Пробуждение TS.1

Пробуждение TS.1

Начинается первая из глав с временным скачком, действие которой происходит сразу после событий 18-й арки.

TS.1 Камил

Камил поднял стакан и выпил.

— Возможно, стоит сделать перерыв, — предложил сенатор Клайн. — Мы здесь уже несколько часов.

— Мы будем здесь столько, сколько потребуется, — настояла Сенека. — Мы не можем позволить себе выйти отсюда без конкретной альтернативы.

Камил кивнул в знак согласия, несмотря на ощущение, что может рухнуть в любой момент. Они находились в этой комнате с самого утра. Часами выдерживали слушания и пресс-конференции. Затем последовали встречи более частного характера. Сейчас было уже далеко за полночь.

Это изматывало, но им нужно было нечто большее, чем пустые обещания и их собственные слова.

Азраил был мертв, а Джибриль с каждым днем становился все более политически изолированным — даже его бывшие союзники быстро осознали, что смерть Симург будет означать для него. Голубой Космос разваливался. Вокруг организации продолжали разворачиваться скандалы. Ее политические линии трещали по швам.

Если в гибели СКП и было хоть какое-то утешение, так это то, что Голубой Космос тоже был прикончен.

Только утешение это было слабым.

Даже после смерти страх и оппортунизм Голубого Космоса продолжали жить.

— Комитет по делам паралюдей захочет конкретики, — заметил адмирал Ревил.

Он сидел в стороне, будучи единственным представителем Объединенного комитета начальников штабов, присутствовавшим в почти пустой палате. Различные кресла и столы пустовали, свет над ними был выключен. Его стол находился слева. Сенаторы Клайн и Дарлиан занимали центральный стол, куда направлялось бы слушание, если бы оно проходило в данный момент.

До этого события оставалось два дня, но Камил чувствовал, что его место в центре комнаты не становится менее мучительным от пустоты палаты.

— С конкретикой сейчас сложновато, — напомнил всем Камил. — Губитель мертв. Такого никогда раньше не случалось.

— По правде говоря, — призналась Сенека, — СКП пришла к убеждению, что их невозможно убить.

— И они не удосужились сообщить об этом кому-либо в Конгрессе, — пожаловался Дарлиан.

— Мы не хотели, чтобы люди теряли надежду, — защищался Рамба. — Если их нельзя остановить, лучшее, что мы могли сделать, — это терпеть. Сдерживать их разрушения. Обуздать их. Эти цели казались в какой-то мере достижимыми, особенно когда мы начали лучше предсказывать атаки.

— Как же тогда это сделала Ньютайп? — спросил адмирал Ревил. — Я не верю, что она просто умнее всех, кто был до нее.

Камил оглянулся через плечо.

— Это не так, — отрезал Флинт. Он сидел на галерее, скрестив руки на груди. — По крайней мере, все не так просто. Ее сила действительно делает ее умнее. Она гораздо умнее, чем должна быть шестнадцатилетняя девочка.

— Вы видели ее глаза? — спросил Катагири.

— Да, — ответил Рамба. — Она начала носить специальные линзы, чтобы скрыть это, но под правильным углом все еще можно заметить.

Камил внимательнее посмотрел на Катагири. Он был уверен, что этот человек знает больше. В его лице было что-то такое. Словно он хотел что-то сказать, но не мог. Или не хотел.

Тем не менее, он все равно упомянул глаза.

Ах. «То золотистое поле частиц, которое она начала проецировать».

Рамба кивнул. — Свидетели сообщают, что она использовала его непосредственно перед тем, как погнаться за Симург.

— У нас нет никакой значимой информации об этом, — отметил Камил. — Показания свидетелей…

Для этого не было подходящего слова.

Его первой мыслью было какое-то воздействие повелителя или странника. Люди уже вели себя иначе. И все же…

Заядлые лжецы признавались во всем своим супругам. Невнимательные родители начинали прикладывать больше усилий. Офис-менеджер, который домогался нескольких сотрудников, извинился и уволился по собственному желанию. Руководители двух отдельных благотворительных организаций признались в мошенничестве и вернули украденные деньги. Несколько злодеев даже сдались или предложили перейти на другую сторону.

Для этого не было подходящего слова. Честность. Раскаяние. Сострадание. Ни одно из этих слов, казалось, не охватывало полностью то, что происходило после «Золотого утра». Люди целенаправленно вспоминали войну против Сиона. Особенно в Нью-Йорке и на ПХО.

Несмотря на это, реакцией был не страх или беспокойство. Люди были эмпатичны. Прощали. Понимали.

Целые ветки обсуждений в сети и множество новостных передач были посвящены этому явлению. Несмотря на панику и резкую реакцию извне, СКП не нашла никакой явной причины для такого поведения.

Когда их спрашивали, ответы, которые они получали о причинах, всегда были полны эмпатии. Как будто объект поставил себя на место другого человека и изменил свое поведение соответствующим образом.

Не все было позитивно, но даже негативные инциденты оборачивались к лучшему.

Люди просто решали свои собственные проблемы.

— А как насчет этого исцеления Дела-53? — спросил Дарлиан. — Мы понимали, что уже все перепробовали, чтобы обратить мутации вспять.

— Я говорил со Сварщиком, — признался Камил. — Он увиливал от ответа, но когда я спросил, он ответил, что Ньютайп «исправила» ошибки, допущенные при конфигурации их сил, и это обратило мутации вспять.

— Ньютайп дала такой же прямой ответ, — добавила Ноа. — Она говорила так, будто мы уже понимали, что она имеет в виду. Это было намеренно.

— В каком смысле? — спросила Клайн.

— Она, казалось, принимала как должное, что силы разумны и способны к общению.

— Нет ничего, кроме анекдотических свидетельств, подтверждающих эту теорию, — парировал Флинт.

— И что? — пожал плечами Катагири. — Идея о том, что на данный момент существует какое-то одно объяснение парачеловеческих сил, более абсурдное, чем другие, немного нелепа. Мэнтон начал смотреть в этом направлении, когда исчез.

— Что это значит? — спросил Ревил. — Что силы — это инопланетяне?

— Есть еще второй Сион, которого стоит принять во внимание, — пробормотала Сенека.

— Зион, — поправил Камил. — Так она сама себя называет.

Об этом СКП была проинформирована. По крайней мере, о той части, где Сион был угрозой для мира. Всегда было что-то еще, но Триумвирату приходилось оправдывать то, что произошло после миллионов смертей.

Что вернуло Камила к мысли: «И Эйдолон вернулся».

Столько всего изменилось так быстро. Буквально за одну ночь. Неделю спустя они все еще пытались наверстать упущенное.

Простая правда заключалась в том, что они никак не могли знать, что произойдет теперь.

— Сейчас худшее время для расформирования СКП, — заявила Ноа.

— Он не ошибается, — согласился Рамба.

— К сожалению, — сенатор Клайн нахмурился, — умный ход редко бывает тем, который проходит через Конгресс.

— Мы можем отсрочить, — предложил Дарлиан.

— Ненадолго. В следующем году всеобщие выборы. — Клайн сложил руки, и хотя его лицо выражало сочувствие, тон не допускал жалости. — Все уже занимают свои позиции, и все они сводятся к тому, что люди устали от неудач и оправданий СКП.

