, когда с потолка посыпалась штукатурка. Пыль заполнила воздух, и я лихорадочно сбрасывала с себя крупные горящие куски. Мое травмированное плечо отозвалось резкой болью, вырвав у меня шипение.
От жара всё болело еще сильнее.
Живот, уши, плечо. Даже усталость после бега и двух драк казалась непосильной. Дерево скрипело и стонало, когда мы ударились об пол. Я закрыла голову, когда на меня обрушилась волна штукатурки. Пыль забивала легкие, и я отчаянно отпихивала от себя горящие обломки.
Грин ткнулся своим шаром мне в бок. — Вставай! Вставай!
Приступы кашля сотрясали меня, пока я ползла вперед. По лицу катился пот. Жар душил, а дым почти ослепил. Я едва видела путь к лестнице. Начав на четвереньках, я подобралась достаточно близко, чтобы дотянуться до перил. Я схватилась за балясину, но тут же отдернула руку — жар прожег перчатку насквозь.
— Черт!
Ладонь пульсировала болью, даже когда я прижала ее к боку и сжала. Сквозь мучительные вздохи я продолжала ползти вперед. Третий этаж. Я преодолела один пролет, остался еще один.
— Помогите! Помогите!
Я замерла и обернулась. Женщина всё еще лежала на полу, суча руками и ногами и что-то бормоча.
— Помогите! Помогите!
Грин хлопал ушами, пока я стояла и смотрела, повторяя это снова и снова. Это бесило. Почему я должна быть в этом здании, в окружении огня, спасая ту, что решила обдолбаться? Наверняка купила эту дурь у Торговцев. Почему я должна… И в конце концов всё возвращается к одному и тому же.
Маленькая девочка, плачущая в шкафчике.
Я поползла обратно к ней.
Я потащила ее за подмышки к следующему лестничному пролету, пока пламя лизало мое тело. Я едва могла дышать в этом дыму, но всё же взвалила ее на спину; ее ноги волочились сзади, пока я неслась вниз по ступеням. Ее вес даже помогал при спуске. Он толкал меня вперед, мои ноги лихорадочно перебирали ступеньки, пока я снова не коснулась пола внизу.
Я из последних сил толкнула дверь ногами, и как только мы оказались снаружи, Пинк и Грин подняли шум. Мертвый груз сняли с моей спины, чьи-то руки подхватили меня под локти, вытаскивая из пекла. Чистый воздух обжег горло. Легкие протестующе сжались, я выкашливала вкус пепла и желчи, пока к моим губам не прижали маску. Я дернулась назад, но чья-то рука обхватила мою голову и удержала на месте.
— Дыши, — произнес голос. — Медленные глубокие вдохи.
Женщина лежала на земле рядом со мной, двое парамедиков осматривали ее.
— Передоза нет, — сказал один. — Она просто в хлам. Легкие ожоги на конечностях. Ничего серьезного.
— Низкий приоритет, — добавил второй. Он повязал синюю ленту на ее руку, и они подняли ее на носилки.
— Ты в порядке?
Я перевела взгляд на человека, державшего маску у моего рта. Молодой, даже симпатичный, с волнистыми каштановыми волосами. Я кивнула ему, но он не убирал маску, пока я дышала.
Машины скорой помощи и пожарные расчеты выстроились вдоль улицы. Шланги поливали здания потоками воды, даже те, что не горели. Спецназ СКП и полиция направляли людей прочь из опасной зоны; целые участки улицы были отданы под спецтранспорт и толпы раненых.
Через несколько минут маску убрали, и парень спросил, всё ли со мной хорошо. Я кивнула и быстро поднялась.
— Мне нужно идти дальше.
Я еще раз кивнула, медленно вставая на ноги. Я почти не чувствовала ног. Но они всё равно несли меня вперед. Не все покинули этот район. Некоторые казались слишком потрясенными или занятыми другими людьми, чтобы двигаться. Семья из четырех человек смотрела, как горит многоквартирный дом — не тот, в котором была я. Я увидела того молодого человека, которого спасла раньше. Он сидел рядом с пожилой женщиной.
Группа людей с повязками «волонтер» высыпала из фургонов и грузовиков. Они несли сумки и одеяла, раздавая их всем, кто ждал или просто слонялся поблизости. Молодой человек в костюме отделился от этой группы и подошел к пожарному, полицейскому и бойцу СКП, собравшимся в круг за пожарной машиной.
Проходя мимо машины скорой помощи, я снова увидела ту женщину. На нее почти не обращали внимания. Она лежала на носилках прямо у машины, пока парамедики внутри занимались кричащим мужчиной.
— Вам нужно лежать смирно, — говорил один из них.
— Моя рука!
— Всё не так плохо, как кажется, — произнес другой странно ровным тоном.
