Шаг 5.9
Значит, теперь всё будет в порядке, верно? Ведь так?
Шаг 5.9
sys.v// << H[nvy].загрузить_резервную_копию sys.v// << проверка системы; sys.v// << очистка sys.v// << H[pnk].загрузить_резервную_копию sys.v// << проверка системы; sys.v// << очистка sys.v// << начало производства
Слова мелькали перед глазами на визоре, но я не особо их воспринимала.
Не думаю, что я отключалась или что-то в этом роде. Возможно, сотрясение, но в основном я просто чувствовала себя измотанной. Я то проваливалась в состояние, похожее на сон, то выныривала из него, и мне было в общем-то всё равно. Это не имело особого смысла, но сны казались чем-то приятным.
Мне хотелось вздремнуть, но сон не идет, когда вокруг воют сирены, а скорая несется по улице.
— Не могу понять, в сознании она или нет.
— Она кейп.
— И я всё равно не могу понять, реагирует ли она. Визор мешает.
— Дай мне. Я уже знаю её лицо.
— Ты обучена?
— Я стремлюсь к великим свершениям.
Дина?
В какой-то момент я действительно увидела свет перед глазами.
— Что мне искать?
— Посвети ей в глаз. Мне просто нужно знать, реагируют ли зрачки.
— Подергивание считается?
— Вполне.
— Надень на неё маску обратно, — произнес третий голос. — Мы почти у больницы.
— Ханна не дышит.
— С ней всё будет хорошо.
— Откуда тебе знать?
— Жизнь выдала мне порцию страданий с суперсилами на гарнир.
В какой-то момент было много света и криков, а потом я оказалась в постели… в… Черт, я в больнице.
Темное замкнутое пространство, а следом — пробуждение в больнице. Какое чудесное напоминание в довесок к моему дню. К черту Али, кем бы он ни был.
Я резко села. Дина понуро сидела в кресле у моей кровати, склонив голову набок. Спит? Грин молча сидел у неё на коленях. Мое внимание привлекли тени, двигавшиеся в щели под дверью.
Охрана. Они поставили охрану у моей двери. Конечно, поставили, почему бы и нет?
Я под арестом? Я мало что помнила после того, как взорвала О Гандам — о боже, я взорвала О Гандам.
— Её кровяное давление зашкаливало.
Я резко обернулась.
— Это штучки Мыслителей, — сказала Панацея. — Я прописала ей сон. Когда проснется, будет чувствовать себя гораздо лучше.
Она выдохнула, выпуская дым в открытое окно.
— Тебе разве можно здесь курить? — спросила я.
Потому что это первое, что пришло мне в голову.
Панацея одарила меня абсолютно невозмутимым взглядом. — Я выдыхаю в окно.
Ладно, я не собираюсь с этим разбираться. Мне нужно…
Я встала на пол, чувствуя себя просто фантастически. Всё было замечательно еще после первого раза, когда Панацея применила на мне свою силу, но тогда я не была так сильно ранена. Никаких ножей во мне не торчало и ключицы не ломались.
— Всё в порядке? — спросила она.
— Да, — предположила я. Не было ощущения, что что-то не так. Каким-то образом.
Я осмотрела себя, заметив дыру в костюме там, где нож вонзился в бедро. Мой костюм был расстегнут, молния спущена примерно до пупка. Я застегнула её и проверила маску.
Всё на месте.
— Кстати, у тебя скверное сотрясение. С этим я ничего поделать не могу, мозгами не занимаюсь.
— Я слышала.
— Я сказала об этом твоему лечащему врачу. Она готовит МРТ, чтобы оценить ущерб.
Настолько плохо? — Спасибо?
— Кстати, у тебя осталось примерно семь минут.
Я снова повернулась к ней.
— Я сказала им, что мне нужно пятнадцать минут, чтобы привести тебя в порядок, и около тринадцати из них ушло на мою сигарету. Подумала, тебе захочется привести себя в мысли, прежде чем директор Пиггот и моя мать обрушат на тебя весь свой гнев.
Я… Что? Пиггот — это понятно, но Брандиш… Ах, точно. Вики.
— Это мой способ сказать «спасибо», — продолжила Панацея. — Вики сильно досталось, но ты её подлатала достаточно хорошо.
Я не была уверена, что это значит. — Достаточно хорошо?
Панацея пожала плечами. — Достаточно хорошо — значит, пациент выжил. Это единственное, что имеет значение.
Она выдохнула в последний раз и щелчком отправила окурок в полет.
— Ну. Удачи.
Она развернулась на каблуках и направилась к двери.
— Ты же сказала, что есть еще семь минут, — пробормотала я.
— Сказала, но из-за тебя в мою сестру вообще-то стреляли, так что…
Она просто замолчала, пересекла комнату и открыла дверь.
— Она очнулась.
Мои мысли путались.
Она вылечила меня за несколько минут. Минут семь курила. Потом сказала, что у меня есть еще семь минут, но тут же объявила всем, что я очнулась? Погодите, если она вылечила меня за пару минут, почему я не просыпалась до того момента, как она докурила…
…Сука.
— Звёздный Взор?
— Ты очнулась? — спросила Веда.
— Да. Что произошло?
— Тебя эвакуировали в больницу Броктон-Бей вместе с Мисс Ополчение.
— Что с тем придурком? Али?
— В данный момент он находится под стражей и получает экстренную медицинскую помощь на Вышке.
Он жив.
