Пробуждение 16.7

Пробуждение 16.7

Пиу-пиу! Получайте еженедельное обновление раньше срока!

Пробуждение 16.7

— Я бы мог прочесть тебе нотацию о том, как глупо быть излишне амбициозной, но подозреваю, что ты уже не раз это слышала.

Я продолжала работать, пока Оружейник приближался ко мне со спины. Было всё ещё непривычно видеть его без брони. Впрочем, возможно, мне придется к этому привыкнуть. Потребуется время, чтобы смириться с потерей всех своих наработок в пользу Протектората, даже если сам он, казалось, не слишком переживал по этому поводу.

Трейлер скрипнул, когда он вошел и устроился внутри. Несмотря на это, он выглядел довольно прочным. Назэ, похоже, оснащал некоторые из арендованных мною трейлеров, придавая им потрепанный вид. Это могло стать хорошим способом подстраховаться.

Он устроился рядом со мной, разглядывая собранный корпус. Процессор, принтер и двигатель Тау — всё это было скомпоновано в единый блок. Это был… двадцатый? Мы с Фондом неуклонно продвигались в деле распространения этих установок.

Если только кто-то не сможет нанести удары по конкретным трейлерам в восьми разных штатах одновременно, угрожать Веде, атакуя её оборудование, стало невозможно.

— Я видел твою схему солнечного кольца, — сказал мне Оружейник. Он взял один из инструментов и принялся за пластины. Мы устанавливали их вокруг корпуса вдоль стен трейлера в качестве небольшой дополнительной защиты. — Это очень амбициозно.

— Мне так и сказали, — ответила я.

— Меня интересуют углеродные наноматериалы, которые ты предложила для системы поддержки лифта.

— Я бы построила всё это из Е-углерода, если бы этого было достаточно.

К сожалению, этого было недостаточно. Лифты должны были стать колоссальными. Всё орбитальное кольцо стало бы крупнейшим сооружением из когда-либо созданных. Потребовался бы целый спектр материалов, чтобы обеспечить необходимую жесткость, гибкость и прочность, чтобы вся конструкция не развалилась на части.

Учитывая, что обломки почти наверняка упали бы обратно на Землю, это была довольно важная часть концепции.

— Я не уверен, что они достаточно прочны.

Я склонила голову набок и посмотрела на него краем глаза.

— Они едва ли достаточно прочны, но их хватает.

— В идеальных условиях. На практике опоры должны быть расположены вдоль экватора. По крайней мере, одна из них должна находиться в Карибском море. Один-единственный ураган может создать нагрузку, достаточную для нарушения структурной целостности.

— Это единственный материал, который можно производить массово, — прорычала я. — Ничего в лифте не может быть тинкертехом. Он слишком большой. Команд технарей не хватит, чтобы его обслуживать.

Оружейник повернулся.

— На данный момент. Тебе следует подумать о том, что станет возможным в ближайшие пятнадцать-двадцать пять лет. Повышение точности и возможностей обработки расширит ассортимент и прочность доступных материалов.

О.

Я переключила внимание обратно на процессор. Я подгоняла его к миниатюрному аккумулятору. Двигатель Тау обеспечивал большую часть энергии, но я хотела, чтобы у процессора был встроенный резерв на всякий случай.

— Прости, — извинилась я.

— В прошлом я был скор на суждения, — признал Оружейник. — Я лишь хотел отметить, что ты могла бы расширить возможности проекта. Пройдут годы, прежде чем такую конструкцию вообще можно будет попытаться реализовать. Нет причин ограничивать себя тем, что возможно сделать в настоящем.

Я знала это. Вроде как. Хотя я не экстраполировала это так далеко.

Значит, полагаю, он был прав?

…

Справедливый и рассудительный Оружейник — это было странно.

Очень странно.

Настолько странно, что было проще сосредоточиться на аккумуляторе, чем обращать внимание на эту странность.

Резервный аккумулятор был довольно важен. Если кто-то всё-таки попытается атаковать трейлер — понятия не имею, как они могли бы его выследить, но береженого бог бережет — я не хотела потерять всё питание. В аккумуляторе должно быть достаточно энергии, чтобы запустить ракету и перезапустить двигатель, если он не будет уничтожен. Небольшая страховка никогда не помешает.

— Полагаю, ты сделала всё, кроме установки этого компонента, — сказал Оружейник.

— Я перепроверяю.

— Хм.

Я остановилась и вздохнула.

— Что такое?

Оружейник помолчал секунду. Затем он повернулся и сказал:

— По моему опыту, чрезмерная возня с техникой — не самый эффективный способ борьбы со стрессом.

Мои руки замерли, и я уставилась на аккумулятор.

Мне начинал не нравиться милый и рассудительный Оружейник.

— Ты хочешь об этом поговорить? — спросил он.

Я вдохнула и снова вздохнула.

— У меня для этого есть терапевт.

— Хм.

Я повертела аккумулятор в руках. Вероятно, пришло время вставить его в консоль. Просто я не хотела заканчивать. Ещё нет.

— Я знал о плохом поведении Теневого Сталкера.

Я выпрямилась, как натянутая струна, и уставилась в стену.

Позади меня Оружейник продолжил:

— Не о том, что именно она делала в школе, но я знал, что она нарушает правила своего испытательного срока. Я решил не обращать на это внимания.

Мои пальцы сжались на аккумуляторе.

— Зачем ты это говоришь?

— Потому что это правда, — ответил он. — И именно ложь сейчас тебя расстраивает.

Я поморщилась и посмотрела в ближайший угол.

— Я уже говорила об этом с Эми. С терапевтом Эми. Не с Панацеей.

Я не была уверена, что хочу обсуждать свои проблемы с Панацеей. Она всё ещё время от времени бросала на меня косые взгляды.

— Эми Диланди? — спросил он.

— Ага. — Я бросила взгляд через плечо. — Ты её знаешь?

Его плечи слегка напряглись.

— Протекторат иногда маскирует кейпов под полицейских. Она помогает департаменту после инцидентов.

Она так и сказала.

— Это помогает.

— Отчасти, но по моему опыту, только кейпы по-настоящему понимают других кейпов.

Да. Вероятно, это облегчало Осколкам задачу по созданию конфликтов. Мы все были травмированы. Пытаться получить помощь и поддержку друг от друга было лотереей. Это было всё равно что напрашиваться на взрыв.

С другой стороны, я почти мгновенно вычислила Стражей, получивших свои силы из флакона. Возможно, другим кейпам, которые не знали, что эти истории правдивы, это и в голову не приходило.

Кейпы стояли особняком от остального мира.

В этом была ирония Голубого Космоса. У фанатиков, черт возьми, был свой резон. Мне не нравилось признавать, что у фанатиков есть резон, особенно когда этот вопрос уже не имел значения. Чего они ожидали? Нельзя относиться к человеку, стреляющему лазерами из глаз, так же, как к тому, кто этого не может. И уж точно их нельзя убить.

Они слишком напуганы. Идиоты, которые думают, что могут решить проблему суперсил с помощью оружия.