Даже в Мэдисон именно Ньютайп разрешила кризис. В сочетании с ее действиями, приведшими к событиям сломанного триггера, особой зоне и смерти Симург…

Камил выпрямился. — Комитет намерен попытаться вызвать Ньютайп?

Головы повернулись.

Клайн встретил взгляд Камила и кивнул. — Это обсуждалось.

— Вот

это

ужасная идея, — быстро сказала Сенека.

— Согласен. — Камил посмотрел на сенатора Дарлиана и увидел немедленную необходимость объясниться. — Никто не выиграет, если вызовут Ньютайп. Ни Сенат. Ни народ. Ни СКП. Ни Ньютайп. Нет никакого способа, чтобы слушание с ее участием закончилось чем-то иным, кроме углубления наших разногласий.

— Протекторат может закончиться, но плащи все еще живы, — согласилась Ноа. — У нас все еще есть герои, и они нам нужны. Мы не можем позволить, чтобы спор между Ньютайп и политической риторикой, примыкающей к Голубому Космосу, определял этот момент.

— У нас есть возможность, — развил мысль Рамба. — Губитель мертв. Как бы трудно нам ни было, позвольте СКП пасть. Мы возьмем на себя вину за неудачи последнего десятилетия и оставим путь открытым для того, что последует за этим. Это новая возможность объединить всех, чтобы начать решать эти проблемы.

— К этому может прийти в любом случае, — посетовал сенатор Дарлиан. — Любой политик, построивший карьеру на критике героев в плащах, увидит ценность в том, чтобы показаться человеком, противостоящим ей. Я видел эту девочку в деле. Она не сломается, но это не будет иметь значения. Сам факт того, что ее глаза светятся, может быть использован против нее, даже если то, что она говорит, не будет иметь значения.

— Мы не можем позволить этому случиться, — настаивала Сенека. — Миру все еще нужны плащи. Злодеи никуда не денутся. Переход от СКП к еще более драконовской позиции отбросит нас назад в худший из возможных моментов.

Не говоря уже о том, что может сделать Эйдолон. Он был на виду, но относительно молчал уже несколько дней. Выжидал ли он, был ли настороже или что-то еще, Камил не знал. Секрет того, как он саботировал СКП, на самом деле не был таким уж секретом. К сожалению, это было то, что никто не мог доказать, и у него было более чем достаточно возможностей для отрицания, учитывая, что репутация СКП и так была подорвана.

Это само по себе приводило в ярость.

— В этом просто слишком много ценности, — объяснил Клайн. — А председатель комитета всегда был дружелюбен к Голубому Космосу. Если кто-то попросит вызвать ее, ее вызовут.

— И тогда мы окажемся на той же дороге, на которую Джибриль пытался поставить Европу, — предположила Ноа.

При всей той пользе, которую это принесло…

— Если они хотят вызвать ее, пусть вызывают.

Камил выпрямился. Дверь в комнату не открывалась. Она закрылась, когда слушания на день закончились, и оставалась закрытой. Как она…

Ребекка вышла из затемненной части комнаты, одетая в простой брючный костюм. Он был ничем не примечателен, как и ее костюмы часто бывали, за исключением рукава, пустовавшего с одной стороны.

Сенатор Клайн вскочил со своего кресла, а адмирал Ревил уже звал сержанта по оружию.

— Как вы сюда попали? — спросил Дарлиан.

— Я проработала в этом здании дольше, чем любой из вас, — ответила она. — Я знаю здесь все ходы. — Ее внимание переключилось на Ревила. — Скажите Леону, что замок на галерее второго этажа все еще легко взломать. Суперсила не требуется.

Она села на краю освещенной зоны и выдохнула.

— Ну что ж… На чем я остановилась?

— Вас не приглашали на эти мероприятия, — обвинила Сенека.

— И тем не менее, я здесь.

У Ревила в руке была рация, он, по-видимому, перешептывался с людьми на другой стороне. Камил взглянул на Рамбу и Сенеку, оба не сводили глаз с женщины. Катагири и Флинт молча наблюдали издалека, а Ноа, казалось, не была удивлена.

Было бы преуменьшением сказать, что Ребекка Коста-Браун предала все, что они считали правдой.

Она была лидером в СКП и Протекторате. Прямое нарушение идеи о том, что плащи должны нести хоть какую-то ответственность. Она была замешана в заговорах. Никто даже не знал, в скольких. Она скомпрометировала их всех морально и этически. Сделала их всех соучастниками своих преступлений.

Годы вывода их из кризиса за кризисом не принесли ей столько доброй воли.

Тем не менее.

Они знали ее. — Почему вы здесь, Ребекка?

— Чтобы дать несколько последних советов, — ответила она. — Чего бы они ни стоили.

— Вы обнаружите, что здесь осталось мало терпения для ваших выходок, — обвинил Дарлиан. — Если бы не вы, вполне возможно, мы бы не оказались в этой точке прямо сейчас.

Ревил кивнул. — Репутация СКП была бы не такой низкой, если бы не обвинения, выдвинутые Фасадом.

— Тем лучше тогда.

Камил моргнул, а Сенека подалась вперед.

Ребекка всегда умела сохранять маску. Очевидно, даже больше, чем знал Камил. И все же она не была тем бессердечным чиновником, каким часто себя выставляла. Она держала целую стену в здании СКП Лос-Анджелеса, посвященную каждому плащу, который погиб. Другую — для всех солдат. Третью — для персонала, который никогда не должен был подвергаться опасности.

Она несла каждую смерть как груз, который ложился исключительно на ее плечи.

— Позвольте этому закончиться, — сказала она. — СКП была создана из отчаяния. Сион собирался уничтожить мир… Все было оправдано перед лицом полного уничтожения.

Камил видел, что несколько человек готовы ответить на это, но Ребекка всегда умела переговорить целую комнату без особых усилий.

— Это время прошло. То, что нужно сейчас, — это не что-то созданное для борьбы в отчаянном последнем бою.

— Вы хотите, чтобы мы поддержали Ньютайп, — заявила Сенека.

— Я хочу, чтобы вы поддержали Лондо Белл. — Маска Ребекки вернулась на ее лицо, пассивная и каменная. — Позвольте людям самим выбирать своих героев и самим решать, как их поддерживать, и пусть то, что последует по стопам СКП, будет чем-то другим. Чем-то, что существует на самом деле, чтобы защитить душу человечества, а не его существование.

Имела ли она в виду Сиона?

Ноа усмехнулась. — Мы правительство. Никто не хочет, чтобы мы охраняли их души.

— Нет, — согласился Камил. — Это не значит, что мы не можем защитить героев от них самих, а людей — от героев, которые не должны ими быть.

Это не было предпочтительным вариантом.

Они надеялись воссоздать основные миссионерские функции и роли СКП, но очистить ее от вони, которая накопилась за эти годы. За ее предательства, но было одно, в чем никто в комнате никогда бы не усомнился. Ребекка Коста-Браун не говорила, если не имела в виду это, и она была привычно — до бешенства — права.

Лондо Белл была низовым движением. Они открыли отделения почти в каждом крупном городе США, и после смерти Симург этот рост взорвался. Герои, и особенно изгои, стекались в организацию. Как только Протекторат будет расформирован, Камил был уверен, что многие останутся с Шевалье. Другие могут присоединиться к Гильдии или корпоративным командам. Многие просто перейдут в Лондо Белл и продолжат быть героями.

