Сайд-степ: Дэнни Эберт
Изначально это должна была быть глава от лица Тейлор.
Сайд-степ: Дэнни Эберт
Почти весь следующий день после битвы Тейлор провела в унынии. Она часто так себя вела, когда ее планы шли не совсем так, как ей хотелось. В новостях в основном трубили о «самом масштабном разовом аресте в истории Броктон-Бей». Дэнни поначалу с трудом осознавал масштаб произошедшего. Почти две сотни мужчин и несколько женщин арестованы за один день. Он не видел таких массовых облав со времен разгрома банды Маркиза, когда его люди превратили Капитанский холм в пустошь. Он до сих пор помнил, как Аннетт оставалась дома с Тейлор. Она не хотела, чтобы дочь выходила на улицу из-за всей той стрельбы, что последовала за арестом «благородного» криминального авторитета силами Новой Волны.
Громкий арест, совершенный Тейлор, обошелся без свиста пуль, но Дэнни узнавал некоторые интонации в разговорах. Кое-кто из репортеров даже заявлял, что БАКУ обречены. Он в этом сомневался, но они были не совсем неправы. Банда остается бандой, пока в ней есть участники. Лунг не смог бы управлять своей преступной империей без тех людей, которых Тейлор отправила за решетку. Сам он остался на свободе, что беспокоило Дэнни, но он в одночасье потерял контроль над Доками. И, возможно, никогда его не вернет.
Вероятно, в этом и заключался план Тейлор. Лишить Лунга живой силы, и он станет просто кейпом. Большим, пугающим кейпом, способным заживо сварить людей, но всего лишь кейпом.
Чувства Дэнни по мере поступления новостей были смешанными. Гордость, безусловно. Его маленькая девочка за шесть месяцев сделала для Броктон-Бей больше, чем СКП и Протекторат за годы. Последний раз он чувствовал такой оптимизм, когда Новая Волна арестовала Маркиза. Конечно, это продлилось недолго, и именно здесь рождался страх. Большинство худших злодеев города оставались на свободе, и Тейлор им сейчас определенно не нравилась.
Тем больше причин сохранять сосредоточенность.
Несмотря на этот монументальный успех, Тейлор казалась недовольной. Что-то связанное с Неформалами, Дэнни не знал точно, что именно. Иногда он не понимал, почему Тейлор не взялась за них всерьез. Похоже, она затаила настоящую обиду на Сплетницу, а Эберты умели держать обиду.
Этот факт подтверждался продолжающейся отчужденностью его дочери. Она немного смягчилась, но они еще не достигли настоящего прощения. Если бы Дэнни мог забрать свои слова и поступки назад, он бы, наверное, так и сделал. И все же он не чувствовал себя виноватым до конца. Тейлор нуждалась в помощи, нравилось ей это или нет. На самом деле, он больше всего сокрушался о том, что всё обернулось таким впечатляющим провалом. Он недооценил ущерб, нанесенный предательством Эммы Барнс, и то, насколько глубоко укоренилась паранойя Тейлор и ее страх, что это повторится снова.
Она открылась, позволив снова причинить себе боль. Не только ему, но и Лафтер, Дине и даже Веде. Она открылась, а он умудрился полностью подорвать это доверие.
Прости, Аннетт.
Он не мог позволить себе роскошь сломаться. Не снова. Жизнь никого не готовит к роли родителя, а когда ребенок оказывается кейпом, одержимым безопасностью окружающих в ущерб себе, всё становится еще хуже.
Он никогда не сможет ее остановить.
Нужно было двигаться дальше, чтобы обеспечить ей безопасность. Хотя бы относительную.
Здание Профсоюза казалось подходящим местом для разговора. Кати не могла просто прийти к ним домой, и она настаивала на том, что технарь-подросток — это всё еще подросток. Тейлор нужно было личное пространство, и ее мастерская и фабрика были таким местом. Место, где она обладала полным контролем, — это хорошо, когда нужно быть уверенной и твердой, но плохо, когда нужно убедить ее в неприятной правде. Дэнни предупредил Кати, что Тейлор может плохо отреагировать на чьи-то советы, но Кати, казалось, была готова идти до конца.