Мне же казалось, что всё очень плохо. Настолько, что я отвернулась от зрелища плоти, буквально слезающей с кости. От шока я начала ощупывать собственное тело. Ладонь ныла, но когда я стянула перчатку, ожогов не обнаружила. Огонь подобрался совсем близко в конце моего «спасения», но я отделалась лишь подпаленными волосами.
Если мой костюм выжил, лишь немного почернев от копоти и сажи, то рюкзаку повезло меньше. Моя одежда стала совершенно непригодной для носки, а следующую винтовку нужно будет лучше защитить от перегрева, судя по ее перекошенному виду.
Я отошла и села на бордюр на приличном расстоянии от всех остальных. Пожары понемногу гасли, а те, кого можно было спасти, были спасены.
Отойдя в сторону с оставшимися Харо, я связалась с Ведой.
— Что там с Лунгом и танком?
— Протекторату удалось принудительно завершить бой.
— Их поймали?
— Отрицательно. Все стороны отступили, кроме Империи. СКП и Протекторат сейчас занимаются перехватом.
Вот и всё. Мне больше ничего не оставалось, кроме как сидеть и отдыхать.
Я прокручивала этот момент в голове снова и снова. Тот миг в горящем коридоре, когда Грин позвал меня обратно. То чувство в ногах, которое тянуло меня в другую сторону. Я сжала грудь, не совсем уверенная, дышу ли я. Я чувствовала, как она поднимается и опускается. И почему мне казалось, что я стою на краю обрыва и смотрю вниз?
Сидя там, погруженная в свои мысли, я слишком сильно чувствовала себя Тейлор Эберт, забитой девчонкой, а не Ньютайпом, героем. Да и почему бы нет? Что я вообще сделала? Пресекла две стычки между бандитами, и по большей части это заслуга Харо. Без них я бы никогда не справилась. А Лунг… смогла бы я сражаться с «этим» даже в костюме? В голову приходили идеи. Оружие. Броня. Может, они сработают, а может, и нет. Я не знала, что он будет таким огромным. Таким быстрым. Чего еще я не знала?
Естественно, это был идеальный момент для того, чтобы на мою голову свалилось еще больше дерьма.
Пинк откатилась в сторону, когда она присела рядом. Сначала она ничего не говорила, просто сидела и поглядывала на меня краем глаза. Моим первым порывом было встать и уйти, но слова Дины всплыли в памяти.
Будет лучше, если я поговорю с ней. Черт бы тебя побрал, Дина.
Мои губы дрогнули, прежде чем я спросила: — Почему вы здесь?
— Ты выглядела немного уставшей, — ответила миссис Нотт. — Решила составить тебе компанию.
— Я не об этом спрашивала, — огрызнулась я.
Она указала на свое плечо. Я огляделась и впервые заметила логотип «Голубого Космоса» на всех повязках. Каким-то образом раздача одеял и еды людям после пожара не вязалась у меня с тем, на что «Голубой Космос» обычно тратит свое время.
Я так ей и сказала.
— Хм. Мне это больше по душе. Продуктивнее, чем стоять с плакатами и орать на здания. — Она обвела взглядом сцену вокруг нас: воздух всё еще был горячим от огня и тяжелым от дыма. — Когда я была в твоем возрасте, кейпов не было. Ничего подобного никогда не случалось. Не то чтобы мир был идеальным и наполненным солнечным светом, но он не был таким.
Я пожала плечами, понимая без ее слов или моих расспросов, что она действительно точно знает, кто я такая. Раньше я думала, что, возможно, переборщила с реакцией. Но то, как она смотрела на меня и как говорила, делало всё очевидным. Надо же было снова на нее наткнуться. Клянусь, если в мире есть бог, он меня ненавидит.
— Вы знаете.
— Знаю. Александр сказал мне, что ты звонила ранее. Я подумала, что это можешь быть ты.
— Вы собираетесь кому-нибудь рассказать?
— Нет.
— Нет?
— Какой в этом смысл?
Я ей не поверила. Я нашла глазами Шарлотту в толпе. На ней не было повязки, что меня немного озадачило, но она всё равно раздавала еду и одеяла.
— Я могу придумать пару причин, — горько пробормотала я.
— Это только всё усложнит, — сказала она. — В конечном счете это никому не поможет, сколько бы некоторые люди ни разглагольствовали о несправедливости тайных личностей.
— И вы всё еще в «Голубом Космосе».
— Да. Всё еще.
— Почему?
— Из-за тебя.
Я это знала. Это казалось очевидным. Она жаловалась еще в октябре, ничего не произошло, и она примкнула к ним. Я просто не видела в этом смысла. Если уж на то пошло, это ощущалось как еще более глубокое предательство. Она тратит часы своего времени, помогая «Голубому Космосу» делать то и это, но не удосужилась помочь мне, кроме чисто символических усилий.
