Шаг 7.5
И последствия;
Шаг 7.5
Вправлять сломанную ногу — это, сука, больно.
Я всё это время втягивала воздух сквозь зубы, крепко сжав челюсти, пока чьи-то руки ставили кость на место. Не уверена, что они особо заботились о том, чтобы сделать всё правильно — ведь есть Панацея или кто там ещё, — но мне бы хотелось, чтобы они хотя бы попытались уменьшить боль. Даже обезболивающие не особо помогали.
— Не двигайся, — сказала Рамиус.
— Сама не двигайся, — огрызнулась я. Она прижала ладони к моим плечам, удерживая на кровати, пока врачи заканчивали.
— Ты в порядке, — произнесла Рамиус.
В порядке ли я?
Рёбра ныли. Казалось, боль в ноге вот-вот меня прикончит. Люди видели моё чёртово лицо.
Перемирие из-за Губителя или нет, как мне теперь с этим быть? Сколько человек видело? Стратос, Лазерная Греза, та девчонка в костюме паука и парамедики, которые первыми меня подобрали. Стратос и Лазерная Греза меня не выдадут. Я надеялась. Девчонка-паук — Ткачиха? — кажется, из Стражей. Я могла бы попросить СКП о помощи, как бы мне ни претило это делать. София, мать её, Хесс погибла, а я... я...
Веда сражалась с Левиафаном в одиночку. Глупо было волноваться, но я волновалась. Особенно когда её код начал мелькать на случайных планшетах в больнице!
Что происходит?
— Готово, — сказал врач.
— Что-то не чувствуется, — прорычала я.
Мужчина посмотрел на меня с сочувствием.
— Сначала война банд, теперь это... У нас не хватает обезболивающих. Мне жаль.
— Нам нужно в следующую палату, — позвала медсестра. Доктор кивнул и повернулся ко мне: — Не вздумай наступать на ногу. С твоими рёбрами лучше вообще двигаться как можно меньше. Жди здесь. Целители обходят здание.
Но я в низком приоритете. Замечательно. Самое время не умирать.
— Тейлор. — Я подняла голову. — Ты в порядке?
Я повернулась к Реду, который сидел у моей подушки.
— Веда? — спросила я. — Вед...
Я осеклась. Глянула в другую сторону. Рамиус стояла ко мне спиной и молча смотрела в окно.
БЛЯДЬ.
— Звёздный Взор. Что случилось?
— Левиафан отступил, — ответила Веда. — Битва окончена.
Тогда почему кажется, что дерьмо продолжает валиться на меня градом?
— Ты в порядке? — спросила Веда.
Я уронила голову обратно на подушку.
— Мне больно, — прошипела я. Вдохнула и закрыла глаза.
Люди видели моё лицо.
Мои костюмы в хлам.
Я назвала Веду по имени при Рамиус.
Снова вдох.
Бостон цел.
Левиафан отступает.
Значит, мы победили, так?
— Я... в порядке. — Я выдавила эти слова.
Успокойся.
Всё кончено.
Нужно начинать разбираться с последствиями. Эгида, Клокблокер и — не думай о Софии — Велосити мертвы? Как с этим справиться. Как смягчить возможные проблемы из-за треснувшей маски. Как вернуть костюмы в строй.
Перемирие обычно длилось до тех пор, пока не воздвигали мемориал. СКП всегда ставит памятник с именами павших в память о битве. Неделя. Может, полторы. Астрее нужна новая броня и схемы. Я разгромила... Почему рёбра так чертовски болят?!
— Ньютайп.
Рамиус присела у моей кровати и взяла меня за руку.
— Дыши медленнее, — сказала она.
— Я...
Я перестала судорожно хватать ртом воздух, даже не заметив, что начала это делать. Чёрт, от этого рёбрам было только хуже.
— Вдох, — командовала Рамиус. — И выдох. У тебя шок. Всё хорошо. Всё закончилось. Город устоял.
Я моргнула, заставляя дыхание замедлиться.
— Мы победили? — спросила я. Вопрос казался глупым.
Рамиус выдавила улыбку и кивнула: — Мы победили. Бостон всё ещё здесь.
Я кивнула.
— Сколько?
— Сколько чего?
Я сглотнула.
— Кейпов. Сколько?
— Ньютайп...
— Пожалуйста.
Рамиус нахмурилась.
— Восемьдесят четыре, — ответила она. — Столько было погибших, когда я выходила из оперативного штаба. Раненых, возможно, вдвое больше.
И это всё?
Казалось... их должно быть гораздо больше. Сколько нас осталось сражаться в самом конце? Человек сорок? А перед битвой я видела сотни кейпов.
Вернулась медсестра, и Рамиус отошла, чтобы поговорить с ней.
Я попыталась прикинуть цифры в уме. Столько кейпов разметало волнами, они не могли сражаться. Может, кто-то из тех, кого сочли мёртвым, выжил? Город выглядел разрушенным. Небоскрёбы и дома рухнули, залив превратился в месиво.
Хорошо, что сейчас лето. Не думаю, что юридический факультет Гарварда откроется в ближайшее время.
— Ньютайп.
Рамиус вернулась, а за её спиной медсестра что-то ввела в мою капельницу.
— Тебе нужно поспать, — сказала Рамиус. — Просто попытайся уснуть. Я буду здесь.
Спать? Я не хотела спать, мне нужно было планировать. Мне нужно... а эта подушка гораздо удобнее, чем кажется.
В итоге я уснула.
Не знаю, на сколько.
Когда я проснулась, за ширмой всё ещё царил хаос. Люди выкрикивали приказы, звенели сигналы тревоги. На улице было темно, но не из-за туч. Я видела сияние луны и звёзды. Много звёзд. Обычно я видела их такими, только когда залетала очень высоко, подальше от городских огней.
Рамиус стояла у окна и говорила по телефону.
По моему телефону.
— ...ет, сэр. С ней всё хорошо. Пару часов назад я попросила медсестру вколоть ей снотворное. Она отдыхала.
Говорит с начальством? По моему телефону? Это не имело смысла.
— Когда я смогу с ней поговорить? — спросил голос на том конце.
Я подняла голову.
— Это мой папа? — спросила я.
Рамиус обернулась с удивлённым видом. Она кивнула и протянула мне трубку.