Дэнни позаботился о том, чтобы всё предусмотреть.
Он выделил одну из переговорных — ту, что без окон — и велел всем держаться подальше от этой части здания. Складу Профсоюза всё равно требовалась полная инвентаризация, так что никому не нужно было находиться даже в пределах слышимости.
Быстро проверив коридоры, Дэнни убедился, что успешно очистил здание, и закрыл дверь.
— Всё должно быть в порядке, — сказал он. — Здесь только мы. — На случай, если Тейлор начнет кричать.
— Хорошо, — отозвалась Тейлор. Она сорвала маску с лица и огрызнулась на него: — Тогда, может, объяснишь, какого хрена ты рассказываешь людям, кто я такая?! И так плохо, что люди постоянно это выясняют — именно то, чего я пытаюсь не допустить, — а ты просто взял и рассказал ей?!
Она ткнула пальцем в сторону Кати.
Иногда Дэнни жалел, что Тейлор унаследовала темперамент не Аннетт, а его собственный.
— Верь или нет, — сказала Кати, — но мы уже встречались.
Тейлор повернулась к ней, явно злясь на Дэнни больше, чем на Кати.
И хорошо, — подумал он.
Кати сидела на одном из старых складных стульев, скрестив ноги. Тейлор стояла по другую сторону стола, Грин и Оранж расположились между двумя женщинами.
— Я знала твою мать, — произнесла Кати. — Мы познакомились на конференции «Феминистской молодежи» в девяносто седьмом.
— Организаторы перепутали их фотографии, — быстро вставил Дэнни. Он ткнул пальцем себе в грудь. — На бейджиках.
Тейлор начала было свирепо смотреть на него, но замерла.
Кати Манекен не была Аннетт. Они даже не были родственницами, но сходство между двумя высокими, худощавыми женщинами с длинными каштановыми волосами и в очках было поразительным. Лица у них были довольно разными, но не настолько, чтобы люди не могли их перепутать. Дэнни помнил, как сам однажды принял Кати за Аннетт. Со спины их довольно трудно отличить... было довольно трудно отличить.
Странная основа для дружбы, но Тейлор уж точно не встречала Лафтер или Дину обычными способами. Ее дружба с Эммой началась после того, как она заставила нескольких мальчишек плакать за то, что те дразнили Эмму из-за рыжих волос. Вопреки популярной поговорке, иногда друзей не выбирают. На них натыкаются.
Тейлор не замечала сходства. Может быть, она просто знала Аннетт лучше, чем он, а может, уже начала забывать ее лицо. Она не держала фотографий матери в своей комнате, да и Дэнни давно на них не смотрел.
Со временем стало слишком легко не смотреть на фото.
— Мы обе были последовательницами Луструм, — сказала Кати. — Она здесь, в Броктон-Бей, а я в университете Джорджа Мейсона.
Тейлор вскинула бровь.
Он уже видел эту реакцию раньше. Как Тейлор легко меняла настроение: от сосредоточенности к гневу, от гнева к замешательству, от замешательства к подозрению. Она следовала этой схеме с пугающим постоянством. Раньше она такой не была.
— Луструм была кейпом из Броктона, — заметила Тейлор.
— Луструм была харизматичным кейпом, — ответила Кати. — Она собрала последователей по всей стране, включая меня. — Кати едва заметно улыбнулась и закрыла глаза. — Не буду лгать и говорить, что мы с твоей матерью были особенно близки, но мы поддерживали связь после той забавной путаницы. Я видела тебя месяцев через восемь после твоего рождения. Я приехала сюда с дюжиной других сразу после ареста Луструм, и ты была с матерью в кампусе. Так что, хотя мы с тобой толком не знакомы, мы не совсем чужие люди.
Тейлор обдумывала эти слова.
Она спрашивала о Луструм не так давно. Честно говоря, Дэнни знал немногое. Аннетт никогда не любила говорить об этом, разве что настаивала, что Луструм была ее подругой и никогда не хотела, чтобы кто-то пострадал. Он всегда полагал, что это означало, что сама Аннетт не хотела, чтобы кто-то пострадал. Она всегда была в некотором роде пацифисткой.