Как будто они никогда не смотрели кино.

— Ты должна была предвидеть это, — задумчиво произнес Оружейник. — Это был твой план.

— Не напоминай, — огрызнулась я.

Я знала, что это был мой план.

Именно это делало всё только хуже.

Я сама об этом попросила, потому что была глупой. Раскрыть себя, чтобы уничтожить Империю и Калверта одним махом. Блестящий план. Он был недальновидным. Конечно, никто не ожидал этого, и это сработало. Кого волнует, что это обесценило жертву, на которую я пошла, пытаясь сохранить свою личность в тайне?

Как я могла быть такой дурой?

— Полагаю, это не меняет того, что происходит, — признал он. Он продолжал устанавливать пластины на трейлер. — Они лгут. Любой, у кого есть хоть капля мозгов, знает, что Сталкер никого ни к чему не принуждала. Сталкер не утруждала себя манипулированием другими. Ей это было неинтересно.

Я фыркнула.

— Она была как тупой нож.

И теперь мы говорили плохо о покойниках. Отличное решение в дополнение ко всем моим другим отличным решениям.

— Я понимаю, почему это приводит в ярость. Они используют твою боль для продвижения повестки, в которую ты не веришь. И ты позволила им это сделать.

— Не напоминай мне.

— Я считаю, что ты приняла верные решения.

— Как они могут быть верными?

— Только потому, что они не сработали, не значит, что они были неправильными. Ты хотела оставить прошлое позади и нашла способ добиться собственного правосудия, для себя и мисс Берман.

— Да. Мы получили компенсацию. — Как будто меня волновали деньги. — Хорошо для нас.

Он продолжал установку. Инструмент, который он использовал, был простым резонирующим молотком; он довольно громко отдавался в трейлере, особенно когда никто не разговаривал.

— Вы добьетесь в жизни большего, чем любая из этих девиц когда-либо сможет.

— Вдвойне хорошо для нас.

Звук молотка прекратился.

Я смотрела прямо перед собой, избегая взглядом любых отражающих поверхностей. На полу было небольшое пятно ржавчины. Я, наверное, могла бы его зачистить. То, что трейлер снаружи будет выглядеть как дерьмо, не означало, что внутри он тоже должен быть таким.

Я остро чувствовала присутствие Оружейника за своей спиной.

— Иногда случаются плохие вещи, — сказал он, — и это происходит потому, что кто-то совершил ошибку.

И не говори.

— Иногда случаются плохие вещи, — продолжил он, — и ничего с этим не поделать. Мы могли бы что-то сделать с Теневым Сталкером, но мы потерпели неудачу. Ты ничего не можешь поделать с этим судом. Не причиняй себе боль из-за вещей, которые не можешь изменить.

Моя голова опустилась, пока подбородок не коснулся груди.

— Вещей вроде Дракон?

— Дракон — это не твоя вина. Ты сделала всё, чтобы ей помочь.

— Ты на удивление рассудителен в этом вопросе. Я думала, ты любил её.

Черт.

— Постой, я…

— Я люблю её, — признался он, — и я в ярости, даже зная, что она поправится. — Рука легла мне на плечо. — Но не на тебя.

Моя губа задрожала.

Рассудительный Оружейник — это чертовски странно.

— Ненавижу прерывать этот нежный момент, — я вздрогнула и повернулась к задней части трейлера, — но у нас есть график, которого нужно придерживаться. — Назэ отвел глаза и низко надвинул поля шляпы. — Не то чтобы это не было трогательно, и мне очень неловко, что я вломился. Мои извинения.

Рука Оружейника покинула мое плечо, и он вернулся к бронированию.

— Я почти закончил.

Я установила аккумулятор на место и запустила двигатель Тау. Он не выйдет на полную мощность ещё несколько часов. Лучше, чтобы водители не знали точно, что именно они везут. После этого я помогла Оружейнику закончить с броней, всё осмотрела, и мы ушли.

Шагнув через портал, профессор Г развернул свое кресло.

— Джей сказал прибраться в твоем углу.

Я повернулась к Оружейнику. Он нахмурился и повернулся к углу комнаты. Там было оборудование, в основном сваленное в едва организованные стопки и разобранное.

— Значит, — пробормотала я. — У тебя есть свой угол.

— Да. Пока что.

Он подошел к нему и начал просматривать вещи. У Фонда было много оборудования. Более чем достаточно, чтобы выделить ещё одного технаря. Орга помогал его перевозить, так что я знала.

— Как скоро ты снова будешь в строю? — спросила я.

— Я смогу подготовить элементарное оборудование в кратчайшие сроки. Мне удалось спасти многие из моих самых важных инструментов.

Технари, вероятно, тратили столько же времени на создание инструментов получше, сколько и на саму технику. Они были очень важны.

Очень важны.

— Вероятно, пройдет месяц или больше, прежде чем я вернусь к тому, что было. Может, дольше. — Он вдохнул резкий, разочарованный воздух. — Нельзя быстро воссоздать двадцать лет работы.

— Мне жаль, — предложила я.

— Это всего лишь вещи, — ответил он. — Вещи можно заменить.

Людей — нет.

Мы были на грани потери огромного количества людей.

Переключив внимание на Г, я спросила:

— Следующий двигатель готов?

— Да, — ответил он.

Он уже вернулся к компьютерам перед собой, работая над серией алгоритмов для проекта против Симург. Это была их идея, не моя. Вся эта сделка с Сердцеедом на самом деле была попыткой найти способ противостоять ей. Я не была уверена, что это возможно.

Не то чтобы я планировала мешать им пытаться.

Не все силы повелителей исчезали, когда повелитель умирал. У меня было предчувствие, что Симург будет одной из таких. Она могла преследовать нас годами, даже после того, как я выбила из неё Убийцу Надежды. Стоило попытаться.

— Мы также составили график технического обслуживания. — Пальцы профессора Г застучали по клавиатуре перед ним. — Нам всем будет легче с ещё одним технарем на борту. — Оружейник, верно. — А ещё есть заводы Дракон. Они пригодятся.

— Да. — Как будто это было то, чего я хотела. — Точно.

Пальцы Г замерли. Он наклонил голову, глаза переключились на мое отражение на одном из мониторов.

— Я знаю, это не то, чего ты хотела, но что сделано, то сделано. Зацикливание никогда никому не помогало.

Правда, но мне всё равно это не нравилось. Казалось, что я пользуюсь трагедией. Такого и так было предостаточно.

Дверь за нашими спинами открылась, и доктор С просунул голову в комнату.

— Тебе звонят, Колин.

Оружейник обернулся.

— Кто? — Хороший вопрос. Кто знал, что он здесь, и стал бы ему звонить?

— Молодая девушка, — ответил С. — Полагаю, ты её знаешь.

Молодая девуш—Это не может быть.

— Пришли мне график, когда он будет готов. Чем быстрее мы отправим все эти двигатели, тем лучше.

— В целях безопасности, — согласился Г. — К сожалению, не для наших спин.

Я издала короткий смешок и небрежно покинула здание.