— Хороша же помощь, — прорычала я.
— Всё вышло не совсем так, как я думала, — признала она. — Но я нахожу это более предпочтительным, чем бездействие.
Я покачала головой. Но не ушла. Уйти сейчас казалось поражением или чем-то в этом роде. На сегодня с меня хватит поражений.
— Я слышала от одного из парамедиков о том, что ты сделала. Осталась в том здании, чтобы спасти ту женщину. Очень храбро.
Мое колено дернулось. — Я не храбрая. — Я прижала руку к макушке Харо, чтобы унять дрожь. — Нет.
— Сколько еще людей ты видела, бегущих в горящие здания на помощь? Немало, держу пари, но гораздо больше было тех, кто бежал прочь. В этом нет ничего плохого, конечно. Есть поговорка о том, что нужно обладать определенным сортом безумия, чтобы бежать навстречу пулям, а не от них.
— Я слышала ее.
— И ты вошла. Люди могли погибнуть, если бы не ты.
Я взглянула на ту женщину. Я всё еще видела ее со своего места — она лежала на земле у машин скорой помощи.
Миссис Нотт нахмурилась. — Что не так? — Я покачала головой. — Расскажи мне.
— Я собиралась ее бросить… — Я не хотела говорить это вслух, но как только слова сорвались с губ, слезы потекли по щекам. — Она, черт возьми, обдолбалась, она не переставала со мной бороться, а огонь был таким горячим… Я хотела ее бросить. Я хотела ее оставить там.
Я ждала осуждения. Может быть, даже хотела его. Я слышала фразу «правда ранит», но эта правда ранила невыносимо. Я хотела бросить ее, лишь бы не тащить оставшийся путь и, возможно, не погибнуть самой. Всё то, как я себя подстегивала. Убеждала себя, что могу быть героем. Фальшивка, думала я. Забитая девчонка, возомнившая себя особенной…
В конечном счете я ничем не отличалась от остальных.
Герой, когда это удобно.
Выражение лица миссис Нотт ни капли не изменилось. Я вздрогнула, когда ее палец смахнул слезу с моей щеки. Она просто смотрела на меня и сказала: — Я не собираюсь давать тебе пощечину, дорогая. Я просто думаю, что ты уже достаточно выплакалась.
Я смотрела на нее в ответ.
— Итак, ты говорила, что думала о том, чтобы оставить ее. И?
— И? — Я покачала головой. — И какой герой вообще думает о…
— Ты ее оставила?
— Н-нет, но…
— Тогда какое это имеет значение? — Ее улыбка стала торжественной, и она склонила голову. Рука скользнула в карман и выудила фотографию. — Вот.
Я взяла ее, глядя на гораздо более молодую миссис Нотт с молодым человеком. Ее муж, как я предположила. Он выглядел хорошо, такой мужественной красотой. Похож на лесоруба — совсем не тот тип людей, которых я бы представила рядом с миссис Нотт, которая даже на снимке многолетней давности выглядела как книжная учительница.
— Большую часть времени он меня почти не помнит, — пояснила она. — Альцгеймер.
Мне хотелось спросить, какое мне до этого дело, и я тут же почувствовала себя из-за этого скверно. Я и раньше это чувствовала. То, как я отшивала Грега или фанаток. Когда я стала такой? Принижать людей — и ради чего?
— Без моей работы я бы не смогла позволить себе помогать ему, — продолжала она без подсказок. — Вот почему я не настаивала сильнее. Почему я предпочла оставить тебя на произвол судьбы, когда Блэквелл пригрозила мне увольнением.
Она протянула руку и забрала фотографию из моих онемевших пальцев. В ее глазах читались воспоминания.
— Но я думала об этом. Его почти не осталось, а ты такая юная. Если бы я надавила сильнее, пожаловалась совету или пошла к репортеру… Возможно, ничего бы не изменилось. Даже организация тянет время.
Она подняла голову, пряча фото обратно в карман. Каким-то образом ей удалось усмехнуться.
— Боюсь, я не стану судить тебя за нечто столь человеческое, как мысли о чем-то, чего ты не совершила. Если бы это было мерилом неудачи, смею сказать, мы все — безнадежны.
Я хотела заговорить, но не знала, что сказать. Она никогда не рассказывала о муже. Я всегда думала, что он мертв, раз она о нем молчит.
— Это другое.
— Нет, не другое.
— Другое.
Миссис Нотт посмотрела мне прямо в глаза, сквозь визор.
— Быть взрослым трудно, Тейлор.