Прежде чем я успела её взять, Грин подпрыгнул с пола и перехватил телефон. Он передал его Нэви, тот — Оранжу, тот — Пинку, а тот — Реду, который и поднёс трубку к моему лицу.
— Папа? — позвала я.
— Тейлор, — выдохнул он с нескрываемым облегчением. — Я... мне жаль. Вед... Звёздный Взор сказала, что ты в порядке, но я всё равно места себе не находил и решил позвонить...
— Я в порядке, — сказала я. — Если не считать рёбер, — «Что с твоими рёбрами?!» — и ноги. «Что с твоей ногой?!»
— К чёрту Левиафана, — бросила я и хмыкнула. — Он грязный читер.
— Там есть врач или медсестра...
— Да. Сказали, что я не умираю, так что в очереди к целителям я в самом хвосте. Паршиво, в общем.
— Ньютайп? — Рамиус протянула руку. Ред отдал ей телефон, и она приложила его к уху. — С ней всё хорошо, сэр. Кто-то уже заходил и вправил кости. Ей всё ещё больно, потому что с этим он ничего сделать не мог, но она поправится.
— Не вешай трубку, — попросила я. — Пожалуйста.
И я заметила, что разговор с ним больше не вызывал у меня злости.
Я чувствовала облегчение. Безопасность.
Чёрт, я всё ещё маленькая девочка, которой отчаянно нужен отец...
Рамиус кивнула и положила телефон на кровать.
— Никаких имён, — прошептала она нам обоим. Я вздрогнула, вспомнив свою оплошность. — Перемирие — вещь серьёзная, но в здании полно злодеев, а они и раньше его нарушали. Просто будьте осторожны.
Я кивнула.
— Я скоро вернусь, — сказала она с мрачным видом. — Меня просили доложить, когда ты проснёшься. Герой и Александрия в конце коридора.
Герой и Александрия? И... — Они хотят со мной поговорить.
Рамиус кивнула. И, судя по всему, это её совсем не радовало.
Она отодвинула ширму и вышла. Было странно, но я не чувствовала себя одиноко в окружении Харо и с папой на проводе. Наверное, это максимум безопасности, на который можно рассчитывать в больнице после битвы с водяным монстром.
Почему Рамиус выглядела такой обеспокоенной? Может, я всё ещё немного плыву от обезболивающих. Тревога ушла на удивление легко.
— Прости меня, — прошептала я.
— Всё хорошо, малышка.
Если подумать... нет, я всё ещё злилась. Но меньше, чем раньше. Неважно.
— Звёздный Взор?
— Я здесь, — ответила Веда. — Одну минуту.
— Приветик! — Лафтер? — Слышала, кто-то ввязался в драку с уценённой Годзиллой? А я-то думала, что это я тут самая безбашенная.
— Она сделала что?! — воскликнул папа.
— Это было грубо, — вставила Дина.
— Тебе нужно поучиться понимать шутки, — парировала Лафтер.
— Это была шутка? — уточнил Тревор.
Я не смогла сдержать улыбки.
Я положила руку на шар Реда и постаралась не шевелиться. Кроме сломанных рёбер и ноги, всё тело нещадно ныло.
— Ты как? — спросила Дина. — Я ведь так и не узнала.
— Нормально, — ответила я.
— И слава богу, — проворчал Тревор. — Мне, вообще-то, нравится эта работа.
— Ну, — протянула Лафтер, — сойдёт. Было бы лучше, если бы плохих парней можно было просто вырубить кулаком. Хотя я слышала, кто-то там переломал рёбра, собрал суперпушки в автосервисе, а потом со сломанной ногой вышел против Левиафана с видом «ну давай, нападай».
Что?
— ЧТО?! — закричал папа.
— Всё было не совсем так, пап, — сказала я. Или... так? — Погоди, откуда вы...
— На ПХО об этом только и трубят, — сказал Тревор.
— Уже? — удивилась я.
— Прошло часов шесть. Какой-то Страж по кличке Флэш запостил историю в ветке «Сказания о Губителях». Он считает, что ты сумасшедшая.
— А все остальные считают тебя крутой, — добавила Дина. — Уже фанфики пишут. Про меня пишут фанфики?
— Следи за языком, мелюзга! — прикрикнула Лафтер.
— Ты под домашним арестом, — твёрдо заявил папа.
Ну вот, началось.
— Ещё говорят, что ты жахнула из луча «да пошло оно всё», — продолжил Тревор, — и что Звёздный Взор вышла один на один против Левиафана и заставила его свалить.
— Это не луч «да пошло оно»... Что?
— Не я это название придумал, — открестился Тревор.
Лафтер расхохоталась: — А что, смешно!
— Нет, — я покачала головой. — Не эта часть, другая!
— Та, где Звёздный Взор вышла один на один?
— Да! Что за бред?
Планшет. Я глянула на тумбочку, но его там не было. Я точно видела код Веды на экране.
— Возможно, мне пришлось прибегнуть к крайним мерам, — произнесла Веда.
— Дай определение слову «крайние»? — попросила я.
— Было необходимо взломать несколько компьютерных систем, чтобы запустить точный прогностический движок для Левиафана.
У меня отвисла челюсть.
— Каких систем?
— Бостонский университет. Массачусетский технологический. Гарвард. Северо-Восточный университет. Департамент полиции Бостона. Мэрия. Бостонский медицинский центр. Общественный колледж Броктона. Главная больница Броктон-Бей. Департамент полиции Броктон-Бей. Департамент транспортных средств Броктон-Бей. Мастерская Бакуды. Налоговое управление США... — о боже, Веда взломала налоговую — и четыреста пятьдесят восемь тысяч домашних и персональных компьютеров.
Я уставилась в потолок.
— Охренеть, — выдохнула Лафтер. — А ей вообще так можно?
— Если приходится спрашивать, — сказала Дина, — то, скорее всего, нет.
— Если это поможет, — добавила Веда, — я определила точное местоположение объекта, который Левиафан пытался защитить. Я намеревалась нанести удар, но он отступил.
— В сети пишут, что Левиафан «слился как сучка», — сказал Тревор. — Не мои слова. И ты взломала мастерскую Бакуды?
О нет, Веда.
— На тот момент это казалось хорошей идеей. Её процессоры почти не уступают моим.
— Стоит ли мне спрашивать, какая суперсила позволяет кейпу такое вытворять? — поинтересовался Тревор.
Никакая, потому что она не... О нет.