Я вспомнила голос Мисс Ополчение, произносящий эти слова. «Убей его». Неужели она это серьезно? Неудивительно, что никто этого не сделал. К тому моменту, как его залили пеной, он был избит и подорван. СКП не убивает пленных. Думаю, они нравились бы мне меньше, если бы убивали.
Так почему же я злюсь?
— Что с Лафтер?
— Я в порядке, — отозвалась она. Вдалеке эхом отозвались выстрелы. — Нет, правда. Я в норме.
— Что это… — я замолчала, услышав голоса за дверью. — Я свяжусь с тобой позже.
— Ладно. А ну иди сюда! Я не говорила, что ты можешь уйти!
Я не хочу этого знать.
Что планирует делать СКП? Я старалась не думать об этом, пока тот психопат бегал на свободе, но теперь у меня не было этого оправдания. Обратная сторона привычки «поволнуюсь об этом позже». «Позже» всегда наступает.
Пиггот меня засадит.
Может быть? В конце концов, я ведь не ошиблась. Он всерьез охотился за Релиной. Если бы я не настояла на том, чтобы что-то предпринять, он мог бы преуспеть, убить меня или сбежать. А может, и всё три сразу.
Вообще-то, если оглянуться назад, это довольно обидно. Я совершила одну большую ошибку, отправившись за ним без полной подготовки, и теперь вся эта куча дерьма грозила обрушиться на меня.
Я посмотрела на окно, но отогнала эту мысль. Только дети бегают от своих проблем, как бы заманчиво это ни казалось. Я не могла так бросить Дину. Да и этаж, скорее всего, третий или четвертый.
Рамиус будет на меня орать.
И это было паршиво, потому что я не знала, что произойдет. Нельзя планировать неизвестное. Нельзя его предсказать. Если бы они просто надели на меня наручники и сказали: «Вы арестованы» или что-то в этом роде, я бы могла что-то предпринять.
Неизвестность пугает сильнее.
Тени под дверью метались туда-сюда, голоса постепенно становились громче.
Я поправила волосы и приготовилась. Зная мое везение, сейчас в комнату ворвется Оружейник и арестует меня за вандализм. Что ж, встречу это с достоинством.
Папа посадит меня под домашний арест.
И всё это произойдет в чертовой больничной палате.
Ненавижу больничные палаты.
Я приготовилась к тому, что дверь откроется.
Вместо этого я услышала короткую потасовку.
— Да ладно вам! Я просто хочу увидеть Ньютайпа вживую.
— Это зона ограниченного доступа. Вам не положено…
— Только одним глазком!
Дверь содрогнулась, тени снаружи засуетились. Я подошла к косяку, рука потянулась за саблей, но не нашла её. У меня что, серьезно появилась фанатка, пытающаяся пробраться в мою палату? Не знаю, льстит мне это или ужасает.
Нет. Нет, определенно ужасает.
— Ну пожалуйста?! — умолял голос.
— Вы пройдете с нами.
— Мартинес, следи за дверью.
— Я просто хочу, чтобы она расписалась у меня на заднице! И, может, сходила со мной на свидание!
Мне не нужны фанатки.
Я повернула дверную ручку и выглянула наружу.
Двое спецназовцев держали девушку между собой, её ноги волочились по полу, пока её уводили.
— Вам лучше вернуться внутрь.
Я резко повернула голову, глядя снизу вверх на спецназовца. Мартинес, кажется. Он стоял, скрестив руки на груди, и кроме него — и тех бойцов с фанаткой — я никого в коридоре не видела. Логично. Сюда привозили кейпов, нуждающихся в медицинской помощи, так что этаж перекрыли.
— Эм, а где…
— Просто ждите. Рамиус скоро будет.
Я напряглась. — Рамиус здесь? — Я придержала при себе вопрос «уже?».
— Она разговаривает с телохранителем.
— С Графиней?
Боец покачал головой, но, думаю, это было адресовано не мне.
— Улица Сезам? — спросила я.
Он кивнул. Я высунулась, глядя мимо него в дальний конец коридора.
— Да, — признала я. — Это была и моя первая мысль тоже.
— Это не займет много времени, — сказал мне Мартинес.
— Хорошо…
Позади меня что-то с грохотом упало — пластик и металл, — и я снова резко обернулась.
Спецназовцы удерживали девушку в конце коридора, всего в нескольких шагах от двери. Она внезапно начала брыкаться и кричать.
— Помогите! Меня угнетают!
Я вздрогнула, глядя, как они борются с ней. Они что-то говорили, но она только орала еще громче. Один потерял хватку, и она вырвалась. Другой боец продолжал тянуть. В итоге девушка крутанулась и ввалилась в двойные двери, когда её футболка порвалась.
Последовали крики, и девушка завопила:
— Посмотрите на насилие, заложенное в самой системе!
Она что, цитирует «Монти Пайтон»?
— Ждите здесь. — Мартинес прошел мимо меня. — Вернитесь в палату.
Сначала он шел шагом, а потом сорвался на бег, когда девушка ударила одного из спецназовцев коленом. Снаружи я заметила нескольких медсестер и еще бойцов. Пока он уходил, я глянула в другую сторону.
Большие красные буквы складывались в слово «выход» над дверью. Рядом висела табличка: «Выход на балкон». Похоже, дверь не была заперта. На самом деле, табличка гласила, что пациентам не следует выходить на крышу без разрешения врача.
Может, я могла бы просто…
— Всё в порядке?
Я напряглась и повернулась обратно к потасовке.
— Всё нормально, мем, — сказал Мартинес. — Просто фанатка пыталась прорваться в палату к Ньютайпу.