Однако в последнее время Дэнни задавался вопросом: а не имела ли она в виду, что именно Луструм не хотела причинять вред?
— Это не меняет дела, — твердо сказала Тейлор. — Это моя личность. У него нет права никому рассказывать.
— Я вытянула это из него силой, — заявила Кати.
Тейлор фыркнула. — Чушь собачья.
Было время, когда ее ругань шокировала бы его. Удивительно, как быстро меняются приоритеты.
Дэнни приготовился к последствиям. Он оказался не готов к тому, что Тейлор так остро отреагирует на «внезапную терапию», но к встрече с Кати он подошел более вдумчиво. Решил взять пример с дочери, как ему хотелось думать. Всегда имей план.
Тейлор изменилась из-за того, что сделала Эмма. Она стала более сосредоточенной, решительной. А еще она стала более замкнутой и тихой. Ребенок-болтушка, каким она была до смерти Аннетт, исчез в мгновение ока, и Дэнни не знал, как он позволил себе это пропустить. Снявши голову, по волосам не плачут. Прежняя Тейлор, возможно, не испытывала бы трудностей в общении с другими людьми, но сейчас?
Сейчас Тейлор нужен был кто-то, кто помог бы ей разговаривать с людьми. Дэнни на собственном опыте знал, как дурная слава и неумение следить за новостной повесткой медленно убивают профсоюзы в Америке. Докеры в каком-то смысле оставались сильны, но во времена деда Тейлор они были гораздо более масштабной организацией. Профсоюзы потеряли общественную поддержку, и хотя во многом они были виноваты сами, они не смогли должным образом управлять своим имиджем и связями. Люди потеряли доверие, а профсоюзы — поддержку. Движение Луструм в свое время постигла похожая участь.
Нельзя было допустить, чтобы это повторилось. Не с Тейлор.
Ей кто-то был нужен, и нужен прямо сейчас. Если Дэнни придется принять удар на себя, чтобы выгородить Кати, он это сделает.
Дэнни засунул руки в карманы, стараясь не выглядеть пристыженным. Если Тейлор нужно выплеснуть на кого-то свое раздражение, пусть лучше на него, чем на Кати. Кати нужна Тейлор больше, чем он.
— Ты знаешь, почему Луструм отправили в Птичью клетку? — спросила Кати.
— Из-за ножей и промежностей, — ответила Тейлор.
Глаза Кати сузились.
— Потому что Луструм была трусихой, — отрезала она.
У Тейлор отвисла челюсть, а Дэнни слегка повернул голову. Кати не говорила ему точно, как планирует провести эту встречу. Она лишь сказала, что хочет внушить Тейлор важность того, чтобы быть «честной».
— Люди приходят в беспокойство, когда внезапно появляются безвестные личности и нарушают статус-кво, — сказала Кати. — Луструм попала в худшую тюрьму на Земле не потому, что некоторые из ее последователей зашли слишком далеко. Она попала в тюрьму, потому что собрала слишком много последователей слишком быстро. Когда я была в твоем возрасте, феминизм переживал свой самый бурный подъем со времен битников и хиппи, и Луструм стала его центром.
— В молодости я думала, что это от скромности. Теперь я знаю, что она просто никогда не стремилась стать той фигурой, которой стала. Луструм не хотела быть лидером, она хотела быть вдохновительницей. Так проще. Больше свободы быть подстрекателем и меньше ответственности, когда пламя начинает разгораться. Она отказалась брать на себя ответственность за движение, которое помогла создать, и за веру, которую она заронила в других. Она не смогла быть честной с собой, и из-за этого остальные из нас не смогли быть честными ни с собой, ни с ней.
Кати прищурилась.
— Твой отец пришел ко мне, но я сказала Дэнни, что моя работа — говорить правду. Представлять вещи, которые важны для людей, живущих в мире, который движется слишком быстро. Я не буду говорить правду за того, кто не может сказать ее мне или самому себе. Так что да, Дэнни рассказал мне о тебе. Это была моя цена за участие.