Я думаю.

Надеюсь.

Оказавшись снаружи здания, я нырнула в переулок. Сумка была ровно там, где я её оставила, зажатая между двумя мусорными баками.

sys.v // << Тейлор

sys.v // << ты уверена?

Я стиснула зубы.

— Если они собираются лгать, то рано или поздно им придется лгать мне в лицо.

Может, Оружейник был прав.

Может, никто не поверит корыстной лжи корыстных лжецов. Хотя я не уверена, что вера имела значение. Голубой Космос не заботило, что является правдой. Он существовал исключительно для того, чтобы пользоваться страхом и недоверием, а худшие люди хотели, чтобы их страхи и недоверие были оправданы. Им было плевать, если оправданием была ложь.

И он, вероятно, был прав. Я ничего не могла поделать. Я сама заварила эту кашу, и пришло время её расхлебывать.

И всё же.

Я хотела, чтобы они увидели.

Я хотела, чтобы они солгали мне и знали без тени сомнения, что кто-то знает правду. Что через двадцать лет, когда они оставят всё это позади и будут убеждать себя, что это не их вина, я всё ещё буду здесь. Я всегда буду знать, чем они были в то время и в том месте, как бы сильно они ни изменились.

Они были мелкими хулиганами, и они были лжецами.

Я буду знать это до самой смерти. Это будет очень долго.

sys.v // << я встречу тебя у здания суда

Нахмурившись, когда я натягивала костюм на ноги, я начала протестовать:

— Тебе не нужно—

sys.v // << я встречу тебя у здания суда

......Ладно.

Я надела одежду, которую отложила. Это были некоторые вещи, которые Лафтер и Сплетница собрали вместе. Я понимала, что если слишком явно приближусь к зданию суда, это превратится в медиа-цирк, но Тейлор Эберт практически никогда не носила модную одежду.

Блузка с оборками расходилась на диафрагме, обнажая живот — я надела рубашку под блузку, потому что для такого было слишком холодно — а узкие джинсы делали меня больше похожей на подростка, чем на профессионала. Добавьте к этому прическу в виде высокого пучка, спрятанного под шляпой, и я совсем не была похожа на себя.

На самом деле, глядя в лужу на земле, я выглядела как гораздо более симпатичная версия себя.

И я разберусь с этим позже.

Запихнув костюм в теперь пустой рюкзак, я вернула его в свое тайное место, чтобы Харо его забрал, и отправилась в путь. До ближайшей автобусной остановки было всего два квартала, а потом пять остановок до центра города. Я могла подойти к зданию суда сбоку и проскользнуть по лестнице.

Голубой Космос зубами и когтями пробивал открытые слушания перед судом. Конечно, они пробивали; они хотели, чтобы как можно больше камер записывали «жертв». Нужно же поймать эти крокодиловы слезы в правильном свете.

Что ж, теперь слушания были публичными.

Я была не единственной, кому пришлось расхлебывать заваренную кашу.

Мне нужно было только сначала попасть в здание—

— Ты выглядишь великолепно, когда стараешься.

Я напряглась, втянув шею в плечи.

— Вы меня перепутали с—

Кати вздохнула.

— Серьезно?

Я медленно обернулась, обнаружив её прислонившейся к стене переулка, вне поля зрения любого прохожего.

— Стоило попытаться?

Она ухмыльнулась.

— Возможно.

Я нахмурилась, помедлила и развернулась на каблуках.

— Откуда ты знала?

— Потому что я знаю тебя, — ответила она, и её каблуки зацокали позади меня. — И твой отец рассказал мне, как ты расстроилась из-за новостей на днях.

Так и думала. Папа меня сдал. Потому что он заботился. Я знала, что он заботится. Забота — это хорошо. Я просто хотела бы, чтобы он мог заботиться, не сдавая меня моему PR-менеджеру.

Хм. Терапия действительно работает.

Для некоторых вещей.

— Зная тебя, — продолжила Кати, — ты достаточно умна, чтобы попытаться найти способ избежать того, чтобы я видела, как ты куда-то идешь при полном параде. Я догадалась, что ты попытаешься улизнуть отсюда. Твой дом и школа — слишком очевидные варианты.

Вот почему важно скрывать, как ты что-то делаешь.

— Я иду, — твердо сказала я. — Если они собираются лгать, то пусть лгут мне в лицо. В последний раз.

— Тебе не стоит идти—

— Я знаю, — огрызнулась я. Я подошла к автобусной остановке и встала на бордюр. — Мне не стоит идти, но я иду.

— Я говорила, что тебе не стоит идти одной.

Вот тогда я заметила, что она не в своем обычном костюме. Она надела довольно привлекательное, но скромное платье, модную кожаную куртку, распустила волосы и сменила портфель на маленькую сумочку, висевшую на плече.

Я оглядела её с ног до головы, а затем остановила взгляд на её лице.

— Ты идешь со мной?

— Мне редко удается одеться красиво. Почему бы не воспользоваться случаем.

Я уставилась на неё. Автобус всё ещё не приехал, и мы были одни на остановке, лишь несколько машин проезжали мимо.

— Почему? — спросила я.

— Потому что ты всё равно идешь, а я вряд ли смогу тебя остановить, — ответила она. — И тебе не стоит идти одной. Я удивлена, что мистера Ицуки здесь нет.

— С чего бы мне просить Орга прийти?

Она посмотрела на меня с любопытством.

— Он уже некоторое время ходит за тобой по пятам.

— Мы слишком приметны вместе, — призналась я.

— Я думала, вы двое стали довольно близки?

— Наверное? Он… — Я взглянула на пасмурное небо. — Не знаю. Думаю, мы ладим. — Общие обстоятельства могут сделать такое с людьми.

Кати остановилась прямо перед углом улицы.

— Что ж, есть ещё кое-кто, кого тебе следовало бы попросить. Уверена, ты бы предпочла этого не делать, но… — она подняла руку, — думаю, ты пожалеешь, если его там не будет.

Его?

— Кто—

Завелся знакомый двигатель, и я обернулась, когда папа подъехал на грузовике.

— Папа.

— Я знаю, что твоего отца не было рядом, когда он был тебе нужен раньше, — прошептала Кати. — Но он здесь сейчас, и я думаю, вы оба пожалеете, если его не будет с тобой, когда всё закончится.

Я опустила голову, когда грузовик подъехал к бордюру и остановился. Папа толкнул дверь и подвинулся.

— Ты не против, Кати? — спросил он.

— Нисколько.

Она жестом пригласила меня войти, и я проскользнула через водительское сиденье в середину. Кати последовала за мной и села за руль, закрыв дверь. Она вывела грузовик на дорогу, и папа положил руку мне на плечо.

— Так нормально? — спросил он.

— Нормально. — По крайней мере, я так думала.

Кати, вероятно, была права. Я уже могла представить, как терапевт Эми соглашается с ней. Может, я была упрямой или озлобленной, не попросив папу прийти, но после? Он был бы расстроен. Он пропустил всё это — травлю — когда это происходило. Он не захотел бы пропустить ...... Что бы я там ни делала.