На Рамиус был шлем, но я чувствовала, как она хмурится.
— Как она попала на этот этаж? — спросила она.
— Наверное, услышала, что мы его закрываем, и затихарилась. Обычные фанатские замашки.
— Напомните ей, что это уголовное преступление, запишите данные и отпустите. — Рамиус указала пальцем на девушку, блондинку в красной бейсболке и кожаной куртке. — Считай, тебе повезло.
— Это такой способ самовоспроизводящейся автократии сказать мне «больше так не делай»? — спросила девушка.
— Именно.
Рамиус повернулась ко мне и замерла. Мы секунду смотрели друг на друга, и я понуро поплелась обратно в палату.
По крайней мере, это Рамиус, а не Оружейник. Не самый худший вариант.
Я подошла к кровати и проверила Дину. Рамиус вошла тихо и ничего не говорила, пока снимала шлем. Молчание затянулось дольше, чем мне хотелось бы. И продолжало тянуться.
— С Мисс Ополчение всё хорошо? — Я поняла, что до сих пор ни у кого об этом не спросила.
— Да. Её состояние было более критическим, чем твое, поэтому Панацея вылечила её первой.
Тишина вернулась, словно Рамиус твердо вознамерилась меня переупрямить.
Я вздохнула. — Извини?
— За что? — спросила она с мрачным выражением лица.
— За попытку спасти жизнь?
— Дело не в этом, Тейлор.
— А должно быть в этом.
Рамиус поморщилась. — Я не хочу сообщать твоему отцу, что ты мертва, Тейлор. Я не хочу идти на еще одни похороны того, кто умер слишком молодым.
— Никогда не думала, что выбрала не ту линию… — я осеклась. — Прости.
— И правильно, — отрезала Рамиус.
Я села на кровать. Чувствовала себя так, будто меня отчитывает мама. Мне было стыдно, я даже не понимала почему, и понятия не имела, как избавиться от этого чувства.
Что тут вообще скажешь?
Откуда я могла знать, что он всё это подготовил заранее? То, что его найдут, Торговцев, отель. Они предвидели это не лучше моего. Если бы не я, он бы захлопнул эту ловушку на ком-то другом. Ему просто нужно было, чтобы за ним гнались два квартала, если только он не планировал просто отсидеться на складе в засаде.
И что тогда? Ничего?
«Ничего» — это не вариант, как бы сильно это ни нравилось СКП.
— Он убивал людей, — прошептала я. — Просто потому, что мог.
Рамиус пересекла комнату и села рядом со мной. Она мельком взглянула на Дину, но в маске Рамиус, вероятно, её не узнала. А может, и узнала. Сколько двенадцатилетних девочек вообще может ошиваться рядом со мной?
— Он пытался убить тебя, Тейлор.
— Только после того, как я его остановила.
— Это не тот образ мыслей, который меня успокаивает.
— Что я должна была делать? — Мой кулак сжался. — Ничего?
— Пиггот продвигает идею, что тебе нужна психиатрическая помощь.
Я хмыкнула. — Кто бы сомневался.
— А она тебе нужна?
Я посмотрела на неё. — Чем всё это отличается от всего остального, что я когда-либо делала? Плохой парень. Злодейский план. Я…
— Это другое, Тейлор, — резко оборвала Рамиус. — Замешано государство. На улицах до сих пор идут бои. Поимка Скидмарка и Вертушки ослабляет Торговцев, но усиливает БАКУ и Империю.
— Он бы выкинул этот фокус с любым, кто пошел бы за ним, — возразила я.
— Но это была ты, Тейлор. Ты пошла за ним. Ты всё это запустила, и хуже всего то, что ты даже никому не сказала. Если бы ты сообщила нам, что нашла его, двое членов Протектората и спецназ встретили бы тебя там, и, возможно, ничего этого не случилось бы. Это отличается от всего, что ты делала раньше. Ты полезла на рожон, не подготовившись. Почему?
Я отвернулась.
Наверное, мне еще часто придется слышать это слово.
Почему?
— Он убил четверых вчера вечером, — проворчала я. — Сегодня он убил шестерых, не считая всех тех, кто пострадал в начатой им драке. — Моя рука сжалась. Видимо, СКП предпочитает сидеть сложа руки и ничего не делать. — Его нужно было остановить.
Рамиус вздохнула. — Тейлор…
— Не говори мне быть как они, — огрызнулась я.
Брови Рамиус поползли вверх. — Как кто?
— Ты знаешь как кто, — прорычала я.
Те люди, что стояли в стороне и смотрели. Те, кто лгал. Те, кто смеялся. Взрослые, слишком занятые своими делами, чтобы выполнять свою чертову работу.
Я скорее умру, чем стану хоть каплю похожей на них.
— Эти события было невозможно предвидеть, — внезапно подала голос Веда. — Даже Прогноз не видела этого, пока план уже не пришел в движение.
— Прогноз? — переспросила Рамиус. Она перевела взгляд с Грина на Дину. — Предсказатель.
Моя рука немного расслабилась. Черт. Не подумала, как это объяснить.
— Вроде того. Она пошла к Колеснице. Заставила его явиться вовремя, чтобы спасти нас и подставить Али под… — О Гандам — «взрыв». Я подняла голову. — Это она его победила.
Я просто помешала ему выиграть.
— Что с ним будет? — спросила я.
— Не знаю, — ответила Рамиус. — Они всё еще пытаются установить его личность.
Мисс Ополчение ничего не сказала? Не то, о чем она хотела бы кому-то рассказывать?