Тейлор снова прошла через свою схему. Сосредоточенность, гнев, замешательство, подозрение.
— И какая тебе от этого выгода? — спросила она.
— Шанс помочь моей подруге, — ответила Кати. — Пусть и посмертно. А если тебе нужна эгоистичная причина, чтобы поверить мне, скажем так: на этот раз я хочу сделать всё правильно.
— Сделать правильно? — переспросила Веда через Грина.
— Луструм пыталась изменить мир, — сказала Кати. — И потерпела неудачу, потому что не смогла справиться с тем, насколько успешной стала. Она не взяла бразды правления, когда ей их предложили. Она недостаточно тщательно следила за своими словами. Она не боролась с тем, что другие говорили против нее. Она закрывала глаза на то, насколько безумным стало ее собственное ближайшее окружение. Вот почему твоя мать ушла. Она увидела это раньше всех нас. Неспособность Луструм руководить ответственно и честно обрекла ее.
Кати поднялась из-за стола.
— Ты ведь пытаешься изменить мир, верно, Тейлор? Можешь не отвечать. Я и так вижу, но видят не все. Для некоторых ты просто сорвиголова, поднимающая волны, и нам нужно заняться этим сейчас, пока это не стало настоящей проблемой.
Дэнни не стал ждать реакции дочери. Он увидел согласие на ее лице. Переход от подозрения к принятию. Она еще какое-то время будет упрямиться для вида, но решение уже принято.
Дело сделано.
— Если это поможет, — предложила Кати, — считай это просто советом от того, кто пытался и проиграл.
Дэнни выскользнул из комнаты, оставив их разговаривать. Какое-то время он занимался бумагами и повседневными делами Профсоюза. Раньше он делал это, чтобы забыть об Аннетт. Теперь — чтобы не гонять мысли по кругу о Тейлор.
Поразительно, как легко не думать о вещах, которые ранят сильнее всего.
Луструм.
Дэнни помнил, хотя и нечасто об этом задумывался.
Одними из первых кейпов, попавших в национальные новости, были женщины. Оружейник, Герой и Легенда тоже существовали, но, оглядываясь назад, он удивлялся тому, как много среди первых кейпов было женщин. Александрия была одной из них, и Нарвал. Большинство первых Стражей тоже были девочками, хотя из их числа он помнил только Мисс Ополчение и Мышь-Защитницу. Некоторые из них погибли за последние пятнадцать лет.
Он никогда особо не задумывался о том, как кейпы получают свои силы, пока их не получила Тейлор. Это называли «событиями триггера». Муррю объяснила это чуть подробнее, когда Дэнни спросил. Он подумал, что Аннетт могла знать об этом еще тогда. Оглядываясь назад, возможно, многие знали.
И, возможно, кто-то не хотел, чтобы об этом знали все.
Он ничего не говорил об этом, потому что часть его считала это паранойей. Может быть, Тейлор унаследовала и это от него, но мысль не давала покоя. Дэнни проверил статистику, и большинство исследований говорили, что среди кейпов с большим отрывом преобладают женщины. Броктон-Бей выделялся не только количеством кейпов на душу населения, но и тем, как много среди них было мужчин. Так что мысль продолжала грызть его.
Вскоре после появления кейпов женщины, выступающие против насилия и неравенства, стали более заметными. Луструм стала лицом этого движения, но их было так много. Почти каждая девушка в кампусе в годы его учебы в колледже ходила на собрания «Феминистской молодежи», даже если не вступала в организацию.
Произошло ли это просто потому, что женщины становились более образованными и политически активными, или причина была глубже? Стало ли появление кейпов — женщин, которые страдали от рук мучителей и в результате получали триггер, — причиной всего этого?
«Я не знаю», — сказала Муррю. — «Теневой Сталкер должна была понимать. Уж кто-кто, а кейпы должны знать потенциальный исход издевательств, которым она подвергала Тейлор».
«Школа должна была знать», — сказал Дэнни.