Что-то административное, а не карательное. Надзор вместо контроля, общественно контролируемая проверка власти индивидов. Это был не такой уж неосуществимый подход, особенно с тем, что Ньютайп сделала с Лондо Белл.

Если кто-то из плащей в группе станет угрозой или зайдет слишком далеко, Камил был уверен, что остальные плащи обернутся против них. Это не всегда будет так просто, но это было начало.

— Нам нужно что-то более конкретное, — предупредила Ноа.

— Тогда придумайте что-то более конкретное, Брайт, — ответила Ребекка. Она перевела взгляд на сенаторов. — И когда придет время, я буду готова ответить на эти вопросы.

Головы повернулись.

Ребекка делала все возможное, чтобы избежать публичных допросов, вплоть до исчезновения на недели.

Клайн слегка приподнялся, его лицо выражало недоверие. — Вы будете отвечать на вопросы?

— Буду.

— Будут ли они состоять из чего-то большего, чем ссылки на пятую поправку? — спросил Рамба.

— СКП была моим детищем больше, чем чьим-либо еще. Если она падет, то я паду вместе с ней.

— Вас могут посадить в тюрьму, — предупредил ее Камил.

Она должна была знать это так же хорошо, как и то, что единственная тюрьма, в которую кто-либо посадил бы Александрию, — это Птичья клетка.

Ребекка не предложила никакого ответа, кроме слов: — Да будет так.

В комнате воцарилась тишина.

Камил смотрел на нее, каким-то образом одновременно шокированный и не удивленный. Долгое время Ребекка казалась ему человеком, который защищает свою позицию так же, как выполняет свои обязанности. Осознание того, что она также была Александрией, пролило другой свет на вещи.

Она делала то, что считала необходимым.

Она делала это, даже если это стоило ей всего.

— А как насчет Стражей? — спросил Рамба.

— Мы еще не говорили о Стражах, — пробормотала Сенека.

Рамба кивнул.

Камил взглянул на Сенеку.

Женщина сохраняла свое стальное выражение лица, но в ее глазах была пустота.

Даже Александрия казалась смирившейся.

Да.

Они понятия не имели, что будет со Стражами.

TS.1 Муррю

Муррю вышла из лифта и проверила телефон. Она опаздывала, и не из-за отсутствия старания.

У нее уже было еще пять сообщений.

Молодёжная Гвардия была в ярости. В то время как остальной мир приходил в себя после самого шокирующего дня со времен Золотого утра, Молодёжная Гвардия была возмущена. Даже если Губитель действительно умер — по поводу чего немало людей уже плели теории заговора — это не было заботой Молодёжной Гвардии.

Как Протекторат мог допустить такое?

Девяносто четыре Стража были мертвы или ранены. Сотни Стражей, никому не сказав, сбежали сражаться с Симург. В чем вообще был смысл программы?

Муррю начала подозревать, что этот вопрос уже не имеет значения.

Если Протекторат и до этого дышал на ладан, то бегство с битвы, в которой погиб Губитель, забило гвоздь в его гроб. Палата уже созывала слушания, и сенаторы, которые годами защищали организацию, замолчали.

Со всем, что произошло одновременно — смерть Азраила и всплеск сломанных триггеров, прорыв карантина в Мэдисон, появление нового золотого парачеловека и смерть Симург — никого больше не волновала судьба Протектората.

Протекторат был закончен. СКП тоже. Это стало все более очевидным два дня назад, но перемотайте на сорок восемь часов вперед, и это казалось взглядом в зеркало заднего вида. Речь шла уже не о том,

когда

это закончится, а о том, как быстро будет найдена альтернатива, чтобы это могло закончиться.

И это оставляло Стражей в подвешенном состоянии.

Убрав телефон обратно в карман, Муррю заменила его на записку, которую нашла на своем столе.

Она не могла быть уверена, но чувствовала, что это почерк Флэша. Она не особо имела дело с этим мальчиком. Когда Стражам исполнялось восемнадцать, они становились взрослыми, и Молодёжная Гвардия сосредотачивала свои усилия в других местах. Он оставался Стражем только для того, чтобы подделать дату своего рождения в глазах общественности.

Муррю понятия не имела, чего он мог хотеть от нее или почему хотел встретиться в местном офисе Молодёжной Гвардии. Почти никто не использовал их ни для чего, кроме случайных встреч и получения почты.

Дверь была заперта, когда она подошла к ней, а это означало, что он, вероятно, телепортировался внутрь.

Муррю отперла дверь и толкнула ее. — Хэтэуэй, я знаю, что это не такое уж большое дело, но взлом и проникновение — это…

Она остановилась, широко открыв глаза.

— Да-да, — проворчал Флэш. — Взлом и проникновение — это плохо. Подайте на меня в суд.

Он стоял у окна, руки в карманах. Рядом с ним на диване Грейс, Джоустер и еще один Страж, которого Муррю не знала, явно разговаривали. Тектон был в стороне с Рэймансером и Вином. Виста грабила холодильник с Джаджем, и Муррю не могла понять, почему Джадж вообще был в комнате с роем Стражей. Муррю даже не могла назвать большинство из них.

— Что происходит?

У многих из них были сняты маски, поэтому Муррю быстро закрыла за собой дверь и заперла ее.

Офис едва ли можно было так назвать. Это была переделанная квартира. Кухонька у двери, столовая, переделанная в зону приема, и три спальни, переделанные в офисы и конференц-зал. Набившиеся Стражи заполнили пространство, оставив мало места.

И Муррю нахмурилась. Погодите, — Ваши родители зна…

— Дело не в них, — перебил Тектон.

— Не то чтобы мы не понимаем, — быстро добавила Грейс. — Но… Все как-то меняется, понимаете?

Муррю положила сумочку и быстро оценила, кто присутствует. Она понятия не имела, как с этим справиться. Флэш, должно быть, телепортировал их всех сюда, но зачем?

— Выкладывайте тогда, — строго сказала она. — Надеюсь, вы все понимаете, в какую беду попадете, когда я буду обязана сообщить об этом.

— Я бы не стал беспокоиться.

Муррю моргнула и шагнула вперед.

Гленн Чамберс поднял бокал в ее сторону из дверного проема одного из офисов, едва видный. — Будьте реалисткой, лейтенант. Ах, бывший лейтенант. Сомневаюсь, что этих детей волнует, в какую беду они попадут. У них этот подростковый дух.

Виста усмехнулась и закрыла дверцу холодильника. — Господи, мы не

настолько

молоды.

— Да, но я настолько стар, — ответил Чамберс.

— Что вы здесь делаете? — Муррю остолбенела. — Что происходит?

— Со Стражами покончено, — ответил Крис.

Это. Черт возьми. — Мы этого еще не знаем, — ответила Муррю. — Стражи — это другая часть федерального бюджета, чем Протекторат. Возможно, программа будет сохранена.

— И кто захочет в ней оставаться? — спросил Тектон. Его броня была урезана и лишена огромных перчаток, которые были его визитной карточкой. — Когда Стражи отправляли нас напрямую в Протекторат, это было одно, но без этого?

— И большинство из нас жаловались на программу так же часто, как хвалили ее, — согласился Джоустер. — Мы понимаем. Детям-супергероям не следует позволять бегать без присмотра, но Стражи никогда не были в этом самыми успешными.