Услышав свое имя, я замерла. Я нервно огляделась, но поблизости никого не было. Несколько человек определенно заметили нас, включая Шарлотту, но никто не был достаточно близко, чтобы услышать мое имя.
— Тебе не всегда достается тот выбор, который ты хочешь. Тебе приходится жить с тем, что есть, и принимать решения, которые ты уже сделала.
Моя рука снова задрожала.
— Итак, ты на мгновение подумала о том, чтобы спасти себя. И что с того? Мертвая ты никому не поможешь. Это такой же выбор, как и любой другой. Но ты рискнула собой, чтобы спасти кого-то еще, возможно, даже того, кто этого не заслуживал. Это тоже хороший выбор. Люди склонны называть это героизмом.
Я хотела что-то возразить, но не могла подобрать слов.
— Не думай о хороших и плохих выборах, — продолжала она. — Думай о том, что позволит тебе смотреть на себя в зеркало по ночам и чувствовать покой… Если я когда-нибудь чему-то тебя научу, я бы хотела научить тебя этому.
Она перевела взгляд на Шарлотту. Девушка всё еще наблюдала за нами, сложив руки за спиной. По одному выражению ее лица я поняла: она тоже знает. Миссис Нотт ей рассказала или она сама догадалась?
— Я усвоила этот урок слишком поздно, — сказала она и снова усмехнулась. — Тебе в четыре раза меньше лет, чем мне, а ты уже храбрее, чем я когда-либо была.
— Правда?
Еще один вопрос, за который я почувствовала себя жалкой. Я прокручивала в голове каждую фразу, каждое слово. Оправдания тому, почему она мне не помогла, обоснования пребывания в «Голубом Космосе», или она искренне пыталась меня поддержать? Миссис Нотт и поддержка — это не вязалось. Не с той женщиной, которую я знала.
А знаю ли я ее?
— Думаю, да, — сказала она, поднимаясь на ноги. — Мы все люди, не так ли? Ты. Я. Даже те люди, которые позволили ей истязать тебя… Важно то, что ты делаешь, когда ты слабее всего.
Чертовы оксюмороны. Мама когда-то говорила что-то подобное, но я не могла в точности вспомнить слова.
Я покачала головой. — Я не хочу быть слабой.
— Мы все слабы.
— Я не могу быть слабой! — Харо шевельнулся под моей рукой, когда я сжала его корпус. — Я не маленькая, забитая девчонка!
Какая жалкая причина, если оглянуться назад.
Миссис Нотт улыбнулась. — И что такого слабого в том, чтобы быть забитой девчонкой? — Я покачала головой. — Ты всегда будешь забитой девчонкой, Тейлор, и что с того? — Она протянула руку и сжала мое плечо. — Прими это.
Она отпустила меня, выпрямила спину и посмотрела на улицу.
— Никто не может вернуться назад. Мы несем это в себе, с каждым шагом. * * * Я не ненавижу тебя, Тейлор. Я просто верю в поговорку: если любишь персонажа — протащи его через ад. И я воспринимаю это изречение буквально, вот почему всё вокруг было в огне.
Кое-что еще:
[СПОЙЛЕР] Всё верно. Именно миссис Нотт было суждено нанести этот словесный удар! Финал 2.7 смоделирован по образцу разговора между Тейлор и Сплетницей в конце арки Левиафана в каноне, но акцент смещен с различий (или их отсутствия) между героями и злодеями на саму Тейлор. Что касается беспокойства Лизы о психическом здоровье Тейлор, я не думаю, что в каноническом «Черве» она оказала Тейлор большую услугу — справедливости ради, Лиза, вероятно, просто делала всё, что могла. Но мне хотелось увидеть, как кто-то действительно обращается к травме Тейлор, а не пытается ее обойти.
Изначально я написал более длинную концовку, но это была просто долгая и скучная экспозиция. Я решил, что эффективнее будет обрезать ее здесь и позволить Тейлор самой во всем разобраться, чем разжевывать это через пояснения. Сказано достаточно. Посмотрим, куда она двинется дальше. Подобные моменты почти универсальны для «Гандама» в той или иной форме, хотя у человека, произносящего речь в духе «почему ты отстой» / «почему ты не отстой», есть чертовски распространенная тенденция отдавать концы…
К слову, Дин впервые появляется в этой главе.
[СПОЙЛЕР] Новый танк Визгуньи основан на MAJ-V34 «Цзячун», танке Лиги Реформ Человечества из «Gundam 00». Его силовой реактор не из «00», а из другой серии «Гандама».
Интерлюдия будет на выходных или в понедельник. Она будет короткой. Сказать в ней нужно не так много, просто хотелось дать всем взглянуть на другую сторону происходящего в этой арке. В конце обещаю важный момент.
Бета-ридинг: @TSFreedom и Platinumsabr.