Может, это ещё одна причина, почему я не пошла к нему.

Я понятия не имела, что делаю.

Я просто ...... Мне нужно было что-то сделать. Отреагировать. Ответить. Предпринять какие-то действия. Они делали это снова. Они лгали. Перекладывали вину на кого-то другого. Красивые популярные девочки, которые не могли ошибаться.

А я открыла им дверь.

Я прислонилась к отцу и смотрела прямо перед собой, пока Кати вела машину.

Сначала она проехала мимо здания суда. Когда-то это была церковь. Большая. Всё ещё можно было увидеть шпиль, но двести лет застройки превратили здание в типичное неороманское сооружение. Колонны спереди, широкие ступени, высокие окна.

Толпа протестующих заполнила ступени. Полицейский кордон сдерживал их, а съемочные группы стояли в стороне, записывая и ведя репортажи.

Толпа скандировала лозунги Голубого Космоса. Чистый голубой мир. Больше никаких кейпов. Власть развращает.

Они становились всё злее по мере того, как Азраил пытался собрать свою толпу. Призрачная Боль устраивала террористические атаки. Все знали, что за этим стоит Голубой Космос, но Голубой Космос просто вопил, что они стали жертвами и их обвиняют. Они даже утверждали, что Призрачной Боли не существует, а все атаки были «операциями под фальшивым флагом».

Это приводило в ярость, осознание того, во что люди готовы верить.

И в конце квартала мой гнев начал утихать.

Дин был там, разговаривал с пожилой женщиной и мальчиком нашего возраста. Перед ними было около пятидесяти человек. В основном студенты, судя по возрасту — старшеклассники и студенты колледжей. Несколько человек были постарше.

В резком контрасте с протестующими Голубого Космоса они сидели молча, сверкая глазами. Обвиняя.

Когда Кати повернула, двое людей, с которыми разговаривал Дин, кивнули и отошли. Репортер быстро подбежал к Дину на их место.

Вот и всё.

Дину не нравился стиль протестов Голубого Космоса. Ему не нравилось быть громким или злым. Он предпочитал быть тихим и неприметным.

Сидячая забастовка, достаточно большая, чтобы немедленно привлечь внимание. Всем, кто спрашивал, Дин объяснял, что Лондо Белл не одобряет попытки Голубого Космоса нажиться на трагедии в политических целях. Их не волновала травля. Они хотели демонизировать кейпов.

Лондо Белл не одобряет.

Он позволил всем самим сложить два и два.

Голубой Космос минимизировал использование моего имени или имени Шарлотты, но не было большим секретом, кого Девятка Уинслоу была «вынуждена» травить. Меня. Тейлор Эберт. Супергероиню. Просто упоминая мое имя, Дин намекал, что я не одобряю происходящее, без необходимости моего прямого участия.

Забавная история.

— Он очень умный молодой человек, — сказала Кати, когда мы проехали за здание суда. Она заехала в небольшой гараж и припарковалась на первом свободном месте. — У него есть талант к этому делу.

— Да, — согласилась я.

Это было умно. Сразу такой протест может и не дать многого, но это была та вещь, которая взлетает в интернете. Добавьте к этому связь со мной и чистую драму всего этого, и люди будут говорить об этом.

Я вышла из грузовика вместе с папой. Не успели мы пройти и пяти шагов, как она была там.

— Здравствуй, Кати, — поприветствовала Веда. — Дэнни.

— Веда.

Папа остановился и уставился на неё. Кроме меня, он был единственным, кто, казалось, был застигнут врасплох видом Веды, идущей и разговаривающей. Он смотрел на неё так, будто не знал, что чувствовать. Я его понимала.

— Не уверена, что мы можем войти в здание незамеченными, — быстро объяснила Веда. — Толпа перед зданием довольно плотная.

— Не стоит беспокоиться, — заверила нас Кати. — Я продумала это лучше, чем Тейлор. Без обид.

Не думаю, что я обиделась?

Кати вывела нас из гаража и через улицу. За зданием суда было довольно пустынно. В основном припаркованные машины, несколько бездельников, не обращающих на нас внимания, и всего один бездомный. Вдоль переулка тянулись двери в здание, но мы жили в Броктон-Бей. Как ни странно, в здании было много охраны. Тяжелые двери. Камеры. Охранники. Репор—

Репортер?

Я моргнула, когда мы подошли, и Кинуэ Кроссроуд — единственная репортерша, которую я знала по имени и которая мне отчасти нравилась — отвернулась от охранника и улыбнулась.

— Кинуэ, — поприветствовала Кати.

— Кати, — ответила она. Она взглянула на меня. — Рада снова видеть вас, мисс Эберт. Мистер Эберт.

— Мисс Кроссроуд, — ответил папа.

Я вопросительно взглянула на Кати.

— Ты узнаешь людей, будучи репортером, — объяснила она.

— Как Карла. — Кинуэ повернулась к охраннику, пожилому чернокожему мужчине с густой бородой. Он улыбнулся мне и приподнял шляпу. — Карл — фанат.

— Любой, кто посылает нацистов в гипсе ко мне, — мой друг, — протянул Карл с незнакомым акцентом.

Он быстро огляделся, затем потянулся назад и дернул дверь. Другой рукой он провел картой с пояса по сканеру. Дверь щелкнула, и он распахнул её.

— По коридору и вверх по лестнице, — сказал он нам. — Затем поверните налево и направляйтесь в 4C. Там есть лестница, которая приведет вас на второй балкон. Должен быть хороший обзор.

Кати быстро провела нас через дверь, и Кинуэ помахала Карлу, когда он кивнул и закрыл дверь.

— Он хороший человек, — сказала нам Кинуэ.

— Спасибо за связь, мисс Кроссроуд, — сказала Кати, идя впереди меня.

— Эксклюзив есть эксклюзив.

О.

Это имело смысл.

Кинуэ вздрогнула, когда я посмотрела на неё.

— Не сегодня, — заверила она меня. — И, возможно, на другую тему. Не уверена, что хочу делать материал о таком.

Я не знала, что это значит. «О таком» — как о том, как она получила эксклюзив, или как о содержании? Ну ......

Ладно, решила я. Если она попытается, я, вероятно, откажусь говорить о сегодняшнем дне или любых связанных днях. Не так. Если она захочет чего-то другого, то ладно. Это было справедливо.

Я подумаю об этом позже.

Мы прошли по коридору и поднялись по лестнице. В коридоре мы смешались с толпой людей, снующих туда-сюда. Полицейские, мужчины и женщины в костюмах. Иронично. Здание суда начиналось как церковь, и когда ты входил внутрь, всё ещё казалось, что всё готово к воскресной проповеди.

Я опустила голову, зажатая между папой и Ведой. Я не хотела устраивать сцену в коридорах. Кати была права насчет этого. Превращение себя в зрелище здесь было бы PR-катастрофой.

Если бы я сделала это неправильно.

Мне нужно было попасть в этот зал суда.