— Вырежьте большую часть преимуществ партнерства с Протекторатом, и в чем выгода? — проворчал Флэш. — Корпоративные команды и спонсорство платят больше, и у них меньше правил, которым нужно следовать.

— Если Протекторат закончится, не будет иметь значения, оставит ли кто-то Стражей в бюджете, — заключила Грейс.

— Они все равно все уволятся, — заключил Джадж, бросая несколько газировок без сахара на журнальный столик. — Как я слышал, Шевалье уже готовится просто реформировать все команды Протектората, которые сможет, и провести ребрендинг в корпоративную команду.

Муррю уставилась на них. Правила гласили, что она должна немедленно позвонить Сенеке и рассказать ей, что происходит, но в чем Муррю отличалась от большинства остальных членов Молодёжной Гвардии, так это в том, что она не позволяла своему сердобольному сердцу заглушить здравый смысл. Дети-супергерои — это дети.

Дети

часто убегали и делали то, что им заблагорассудится, даже когда у них не было суперсил. Дайте им телепортацию и искривление пространства, и удачи вам остановить их, если они действительно захотят уйти.

То, чего большинство взрослых, работающих с парачеловеческими детьми, просто не понимали, — это то, что они всегда были в нескольких шагах от побега.

Она знала беглецов, когда видела их, и так или иначе, каждый Страж перед ней был готов убежать от чего-то.

Поэтому она взглянула на Чамберса. — И это вас интересует, каким образом?

— Потому что я не полный осел, — ответил он. — Я не собираюсь отправлять их — он кивнул в сторону комнаты Стражей — делать бог знает что совершенно без присмотра, но если они смогут придумать свое собственное предложение и оно не будет нелепым, я, возможно, сам немного приобщусь к подростковому духу.

Боже мой. Муррю потерла переносицу и подавила желание застонать. — Может, вы сможете объяснить это без отсылки к поп-музыке 80-х?

Чамберс закатил глаза. — Если они смогут найти кого-то или что-то, кто действительно будет присматривать за ними, кто-то может просто положить спичку и керосин в одну комнату со всей документацией об авторских правах и товарных знаках на их имена и образы.

Челюсть Муррю отвисла.

— Что все равно будет означать, что кто-то может бороться за них, — признал Чамберс, — но, честно говоря, кто захочет судиться с героями-подростками за гроши от их образов? Даже СКП никогда на самом деле этого не делала. Не с тех пор, как вся эта история с Ридом взорвалась у нас в лицах.

Он будет уволь… О. СКП, вероятно, тоже скоро прикроют. Не полностью. Если бы Муррю пришлось гадать, большинство солдат и много административного персонала, вероятно, останутся и будут переведены в организацию-преемника. Именно руководство и иерархию правительство выбросит за дверь. Люди вроде Сенеки, Армстронга и Рала, вероятно, выживут, хотя бы потому, что Ребекка Коста-Браун возьмет на себя большую часть вины за провалы высшего руководства. Любой новой организации все равно будут нужны люди с опытом.

Чамберс, вероятно, скоро все равно останется без работы.

Сделать детям одолжение по пути к выходу было…

Муррю посмотрела на них. Они все были такими молодыми, даже те, кому уже исполнилось восемнадцать. — Вы собираетесь сформировать свою собственную команду.

— Делать все по-своему, — сказал Крис. — И мы хотим забрать с собой детей Сердцееда и некоторых испытательных Стражей.

— Несправедливо оставлять их судьбу на усмотрение какого-то бумагомараки, — проворчал Флэш. — Валентайн — та еще проблема, но она старается. Сажать ее в камеру, когда она не облажалась, — это отстой.

— Мы не сможем защитить их, если просто переведемся в какую-то новую правительственную команду, — добавила Мисси. — Старших детей, таких как Валиант, вероятно, просто отправят в тюрьму.

Они были не неправы. Молодёжная Гвардия уже спорила о том, как на это реагировать. Герой и Легенда были большой частью того, почему Протекторат пытался реабилитировать так много детей-злодеев. Без них или организации, которую они построили, Муррю подозревала, что политики будут стремиться показать, что они серьезно относятся к парачеловеческим преступникам.

Самый простой способ сделать это — бросить несколько легких целей в камеры и провозгласить, что справедливость восторжествовала.

— В Бостоне тоже есть Стражи, такие как Ткачиха и Орбита, — продолжил Джоустер. — Нет варианта с испытательными Стражами, и они отправляются прямиком в колонию для несовершеннолетних или хуже. Они заслуживают чего-то за то, что сделали, но не того, чтобы набивать чью-то предвыборную кампанию.

— К черту это, — согласился Флэш.

Муррю тихо отметила, что Спектр не было в комнате. Многие лидеры команд Стражей были, но не она. Фобос погибла на Санке, так что она могла догадаться, почему девушки не было. Немало Стражей уже увольнялись, либо чтобы вообще бросить геройство, либо потому, что не могли поверить, что Протекторат просидел битву в стороне.

Не все бегство подразумевало буквальный бег.

Глядя на их лица, Муррю знала, что они уже приняли решение. Никто не собирался отговаривать их.

— Но мы понимаем, — настаивал Крис, без сомнения, видя ее реакцию. — Мы не оборудованы, чтобы помочь некоторым Стражам без помощи.

— Оптика стала только хуже после Санка, — сказал плащ, которого Муррю не знала. — Не поймите меня неправильно, если бы мы не поставили ее и Висту вместе, мы бы ничего не смогли сделать, но то, как Оптика…

— Много детей Сердцееда тоже, — согласился Джоустер. — Я беспокоюсь о том, чтобы собрать слишком много из них вместе. Мы не можем бросить их, но нам нужно справиться с ними.

— А еще есть поддержание личностей и деньги, — продолжил Тектон. — Лондо Белл предложила помочь с этим, но Лондо Белл довольно отстраненно относится к более личным вещам, и это не сработает, если мы хотим удержать некоторых наших товарищей по команде от тюремных камер.

Они все это продумали.

Что ж, Муррю всегда пыталась заставить людей понять, что дети-парачеловеки не остаются детьми надолго.

— И вы хотели поговорить со мной, потому что? — спросила Муррю. Они казались твердо настроенными. Попытка отговорить их была бы похожа на попытку отговорить Тейлор от чего угодно. Лучшее, что она могла сделать, — это попытаться увести их от плохих идей.

— Мы готовы работать с Молодёжной Гвардией, — сказал Джоустер.

Муррю моргнула.

— Если Молодёжная Гвардия будет работать с нами, — добавил Тектон. — Большинство из нас скоро перестанут быть детьми.

— Если мы когда-либо ими были, — перебил Флэш.

— Но, — продолжил Тектон, взглянув на нее, — мы хотим продолжать делать то, что делали Стражи. Мы хотим тренировать юных героев. Развивать их. Быть молотом, который обрушивается, если кто-то думает, что может сойти с рук то, что не мог, пока Протекторат наблюдал за нами.

— Кто-то должен это делать, — согласился Крис. — У нас есть опыт. Нам нужна помощь в предоставлении того, что мы не можем. Консультации. Поддержка личностей. Юридическая помощь, если домашняя обстановка у кого-то плохая.

— Мы уже говорили с Ньютайп, — добавила Виста. — Тейлор на борту с этим.

Тейлор. Ах, — Она послала вас ко мне.

Они кивнули.