— Скорее всего, его посадят в клетку, — сказала Рамиус. — Сомневаюсь, что трупы в Броктон-Бей будут единственными, которые мы на него повесим.
— Пиггот правда собирается взяться за меня?
— Не знаю. Калверт пытается её отговорить. По крайней мере, пока они не поймут, как это преподнесут СМИ.
Типично. — А что собираешься делать ты?
Рамиус нахмурилась. — В самоотверженности нет ничего плохого, Тейлор. Но я боюсь, что ты слишком легко готова рисковать своей жизнью. И теперь это не только твоя жизнь. Ты втянула в это Звёздный Взор, и Хохотунью, а теперь еще и её. — Она кивнула на Дину. — Что будет с ними, если ты умрешь?
— С ними всё будет в порядке, — сказала я.
— Будет ли? Уверена, у них есть свои причины, но то, что они делают сейчас, они делают из-за тебя. Ты не можешь собрать команду и вести себя так, будто твоя смерть ничего не значит.
— Я так не думаю.
Рамиус наклонилась вперед и сцепила пальцы в замок.
— Тогда иди и начни говорить то, что ты на самом деле думаешь, — сказала она. — Сейчас, в этот момент, очень легко выставить тебя общественной угрозой без капли ответственности.
Она покачала головой.
— Если не СКП, то Голубой Космос что-нибудь предпримет, и ты не хочешь знать, что кричала Брандиш, когда пришла навестить дочь. Государство в ярости. Двое федеральных агентов мертвы, и они говорят, ч…
Я вздрогнула. — Они не были телохранителями? Те двое в костюмах? Парень и девушка?
Рамиус покачала головой. — Релина Миротворкрафт — признанная глава государства. Ей выделили охрану из Секретной службы в тот же миг, как она ступила на американскую землю.
Не знаю, почему от этого мне стало еще хуже. Потому что они были американцами? Странно, насколько острее это ощущалось, потому что они были ближе к дому. Они были мертвы. Не должно иметь значения, откуда они родом.
— У них были семьи?
— Не знаю. Скорее всего, скоро об этом сообщат в новостях.
— Диана Салливан, — произнесла Веда. — Мать двоих детей. Ричард Риз, муж.
Мать? Она выглядела едва ли старше меня.
— Ему не обязательно было её убивать, — пробормотала я. — Она уже лежала. Он выстрелил в неё просто потому, что мог.
Муррю вздохнула. — Я не знаю почему, Тейлор. И как бы черство это ни звучало, не моя работа беспокоиться о них. У них есть свои друзья и семьи для этого.
В груди завязался тугой узел.
— Я потеряла свой… — телефон Рамиус зазвонил — костюм.
Она достала телефон и поднесла к уху.
— Рамиус. Сейчас? Хорошо. — Она повесила трубку и встала. — Уноа здесь. Она в отделении визуализации и хочет проверить, насколько серьезно твое сотрясение.
И Панацея не сказала мне, что эта психопатка — мой лечащий врач.
— А можно мне… не надо?
Рамиус одарила меня невозмутимым взглядом.
Это значит «нет».
Я указала на Грина. — Присмотри за Прогнозом.
— Ладно, ладно.
Я встала, и Рамиус вывела меня наружу. Спецназовцы вернулись, все трое. Рамиус сказала им, чтобы никто не входил в палату и не выходил из неё, пока она не вернется или пока Прогноз не проснется.
Рамиус вела меня к лифту. Нас встретила пара бойцов, и мы спустились в подвал.
— Сюда, — сказала она. — Ты как себя чувствуешь?
— Нормально.
— Ну, просто на всякий случай убедимся.
Ага.
Отделение визуализации находилось в дальнем углу подвала.
Рамиус открыла дверь и провела меня в приемную.
Мисс Ополчение подняла на меня взгляд, на её лице была маска-домино.
Я замерла в дверях: одна нога хотела войти, а другая — развернуться и бежать.
Точно. Когда та граната упала на землю, она буквально бросилась на неё, прикрывая меня. Если бы Тревор не появился… скорее всего, мы бы обе погибли, но она попыталась.
— Привет.
— Здравствуй.
Рука Рамиус подтолкнула меня внутрь. — Ополчение, — поприветствовала она. — Я думала, ты…
— Когда я пришла, у Уноа был другой пациент, — сказала Мисс Ополчение. Она отвела от меня взгляд. — Я ждала.
МРТ для всех, я так понимаю.
Я села в углу комнаты. Очень милая комната. По три стула с каждой стороны, которые выглядели не слишком удобными. Какие-то старые промышленные лампы, оставлявшие углы в тени. Симпатичный линолеум, местами облезший. Очень холодно и немного душно.
…
Комната была паршивой, и сосредоточенность на ней никак не сглаживала неловкость ситуации.
У Рамиус снова зазвонил телефон, и я понадеялась, что это Пиггот приказывает меня арестовать. Это казалось менее неловким, чем нынешняя обстановка.
Прежде чем ответить, Рамиус повернулась к двери. — Рамиус… Кто? — Её глаза расширились. — Должно быть, увидел в новостях. Он привлекает внимание? Нет. Нет. Это хорошо. Я спущусь и подтвержу его личность, просто чтобы убедиться. Спасибо, Командор.
Она повесила трубку и повернулась ко мне.
— Твой отец в здании СКП.
Я так и застыла. — Что?
— Репортеры засняли, как вас с Мисс Ополчение ввозят в здание. Должно быть, это уже попало в эфир.
Мне точно крышка.