В тот момент, когда Мэдисон, Джулия или кто-либо еще увидели бы, что я наблюдаю, репортеры и операторы тоже были бы там. Если бы я устроила грандиозное шоу каким-то другим способом, собрала толпу снаружи, я бы выглядела как человек, жаждущий внимания. Если бы я попыталась озвучить всё, что действительно хотела сказать, я бы выглядела слишком эмоциональной. Это было плохо для того места, где я сейчас находилась.

Но просто сидеть на балконе, наблюдая с обвиняющими и презрительными глазами, как они лгут?

У Дина была правильная идея.

Картинка может стоить тысячи слов, и я хотела, чтобы эта стоила миллионов.

Моя боль.

Моя ненависть.

Вся моя печаль.

Немного мелодраматично.

Ну и ладно.

Мы прошли по коридору. Я увидела табличку 4C у набора двойных дверей. Они вели в зал суда, очевидно. Мне понадобился лишь момент, чтобы заметить лестницу. Комната в 4C, должно быть, была оригинальной часовней или её частью. Она была устроена как церковь, со вторым ярусом-балконом, который выходил на комнату внизу.

Это было идеально.

Там были установлены две съемочные группы, их внимание было сосредоточено внизу. Если мы займем места прямо за ними, я буду хорошо видна с трибуны. Они увидят меня, в рамке между съемочными группами.

Они все увидят меня, пока будут лгать.

К счастью, верхний балкон не был так забит в середине. Не думаю, что кто-то хотел оказаться между камерами. Это меня устраивало. Я проскользнула между рядами стульев и заняла свое место. Папа сел справа от меня. Веда — слева.

Кати обошла и села рядом с папой. Она что-то прошептала ему, и он кивнул. Кинуэ держалась на некотором расстоянии. У неё не было блокнота или телефона. Они всегда были у неё под рукой, когда она работала. То, что она села без них, почти заставило меня подумать, что она пришла остаток пути только для того, чтобы поддержать.

Папа всё ещё держал руку на моих плечах.

Внизу было много адвокатов. Я заметила Коупленда и нескольких других внизу. Я всё ещё помнила большинство их имен. Они разговаривали друг с другом и с человеком в черной мантии.

Я навела справки о достопочтенном судье Хокстоне. Он не казался сочувствующим Голубому Космосу. Он также не сочувствовал СКП или Протекторату. Скорее, я бы сказала, что он не питал любви ни к одной из сторон.

Это, вероятно, устраивало обе стороны.

Судья мог их не любить, но они оба знали, что он не любит и другую сторону.

Я не видела ни одной из этих сук.

Веда выглядела неспокойной рядом со мной. Папа крепко сжимал мое плечо. Кати смотрела вниз, как люди в костюмах ходили туда-сюда и разговаривали. Никто ничего не говорил. Я была благодарна за тишину.

Я не хотела разговаривать прямо сейчас.

Я могла начать плакать.

Это не та картинка, которую я хотела.

Мне нужно было держать себя в руках, пока не придет время. Не снимать шляпу и не поднимать лицо. Как только начнутся слушания, все будут сосредоточены на них, и я смогу снять её, не будучи немедленно замеченной.

Мне просто нужно было немного подождать.

Разговоры продолжались. Дискуссии туда-сюда. Передача бумаг.

В конце концов, судья помахал одному из офицеров в белой рубашке. Он кивнул. Мужчина кивнул в ответ.

— Всем встать, — раздался глубокий голос.

Судья быстро помахал рукой и покачал головой. У судьи Хокстона была репутация человека, который не любит церемоний.

— Садитесь, — последовал голос.

Костюмы быстро зашуршали к своим столам, большинство из них вне моего поля зрения.

Я беспокойно заерзала.

— Мы можем уйти, если хочешь, — прошептал папа. Я смотрела прямо перед собой. Папа сжал мое плечо и кивнул без лишних слов.

Уходить нельзя.

Я убегала раньше. Было легче просто прогуливать школу, бросить жить, чем сталкиваться с ними снова и снова…

Я позволила им победить.

Страх — враг.

Ходить в школу стало так жалко, так страшно, что я закуклилась в Ньютайп. Я сдалась. Все оправдания, которые я придумывала, были просто оправданиями. Они пытались разрушить мою жизнь, а я позволила им это сделать.

— Надеюсь, все хорошо пообедали, — сказал Хокстон. — Мы можем пропустить ужин, а у нас ждет присяжные. Давайте перейдем к делу.

Я проверила расписание суда и все новости о деле. Я не хотела быть здесь всё время, только ту часть, которая имела значение для меня.

Я должна была встретиться с ними лицом к лицу сейчас. Мне хотелось бы думать, что дело в том, чтобы сделать правду известной, но на самом деле? Да. Если быть честной, я делала это для себя. Потому что я изменилась. Мне нужно было встретиться с ними в последний раз и вернуть то, что они забрали.

Судья перебирал бумаги на своем столе.

— Давайте перейдем к сути. Истцы возражают против моего решения по вопросу показаний Мартина Фалли?

— Ваша честь, — ответил Коупленд с огромной порцией злорадства.

Я игнорировала разговор. Я понятия не имела, кто такой Мартин Фалли. В смысле, я искала информацию о нем, потому что не знала, но в конечном итоге не понимала, какое отношение он имеет к чему-либо. Коупленд говорил, что он знал Софию, но парень был просто рядовым Молодежной Гвардии, а не её представителем. Я не знала, что он знал. Мне было всё равно.

Небрежно я потянулась вверх и сняла шляпу. Я распустила волосы и позволила им упасть.

Папа бросил на меня обеспокоенный взгляд, но ничего не сказал.

Веда огляделась, с любопытством наблюдая за людьми вокруг нас.

— Это может занять время, — предупредила Кати. — Слушания идут медленно, даже когда наконец начинаются.

Она была права. Даже репортеры и съемочные группы вокруг меня скучали. К счастью, они в основном уткнулись в свои телефоны и не заметили меня.

Следующий час СКП продолжала вносить ходатайства и возражения. Это звучало как попытка бросать вещи в стену и смотреть, прилипнет ли что-нибудь. Судья был заметно раздражен всё это время. Коупленд звучал самодовольно. Светлая сторона была в том, что мне не нужно было на это смотреть.

Это продолжалось и продолжалось. Свидетели то, линии допроса это, они на самом деле не знают, что произошло. И так далее.

Дело Голубого Космоса было назначено на следующую неделю. Свидетель за свидетелем за свидетелем. Десятки из них. Мне было всё равно на всё это.

Я хотела только встретиться с этими девчонками.

Остальное… Это просто больше не касалось меня. По большей части.

— Мы считаем, что показания мисс Оливер излишне предвзяты и лишены содержания, — спорил человек из СКП. — Она не может подтвердить свое заявление о том, что заместитель директора Калверт приказал членам СКП закрыть глаза на поведение Софии Хесс. Это слухи.

— Ваша честь уже вынесла решение по этому вопросу, — парировал Коупленд.

— Так и есть, — согласился Хокстон. — Мисс Оливер вполне способна давать показания о поведении и отношениях, свидетелем которых она была. Адвокату предписано не переходить границы.