— Святая покровительница детей-героев, — иронично поднял тост Чамберс. — Ваша репутация опережает вас, Муррю.

Конечно, опережает.

Что ж, по крайней мере, ей не придется искать еще одну карьеру.

Лили

— Прямо сюда.

Лафтер толкнула дверь и отошла в сторону, чтобы Лили могла войти.

Комната была маленькой, но больше, чем ожидала Лили.

Было немного странно переезжать в мастерскую тинкера, но Лили делала и более странные вещи. После недель борьбы СКП и Молодёжной Гвардии за ее точный юридический статус, она была благодарна, когда директор Ноа положил этому конец. На бумаге он и его жена — Мирай — были ее опекунами в течение следующих четырех месяцев, пока ей не исполнится восемнадцать. По правде говоря, он сказал ей делать то, что ей нужно делать, и к тому времени, как кто-то пройдет через судебную систему, она будет взрослой, свободной делать то, что ей заблагорассудится.

Ее семья никогда по-настоящему не работала, но ей повезло. Ее приемные семьи никогда не были слишком плохими. Ей грело душу то, что последняя ничем не отличалась.

— Это тебе подойдет? — спросила Лафтер, когда Лили бросила свою сумку на незастеленную кровать.

— Все нормально, — ответила она. — Я полагаю, ты в соседней комнате?

— Ага. А потом Райли. — Точно. Она жила в двух дверях от

Ампутации

. — Тейлор через дорогу.

Лафтер моргнула при имени девочки, и ее лицо стало длинным и грустным.

Лили нахмурилась, все еще не зная, что думать о том, что сказала ей Тейлор.

Она должна уйти. Отправиться «куда-то» со своей собственной силой, чтобы спасти инопланетян, которые давали всем остальным силу?

Лили все еще не была уверена, что на самом деле думать о Тейлор.

Она стала такой фигурой больше жизни так быстро: побеждая банду за бандой, Мясника, сражаясь с Нарвал, и, наконец/совсем недавно, убив Симург. Некоторые плащи занимались этим двадцать лет и не сделали и половины этого. Это было невероятно, и это было ужасающе. Тейлор обладала этой аурой. Аура человека, который притягивал других и заставлял их верить в себя. Лили не была невосприимчива к этому.

Она была просто осторожна. Многие люди склонны упускать из виду, чем обернулись Легенда и Герой.

За спиной Лафтер в мастерской царила суета, пока чинили Гандамы. Динамес стоял в дальнем конце, его броня была снята, пока Харо меняли детали. Она чувствовала себя сильной, когда бросалась в это. Оружие. Броня. Как будто она была неподвижным объектом, который мог выдержать любой шторм.

Легко потерять из виду, кто ты есть, с такой силой.

Но Тейлор была подругой Лафтер. Даже ее лучшей подругой. Лафтер знала ее лучше, чем Лили, и, несмотря на оговорки Лили, она знала боль, которую Лафтер пыталась скрыть всякий раз, когда была рядом с Тейлор сейчас.

Ей всегда казалось глупым, как люди скрывают большие секреты от тех, кого любят. В книгах и фильмах. Так глупо.

Это больше не казалось таким глупым.

Вот почему люди скрывали правду. Чтобы избавить себя и людей, которых они любили, от надвигающегося ужаса, который отравлял все, как только это выходило наружу.

— Ты в порядке? — спросила Лили.

— В порядке, — солгала Лафтер. — Тебе нужна помощь с переездом?

— Я справлюсь. — Она так много переезжала за последние три года, что научилась собирать легкие вещи… И Лили поразило, что это будет первый раз, когда ей не скажут, что она должна уехать. Первый раз, когда место, где она жила, было действительно ее выбором. — Я буду в порядке.

— Окей. Я буду в игровой комнате, если понадоблюсь. Харо уже несколько недель напрашиваются на супер-разгром!

Лили кивнула и начала распаковываться.

Это было странное ощущение. Немного похоже на закрытие одной двери и попытку открыть другую. Когда она только начинала как Страж, все казалось ясным. Путь к жизни, которую она могла уважать. Один из немногих плащей в мире, который мог ранить Губителя. Пока она не промахивалась. Она закончит Стражей. Фигурки. Фильмы. Ее не волновали эти вещи, но она и не была против них.

Было приятно быть признанной. Чувствовать себя нужной.

Мелочи разрушили все это. Крошечные компромиссы. Посмотри в другую сторону в этот раз. И в этот. И в следующий. Заполни дыру здесь. Там. Везде. Откровения продолжали накапливаться. Жестокая реальность заключалась в том, что иногда быть героем не казалось очень героическим.

И чем более некомфортно ей становилось, тем больше она жаждала того, чего у нее не было.

Комфорта.

Чем больше она жаждала его, тем более скованной она себя чувствовала и тем больше хотела, чтобы эти цепи разорвались. Делать выбор для себя, а не потому, что этого от нее ожидали. Это могло быть легче, если бы ей было комфортнее идти в одиночку, но это было не так.

Ей нужны были люди, и что касается людей… Селестиал Биинг были хорошими людьми. Рационализируя это, может быть, она могла помочь им оставаться такими. Убедиться, что вся сила, которую они накопили, не уведет их в сторону, как это было с Протекторатом и СКП. Что они никогда не попросят кого-то смотреть в другую сторону, потому что это удобно, а не справедливо.

Веда заглянула через некоторое время, спрашивая, нужна ли ей какая-нибудь мебель. Они могли напечатать практически что угодно в лаборатории, и Лили не видела большой обузы в том, чтобы получить комод и стол. Райли заглянула, пока они говорили, и Лили изо всех сил старалась скрыть свою реакцию.

Тейлор и Веда настаивали, что они внимательно следят за ней, и они объяснили настоящую силу Джека Остряка. Как он использовал ее, чтобы скрутить Райли и превратить ее в Ампутацию. Справедливо, но Лили видела, как Марш погружается в безумие раньше… Взгляд на грязном лице ее сестры, когда руки сомкнулись на ее щеках и прижали ее череп к рельсам.

Некоторые люди просто скручены внутри.

Как бы они ни старались, скрученность всегда настигала их.

Может быть, она ошибалась. Она не была настолько высокомерна, чтобы считать себя непогрешимой. Может быть, все действительно менялось к лучшему, а она просто готовилась к разочарованию.

Делать было нечего, как только она закончила распаковываться, и Лили подумывала пойти посмотреть, что такое «супер-разгром». Предположительно, не что-то сексуальное. Она думала, что у Алека была игра с похожим названием.

Тейлор проскользнула мимо двери, стоя прямо снаружи со своими светящимися глазами и маленькой улыбкой на лице. — Привет.

Лили старалась не думать обо всей этой телепатии. Это было не то, что Тейлор могла отключить теперь, по-видимому, но все же. Особенно с тем, что она узнала о Джеке Остряке, это б…

— Жутко, — прервала Тейлор. — Я знаю. Извини. Не уверена, что есть большой смысл пытаться скрыть это.

Точно. — Справедливо.

— Я собираюсь уходить, но я шла вниз, когда увидела, что Парфянка слоняется вокруг.

Сердце Лили подпрыгнуло к горлу. — Саб… Парфянка здесь?

— Ага. — Тейлор помахала рукой и ушла.