— Кто-нибудь заметил? — спросила я.
— Я... полагаю, это не осталось незамеченным, — ответила Веда.
Нет.
Мой мозг заработал на пределе возможностей. Как мне это скрыть? И нужно ли вообще скрывать? Веда вышла один на один с Губителем и заставила его бежать. Не пора ли рассказать правду... Нет. К чёрту. Люди — истеричные идиоты. Кто-то меня поддержит, но врагов появится не меньше, а СКП может решить, что ИИ, способный сражаться с Губителем, сам является Губителем! Они сделают то, что делают всегда — настоят на изоляции проблемы, и в данном случае проблемой будет Веда.
Я посмотрела на ширму, и кровь застыла у меня в жилах.
Александрия и Герой хотят со мной поговорить, и Рамиус это не нравится.
Они знают. Веду раскрыли, и...
— Что с Гандамами? — спросила я.
— Я обезопасила Астрею, — ответила Веда. — Королева... повреждена. Лейтенант Рамиус организовала транспортировку.
— Я тут присмотрел за ними, — подал голос Тревор. — Астрее просто нужно заменить пару деталей. Королеве нужны новые ноги, рука и полностью новый корпус для того энергоядра, которое ты используешь. Я не особо в этом разбираюсь, но выглядит она сильно побитой.
Шаги приближались, и я выругалась.
— Позже, — бросила я.
Я завершила звонок, и Ред забрал мой телефон.
Я ждала, лихорадочно соображая, какое оправдание придумать. Сочинить какую-нибудь правдоподобную историю.
Наверное, было бы проще, если бы я задала пару вопросов Дине и получила помощь.
Чёртовы лекарства. Соображаю не лучшим образом, а мне сейчас это жизненно необходимо.
Шаги проследовали мимо. Никто не вошёл.
Что делать?
Я оглядела своё маленькое пространство за ширмой. Какое-то медицинское оборудование, к которому я не была подключена, и прикроватный столик на колёсиках, пустой. Никакого наблюдения. Никаких наручников. Мой костюм висел распахнутым, и, кажется, они разрезали мой лифчик, когда осматривали рёбра, так что я светила грудью перед каждым встречным... да уж, обезболивающие — это нечто.
Всегда есть высшая форма доблести.
Уйти. Выиграть время, чтобы подумать.
Рамиус сказала, что кто-то вправил мне кости, так что я перекинула ногу через край кровати и спрыгнула на пол. Было больно. Я поморщилась и пошатнулась, но нога выдержала.
Я приложила палец к губам, и Харо бесшумно последовали за мной. За ширмой виднелись другие такие же закутки. Там отдыхали другие кейпы? Эти отгороженные зоны тянулись вдоль всей комнаты — длинной палаты, в конце которой я и оказалась.
Я шла быстро, но тихо. Рамиус говорила про конец коридора, так что я поспешила туда и выглянула за дверь.
— Где доктор По? — крикнул кто-то. — Мне нужна доктор По, кто-нибудь её видел?
Женщина с волосами, заплетёнными в две косы, поднялась от мужчины, лежащего на полу, и махнула рукой.
Её руки и ноги были в крови, как и у человека, подбежавшего к ней.
— Критический случай внизу, — сказал мужчина. — Давление падает.
— Почему?
— Не знаю.
— Как давно?
— Не знаю.
По выглядела недовольной. Она сорвала перчатки, проходя мимо меня и выкрикивая: — Мне нужна реанимационная бригада!
— Их нет, — ответил кто-то.
— Тогда создайте!
Я вышла в коридор, озираясь по сторонам. Люди на носилках и каталках. Кейпы, кто-то шевелится, кто-то нет. Оторванные конечности, искалеченные тела. Я медленно пошла вперёд, наблюдая, как люди снуют туда-сюда с медицинскими принадлежностями в руках. Я увидела двух девочек, моих ровесниц, лежащих на одной каталке и держащихся за руки, а за ними — мужчину на другой каталке, совсем без ног. Две женщины в окровавленной одежде склонились над ним, пытаясь остановить кровотечение.
Вдвое больше раненых, сказала Рамиус.
Это выглядит страшнее, чем просто слышать, что погибло восемьдесят четыре человека.
Я свернула за угол, чтобы уйти с прохода на случай, если Герой или Александрия начнут меня искать.
Плохая идея.
— Ты!
Я замерла, поворачиваясь к темнокожей женщине, которая впихнула мне в руки бинты.
— Можешь ходить — можешь помогать, — отрезала она. — Живо!
— Я...
— Дави! Сюда!
Я прижала бинты к ране. Мужчина поморщился, и я начала было отстраняться. Женщина схватила меня за запястье и заставила давить сильнее.
— Вы делаете ему больно, — сказала я.
— Если он чувствует боль, значит, ещё жив, — рявкнула она. — ДАВИ!
Я давила, наблюдая, как она орудует зажимами в развороченном животе мужчины. Моя сила отозвалась, объясняя назначение инструментов и её действия. Тяжёлые внутренние и внешние повреждения. Огромная потеря крови. Другие врачи или медсёстры — кто бы они ни были — толкали меня слева и справа, все трое работали предельно быстро.
Я просто стояла и давила.
Ред запрыгнул на стол и начал помогать. Он схватил распылитель с изоляционной пеной и стал заделывать мелкие раны.
Шесть часов.
Прошло шесть часов, а они всё ещё пытались спасать людей?
— Спускайте его вниз, — скомандовала женщина. — Там начнут приводить всё в порядок. СЛЕДУЮЩИЙ!
Я отступила, кровь капала с моих рук, пока они двигались дальше. Они про меня забыли? Я...
Я обернулась на вспышку красного и золотого.
Фронтал, кажется, так его звали?
Он стоял над другой каталкой, прижимая свернутые футболки к культе ноги, пока врач занимался женщиной. Казалось, он не обращает внимания на происходящее. Он пристально смотрел на меня.
Я чувствовала себя идиоткой.
— Это был грязный трюк, — сказала я.
Фронтал склонил голову набок. Врач что-то сказал, и он убрал руки. Двое дюжих парней в комбинезонах — пожарные — подошли и начали толкать каталку по забитому людьми коридору.