— Я скоро вернусь. Он сообразительный. Пришел в лыжной маске. Я заберу его и приведу сюда.
— Хорошо…
Рамиус направилась к двери. — И я распоряжусь, чтобы те спецназовцы вернулись к двери. На всякий случай.
Она ушла, и я…
Я повернулась к Мисс Ополчение и тут же отвернулась. Я не могла смотреть ей в глаза.
Я называла её трусихой. В основном про себя, но всё же. Она закрыла меня собой, а я считала её трусихой.
Дверь распахнулась, и первым делом послышался голос сумасшедшей докторши.
— Следующий!
Она вошла следом за звуком своего голоса, а прямо за ней…
— Госпожа Миротворкрафт, — произнесла Мисс Ополчение.
— Релина, пожалуйста.
— И с ней всё в полном порядке, — заявила Уноа. — Что я и сказала тому страшному телохранителю, но меня же никто не слушает, так что мы зря потратили время на работу ценного медицинского оборудования. Кто следующий?
Я начала было поднимать руку, хотя и с серьезными опасениями. Кругом одни хреновые варианты. Либо отдать себя на растерзание безумному врачу, либо остаться наедине с Мисс Ополчение и Релиной…
— Ты! — Уноа ткнула пальцем в Мисс Ополчение. — Пошли. Живо, живо. — Она хлопнула в ладоши.
Мисс Ополчение встала и последовала за ней в кабинет.
Релина села напротив меня. — Ты не против?
Против? — Против чего?
— Графиня попросила меня подождать здесь, пока она закончит с формальностями, но если ты предпочитаешь побыть одна…
Её голос затих. Странная просьба. В смысле, неловко-то оно неловко, но… — Всё нормально.
На ней был топ без рукавов и брюки — полная противоположность тому, что я обычно видела на ней по телевизору. Это выглядело до странного обыденно. Я заметила повязку на её руке, пропитанную красным.
— Вы ранены? — спросила я.
— Легкая травма. Другим пришлось гораздо хуже.
Точно.
— Они были моими друзьями, — печально сказала Релина. — Они отправились в эту поездку только потому, что я их попросила.
Я вскинула бровь. — Кто?
— Мелинда и Тренд. Те девушки, которые…
Ох.
— Сочувствую, — выдавила я. Дверь позади меня закрылась. — Я не ожидала, что он вломится через окно.
— Даже Графиня это упустила.
Она сказала «Графиня», но мне показалось, что она имела в виду «я».
— Вы не планировали их смерть.
— Это всё равно моя ответственность.
Отлично, вечер самобичевания. Как раз то, чего мне не хватало.
— Прости, — сказала она. — Я не хотела утомлять тебя своими бедами.
— Я понимаю.
— Это несправедливо. — Релина краем глаза наблюдала за мной. — Ты спасла мне жизнь. Ты последний человек, которому мне стоит жаловаться.
— Я просто поймала того парня, — ответила я. — Похоже, большую часть работы по спасению проделала ваша телохранительница.
Она покачала головой. — Я никогда не видела, чтобы Графине так тяжело давалось отражение покушения.
Были и другие?
— И это её работа — защищать меня, даже если она взялась за это по собственной воле. Я тебя почти не знаю, а ты, казалось, была так же полна решимости остановить этого человека, как и она.
Признаться честно: — Я делала это не ради вас.
— И всё же, — повторила она. — Он мог тебя убить.
— Много что может меня убить.
Она повернула голову ко мне. — Значит, ты как Графиня.
— Как Графиня?
— Она, кажется, никогда особо не дорожила собственной жизнью.
Почему все думают, что я хочу умереть? Есть разница между готовностью к смерти и желанием умереть. Я не хотела умирать, но я кейп. Все умирают рано или поздно. Нет смысла об этом беспокоиться.
— Если бы не она, меня бы здесь не было, — сказала Релина. — Она столько раз спасала мне жизнь. — Её глаза стали грустными. — Теперь она осталась единственной.
— Единственной кем?
— Из тех, кто был со мной в самом начале. Когда я только начинала.
У меня отвисла челюсть.
Странно об этом думать. Сколько еще раз её пытались убить? Я мало знала о текущем положении дел в Скандинавии. Симург разрушила Швецию, и окрестные страны пострадали, но насколько сильно? Достаточно, чтобы нанимать убийцу для того, кто пытается всё исправить? Зачем?
Да, зачем кому-то подсылать к ней такого ассасина?
— Каково это?
— Что?
— В Королевстве Санк. Я видела его только в новостях.
Релина улыбнулась. — Там не всё так живописно, как иногда кажется, но и не плохо. Предстоит еще много работы, чтобы восстановить то, что мы потеряли.
— Странно вы говорите о своей стране.
— Это не моя страна.
…
— Что?
— Это не моя страна.
— Это не…
— Прости. Я не хотела грубить. Просто я не так себя воспринимаю. Не в этом смысле. У меня мало власти. Большинство решений в Санке принимает Исполнительный комитет.
— Но вы путешествуете по миру и выступаете с речами.
— Это скорее личное дело. — Она закрыла глаза. — Я беспокоюсь о будущем. О том, что произойдет завтра.
— Завтра.
— В переносном смысле, — пояснила она. — Ядерное оружие. Губители. Кейпы. Мир уже не тот, что прежде… — Она улыбнулась. — А. Вот оно.
— Что «оно»?
— Я пыталась найти лучший способ закончить свою речь. То, что у меня есть, достаточно хорошо, но не казалось идеальным.
— Какую речь?