— Естественно, — самодовольно прочирикал Коупленд.

Хокстон кивнул, вытащил бумагу из стопки и посмотрел на следующую. Он посмотрел снова. Он подался вперед.

Вздох сорвался с его губ, и он откинулся на спинку кресла.

— Адвокат защиты, вам нравится испытывать мое терпение? Я вынес решение по этому показанию. Вы можете представить его в качестве доказательства во время своей защиты. Я не даю разрешение на отклонение иска.

Отклонение?

— Адвокат защиты готов доказывать, что показания свидетеля существенны и напрямую подрывают основное обвинение истца. Если мы примем свидетеля как правдивого, то большая часть дела истца опирается на ложный нарратив событий.

— Что вы можете доказывать перед присяжными, — сказал Коупленд с легким раздражением. — Это вопрос факта, который суд не может решить.

Я немного приподнялась. Он был самодоволен почти всё это время. Что заставило его нервничать сейчас?

Какой свидетель?

Хокстон повернул голову.

— Вы предполагаете, что я не могу решить, говорит ли свидетель защиты правду или нет?

— Её заявления необоснованны — это слухи.

— Она, безусловно, способна давать показания о поведении и событиях, свидетелем которых была, — парировал человек из СКП. — И те поведение и события, о которых она готова дать показания, прямо показывают, что истцы в этом деле не совсем правдивы.

— Что является вопросом для присяжных, — повторил Коупленд.

— Более того, — продолжил человек из СКП. — Заявления свидетеля подтверждаются. На самом деле, они лучше соответствуют показаниям Джейн Доу А и Джейн Доу Б, чем что-либо, представленное истцами.

Мои глаза широко открылись.

Хотя все прекрасно знали, что я была частью того, что здесь происходило, им пришлось бы покопаться, чтобы найти это. Голубой Космос хотел похоронить это, по крайней мере, от беглого взгляда. Они аргументировали необходимость защиты жертв, которые уже урегулировали свои дела до суда, и что их следует называть только «Джейн Доу». Я уверена, он также не хотел, чтобы у репортеров появились идеи, или рисковать тем, что Шарлотта или я скажем что-то прессе.

Джейн Доу А — это я.

Я не знала, как они получили показания, которые дали мы с Шарлоттой, в качестве доказательств. Дин сказал мне, что это маловероятно, когда я спрашивала его месяцы назад. С другой стороны, ничего в этой ситуации не было обычным. Ничто больше не удивляло меня.

Кого нашла СКП?

Они избегали использования имен в этом процессе, по крайней мере, в реальной части суда. Защита жертв, называл это Голубой Космос. Они много говорили вокруг имен, пытаясь избежать прямых упоминаний во время слушаний.

Голос Коупленда поднялся, крича:

— Эти показания допустимы только как вопросы факта, адвокат защиты уже отказался от любого права оспаривать их!

— У нас есть свидетель в здании, ваша честь, — раскрыл человек из СКП. — Мы просим, чтобы она была приведена к присяге и её показания были рассмотрены, прежде чем вы примете решение.

— Кто это? — спросил папа.

Я покачала головой.

Я не знала.

Вокруг нас комната снова заинтересовалась. Наблюдать за тем, как адвокаты спорят о жаргоне и бумажках, было скучно. Свидетели и доказательства — меньше. Один наконец-то выходил, поэтому операторы проверяли свое оборудование, репортеры настраивали записывающие устройства. Несколько человек зашептались позади нас. Я не оглядывалась, чтобы кто-нибудь не узнал меня слишком рано.

Рядом со мной Веда повернула голову.

— Что? — спросила я. — Ты что-то видишь. — Она смотрела вдаль, как будто сквозь пол. — Веда?

— Нам вряд ли нужно тратить больше времени, — прорычал Коупленд внизу. — Присяжные ждут, как и мои клиенты.

Хокстон положил щеку на ладонь и постучал пальцем.

— Они ждут полтора часа. — Он подумал мгновение, а затем пожал плечами. — Они могут подождать еще полчаса. Хорошо. Защита может представить своего свидетеля, но предупреждаю вас, что из представленных показаний я не убежден, что её свидетельства оправдывают отклонение иска.

— Справедливый суд — это в такой же степени возможность представить [свою сторону], как и всё остальное, — ответил человек из СКП.

Хокстон коротко кивнул.

Кто это?

Кто-то, чья история совпадала с моей и Шарлотты, но не с тем дерьмом, которое впаривали Мэдисон и остальные. Это была не одна из хулиганок. Они все пытались сказать, что это не их вина.

Глэдли? Нет, он на самом деле не видел так много. Он никогда не хотел видеть.

Миссис Нотт? Она знала, что Голубой Космос искажает правду, и она ушла от них.

Она уже дала историю. Да. Она не могла изменить её сейчас, и я была уверена, что Голубой Космос знал, как задавать наводящие вопросы.

— Пожалуйста, займите место, — проинструктировал Хокстон кого-то, кого я не могла видеть из-за балкона. — Вы не будете давать показания перед присяжными. Ваше присутствие здесь исключительно для оценки характера ваших показаний. Вы понимаете?

Кто. Кто знал? Я и Шарлотта. Блэквелл. Миссис Нотт. Глэдли. София, она была мертва. Все хулиганки от Оливии до…

— Да, сэр.

Мое сердце упало в желудок, и я снова почувствовала нож. Тот же укол боли, который поразил меня, когда я увидела Энн, только хуже. Хуже, потому что это был не голос Энн.

Она вышла в поле зрения, одетая в простое черно-белое платье, которое выглядело слишком скромно. Её волос не было. У неё была стрижка под машинку. Она выглядела как человек, переживший рак, чего я не думала, потому что с этим было что-то не так, а потому что она бы так выглядела.

Эмма не позволила бы застать себя мертвой в таком виде.

Конечно, не перед камерами, наблюдающими за каждым её движением, когда она подошла к свидетельской трибуне и села.

Она держала взгляд прямо перед собой, почти пугающе.

— Назовите свое имя для протокола, — попросил Хокстон.

— Эмма Барнс, сэр. — Она держала взгляд прямо перед собой.

Хокстон кивнул.

— Вы здесь сегодня не для того, чтобы давать полные показания, мисс. Дайте мне резюме. Что вы хотите сказать, и как это отличается?

Я уставилась на её лицо, ожидая, когда упадет молот. Это было оно. Это был момент, когда придет пранк. Когда она бросит всё это мне в лицо. Когда она солжет, и все поверят ей, потому что она симпатичнее и более—

Но она не такая.

Она не—

Она выглядела так—

Внезапно Эмма начала двигаться.

Она подняла голову, поднимая глаза, пока не посмотрела прямо на меня. Я перевела взгляд на перила, заметив там ноги паука. Его глаза смотрели через край, наблюдая за мной.

Она знала, что я здесь, всё это время.