— Это обвинение, — произнёс он. Он сделал шаг вперёд, и я вздрогнула. Харо закружились, четверо окружили меня, а Грин и Пурпурный запрыгнули на скамью и захлопали ушами. — Ты же знаешь, как у меня всё устроено. — Он продолжал идти. — Всё, что я создаю, ломается.
Он прошёл мимо, и я нахмурилась.
Он пытался меня убить.
Или подставил под удар, чтобы меня убили. Мне так повезло. Если бы София...
— Что ж, — пробормотал он. — Рад видеть, что ты выкарабкалась, наверное. Прости за это.
— Нет, тебе не жаль.
— Если тебе так удобнее думать.
Мои кулаки сжались.
— Мне жаль, — сказала я. — Насчёт Убера.
Его шаги затихли.
— А я сказал, что мне жаль, что моя техника подвела. Это ведь ничего не меняет, верно?
Нет. Наверное, нет.
Он пошёл дальше, а я осталась стоять в коридоре.
Лит пытался меня убить.
Потому что Убер погиб? Потому что я украла его технологии? Разрушила его серверы? Подстроила его арест? Всё сразу?
Это... в первый раз.
Большинство тех, кто желал мне смерти, хотели этого, потому что я стояла у них на пути. Не думаю, что большинство злодеев в Броктоне питали ко мне личную неприязнь. Я герой, который делает геройские дела, а они злодеи. Мы и не должны были любить друг друга.
Он нарушил перемирие Губителя.
Чёрт. Как это дерьмо продолжает со мной случаться?
Просто возможность, которую он не упустил, или он планирует снова вернуться в Броктон-Бей и преследовать меня?
Блядь.
Я пошла вперёд и прошла через двойные двери. Я видела, как врачи везли людей в ту сторону, говоря о том, что их нужно спустить вниз. Значит, в подвал, или я была на верхнем этаже? Чёрт, надо было в окно выглянуть и всё понять. Я прошла через двери и замерла, когда двое бойцов СКП посмотрели на меня с той стороны. Они стояли как часовые, все остальные просто обходили их.
Справа я увидела ещё каталки. На этот раз не кейпы. Люди. Обычные, простые люди, выглядящие так, будто их вырвали прямо из привычных дел и облили вишнёвым сиропом.
Конечно.
Левиафан ударил по всему городу. Пострадали не только кейпы. Люди, которые не добрались до убежищ. Люди, которые пострадали, пытаясь в них попасть. Добровольцы без способностей, которые остались снаружи, чтобы помочь. Им даже не нужно было сталкиваться с самим Левиафаном. Волны выбивали окна, подбрасывали машины, рушили здания.
— Ты в порядке? — спросил один из бойцов.
— Хм? — Я обернулась, глядя на мужчину снизу вверх. — А. Да.
— Проходи, — сказал второй. — Нам нужно держать проход свободным. Если можешь идти, ты свободна.
Свободна?
— Ладно.
Я выбрала направление и пошла. Харо следовали за мной. Видимо, никто не давал приказа охране меня задерживать.
Хаос продолжался. Я даже не знала, сколько врачей на самом деле было в этой больнице. Я видела совершенно обычных людей, которые, казалось, не знали, что делать, и просили указаний. Бойцы СКП с красными крестами на плечах направляли тех, кто растерялся. Полицейские и пожарные сновали туда-сюда, перевозя людей на каталках или перенося их на носилках и щитах.
Я почувствовала запах соленого воздуха и пошла на него.
Терпеть не могу больницы, а видеть всё это было ещё хуже.
На улицу. На улице будет лучше... нет, не будет.
Я вышла через двери, отступая в сторону, пока парамедики завозили внутрь человека в броне. Машины скорой помощи ехали по озеру глубиной в два фута, которое, вероятно, раньше было парковкой. И лодка?
О.
Спасибо Левиафану. Он так затопил город, что катер скорой помощи смог подплыть прямо к приёмному покою!
Мне почти захотелось рассмеяться. То ли от этого, то ли от обезболивающих. Трудно сказать. Иронично, ведь нога всё ещё чертовски болела, так что со своей основной задачей лекарства справлялись не очень.
— Куда это ты собралась?
Я нахмурилась и повернулась к Оружейнику.
Как раз тот, кого я «мечтала» увидеть, учитывая всю эту историю с тем, как он чуть не угробил себя и меня.
Он стоял в своей броне, плечо, где раньше была рука, было забинтовано.
— Прогуляться, — ответила я. — Ненавижу больницы.
— Тебя ищут, — сказал он. — Иди за мной.
— Не хочу.
Если Протекторат планирует прижать меня к стенке, я уж точно не пойду на эшафот в компании чёртова Оружейника. Или теперь он просто «Оружей»? Ого, шутка в духе дурного тона, но всё равно забавно. Что за напасть у меня с людьми, которые мне не нравятся и которые теряют конечности?
— Грёбаные обезболивающие, — пробормотала я.
— Это не просьба, — отрезал Оружейник. — Сделай хоть раз что-то ради своего же блага.
— Например, не спасать твою задницу от насаживания на копьё? — съязвила я.
Он помрачнел. Я тоже. Харо что-то пропищали про ожоговое отделение. Мы оба нахмурились.
Честно говоря, что он собрался делать? Арестовать меня одной рукой? Чёрт, он, наверное, может арестовать меня и одной рукой.
Я посмотрела на затопленную парковку. Без транспорта я далеко не уйду. Особенно когда те, кто хочет «поговорить», умеют летать, а у меня нет рабочего костюма. И нога болит. Они всё равно найдут меня в Броктон-Бей, так что, собственно, я творю? Я сбежала из палаты, чтобы выкроить время на раздумья, а в итоге получила лишь неприятный разговор и место в первом ряду на шоу «Главный госпиталь: издание Губителя». До раздумий дело так и не дошло.
Игра окончена, полагаю.
— Ладно.
Я развернулась на здоровой пятке и заковыляла вперёд. Оружейник отступил в сторону. Не знаю, как он меня заметил, но, видимо, прошёл клич найти «бродячего технаря, создавшего ИИ».
Блядь, мне всё ещё нужен план, как с этим разобраться.
Какую ложь мне придумать? Просто сказать, что у Веды туманные способности технаря/умника, больше не прокатит. Они потребуют конкретики.
Силы обычно делают что-то одно. Большинство кейпов — не Эйдолон и не Легенда. Крестоносец создает призраков. Кайзер создает металл. Виста искривляет пространство. Одна вещь, одна вещь...