Лили огляделась, не совсем зная, что с собой делать, до того момента, как Сабах вышла из-за угла. Ее внимание было приковано к мастерской, и Лили активно боролась, чтобы держать глаза поднятыми. Сабах носила довольно скромную одежду по целому ряду причин — и Лили уважала их — но никакая скромность на самом деле не скрывала, насколько фигуристой Сабах была на самом деле.

Очень фигуристой.

Скажи что-нибудь. — Привет. Черт возьми.

Сабах повернулась и улыбнулась. — Привет. Можно мне…

— О да. Конечно. — Лили села на свою все еще незастеленную кровать. — Я только что пришла немного назад, так что здесь немного пусто.

— Я уверена, ты заполнишь ее. — Сабах вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

Лили взглянула на старшую девушку, а затем на дверь. Девушка. Дверь. Глупо называть ее девушкой. Сабах определенно была женщиной. Что Лили находила немного трудным для осмысления, потому что она сама была почти женщиной, но во многом все еще чувствовала себя девушкой. Восемнадцать было не за горами, и, убей ее, она не чувствовала, что вот-вот пересечет какую-то веху зрелости.

Лили отвлекла себя от этих мыслей: — Что тебя привело?

— Любопытство, — ответила она. Она указала на кровать, и Лили кивнула. Сабах заняла место и выдохнула. — Я хочу знать, все ли это обо мне.

Лили моргнула. — О тебе?

Сабах вздохнула и откинулась на руки. — И я плохо справляюсь с уверенностью здесь. Сказала себе, что буду уверенной.

— Ты уверенная, — подбодрила Лили, отчаянно пытаясь продолжить разговор, хотя понятия не имела, куда его направить. — Тебе не нужно притворяться.

Сабах издала короткий смешок. — Мы ведь слишком много притворяемся, не так ли? Для меня это был контроль. Отсутствие его, в основном. Ощущение, что все и вся пытались завладеть мной как-то. Владеть мной… Я… — ее лицо начало краснеть — у меня есть некоторые комплексы по этому поводу, честно говоря.

— Это нормально, — быстро сказала Лили. — У всех нас есть такие места, где кажется… темно, я полагаю.

— Поэтому ты продолжала бросать взгляды при каждой возможности? — Лили заикалась, и Сабах выдавила улыбку. — Для человека с улучшенным таймингом, я бы подумала, что ты будешь лучше в этом.

— Т… Ты заметила это?

— Ага. — Сабах посмотрела вперед на стену. — И если быть честной, это то, что всегда делало вещи трудными. Это долгая история, но был один парень. Он думал, что быть милым дает ему право на вещи. Ты, вероятно, можешь заполнить пробелы. — Достаточно верно. — Это сделало близость немного трудной.

И до Лили внезапно дошло.

Ее триггер-событие.

Черт. — Я не имела в виду…

— Я знаю. Все в порядке… Тебе понравилось то, что ты увидела?

Лили чувствовала, как ее щеки нагреваются, а сердце бьется быстрее. Знакомое отчаяние. Потребность в чем-то и страх, что неправильные слова могут все испортить.

…Не нужно притворяться, подумала она.

— Да. Я… мне понравилось. — Конечно, она могла бы сделать лучше, чем

это

.

— Чувствуешь право на что-то?

Что… — Никогда. — Это так не работало. К черту любого, кто думал, что это так.

— Это хорошо. Учитывая мои комплексы, я не уверена, что нормальные отношения — это то, во что я могу легко впасть.

Сердце Лили почти упало, а затем Сабах села и подалась к ней, улыбаясь. Она поймала подбородок Лили между большим и указательным пальцем, приближая их лица. Всего в нескольких дюймах друг от друга.

— У меня есть… ожидания. Только справедливо, что ты знаешь о них, прежде чем все зайдет дальше.

Глаза Лили расширились, и она была рада закрытой двери, потому что: — Все может зайти дальше?

— Почему нет? — Ее глаза приобрели томный наклон, и она сказала: — Пока мы обе согласны. Ты понимаешь, о чем я говорю, верно?

— Да, — жадно сказала Лили. Может быть, слишком жадно, но близость лица Сабах делала все немного пьянящим.

Честно говоря, Лили была удивлена, что никто другой, казалось, не догадывался об этом. Сабах одевалась как кукла викторианской эпохи в кружевном платье, и ее сила заключалась в манипулировании нитями. Она не могла бы «носить» свои предпочтения более открыто, не заявляя о них прямо, если бы попыталась. Весь облик Парфянки был репрессией и освобождением в одном флаконе…

Или так заставил ее думать урок литературы 19-го века в Аркадии.

У Лили никогда не было сомнений, что повлекут за собой серьезные отношения с Сабах. Это была половина привлекательности… Не то чтобы она собиралась делиться этим с кем-то еще. Даже с Сабах.

— Почему? — спросила Сабах.

Иногда отказаться от маски было труднее, чем должно быть. Лили посчитала, что это нормально. Все носили маски, которые позволяли им чувствовать себя комфортно. — Потому что я хочу чувствовать себя комфортно, и самое комфортное состояние, которое я чувствовала за долгое время, было… с тобой.

Это было слишком прямолинейно? Нет, подожди: — И это все еще не только о тебе! Это о многих вещах. О том, как мир кажется, что он разваливается на части, и я не могу сказать, где я должна приземлиться, и последнее, что я хочу, — это быть отправленной снова в какую-то команду, которая может не существовать через три месяца.

Лили вдохнула, наблюдая за спокойным лицом Сабах и не находя четкого признака реакции.

— Так что я предпочла бы остаться здесь. Где есть люди, которых я знаю и которым доверяю, и если это означает, что я могу продолжать быть рядом с тобой — не то чтобы ты должна быть рядом со мной, я не пытаюсь ска…

Сабах улыбнулась и отпустила подбородок Лили. — Окей.

Лили моргнула. — Что?

— Извини. Просто хотела убедиться, что мы на одной волне, прежде чем что-то произойдет.

О, определенно на одной волне.

— Хочешь прогуляться? — спросила Сабах. — Подышать свежим воздухом?

Черт возьми, да. — Конечно.

Лили выудила пальто из дна своей сумки и накинула его. Она проверила Лафтер, давно привыкшая говорить другим людям, куда она идет, по крайней мере, смутно.

Девушка смеялась, указывая на экран, пока Тейлор говорила что-то предположительно смешное. Боль ушла. Ощущение надвигающейся потери. Были только улыбки и смех. Возможно, правда любви — не то чтобы она делала поспешные выводы — была свободой быть полностью комфортной без каких-либо масок. Без притворства вообще.

Просто быть с кем-то другим и к черту чужие мнения.

И, может быть, это было нормально.

Может быть, перемены — это просто перемены.

Не хорошо. Не плохо. И то, и другое, в какой-то мере.

Вещи менялись, и каждый делал все, что мог.

Дэвид

Неохотно Дэвид открыл кейс.

Как он ни старался, математика не сходилась.

У него осталось недостаточно флаконов.

— Черт возьми, Фортуна… Просто не могла отойти в сторону и позволить чему-то случиться без того, чтобы это было на твоем пути. Твоим способом.

Как будто ее способ когда-либо работал.

Так много из них были мертвы. Он надеялся освободить их от эффекта своей силы, когда все будет закончено. Не было нужды убивать их.

— Черт возьми, Фортуна.

Дэвид закрыл кейс и закрепил его.