— Это была я, — сказала Эмма, всё ещё глядя мне в глаза. — Я та, кто заставила всех остальных травить Тейлор и Шарлотту. Я сказала, что если они не пойдут на это, то они закончат—

— Ваша честь! — протестовал Коупленд.

— Никто не дает показаний, адвокат, — сказал Хокстон, не отрывая взгляда от Эммы. Он внимательно изучал её лицо. — Продолжайте.

Всё ещё глядя на меня, Эмма сказала:

— Я говорила всем, кто пытался быть с ними милым, что они должны травить их, иначе я настрою всех против них.

Я уставилась на неё в ответ, мой разум был пуст.

Хокстон поднял бровь и, следуя за взглядом Эммы, поднял голову. Он моргнул, глядя на меня, и выпрямился в своем кресле. Я лишь смутно заметила, как репортеры и съемочные группы вокруг меня посмотрели, вздрогнули, а затем повернули свои камеры на мое лицо.

— Это была я, — снова заявила Эмма. — Я была зачинщицей, а не София.

Хокстон продолжал смотреть на меня мгновение.

Он, очевидно, знал, кто я.

Не отводя взгляда, он спросил:

— Ваши показания в том, что София Хесс не была хулиганкой?

— Нет, — подтвердила Эмма. Она на мгновение отвела взгляд от меня. Это было оно? Она хотела защитить свою мертвую подругу? — Она была, но она никогда не угрожала никому из других своими силами или насилием. Ей было всё равно, кто они такие.

Коупленд заикался, по-видимому, ища шанс быстро восстановиться.

— Но она участвовала в трав—

Голова Эммы резко дернулась вверх, и она сверкнула глазами в сторону, где, как я предполагала, был Коупленд.

Оборотень. Вот куда ушел мой разум. Эмма могла быть порочной и жестокой, но она была мелочной. У неё никогда не было настоящего драйва или огня за тем, что она делала. Во многих отношениях это делало только хуже, когда она причиняла мне боль. Ей действительно было просто всё равно.

Но там, сидя в боксе и сверкая глазами на Коупленда, была ярость и гнев. Скрытые, но едва. Её губы дрожали, и я заметила паука, дергающегося на краю перил.

— София ударила Тейлор, — объявила Эмма. — Она толкнула её вниз по лестнице. Затолкала её в шкафчик— — Эмма остановилась, этот огонь исчез. Она снова взглянула на меня, а затем перевела глаза на пол. — София была хулиганкой, но только потому, что я настаивала на том, чтобы преследовать Тейлор, а затем Шарлотту, когда Тейлор перестала приходить в школу. Это была полностью моя идея, и я та, кто заставил всех остальных пойти на это.

— А другие девочки? — поинтересовался Хокстон.

— Я заставила их пойти на это, — повторила Эмма. Она посмотрела в зал суда внизу, на что-то или кого-то. Погодите, Мэдисон и некоторые другие были там прямо сейчас? — Не всех из них нужно было долго убеждать.

Комната погрузилась в тишину.

Репортеры и камеры продолжали смотреть туда-сюда. Эмма. Судья. Я.

Рука папы крепко сжимала мое плечо, а Кати встала, чтобы заблокировать одну из дверей позади нас. Там были люди, заглядывающие и пытающиеся прорваться. Может, еще репортеры.

— Ваша честь, — позвал человек из СКП. — Дело истца основывается на явно неправдивом изображении событий. Если не отклонение, то нам следует потратить время на дальнейшее расследование и посмотреть, говорит ли свидетель правду.

— И тратить больше времени? — спросил Коупленд.

Люди внизу двигались, выходя и глядя вверх. Я не была уверена, что кто-то из них мог видеть меня. Нужно было дойти до задней части комнаты, где были Эмма и судья, чтобы увидеть поверх перил.

— Как Ваша честь уже заявила, — ответил человек из СКП. — Мы уже потратили массу времени. Неужели еще немного так повредит? Особенно учитывая количество несовершеннолетних, вовлеченных в эти разбирательства, хотим ли мы подвергать их всему этому и ошибиться?

— Довольно корыстный аргумент, — парировал Коупленд.

— Служит ли это защите или нет — не имеет значения. Есть другие факторы, которые следует учитывать.

Мой разум переключился на рациональное.

Я отвела взгляд от Эммы и нашла лицо Веды, ожидающее меня. Она смотрела на меня с беспокойством, игнорируя всех вокруг нас. Я продолжала фокусироваться на рациональном, находя её лицо достаточно безопасным местом, чтобы смотреть, пока я это делала.

СКП знала, что не добьется отклонения иска.

Это был PR.

Голубой Космос боролся за то, чтобы сделать разбирательства публичными, и они не ожидали, что Эмма повернет дело в их пользу. Они надеялись, что она может спасти им лицо. Перефокусировать внимание на Голубой Космос и его грязные делишки. Может, они надеялись купить немного больше времени, чтобы привести свое дело в порядок. Поработать с опровергающими свидетелями или чем-то еще.

И теперь я была здесь.

— Вы не получите отклонения, адвокат, — повторил судья Хокстон. — Не на одном этом. — Он перевел внимание на Эмму, а затем бросил взгляд в мою сторону, размышляя. — Но, может быть, истцам стоит учесть, что свидетель стреляет в горло сути их дела, особенно если она готова дать показания в этом ключе перед присяжными.

Я избегала смотреть на Эмму, пока она сидела.

Мгновение спустя судья выпрямился и вздохнул.

— Мы будем действовать по графику. В этом деле уже было слишком много торга. — Хокстон указал на Коупленда. — Адвокат истца должен поблагодарить защиту за такую настойчивость. Вы получаете столько же времени, чтобы разобраться с этим, сколько и они.

Мэдисон и остальные были внизу?

Это другой угол.

СКП хотела Эмму на трибуне сейчас. Это не должно было дать им ничего немедленного. PR для одних, нервирование других девочек для других. Они все лгали, и они знали это, а теперь они видели, как Эмма вышла туда, готовая назвать их лжецами.

Они могли переосмыслить то, что были готовы сказать, или выглядеть активно нервными, когда лгут.

— Вы можете идти, мисс Барнс, — проинструктировал судья Хокстон. — И я надеюсь, адвокату защиты не нужно напоминать, что вы в распоряжении истца так же, как и их.

— Я сделала это, потому что боялась, — заявила она. Судья начал говорить, и Эмма перебила его. — Я боялась, что кто-то поймет, как сильно я боюсь. Если бы кто-то и знал, то это была бы Тейлор… Поэтому я причинила ей боль. Это заставило меня чувствовать себя сильной.

Что?

— Достаточно, мисс Барнс, — предупредил Хокстон утешающим голосом. — Вы не даете показания сегодня.

Эмма склонила голову.

— Да, сэр.

Она встала со своего места, посмотрела на меня в последний раз, а затем сошла вниз.

Паук на перилах отступил.

…

Это всё? Просто так?

Нет.

Я поднялась и развернулась.

— Тейлор, — запротестовал папа. Я вырвалась из его хватки и зашагала к двери.