Технопат.
Веда — технопат.
Она может... внедрять себя в машины и управлять ими как собственным телом? Чёрт, это объясняет, почему её никто никогда не видел. Она «живет» в машинах. Это даже не совсем ложь. Я могу вывернуть это так, что получится полуправда. Умники могут что-то заподозрить, но у них не будет возможности узнать, в чём именно я лгу.
Лишь бы Сплетницы не было в комнате.
Просто сохраняй спокойствие и сосредоточься.
Рамиус повернула голову, когда Оружейник подвёл меня к «виселице».
Рядом с ней я узнала директора Армстронга. Он выглядел уставшим, но, с другой стороны, битва началась около восьми двадцати вечера, а закончилась часов шесть с половиной назад? Мужчина, вероятно, не спал уже сутки.
Что более тревожно — Герой. Его рука была в гипсе, а броня выглядела помятой и исцарапанной. Однако он улыбался, разговаривая с Легендой. Между ними, словно статуя, стояла Александрия — неподвижная, смотрящая прямо на меня.
— Я нашёл её, — доложил Оружейник. — Она была на улице.
— Спасибо, Оружейник, — отозвалась Александрия. — Стратос искал тебя. Мисс Ополчение вышла из операционной.
Оружейник кивнул и сказал: — Я думаю...
— Это деликатный вопрос, — прервала его Александрия тоном, не терпящим возражений. — Мы обсудим это в частном порядке.
Оружейник кивнул. Он развернулся и ушёл, а это значило, что мне предстояло противостоять Триумвирату с шестью Харо и больше ничем.
Ура.
Я сглотнула, что сразу же пустило под откос мой план «сохранять спокойствие и сосредоточиться».
Весовые категории совершенно разные. Это трое старейших и самых знаменитых героев в мире. Их назвали в честь трёх военных гениев, которые захватили власть и правили Римом. Спокойная улыбка Героя, счастливая улыбка Легенды и смертоносный взгляд Александрии могли бы быть снабжены табличкой «тебе их не победить», а мой план заключался в том, чтобы нагло врать? Как я вообще додумалась до такого плана?
Александрия, непобедимая женщина.
Герой, величайший технарь в мире. Боже, его имя буквально Герой. Он был бы посмешищем, если бы не соответствовал ему.
Легенда, живой лазер. Что-то, что я видела своими глазами, когда Левиафан ударил его, а он просто... стал лазером.
— Сюда, — сказал Герой. — Не в коридоре.
Все трое повернулись, и Армстронг тоже. Рамиус положила руку мне на спину и кивнула, и я пошла вместе с ней. Мы пробрались в ту часть больницы, где казалось гораздо спокойнее, и зашли в пустую палату.
— Им придётся подождать снаружи, — произнёс Герой, кивнув на Харо. — Никаких записывающих устройств.
— Нечестно, нечестно!
— Всё в порядке.
Вероятно, они не хотели, чтобы Веда подслушивала разговор о самой себе.
Вот оно.
Врать напропалую и врать убедительно. Единственный способ избежать худшего... Или сказать правду? Может, я просто впадаю в истерику? Веда сражалась с Левиафаном сама по себе. Конечно, она взломала кучу вычислительных мощностей для этого, но я ведь могу это преподнести правильно? Я создала Веду, чтобы изменить мир. Губители должны умереть, чтобы это когда-нибудь стало возможным.
— Приятно поговорить, когда на кону не стоят жизни, — сказал Герой. Он протянул руку, и в ней материализовалось какое-то устройство. Он поставил его, крышка открылась и засветилась. Глушилка? Детектор лжи? Технология правды? — Можно наконец немного расслабиться.
— Это серьёзно, — отрезала Александрия. — Давай не будем относиться к ситуации легкомысленно.
— Мы можем позволить себе быть дружелюбными, — возразил Герой. — Здесь никто не сделал ничего плохого.
...
Повтори-ка?
— Я не сделала? — спросила я. Зачем. Зачем ты это спросила?!
— А ты сделала? — спросила Александрия. — Мы говорили с Адамантом и Флешеттой. Оба утверждают, что Фронтал как-то странно на тебя смотрел и оставил тебя на пути Левиафана, хотя предлагал забрать тебя для оказания медицинской помощи.
— Ты знаешь, кто он такой? — спросил Легенда.
Погодите.
— Это из-за Лита? — уточнила я.
— Видите? — Герой улыбнулся. — Она знает.
Это... не из-за Веды?
— Я полагаю, Ньютайп могла ошибочно подумать, что мы хотим обсудить... аномалию, — вставил Армстронг.
— Мы поднимем эту тему в другой раз, — сказала Александрия. Поднимем? — Доступ Звёздного Взора к частным сетям без разрешения — это не то, из чего нам нужно раздувать федеральное дело, учитывая обстоятельства. Перемирие куда важнее.
Мне что, вкололи ещё обезболивающих? Кажется, мне вкололи ещё обезболивающих.
— Что... насчёт Лита? — спросила я.
— Он пытался тебя убить, — сказала Рамиус. О, вот что ей не нравилось.
— Это отчасти наша вина, — признал Герой. — Лит никогда раньше не использовал этот псевдоним или личность. Оглядываясь назад, это очевидно, но в спешке подготовки к битве это не привлекло внимания.
— Обычно мы советуем организаторам битв с Губителями держать враждующих кейпов подальше друг от друга, — сказал Армстронг. — На кону слишком много, чтобы отказываться от помощи, но всем будет лучше, если мы избежим искушения.
— Лит пришёл под новой личиной, что только делает ситуацию более тревожной, — заметил Легенда.
— Вполне возможно, что он взял новое имя и костюм исключительно ради шанса навредить тебе, — добавила Александрия. — Если так, то мы имеем дело с вопиющим нарушением перемирия Губителя, а не с кем-то, кто сделал очень плохой выбор, когда представилась возможность.
— Он что-нибудь говорил? — спросил Армстронг. — Он утверждает, что его оборудование неисправно, и, зная Лита, мы не можем просто так отмахнуться от этого оправдания.
Ну удачи.
— Он... — черт — Он сказал: «удачи»?
Рамиус повернулась ко мне: — Тебе или... команде с твоим оружием?
— Не знаю? Я стояла спиной.