Сион вернулся, или что-то еще изнутри сети, что могло называть себя Сионом. План либо провалился, либо случилось то, чего они не могли предвидеть. Все те люди, которые умерли, чтобы убить Воина, умерли ни за что.

В этом был глубокий холод. Горький и острый.

Все эти разрушения. Все эти смерти. Все, что они сделали и чем пожертвовали.

Ни за что.

Или, может быть, это был его пессимизм, возвращающийся назад.

Он не был уверен, что все это значит. Жестокие убийства Контессы. Смерть Симург. Возвращение Сиона.

И он не знал, как все это произошло.

Этого не должно было случиться. Это была Фортуна? Лала Сун? Не удалось ли ему полностью понять, что Шарды будут делать теперь, когда Сион мертв? Так много его мыслителей были мертвы теперь.

Он никогда не был хорош в этой части. Пытаясь собрать все части вместе и найти лучший путь вперед. Он не был самым умным человеком. Все планы исходили от мыслителей. Именно они медленно разбирали то, что Ребекка не могла отпустить, и закладывали основу для преемника.

Теперь они были мертвы, и Дэвид обнаружил, что карабкается, пытаясь найти, куда был направлен толчок.

Не было времени для такой нерешительности.

Ситуация не изменилась, кроме серьезности его противников. Способность убить Симург. Он планировал убить ее сам, прежде чем она уйдет и сделает то, что она планировала, но, по правде говоря, он надеялся привлечь больше сил в этой битве. Ему никогда не приходило в голову, что другие могут убить ее.

Ему никогда не приходило в голову, что Сион может быть воскрешен в какой-то форме.

И он не знал, как с этим справиться, или что Ньютайп, по-видимому, работает с этим.

Она не казалась ему кем-то, кто стремится уничтожить мир, или достаточно глупой, чтобы быть обманутой в помощи этой цели.

Было что-то еще.

Что-то еще, на что у него не было времени разобраться.

Дэвид встал со своего места и направился к двери.

СКП и Протекторат скоро будут расформированы. Дебаты о том, как мир должен иметь дело с существованием паралюдей, откроются заново. У них было окно для достижения реального прогресса.

Дэвид знал достаточно, чтобы понимать, что у любого хорошего плана есть более одной точки.

Он не мог позволить себе отвлекаться сейчас.

В зале снаружи было оживленно. Многие из тех, кого он завербовал в Протекторат, пережили годы. Было нетрудно завербовать их снова, особенно когда они соглашались, почему все так легко развалилось. Отсутствие смелости. Нежелание делать необходимые выборы, чтобы не пришлось защищать их перед общественным вниманием.

PR-людей и персонал было немного труднее собрать, но эти позиции не были бы такими важными.

Контесса убила так многих. Было шокирующе, в некотором роде, кого она пропустила.

— Аккорд ушел.

Дэвид вошел в главную комнату и повернул голову.

Лит — Зеро, так он, казалось, хотел, чтобы его называли теперь — сидел на коробке в стороне.

— Сказал, что не может выносить беспорядок, — объяснил мальчик. — Ушел куда-то подумать. — Он указал на стол среди хлама. — Оставил это для тебя.

«Командный центр», как таковой, не выглядел впечатляюще. Это было бы более впечатляюще, если бы не мертвые. Компьютерные банки. Связь. Двигуны и мыслители. У него было гораздо меньше этого теперь, и потребуется время, чтобы заменить то, что было потеряно. Однако у них все еще было оборудование. Несколько громил и оборотней перемещали оборудование, направляемые Дамоклом, когда она стояла, сжимая свое отсутствующее предплечье.

Герой нацелился на нее конкретно.

Была ли Фортуна в союзе с этим новым Сионом? Хотела ли она помешать Дэвиду использовать тот же план дважды?

Дэвид подошел к столу и взял бумаги. Он мельком просмотрел их. Аккорд был хорошим союзником. Он сыграл ключевую роль в поддержании СКП так долго, как она продержалась. Он вряд ли был заменой всему, что было потеряно, но было удачей, что Фортуна либо исчерпала время, либо не знала, что нужно идти за ним.

— Или, может быть, она не чувствовала необходимости.

— Что?

Дэвид снова оглянулся. Мальчик уже проделывал это раньше. Эта его новая машина была очень хороша в предсказании, хотя и не совсем похожа на истинное предвидение.

Зеро встретил его взгляд, расслабленный и непринужденный. — Планы Аккорда требуют времени для реализации. Такого времени, возможно, больше нет.

— Ты имеешь в виду Лондо Белл.

— Так или иначе, Ньютайп успешно распространила информацию о твоей роли в вещах. Она едва начала пытаться. Ты, возможно, сможешь перехватить ее или убедить многих не слушать, но многие другие будут, и они встанут на ее сторону. Особенно когда Лондо Белл — такая выгодная сделка и за ней стоит смерть Симург.

— Она ребенок, которого используют, — пробормотал Дэвид. — Она не настоящая опасность. Сион — вот опасность.

— Попробуй убедить всех вокруг нее в этом.

Он уже знал это, так же как знал, что у Лита уже есть что-то на уме. — К делу. Какая идея приходит в голову твоей машине?

— Нестабильность определяет парачеловеческий мир, — предложил Зеро. — Постоянный дисбаланс силы, который идет туда-сюда, пока неизбежно не взрывается. Что-то, что Ньютайп, кажется, твердо намерена взорвать, независимо от того, насколько очевидно это плохая идея.

— Единство последовательно было одной из величайших проблем человечества, — размышлял Дэвид. — Даже когда мы признаем, что работать вместе — в наших интересах, мы терпим неудачу. Доминирует личный интерес.

Это был один аспект, в котором сеть имела преимущество перед человечеством. Они уже продвинулись дальше внутреннего конфликта. Первоначально, по крайней мере.

Вой в глубине его разума изменился с той ночи. Некоторые аспекты были спокойнее. Другие громче. Разговор в сети изменился, и он все еще не был уверен, что это значит или почему. Цикл перезапускался? Симург намеревалась позволить убить себя, чтобы достичь этой цели? Это объяснило бы, как она умерла так внезапно.

— Я думаю, что если ты будешь сидеть сложа руки и ждать, — настаивал Зеро, — то она обгонит тебя, прежде чем ты даже осознаешь это. Если не она, то те, кто следует за ней. Они все одинаково наивны.

— Ты сражался с ней. — Дэвид посмотрел Литу в глаза. — Насколько она сильна, на самом деле?

— Достаточно сильна. Она не попала туда, где она есть, по удаче, и многое из того, что ты сделал, чтобы подготовить путь для своего продвижения, так удобно помогло ее продвижению.

Контесса.

Она стояла там, когда Контесса отступила в портал Дверника.

Свет окружил ее. Сила. Сырая сила и воля.

—

Что ты такое?

—

Что ты такое? — спросила она в ответ, глаза ее светились. — Тупой инструмент, настолько сфокусированный на силе, что он не видит ничего больше.

Каждый

Дэвид вздрогнул.

Те же мысли пронеслись в его голове.

Мир был на кону. Больше, чем мир.

Земля в тысячах вселенных. Бесчисленные жизни и весь груз незнания, достаточно ли он хорош, чтобы спасти их, если дело дойдет до него.

она

И в конце концов дело до него не дошло.