Муррю покачала головой. — «СКП приложила огромные усилия, чтобы скрыть механику триггерных событий. Мы не хотим, чтобы люди калечили себя или пытались вызвать триггер искусственно. Иногда я думаю, что это неправильное решение, но такова политика СКП на данный момент. В любом случае, Теневой Сталкер абсолютно точно должна была знать. Она сама прошла через триггер».
Она сама прошла через триггер.
В то время Дэнни лишь спросил, почему Теневой Сталкер оказалась таким монстром. Муррю знала не больше его, но он задавался вопросом: а не ответила ли она на самом деле на совсем другой вопрос?
Арестовала ли СКП Луструм потому, что они боялись: правда о триггерах выплывет наружу, если движение продолжит так бурно расти? Что все эти женщины-кейпы могут почувствовать потребность поделиться своим опытом — тем самым, что дал им силы? Не в этом ли правда о том, что случилось с женщиной, которая, как клялась Аннетт, никогда бы не поощряла насилие, ставшее поводом для ее ареста?
Сама эта мысль заставляла его с большим сочувствием относиться к непоколебимому отказу Тейлор вступать в Стражи. Такие люди, как Муррю и Джессика, казались искренними в своем желании помочь, но Дэнни слишком хорошо знал, как мало гнили на верхушке есть дела до искренности корней. Профсоюз быстро учит тому, насколько холодным может быть ментальный расчет на вершине общества.
— О, Дэнни, ты еще здесь?
Дэнни поднял голову. Лейси, жена Курта и по совместительству секретарь-волонтер, заглянула к нему в кабинет.
— Уже поздно, знаешь ли. — Она понимающе улыбнулась и добавила: — Ты сам просил не давать тебе работать всю ночь напролет. Тейлор, помнишь?
Дэнни заставил себя улыбнуться.
— Верно.
Он посмотрел на часы и начал собираться.
— Всё в порядке? — спросила Лейси. — Тейлор не нужно поговорить с кем-то... подходящего пола?
Дэнни усмехнулся и покачал головой. — Нет. Нет. У нее всё нормально. Если кто и борется с трудностями, так это я.
— Они ведь растут, правда?
— Растут... — И когда они вырастают, ты начинаешь понимать, что не будешь нужен им вечно.
Дэнни попрощался с Лейси и позволил ей закончить запирать здание.
Тейлор, скорее всего, будет ночевать на фабрике, в своей мастерской. Она не приходила домой, пока злилась, и Дэнни, по крайней мере, ценил это. Если Тейлор хотела избегать его, значит, она не хотела наговорить того, что нельзя будет забрать назад.
Это значило, что ей всё еще не всё равно, верно? Она довольно легко сумела простить Муррю. Эта женщина была искренней до мозга костей. Тейлор, вероятно, было легко принять тот факт, что вся эта затея с терапией на самом деле была не ее идеей.
Поначалу он немного злился, но, подумав, решил, что так будет лучше.
Тейлор нашла себе хороших друзей. Дина пойдет за ней сквозь ад, и Лафтер тоже. Веда практически считала ее матерью. Возможно, ему придется прочитать Тревору лекцию о дробовике — он слишком хорошо знал этот взгляд, — но парень казался порядочным. Они останутся с ней, он надеялся. Будут рядом так, как не мог он. Сверстники важны. Ущерб, нанесенный Эммой всего за полтора года, был тому свидетельством.
Но Тейлор нужны были и люди старше нее, чтобы помогать и направлять. Она бы, наверное, возненавидела это, но Дэнни помнил себя молодым. Каждый молодой человек на каком-то уровне верит, что может починить всё сломанное вокруг.
Муррю обеспечила Тейлор доступ к СКП. Как бы Тейлор им ни не доверяла, ей нужен был кто-то в правительстве, кто мог бы помочь в худших ситуациях. Кати знала, как разговаривать с людьми, как заставить их видеть вещи в лучшем свете. Она научилась этому трудным путем много лет назад. Обе женщины, вероятно, неплохо разбирались в законах, касающихся кейпов, и Тейлор это было необходимо. Она всё еще не знала, какими коварными могут быть юридические дебри.