Нет. Я знала. Я видела его в коридоре и говорила с ним. Он прекрасно понимал, что делает, и сделал это намеренно. Он не признался, но он подставил меня под смерть... Чёрт, началось дежавю. Я уже была в такой ситуации.
— Герой? — позвал Легенда.
— Я проверил устройство, — сказал Герой. Он взглянул на Легенду, затем на Александрию. — Оно действительно было неисправно.
Это Уинслоу. Всё повторяется. Они собираются...
— Но он мог это подстроить, — продолжил Герой. — Я сам так делал, когда СКП ввела некоторые из тех правил безопасности в 2004-м?
— Те правила были на благо всем, — заметила Александрия.
— Они были бессмысленны, — парировал Герой. Он махнул рукой. — Не в этом суть. Лит мог легко имитировать поломку. Если он планировал это с самого начала, он бы так и сделал.
— Его намерения ясны как день, — сказала Александрия. — Проблема в том, что с этим делать? Лит — известный технарь, и все знают, что его техника ломается. Это паршивое оправдание, но в нём достаточно зацепок, чтобы он мог за него держаться.
— Нет никого, кто не увидел бы в этом моменте явного умысла, — вставила Рамиус.
— У пиара свой «туман войны», — возразила Александрия. — Пройдёт время, добавьте полгода и кучу слухов с ПХО, и всё превратится в сплошное размытое пятно: сделал ли Лит это нарочно или у него правда возникла техническая проблема.
— Он пытался меня убить, — пробормотала я.
— Да, — подтвердил Легенда. — И проблема в перемирии. Оно хрупкое. Надежды и желания — единственное, что поддерживает в нём жизнь.
— И отчаяние, — добавил Герой. — Злодеям тоже нужно, чтобы города стояли, но мы не можем позволить себе, чтобы на следующий наш призыв технари отвечали с опаской, боясь, что любая их ошибка обернётся обвинениями в злом умысле.
— Такая вероятность есть, — сказала Александрия. — Все знают, что техника Лита ломается. Они могут подумать, что мы проявляем фаворитизм к герою, обвиняя его, или поступаем несправедливо. Он не является какой-то однозначно отрицательной фигурой, учитывая, что его личность раскрыта, а его бывший напарник погиб.
Моя рука сжалась. — И что? Ничего не будет? Снова. Кто-то снова пытается меня убить, и ничего не происходит. София...
— Нет, — отрезал Легенда. — Конечно нет. Мы все знаем, что сделал Лит. Мы не можем закрыть на это глаза.
— Но общая картина всё ещё перед нами, — сказал Герой. — Нам нужно действовать осторожно, иначе будет сложнее привлекать технарей к битвам с Губителями. Эта битва, в частности, показала, насколько могущественными могут быть подготовленные технари.
— Оружейник и Дракон предсказали атаку, — сказала Александрия. — Боевой алгоритм Оружейника не продержался долго, но выиграл нам необходимое время. Звёздный Взор скопировала его и прогнала Левиафана. Рельсотроны, которые ты спроектировала, имеют значительный потенциал, если их доработать для будущих битв. Это была важная битва для технарей.
— Хотя, говоря о твоих рельсотронах, мы вынуждены их конфисковать, — вставил Герой. — Ничего личного, но на такие штуки буквально нужно разрешение, и я подозреваю, что у тебя его нет.
— Что? — переспросила я.
— Рамиус может предоставить документы, — сказала Александрия. — Их вернут в целости и сохранности, если ты захочешь получить их обратно. У Конгресса есть правила относительно технарского вооружения, и хотя твоя пушка на частицах проскакивает сквозь узколобые лазейки, так как не стреляет снарядом, рельсотроны подпадают под них напрямую.
Я нахмурилась. — Технически это пушки Гаусса.
— И они впечатляют для чего-то, состряпанного посреди боя. В автосервисе. Из кучи хлама. — Герой покачал головой. — Никогда не думал, что произнесу это предложение. Оформи бумаги. Моя команда одобряет эти разрешения, и твоё будет одобрено. На то, что ты будешь использовать их против Кайзера, посмотрят косо... — «Перебор», — вставила Александрия, — но для Губителей они идеальны.
Тупые законы о технарских штучках.
И почему они... помогают?
— Вернёмся к делу, — сказала Александрия.
— Поговорим о делах позже, точно. — Герой повернулся ко мне. — Чего ты хочешь?
Чего ты хочешь?
— Простите?
— Чего ты хочешь? — повторил Легенда.
Он это снова сказал.
— Простите, — ответила я. — Обычно мне никто не задаёт этот вопрос. — По крайней мере, никто из власть имущих.
— У любого нашего действия есть минусы, — сказала Александрия. — Мы не можем игнорировать то, что сделал Лит. В общем масштабе это, вероятно, станет лишь сноской, но здесь нет места для компромиссов. Он нарушил перемирие. Мы все это знаем.
— Но преследование его может усложнить будущие бои, — добавил Герой. — Ты та, кого он пытался убить. Мы могли бы поступить по-разному, но кажется правильным вовлечь тебя в принятие этого решения.
— Мы также не слепы к обстоятельствам, — сказал Легенда. — СКП и Протекторат уже подводили тебя раньше. Здесь есть определённый момент исправления ошибок.
...
— Ньютайп? — позвала Рамиус.
— Обрабатываю информацию, — ответила я.
Этого я никак не ожидала.
Рамиус нахмурилась и взглянула на Армстронга: — Что мы можем сделать?
— Тонкое предупреждение, — сказал Армстронг. — Это минимум. Дать понять, что мы знаем, что он сделал. Мы не потерпим повторения. Убедиться, что посыл дошёл.
— Мы могли бы его арестовать, — предложил Герой. — Он злодей. Задержать его в ходе обычного ареста, преподнести это публично как его четвёртую поимку, но в частном порядке дать понять, почему мы это делаем.
— Оба варианта позволяют нам предоставить слухам сделать всю работу, — добавила Александрия. — Без необходимости каких-либо официальных признаний со стороны Протектората или СКП.
— Птичья клетка? — спросила Рамиус.
— Применяется закон трёх ошибок, — ответила Александрия. — Я не уверена, что заключение Лита в Клетку будет воспринято адекватно. Большинство людей считают его шутом и идиотом, а не серьёзной угрозой. Он не Маркиз. Не Луструм. Не Гластиг Уэйн. Люди скажут, что ему там не место, и у них будут тысячи часов идиотских интернет-видео в качестве доказательства.