Веда последовала за мной, и я проигнорировала шквал вопросов, которые исходили от людей, которых Кати загнала за двери. Я прошла сквозь них без забот и направилась прямо к лестнице.

Она не уйдет.

Не после этого.

Я нашла лестницу и быстро спустилась по ней.

— Тейлор, — умоляла Веда. — Пожалуйста, не делай—

— Я ничего не делаю, — прорычала я.

Я распахнула дверь внизу и завернула за угол. Я игнорировала всё остальное, заметив вспышку коротких рыжих волос, идущих по коридору. Мои ноги последовали за ней, руки расталкивали и убирали людей с пути, пока я шла. С ней был кто-то, идя рядом. Пожилая женщина с седеющими волосами.

Рекойл.

Она, должно быть, сопровождала их подопечную Стража из Бостона.

Я догоняла её сквозь толпу людей, когда Эмма внезапно сделала шаг назад и завернула за угол. Рекойл не заметила сначала, а когда заметила, она обернулась и увидела меня.

Я проскользнула мимо неё между людьми и распахнула дверь ванной.

Эмма стояла и смотрела на меня. Она держала руки жестко по бокам, без той уверенности, которую я ассоциировала с ней.

— Эй!

Я захлопнула дверь на звук голоса.

Вот. Мои руки схватили табурет, стоящий за ней, и заклинили его под ручку.

Мой голос дрожал.

— Ты.

— Я, — ответила Эмма.

Я развернулась к ней, схватив за воротник её рубашки и толкнув назад. Мое сердце грохотало в ушах.

— Ты.

Эмма поморщилась, когда её спина ударилась о стену коридора.

Я зарычала, мой голос охрип.

— Ты—

…

Ты что?

Я уставилась на её лицо, отчаянно пытаясь найти, где пранк. Как она планировала причинить мне боль теперь? Она играла и притворялась милой так долго. Она даже «спасла» папу от неприятностей во время всего с Дракон.

Так где это было?

Как она ударит меня теперь?

— Мне жаль.

Моя хватка ослабла, несмотря на мои безмолвные протесты.

— Это должно сделать всё лучше? — Не в этот раз. Не снова. Я не позволю ей ходить по мне снова. — Тебе жаль?

— Нет.

— Почему тебе не было жаль тогда?! Почему? Моя мать умерла, и я пережила это. Я могла жить с этим, но ты—Ты пинала, и пинала, и колола, и ничего, что я делала, не было достаточно хорошим для тебя! Я умоляла, я плакала, я просила, и ты никогда не останавливалась!

— Я знаю.

— Но тебе жаль сейчас, так что это делает всё лучше?!

— Ничто не делает это лучше.

— Ты боялась? А как насчет меня? А как насчет Шарлотты!?

— Я не думала ни о ком, кроме себя.

Я закричала, дергая её за платье, а затем толкнув её обратно в стену.

— И это всё, что ты можешь сказать?! — Эмма потеряла равновесие и поскользнулась. Я последовала за ней вниз, прижимая её к стене. — Ты украла мою жизнь! Всё, что у меня могло быть, я потеряла из-за тебя!

Рука сомкнулась на моем запястье.

— Так не дай мне победить. — Эмма подняла голову, встретилась с моими глазами и повторила слова. — Не позволяй мне сделать тебя маленькой, чтобы я могла чувствовать себя большой.

Мои глаза моргнули, но размытость не исчезла.

Эмма поморщилась, руки всё ещё по бокам, пока я комкала её платье в своих руках.

— Это была не твоя вина. Ты не сделала ничего плохого.

Первая слеза скатилась из её зеленых глаз, и пальцы сжались на моем запястье.

— Ты всё ещё можешь получить всё, что я пыталась забрать.

Я упала на колени, дергая её снова и снова.

Рука Эммы легла вокруг меня, и она притянула мою голову к своей, пока наши лбы не соприкоснулись.

Она посмотрела на меня и сказала это снова.

— Не дай мне победить. * * * Дверь внезапно открылась, когда табурет, который Тейлор прижала к ней, наконец поддался силе.

Эмма Барнс уставилась на неё с загадочным выражением. Не злая. Не разочарованная. Не грустная. Не счастливая. Её глаза были опухшими и красными, но редкие слезы были сухими. Она, казалось, ни на что не смотрела. Она сидела на полу, прижавшись к стене… держа голову Тейлор близко, пока та дрожала и всхлипывала.

Веда быстро закрыла её и обернулась.

— Мне нужно, чтобы вы отошли, — предупредила Рекойл низким голосом.

Веда подняла голову и сложила руки за спиной, стоя между Рекойл и дверью.

Рекойл поморщилась, едва заметно махнув двум мужчинам, задерживающимся неподалеку.

— Я не хочу устраивать здесь сцену.

Веда расставила ноги и прижалась спиной к двери.

— Тогда не устраивай. * * * Пристегнитесь к поезду чувств, сучки, потому что всё только начинается!

Я на самом деле уже на 16.14, потому что у меня была самая продуктивная неделя за долгое время XD Бонус, я смогла вернуться и добавить немного предзнаменований в старые главы, которые иначе не подумала бы выделить! Эта глава, вероятно, была готова еще на прошлой неделе, но немного дополнительной полировки еще никого не убило >.>

Некоторый контент здесь изначально предназначался для следующей арки, но по мере того, как я писала эти разделы, я поняла, что этим частям там не место и они скорее принадлежат здесь. Они все слишком тематически связаны, чтобы разделять их таким небрежным образом. Так что Арка 16, вероятно, станет самой длинной аркой в истории (15 глав), но я думаю, что к концу это будет более чем оправдано, потому что мы увидим кульминацию 3 лет не только развития характера Тейлор, но и сердца её эмоционального путешествия.

Вероятно, единственное, что мне не нравится в этой главе, — это то, что правила судебной драмы довольно нереалистичны, но я не могу отрицать силу драматизма и то, как создание точных вымышленных изображений судов и процессов убивает драму во сне >.>

Честно говоря, что-то, что мне не нравится в Worm — это конец отношений Тейлор и Эммы. А именно, что всё сводится к тому, что Тейлор пожимает плечами и уходит, едва моргнув глазом после того, как узнала, что Эмма умерла. Я понимаю, почему это написано именно так. Особенно с тоном и ставками, которые вступают в игру в Worm, и тем, как там развивается Тейлор, я думаю, что более эмоциональная или тяжелая реакция отвлекла бы от истории. В то же время, я всегда хотела альтернативных взглядов на то, как могли бы сложиться отношения Тейлор и Эммы, но многие фанфики как бы обходят этот вопрос стороной. Они либо щелкают пальцами и снова делают их друзьями, либо следуют подходу Worm, либо заставляют Тейлор произнести речь «вот почему ты отстой», и на этом всё заканчивается.

Думаю, я хотела увидеть разные подходы, и мне кажется, что в следующих нескольких главах я пришла к углу зрения, который является одновременно отчетливым и трогательным, так что посмотрим, что из этого выйдет!

В следующий раз: Боль, которую мы скрываем.

Бета-тестирование:

TSFreedom

и Platinumsabr.