Это не то, в чем Дэнни мог помочь. Может быть, у него и права такого не было. Он погрузился в собственное горе, когда Аннетт умерла. Даже после того, как этот чертов Алан Барнс заставил его перестать спиваться, он всё равно бросил дочь на растерзание волкам. Будь он лучшим защитником, ей, возможно, вообще не понадобились бы Муррю и Кати.
Так что Дэнни будет делать то, что должен, и если Тейлор в конце концов его возненавидит — пусть будет так.
Чтобы ненавидеть, нужно быть живой.
Дэнни отправился к Томми.
Томми, владелец заведения, поприветствовал его, когда тот сел.
— Как обычно? — спросил он.
Дэнни кивнул и устроился поудобнее.
Он перестал ходить в дешевые бары после того, как Тейлор рассказала ему о своих силах. Место, где любому позволяют пить и пить далеко за гранью разумного? Не то место, где он хотел бы находиться, ради собственного блага. У Томми был более классный спорт-бар, и более дорогой, но бармены здесь держали марку. Они переставали наливать посетителям задолго до того, как ситуация выходила из-под контроля, и держали вышибал для порядка.
К тому же бар находился недалеко от здания СКП. Подходящее место, если с Тейлор что-то случится. Он сможет быстро добраться до здания и найти Муррю или кого-то еще, кто укажет ему путь.
Тейлор всё еще предупреждала его, прежде чем сделать что-то по-настоящему опасное. Сегодня она планировала заняться технарством. Достаточно безопасно. Он выпьет пару бокалов и поедет домой на автобусе.
— Льстец. — Женщина покачала головой и достала удостоверение. — Я не настолько молода.
Томми улыбнулся. — Не скромничайте, мисс.
Надо отдать ей должное, она действительно выглядела молодо. Невысокая, с мягкими чертами лица и длинными каштановыми волосами. Определенно взрослая, но Дэнни понимал желание проявить осторожность. Штрафы за продажу алкоголя несовершеннолетним могут погубить бизнес в Броктон-Бей. Он сомневался, что даже заведение Томми работает с такой прибылью, чтобы рисковать даже мелкими штрафами.
Женщина получила свой напиток и осушила его с впечатляющей скоростью. Должно быть, она заметила его взгляд, потому что ее лицо покраснело, и она извинилась.
— Тяжелый день? — спросил Дэнни.
Она вздохнула и попросила у Томми еще. — А разве бывает иначе?
— Дети?
— Как вы догадались?
Дэнни поднял бокал и улыбнулся. — Опыт.
Может быть, дело было в выпивке, а может, ей просто очень хотелось с кем-то поговорить.
Женщина покачала головой. — Она даже не мой ребенок.
Дэнни понимал это чувство. Ничто так не заставляет родителя хотеть поговорить о чужих детях, как наличие дочери-кейпа.
— Вот как? — спросил он.
— Она связалась с плохой компанией, — сказала она. — Я тоже когда-то так сделала. Теперь я рискую головой, чтобы помочь ей. — Она подняла голову, глядя мимо Дэнни. Она слегка рассмеялась, добавив: — Вините во всем ее.
Ее? Дэнни повернул голову, глядя на один из телеэкранов над баром в дальнем конце.
Новостной канал показывал Астрею, летящую над городом.
— Ньютайп?
— Да, Ньютайп. — Женщина подняла бокал и выпила.
Дэнни прищурился, но быстро разгладил черты лица, прежде чем снова посмотреть на нее.
Неужели кто-то догадался? Он не видел в баре никого, кто наблюдал бы за ним. Несколько человек смотрели на нее, но она была симпатичной женщиной лет двадцати в облегающих брюках, так что это было в порядке вещей.
— Вы ее знаете? — спросил Дэнни.
— Нет, — быстро ответила она. — Но у нее есть талант заставлять тебя чувствовать себя паршиво из-за собственного эгоизма. И вот я здесь, порчу себе зрение, ведя переговоры с какими-то бессердечными бумагомарателями, чтобы спасти маленькую дрянь от самой себя. Без обид, если вы бумагомаратель.