— Если отбросить это, — сказал Герой, — остаётся расследование. Мы устроим показательный процесс, демонстрируя желание обеспечить соблюдение перемирия. Позволим фактам всплыть и выжмем из них максимум.
— Радикальный вариант — официальное осуждение, — сказала Александрия. — Но это также несёт в себе самый высокий риск долгосрочных последствий в деле отражения Губителей.
— Нам нужно сделать выбор, — подытожил Легенда. — Но ты должна сказать своё слово.
Он посмотрел на меня.
Они все смотрели на меня.
Меня спрашивают моё мнение о национальной политике кейпов.
Я сжала челюсти. — Вы стараетесь держать враждующих кейпов порознь? — спросила я.
— Стараемся, — подтвердил Герой.
Я облизнула губы. Сухо.
— Тогда почему Теневой Сталкер прислали ко мне?
Они знали. Мне говорили, что они знают. Они все знали про Тейлор Эберт, девочку, над которой издевались, и про то, кто запихнул её в тот шкаф.
— Это было моё решение, — ответила Александрия. — Ты запросила двух кейпов, способных модифицировать снаряды. Их осталось не так много, и из них Флешетта и Теневой Сталкер подходили лучше всего. Я сделала выбор.
Александрия прислала её и надеялась, что я не сорвусь? Или что София не заметит, что Ньютайп — это Тейлор Эберт?
Это Губитель. Здесь нет места подростковой херне.
Я опустила голову.
Я попыталась продумать последствия. Рационально.
Губители могут уничтожить мир. Веда рассчитала это на основе общедоступных данных. Двадцать, может, двадцать четыре года? В конце концов наступит переломный момент. Количество кейпов, способных сражаться с ними, упадет, или страны впадут в отчаяние. Войны за ресурсы. Войны за кейпов.
Они должны умереть, и в этом деле нет места тому дерьму, которое выкинул Лит.
В то же время я... не могла не видеть их правоту. Лит определённо пытался меня убить, но я видела на ПХО, как события начинают жить своей жизнью. У него найдутся защитники, а у нас — хулители. Люди будут задаваться вопросом, действительно ли он хотел моей смерти. Чёрт, они укажут на то, что я всё ещё жива, и будут отпускать идиотские комментарии типа «ну, план так себе». Какое-то дерьмо в этом роде.
Это может повредить перемирию Губителя ещё сильнее. Я достаточно навидалась в Стражах, чтобы понимать, как всё плохо уже сейчас.
Затем я попыталась обдумать последствия эмоционально, и — он пытался меня убить.
— Это нельзя спускать на тормозах, — пробормотала я. — На кону слишком много. Из-за того, что сделал Лит, каждый кейп будет оглядываться через плечо вместо того, чтобы следить за Губителем перед собой. Это приведет к гибели ещё большего числа кейпов.
— Ты права, — согласился Герой.
— Но, — пробормотала я — и к чёрту Лита — я понимаю проблему.
— Ньютайп, — позвала Рамиус.
— Нет, — сказала я. — Я понимаю. Перемирие хрупкое. Если взяться за Лита всерьёз, всё превратится в дискуссию, а как только это становится дискуссией, всё скатывается к поиску границ, к тому, что люди начинают прощупывать эти границы. Пытаются извлечь выгоду. У него идеальная сила для таких штук. Это «всё не так, как кажется» заложено в саму её суть, каким бы очевидным бредом это ни было.
Перемирие, неписаные правила — это чушь собачья, но это работает, потому что правила гибкие. И это необходимо, особенно сейчас. Героев не хватает, чтобы сражаться с Губителями. Нам нужна помощь злодеев. Этот статус-кво изменится, но пока... Это паршиво.
— Он злодей, — пробормотала я. — Арестуйте его. И, может, в этот раз попробуете его удержать?
— Есть шанс, что он сбежит, — сказала Александрия. — Верь или нет, но мы не позволяем паралюдям сбегать из тюрьмы намеренно. Просто держать их взаперти — задача не из легких.
— Максимальная безопасность, — пообещал Армстронг. — Мы будем следить внимательно.
— Он не станет Стражем? — спросила я. Мне это дерьмо даром не нужно.
— После такого? — Герой покачал головой. — Чёрт, нет. Он сжёг этот мост.
— Я займусь этим, — твердо сказал Легенда. — Мы заберем его прямо перед окончанием перемирия. Это заставит людей задуматься.
— Я свяжусь с Драконом, — добавил Герой. — Мы позаботимся о том, чтобы нужные слова дошли до нужных ушей. Слухи сделают своё дело.
— Решено, — подытожила Александрия.
Лишь бы Лит не получил шанса снова на меня напасть.
Кого я обманываю? Он нападёт снова. Рано или поздно.
По крайней мере, в этот раз кто-то что-то предпринял. Спросил моё мнение. Планка чертовски низкая, но я приму это с облегчением от того, что никто не захотел распять Веду.
— Мы и так здесь задержались, — сказала Александрия. — Работы ещё много.
Герой кивнул и забрал своё устройство. — Ньютайп.
Они оба быстро ушли. Легенда задержался, спрашивая: — Звёздный Взор слушает? — Он кивнул на Харо, входивших в комнату.
— Я здесь, — ответила Веда.
— Я должен попросить тебя не вводить это в привычку, — сказал Легенда. — Учитывая обстоятельства и результаты? Даже «Голубой Космос» не настолько безумен. Они поднимут шум, но оставят всё как есть. — Легенда взглянул на меня. — Будь к этому готова.
— Я буду иметь это в виду, — ответила Веда.
— Мы бы хотели поговорить подробнее, — продолжил Легенда. — Ты хорошо справилась для своей первой битвы с Губителем. Некоторые думали, что Дракон нагоняет туману, но результаты говорят сами за себя. Хотя Чемберс недоволен названием.
Чемберс? — Почему Симург должна монополизировать надежду, убивая её?
— Я бы на твоём месте встал перед камерой и сказал это, — заметил Легенда. — Хорошая фраза. Как твоя нога?
— Нормально. Болит, но неважно.
— Отала была под охраной, пока делала это, — сказал Армстронг. — К счастью, у неё нет возможности на самом деле кому-то навредить своей силой.
Я подождала, пока они уйдут.
— Отала? — спросила я.