— Ту, ради которой я сюда приехала. Я хотела выступить еще несколько недель назад, но постоянно что-то мешало.
Я моргнула. — Вы собираетесь произнести речь?
Она посмотрела мне в глаза. — Это то, чем я занимаюсь.
— Вас только что пытались убить.
В её взгляде появилось торжественное выражение. — Тем более стоит это сделать, иначе вся пролитая кровь была напрасной.
— Кажется, это называют «ловушкой невозвратных затрат».
Она улыбнулась. — Люди — пленники прошлого. Мы не можем от него убежать. Оно — часть нас.
— Ладно…
— Я склонна пускаться в философствования. Это привычка.
Она продолжала улыбаться, но то торжественное выражение вернулось. После этого она сидела тихо. Пугающе тихо. Сколько вообще времени занимает МРТ?
Слишком тихо, чтобы оставаться наедине со своими мыслями.
Я потеряла свой костюм. Нэви и Пинк нужны новые тела, и половина колыбелей уничтожена. Банды теперь точно знают о моем фургоне.
sys.t// >> Веда, где фургон?
sys.v// << На парковке СКП sys.v// << Я побоялась возвращаться в мастерскую sys.v// << Пурпурный и Грин перекрашивают кузов снаружи
Надеюсь, этого будет достаточно. Любезно со стороны СКП позволить нам воспользоваться их гаражом.
sys.t// >> солнечный горн?
sys.v// << в безопасности и функционирует sys.v// << Техники СКП хотели его осмотреть sys.v// << Я им отказала
Я нахмурилась. Может, они хотели убедиться, что больше ничего не взорвется, а может, они просто козлы. А может, и то, и другое.
По крайней мере, мне не придется его перестраивать.
Всё равно настроение ни к черту.
Мне понадобятся недели, а то и больше, чтобы собрать новый костюм. Мои планы по захвату Оталы можно считать сгоревшими. Империя, вероятно, тоже вернет себе Виктора и Алебастра. Торговцы, скорее всего, сделают то же самое со Скидмарком и Вертушкой, если Визгунья сможет наклепать еще этих мини-танков.
У наркоторговцев наверняка отличный денежный оборот для предприимчивого технаря.
— Следующий!
Я вздрогнула, когда дверь распахнулась. Мисс Ополчение вышла, а Уноа оскалилась мне.
— Моя любимая пациентка.
Что бы я только ни отдала, лишь бы Мисс Ополчение бросилась на эту гранату.
— Тебе нужно будет снять маску, — сказала Уноа. Она повернулась ко мне спиной и протянула кусок ткани. — Можешь воспользоваться этим, пока я провожу сканирование.
Я сменила маску на повязку, а потом мне пришлось расстаться и с костюмом. Мы сложили всё в контейнер и убрали в запечатанный кейс, а мне выдали больничный халат.
Фу.
Мы вышли из этой комнаты и вошли в другую, где стоял огромный белый аппарат. Уноа скрылась в еще одной комнате, битком набитой компьютерами, и велела мне ложиться. Я вздрогнула, когда коснулась поверхности. Неужели подставка должна быть такой холодной?
— Итак. Это старая модель, так что ей нужно время, чтобы разогнаться. Лежи смирно, иначе придется начинать всё сначала.
Аппарат под до мной пришел в движение, подставка заехала внутрь гигантского «пончика», заперев меня в тесном пространстве — словно мне сегодня мало было страданий. А потом начался грохот. Как будто кто-то громко колотит металлом прямо по ушам. Очень громко, учитывая, какая тишина стояла снаружи.
А потом стало еще хуже.
Где-то щелкнул динамик.
— Ну, как прошел день? — спросила Уноа.
Почему меня не могли просто арестовать?
Сканирование заняло время. Довольно много времени, если честно.
— Сколько это еще продлится?
— Около двадцати минут.
Я попыталась сесть, но аппарат окружал меня со всех сторон. Я начала ерзать.
— Я сказала: лежи смирно!
— Прошло уже сорок минут!
— Ой, ладно!
Подставка выехала обратно, и я соскочила с неё при первой же возможности.
— Да что с вами не так?! — огрызнулась я.
— Со мной? — переспросила Уноа. — А что не так с тобой?
Она развернула ко мне монитор. Я уставилась на экран, но понятия не имела, что должны означать все эти белые, черные и серые пятна.
— Это твой мозг, — заметила она. — И он не должен так выглядеть.
Я нахмурилась. — У меня есть интернет. — Я снова посмотрела на картинку, но всё еще не понимала, в чем проблема. — Я знаю, что такое корона Поллентия и корона Гемма.
— Да! — Она ткнула в экран, поясняя: — Твоя Поллентия вот здесь. Это крошечная точка справа.
Она постучала по экрану, а затем переместила палец.
— А это твоя Гемма.
Она снова передвинула палец.
— А это твоя вторая Гемма. Назовем её Гемма-младшая.
Я уставилась на монитор.
— А это Гемма Третья, король мозжечка. А для четвертой Геммы я еще не придумала имя. Или для пятой. У тебя тут Гемм хватит на целую команду Стражей!
Я вгляделась в экран еще пристальнее.
Поскольку моя сила была моей силой, я начала разбираться. Я четко увидела свою Поллентию — крошечное черное пятнышко в средней правой части мозга. Не совсем черное. Чем дольше я смотрела, тем больше оно походило на темно-серую точку, обвитую мелкими венами. Другое пятно слева от него должно было быть Геммой, но чуть ниже я увидела еще одно. Потом третье, четвертое. Еще?