Дэнни улыбнулся. — Никаких обид. — Он и правда перекладывал много бумаг, но считал себя прежде всего человеком Профсоюза.
Он наблюдал за ней и за баром еще какое-то время, прежде чем признать это совпадением.
Это его маленькая девочка, вдохновляющая людей на бескорыстные поступки.
Он хотел бы, чтобы она больше думала о себе — мысль, которую последние двадцать четыре часа только укрепили в его сознании.
Она сказала ему, что хочет продемонстрировать силу. Она хотела открыто победить банды, чтобы все видели. Заставить замолчать скептиков, которые называли ее везучей или указывали на то, что она убегает от боев с кейпами. Она хотела заявить, что прямая атака на нее никогда не сработает. Прогноз увидит ее приближение, и она победит. Если она переловит всех рядовых бойцов, пока делает это, войны банд не будет. Тогда она будет в большей безопасности, сказала она.
Так она сказала.
Несмотря на оправдания Тейлор, Дэнни видел, что она сделала на самом деле.
Поимка всех этих бандитов не сделала Тейлор безопаснее. Ни один из этих вооруженных хулиганов не представлял для нее реальной угрозы. С Гандамом, закрывающим ее тело, они могли с тем же успехом использовать рогатки. Ей угрожали кейпы. Кейпы вроде Крюковолка, Кайзера, Крига, Они Ли и Лунга. Именно они могли пробить ее броню или сковать ее так, чтобы это мог сделать другой кейп. И всё же Тейлор ограничилась тем, что просто побила их, и сосредоточилась на обычных бандюках с пушками.
Суперзлодеи без мелких преступников — это не банда, это просто команды кейпов. Те кейпы, которых Тейлор не поймала, могли причинить вред и ранить людей, но они не могли вести войну за контроль над улицами. Они могли напасть на Тейлор, преследовать ее, пытаться ранить или убить, но они не могли продавать наркотики или управлять своими игорными притонами. Люди, которые были нужны Кайзеру и Лунгу для этого, были арестованы одним махом. Они больше никогда не смогут обстрелять магазин, ограбить прохожего или похитить бедную девушку и заставить ее работать в борделе.
У кейпов, оставшихся на свободе, были все причины охотиться за Ньютайп, а не устраивать разборки друг с другом на улицах. Но их власть над городом закончилась, когда Тейлор упрятала большую часть их шестерок. Тейлор позволила кейпам уйти, а остальных поймала, потому что это делало всех остальных безопаснее. Она сделала это в ущерб себе.
Дэнни не мог сдержать горькую улыбку.
Тем больше причин, по которым Тейлор нужны были такие люди, как Муррю и Кати, больше, чем он.
Она выбрала самый трудный путь — тот, на котором она сама становится мишенью, чтобы защитить всех остальных.
И она никогда не изменится. В ней слишком много страсти матери и упрямства отца. Может быть, поэтому он и поступил так, как поступил. Разочарование и страх, пришедшие с этим осознанием... Это никогда не прекращалось. Каждое мгновение каждого дня он чувствовал это. Когда-то он подумывал усадить Тейлор и всё ей рассказать.
Он не стал.
Он не мог взвалить это на нее. У нее и так было полно забот, чтобы еще обременять ее жалкими чувствами ее жалкого отца.
— Вы в порядке? — спросила женщина.
— Дети. — Он хотел сменить тему, пока не оформились какие-нибудь идеи. — Они вырастают, и ты в итоге задаешься вопросом, когда это произошло и что тебе теперь делать. — Поняв, что еще не представился, он поднял бокал. — Дэнни.
Женщина сдержанно улыбнулась. — Кайден. * * * Да, изначально это начиналось как глава Тейлор, а потом я понял: «Ого, это же идеальная возможность для главы Дэнни! У нас ведь еще ни одной не было!»
Кайден появляется в конце, чтобы дать нам весточку о себе и намек на то, что может случиться с Руной (никакого пейринга Дэнни/Кайден не будет), и мы получаем представление о том, как Дэнни воспринимает не только свои отношения с дочерью, но и ее действия.