— Она была первой целительницей, которую я нашла, — ответила Рамиус.
И она привела её ко мне. Это... — Почему она была здесь?
— Она находилась в ближайшем изоляторе, — сказала Рамиус. — Её выпустили в обмен на использование её силы.
Я читала о том, что СКП так делает. Отпускает злодеев, когда Губитель рядом, если они обещают помочь.
Ощущается более горько, когда это злодей, которого я так старалась поймать.
— И что потом? Она свободна?
— Такова сделка, — подтвердила Рамиус. Конечно. Она бы никогда не согласилась просто на сокращение срока.
Из-за Губителей. Лит пытается меня убить, и Протекторат говорит, что им приходится это спустить. Я ловлю Оталу, и им приходится её отпустить. Веду раскрыли, возможно. Всё из-за Губителей. Моё лицо раскрыто. София, мать её, Хесс погибла, а я была рада этому из-за гребаных Губителей.
Они не злодеи.
Им не нужны деньги или власть.
Только разрушение и смерть.
Я вдохнула.
Через три месяца нападет Бегемот. Я буду осторожнее. Подготовлюсь лучше. А пока мне придется подождать и посмотреть, как разрешится ситуация с Литом и Оталой, и продолжать свои планы в Броктоне.
— Звёздный Взор, — позвала я. — Ты нашла то, что мы искали?
— Полагаю, что так, — ответила она.
Рамиус склонила голову набок.
Мне было всё равно. Веда нашла это. Что-то, что ему было нужно. Внутренний орган. Ядро. Мозг. Что-то. Что-то, что Левиафан хотел защитить. Что-то, ради чего он применил новый трюк, лишь бы никто не попал. Если он сбежал в тот момент, когда она попыталась ударить туда, значит... Их можно убить.
Хорошо.
— В следующий раз он сдохнет. * * * Вот так, короткая и по делу арка Губителя.
Разговор с Триумвиратом был сложным. Там пересекается множество интересов, не говоря уже о куче триггеров Тейлор. Александрия, однако, всё рассчитала верно. Не было никаких шансов обойтись с Литом мягко и при этом сохранить готовность Ньютайп сотрудничать с СКП, а привлечение Тейлор и предоставление ей права выбора значительно её успокаивает. Мы узнаем об этом больше в интерлюдии СКП и более поздней интерлюдии Лита/Фронтала.
Я представляю Героя кем-то средним между Александрией и Легендой. Он дружелюбен и общителен, но серьезно относится к своей работе. Те несколько сотен слов о нем в каноне дают не так много материала (по сути, всё, что мы узнаем, это то, что он был отличным парнем для первых Стражей, подогнав им PlayStation или что-то в этом роде). Мышка-Зарушка и Рид никогда не покидали Протекторат в этой вселенной, потому что он выжил, и он своего рода балансирующая сила между подходом Александрии «без запрещенных приемов» и идеализмом Легенды.
Итоги битвы за Бостон
Спойлер В итоге погибло 20% кейпов, на которых я бросал кубики. Я внес коррективы после просмотра результатов, убрав компонент «брось 2 и выбери меньшее» из бросков на смерть. Похоже, это сработало.
В целом, это было интересное упражнение. Первый раунд был самым веселым, он напрямую подсказал мне идею ошеломляющей засады Левиафана и общую стратегию разделения защитников Бостона и их уничтожения небольшими группами. С точки зрения повествования, Оружейник на самом деле внес большой вклад в то, что его небольшую группу было трудно убить и она сдерживала Левиафана. Многие из разрозненных кейпов так и не подверглись нападению и не погибли. Финальный поступок Клокблокера, вероятно, также сыграл в этом важную роль, дав Оружейнику шанс инициировать его небольшую попытку погони за славой, но на этот раз он не привел к прямой гибели людей.
В результате этого и того, что Звёздный Взор заставила Леви отступить, многие кейпы были критически ранены (в основном в результате волн), но потери были исключительно низкими, а Бостон поврежден, но восстановим.
Мы увидим больше о последствиях в интерлюдии СКП, но вот краткий список заметных итогов:
* Бостон, вероятно, войдет в историю как одна из лучших битв с Губителями, по крайней мере, с точки зрения числа погибших. Бостон понес большой ущерб инфраструктуре, но он определенно будет восстановлен, как Нью-Йорк после атаки Бегемота. Пиарщики захотят превратить это в историю успеха о кейпах, сумевших принять вызов и спасти город. * Тем не менее, в битве погибло удивительно много Стражей, и СКП, скорее всего, захочет минимизировать последствия этого. * СКП и Протекторат не впечатлены оправданиями Лита. * Ньютайп и Звёздный Взор, а по расширению и «Селестиал Биинг», вероятно, добьются национальной славы. В интернете у них, вероятно, появятся толпы фанатов из-за крутости Астреи «Полный доспех» и Королевы, плюс фактор «какого черта», когда Королева разбила морду Леви и заставила его отступить. * Кайзер и Лунг вряд ли будут впечатлены (могут понадобиться новые штаны, не связано). * Ларри и Джей-Пи быстро распродадут модели. * Эмма видела лицо Тейлор и труп Софии. Это приведет к некоторому развитию персонажа, но интересно, в какую сторону? Тейлор уже борется с тем, что она рада жестокой смерти своей мучительницы. * Бостон потерял двух членов Протектората и трех Стражей, что в целом — легко отделались. Однако «Послы» были разгромлены. Аккорд выжил, но Цитрин погибла, и я отмечаю, что многие из его кейпов ушли вместе с ней. Никаких флаконов Котла, чтобы исправить эту проблему. Смерть Мясника на время приведет «Зубы» в смятение, и теперь всем придется беспокоиться о том, кто такой Мясник XV. Пожалуй, самое отвратительное — Дева Отчаяния полностью отступила до того, как битва по-настоящему началась, и увела с собой союзников. Она готова нанести удар по уязвимым Аккорду и «Зубам», как только закончится период перемирия. * Команда Протектората Броктон-Бей получила травмы, но в основном выжила в битве. Большие потери были среди Стражей, которые все получили ранения, а Эгида и Клокблокер погибли. Возможно, позже в Броктон-Бей им и Велосити установят мемориал. Оставлять Стражей Броктона в таком состоянии тоже нельзя, и им пришлют замену.
Далее: Побочный шаг MP, что случилось с детьми Краниал?