— Что это значит? — спросила я.
Уноа развернула экран обратно к себе, выкрикнув: — Я пыталась это выяснить, но кто-то не желал сотрудничать!
Я снова легла на подставку. Аппарат запустился, и она продолжила говорить.
— Я думала, это ошибка. Но второй скан такой же, как первый, так что теперь я копаюсь, чтобы понять, сколько этих штук у тебя в голове.
— Это плохо?
— Ты чувствуешь, что умираешь?
— Н-нет?
— Ну, может, умираешь, а может, и нет. Не знаю. Лежи смирно!
— Панацея не говорила…
— Она не слишком внимательно разглядывает мозги, — сказала Уноа. — Не то чтобы не может. Просто не делает этого. Поверхностный осмотр на предмет сотрясений — это её предел.
Мысль об опухолях в голове всегда вызывала у меня дискомфорт, но они были у каждого кейпа, и я никогда не слышала, чтобы кто-то от них умирал. Значит, ничего страшного? Но сколько их может быть у человека, прежде чем случится что-то плохое? Я чувствовала себя нормально, но, насколько я знала, я могла умирать уже несколько месяцев.
— Почему у меня больше одной Геммы? — спросила я.
— Не знаю. Возможно, твоя Гемма просто причудливая.
— В каком смысле причудливая?
— Корона Поллентия и Гемма никогда не бывают идентичными. Обычно они укладываются в определенный диапазон размеров и часто находятся в одних и тех же местах мозга, но у нас зафиксированы паралюди, у которых вообще нет мозгов. В других случаях мы находим только один из наростов, или ни одного.
Сердце немного успокоилось. Значит, мой мозг может быть просто странным? Логично. Моя сила работала не так, как другие силы технарей, о которых я знала.
— А если у меня действительно больше одной Геммы?
— Если бы мне пришлось гадать? У тебя больше одной способности.
— К-как у Эйдолона?
— Не как у Эйдолона, у неё одна сила. Просто её сила оказывается невероятно универсальной. У первого Эйдолона, возможно, было больше одной способности, но тогда у нас не было того оборудования, что есть сейчас.
Наверное, это зависело от того, считается ли «любая сила, какую ты, черт возьми, захочешь» за одну или за несколько. Я перебрала в уме всех знакомых кейпов. У некоторых было больше одной способности. Лунг превращался в дракона и управлял огнем. Пелхэмы могли летать, стрелять лазерами и создавать силовые поля.
Но все их силы, казалось, следовали логике. Словно у них был пакет способностей, объединенных одной темой.
Я? Я была технарем, и моя сила делала меня… умнее.
Ох, черт.
— Что вы знаете о моей силе?
— Ты делаешь роботов.
— Позовите Рамиус.
— Зачем?
— Позовите её. И… и скажите ей не пускать сюда моего отца!
Папе не нужно знать, что у меня в голове может быть опасное количество опухолей. Или что у меня может быть больше одной силы.
Она вызволила меня из аппарата, и я стала ждать.
Две.
Как минимум, у меня было две силы. Моя способность технаря и та, что постоянно подпитывала меня всеми научными знаниями, стоящими за ней. Может ли сила так работать? Я не летала, не стреляла лазерами и не превращалась в дракона.
Может ли наличие двух сил объяснить все остальные видимые Геммы?
Я встала и пересекла комнату. Уноа не отрывала глаз от монитора, в её руке был маркер… Она что, рисует прямо на мониторе?!
Я открыла контейнер со своим костюмом и достала маску.
sys.t// >> ты слышала что-нибудь из этого?
sys.v// << слышала что?
Значит, нет.
sys.t// >> начни поиск sys.t// >> паралюди с более чем одной короной гемма sys.t// >> всё, что сможешь найти
sys.v// << ищу sys.v// << почему?
Мои пальцы сжались на краях маски.
sys.t// >> просто кое-что из сказанного Уноа
Не совсем понимала, зачем я солгала. Не хотела, чтобы она волновалась? Чтобы думала, что я могу умереть, потому что мой мозг превращается в кашу из-за моей силы? Сил?
Но я не чувствовала, что у меня больше одной способности.
— Нет, — сказала Рамиус, когда вернулась. — Нет, в этом на самом деле есть смысл.
— Объясни, — в один голос сказали мы с Уноа.
— Твое технарство, — начала Рамиус. — Большая часть того, что мы понимаем о технарях, предполагает, что твоя специализация должна сужаться, пока ты не найдешь нишу, в которой преуспеешь. Твои же возможности, кажется, только расширяются.
Больше, чем она думала. СКП до сих пор не знала, что «Звёздный Взор» — это моя сила. Роботы, искусственный интеллект, квантовая физика, классическая физика, математика, биология. Если включить всё, что позволяла мне делать моя сила…
— У меня несколько технарских способностей?
— Возможно, — пробормотала Рамиус.
Она наклонилась, разглядывая снимок моего мозга. Уноа отметила все Геммы перманентным маркером, а еще два места — вопросительными знаками. Спустя двадцать минут она пришла к выводу, что у меня в голове от пяти до восьми Гемм.
— Но есть еще и твоя другая способность.
Уноа подалась вперед. — Какая еще способность?
— Засекречено.
Точно, моя «мыслительная» сила. Если только это не сила Мыслителя.
Если только я вовсе не «обманывала» правила Технарей. Все эти разные технарские способности. Любая из них могла бы скрывать, как именно я строю то, что строю, но тогда остальные могли бы пропускать больше информации? Разные специализации, подпитывающие меня данными, что приводило к тому, что я узнавала вещи, которые ни один другой технарь не имел шанса узнать.