В конце концов он стоял в стороне большую часть боя и смотрел, как умирают другие, просто чтобы он мог использовать одну силу, чтобы искалечить отвлеченную оболочку.

Все это время,

была там. В контроле. В большем контроле, чем Фортуна. Наблюдая теми терпеливыми зелеными глазами, которые, казалось, знали и видели гораздо больше, чем должны были.

Что она такое?

Что они такое?

Не плащи. Они были слишком сильны. Они вообще не вели себя как плащи, к черту костюмы. Они знали слишком много. Они появились из ниоткуда и просто знали все.

—

Как ты здесь оказалась? — настаивал Дэвид. Он приготовился. Они променяли одного демона на другого? — Что ты…

—

Сила против силы уничтожает все на своем пути, — заявила она. — Это не путь вперед. Ты не продвинешься, пока видишь мир в таких простых терминах.

Продвинуться? — Ты человек?

Она сузила глаза и покачала головой, прежде чем отвернуться. — Ты не готов… Я надеялась, что ты готов.

Дэвид начал толкать себя в воздухе, чтобы последовать за ней. Она вернулась в то пространство. Место с сердитыми голосами. Голосами, которые точно знали, что они сделали, и были в ярости. Что она делала? Почему позволила Контессе уйти первой, когда она так ясно не знала, что делает, если…

—

Прочь.

​

Мир закружился, и Дэвид сначала услышал крик. Он заглушил все. Как будто крышка была сорвана с чего-то в его голове, и то, что вышло, было чистой необузданной неуверенностью и страхом.

Дэвид врезался в землю и покатился. Крики были штормом на ветру, переносимым грохотом разбивающегося стекла и разрушением камня и стали. Он вытащил себя из воды и вверх по берегу. Он оглянулся, его грудь превратилась в холодную черную яму, когда Манхэттен сгорел в разбитую кучу, запечатав миллионы умоляющих жизней вместе с ним.

Огонь был раскаленным.

Он рябил в воздухе, а не горел в нем.

Дэвид споткнулся на ноги, потянувшись к своей силе.

Крик поразил его. Постоянный вой из колодца внутри него. Боль. Агония. Он пытался пробиться сквозь него. Так много уже умерло. За что? Чтобы те голоса могли планировать свою собственную месть человечеству за смерть Воина?

Этого было недостаточно.

Этого никогда не было дост…

Волна света просияла сверху. Цвета сменились. Красные, зеленые и желтые.

Дэвид поднял голову, видя человека, который называл себя Рэем, парящего над городом с опущенной рукой.

Когда свет упал, рябь в воздухе исчезла. Крики стихли. Мир погрузился в тишину.

Дэвид наблюдал за всем этим и пытался понять.

Цена силы против силы.

Цикл в его чистейшей жестокости.

И это должно было измениться.

— Сила, встречающая силу, уничтожает все на своем пути, — вспомнил Дэвид. Она была права. Он не понимал тогда. И он не был готов. — Я не думаю, что Ньютайп намерена сжечь мир.

— Он сгорит в любом случае, — отметил Зеро. — Зеро видел это. Он еще ни разу не ошибался.

— Тогда мы остановим ее. — Дэвид не знал, намеревался ли этот новый Сион идти по стопам первого или она была чем-то другим. Это не имело особого значения. — Правда выходит наружу. Природа сил. Правда о человеческой ничтожности в грандиозной схеме галактики. Если не проявить великую осторожность, мы упустим этот шанс продвинуться. — Прямо как в прошлый раз. — Нам нужно правильно построить себя для того времени, когда придет наше время.

Они должны были встретить суровые истины. Делать то, что нужно было сделать, чтобы они могли быть готовы.

Миру нужны были герои, даже если это было для того, чтобы они могли эволюционировать до точки, когда он больше не нуждался в них.

TS.1 Зеро

Дэвид ушел, и злодей, ранее известный как Лит, повернулся спиной и улыбнулся.

Кто бы мог подумать, что человек, который десять лет водил за нос СКП и Протекторат, был так легко обманут.

Снова прав.

Зеро всегда был прав. * * * Временной скачок начинается!

Много мыслей об этих разделах, на самом деле.

СКП наконец закончена. Об этом упоминалось снова и снова, но гроб фактически закапывают, и те, кто видит необходимость, пытаются понять, как заменить ее и удержать плащи от захвата общества после одного плохого дня. В этом разделе представлены камео адмирала Ревила, Рамба Рала, Сигеля Клайна и вице-министра Дарлиана (у которого мы буквально никогда не узнаем имя!) из Гандам 0079 дважды, Гандам Сид и Гандам Винг соответственно. Настоящие взрослые в комнате разговаривают, и Александрия выходит вперед, чтобы предложить последний совет и наконец принять ответственность за грехи Котла.

Это ведет напрямую к следующей сцене, где Муррю наконец вновь появляется в фанфике, когда Стражи отправляются прокладывать свой собственный путь. Что в топе списка? Как спасти своих товарищей по команде, которые могут быть героями только потому, что СКП и Протекторат предпочитали героев заключенным в тюрьму злодеям. Это затронуло бы ряд персонажей, которые появились в «Первопроходце». Алек и его братья и сестры, Эмма и Руна, даже сама Эль — все они могли считаться испытательными Стражами. Без программы и Протектората и СКП вокруг нее, их юридический статус становится сомнительным, и это выходит на первое место среди проблем, которые волнуют Стражей, когда они стремятся пойти своим путем. Молодёжная Гвардия, как бы их ни ненавидели, имеет ресурсы и связи, чтобы помочь с этими проблемами, если они готовы работать со Стражами над ними. И Чамберс, кажется, готов прыгнуть за борт, возможно.

Своего рода быстрое разрешение для сюжета Лили, который, к сожалению, просто никогда не удавалось втиснуть в этот фанфик. Я немного сожалею об этом, но я также немного сделал это сам с собой. Мне нужно было дать ей больше внимания раньше в истории. Но мне понравился этот момент и возможность взять одну из более тихих и успешных пар канона и дать им разрешение до того, как эта история закончится. Написание этого также помогло мне немного с 18.6 в обзоре, потому что Лили и Сабах — гораздо более легкая пара для написания, чем Тейлор и Орга.

И последнее, Дэвид и Лит. Один из них просто не понимает. Он сильно отстает от колеса фортуны и неспособен осознать, что пытается претендовать на победу, которая никогда не была его. Другой, за которым больше не наблюдает дюжина мыслителей за мастерской силой Дэвида, возможно, настоящий вдохновитель здесь. И истинная финальная угроза, с которой нужно столкнуться по мере завершения истории. Что мне чертовски нравится, потому что это Лит, и какие фанфики на самом деле возвышают Лита до статуса суперзлодея мирового масштаба XD

И мы видим завершение встречи Дэвида с Лалой Сун, где, я думаю, ясно, как он не только неправильно истолковал все, но сделал это худшим образом в конце того, как его ожидания были разрушены. Отчасти поэтому нам нужен Лит по мере того, как эта история подходит к концу, потому что Дэвид просто не… ...... Я не знаю слова. Он в итоге не является идеальным финальным злодеем, потому что он слишком прост и слишком безумен. Этого недостаточно. Симми была гораздо более целенаправленной битвой, а Лит — гораздо более страшной угрозой в сравнении.

В следующий раз: Те, кто остался позади.

Бета-тестирование:

TSFreedom

и

Platinumsabr

.