Это имело смысл. По какой-то причине это имело огромный смысл.
— Я готова умереть, лишь бы узнать, что, черт возьми, это, — она указала на мою голову, — значит.
— Не драматизируй, Уноа.
— Ты меня видела?
— Видела, и я знаю, что ты отнесешься к этому достаточно серьезно, когда я скажу: ни единого слова об этом не должно покинуть эту комнату.
Она вставила USB-накопитель в компьютер, и монитор погас. Несколько секунд бежал какой-то код. Всё происходило слишком быстро, чтобы я успела уловить, но Веда идентифицировала это как программу, которая копирует жесткий диск и немедленно очищает компьютер.
Когда всё закончилось, Рамиус вывела нас обеих в приемную. Снаружи стояли трое спецназовцев, один из них держал контейнер с моим костюмом.
— Одевайся, — сказала Рамиус. — Командор Ноа.
— Лейтенант.
— Комнату позади меня нужно зачистить. Никаких данных.
Мужчина просто кивнул. — Понял.
Он протянул мне костюм, и я нашла другую комнату, чтобы переодеться.
Уже взявшись за ручку, я уловила обрывок фразы.
— Не здесь, — предупредила Рамиус.
— Но у Шин есть…
— Не здесь, Уноа.
— Что? — спросила я.
— Ничего, — ответила Рамиус. На «ничего» это не было похоже. — Твой отец наверху.
Я взглянула на Уноа, которая с самым невинным видом принялась насвистывать.
Рамиус вздохнула. Она обняла меня за плечо и отвела в сторону.
— Тебе нужно держать это в секрете, — сказала она.
— Из-за Шин? Кто такая Шин?
— Не могу тебе сказать. По той же причине, по которой СКП не обсуждает Случай 66. — Общественная паника?
— Я не первая?
— Нет. Но об этом знают только Командоры СКП и выше, а также лидеры команд Протектората.
Но ты же лейтенант. — Откуда ты…
— Моя карьера не была совсем уж скучной. Просто ничего не говори. Я смогу скрыть это от Пиггот, но если она узнает, то может устроить ядерный взрыв.
Должно быть, эта Шин — какая-то катастрофа, раз Пиггот готова стереть меня в порошок из-за неё. Еще один кейп с кучей Гемм?
Я хочу вернуться к избиению членов банд.
Когда мы поднялись на лифте, я замерла.
Отец смотрел на меня из угла коридора, его глаза за лыжной маской лихорадочно блестели.
Он будет на меня орать. На глазах у всех. В больнице. Не хватало только Эммы рядом, чтобы она посмеялась над этой сценой, и мой худший кошмар, не считая возвращения в шкафчик, стал бы явью.
Папа сделал шаг вперед, двое сопровождавших его спецназовцев отступили. Я зажмурилась и приготовилась к крикам.
Он не закричал.
Он обхватил меня руками и прижал к своей груди. Я стояла не шевелясь, ожидая момента, когда он на меня обрушится. Ждала довольно долго.
— Пап?
— Ты под домашним арестом, — прошептал он.
Ну вот и оно. — Я в порядке.
— Пока что, — вставила Рамиус. Точно. Рамиус подошла ближе и прошептала: — Нам нужно пройти в более уединенное место, мистер Эберт.
В итоге мы вернулись в мою больничную палату. Дина всё еще спала, у двери стояли двое охранников.
Не знаю, откуда на полу взялся конверт.
— Что это? — спросил папа, когда Рамиус закрыла дверь.
Я подняла его и — «Тейлор!» — открыла.
Рамиус простонала. — А если бы там была сибирская язва?
— Сибирская язва? — переспросил папа.
— Это билеты на концерт, — сказала я.
— Билеты на концерт? — удивился отец.
Похоже, их напечатали на скорую руку. Кое-где чернила смазались, и на них не было никаких штрих-кодов или шифров.
Канарейка: Живой звук в Центре искусств Броктона Пятница, 27 мая, 20:00. VIP-пропуск за кулисы — разрешен 1 гость. Гости: Флёр, Макс Андерс, Сэмюэл Стенсфилд и Парфянка. А также Релина Миротворкрафт
Последняя строчка была написана от руки, а за ней следовала приписка.
Я вдохнула.
За спасение жизни. Графиня
И выдохнула. * * * Я же говорила, что арка еще не закончена.
И, о, глядите-ка, подробности о силе Тейлор наконец-то просачиваются в историю. Не планировала этого, но мне нравится, как получается.
Всякое
Спойлер
В этой альтернативной вселенной предполагается, что СКП и Протекторат более осведомлены о Земле Шин, чем в каноне. Вероятно, Герой, Легенда и Александрия проговорились об этом на тот случай, если Шин когда-нибудь вторгнется или нападет на Бет. Прагматично, учитывая отсутствие у них Контессы и место Богини в иерархии сил Червя. Соответственно, они знают о Богине как о «том парачеловеке с хреновой тучей сил», но не знают, что она — необычный многолепестковый триггер.
На самом деле я не планирую вводить Шин или Богиню в сюжет, но это хорошая фоновая деталь, как по мне.
Помните появление Флёр в 4-й арке? Она упоминала, что работает над переносом некоторых площадок из Бостона в Броктон-Бей!
Из других новостей: я наконец-то выбила вторую копию Неро Брайда в FGO. У меня на это ушло всего два года. Так что неделя выдалась неплохая.