Сторона Д

Сторона Д

Приготовьтесь к тому, как, по моему мнению, выглядела бы Тейлор через 20 лет, без друзей и без кого-либо, кто заставлял бы её быть лучше!

Сторона Д

Дэвид ходил по комнате.

Это было странно. Он не мог точно вспомнить, когда въехал сюда. По крайней мере, шесть лет назад.

Помещение было пустым и безликим. Те немногие пожитки, что у него были, уже упакованы и готовы к отъезду. На это ушло немного времени. Он мало к чему был привязан и ценил лишь несколько личных вещей.

И всё же это был дом, со всем, что подразумевает это слово. Он знал своих соседей, своего домовладельца. У него даже была дневная работа, и он ходил на общие обеды. По вечерам он часто смотрел телевизор. «Игра престолов» была отличным развлечением. Последние несколько лет прошли приятно.

Может быть, поэтому он так ненавидел это место.

Мальта была простым местом. Здесь было немало злодеев, но их интересы в основном лежали в финансовом секторе или в сфере отдыха. Остров был островком спокойствия в этом мире, и местные жители не задавали лишних вопросов. Легко быть самодовольным в комфорте, и именно поэтому это было так тяжело. Людей не волновало, насколько всё сломано, пока это их не касалось.

Повернувшись к разобранной кровати, Дэвид захлопнул последний чемодан.

Потянувшись к Источнику, он отправил чемодан в карманное пространство вместе с остальными своими пожитками. Ощущение было странным. Он так долго минимизировал использование своей силы. Он цеплялся за свои силы изо всех сил, как бы Источник ни сопротивлялся ему.

Он просто не мог позволить себе рискнуть отпустить то, что имел, и потерять это навсегда.

«Источник» — возможно, не самый удачный термин. «Канал» подошел бы лучше, но у «Источника» была некая мистика, да и не то чтобы слово, которое он использовал у себя в голове, имело большое значение.

Источник также позволял легче игнорировать зловещий плач, эхом отдававшийся по связи, и притворяться, что это не нечто существующее в реальном времени.

Справляться со всем этим — постоянным статическим шумом и ментальным напряжением от удержания силы — было утомительно, и усилители помогали всё меньше и меньше. Он несколько раз сбивался со своей способности к телепортации и должен был уговаривать Источник предоставить другую, которая сработала бы — было бы проще, если бы он мог просто получать ту силу, которую хотел, — но он справлялся.

Он терпел. Он стоял на миллионах жизней уже двенадцать лет. Он продержится еще немного и подтолкнет мир вперед. Он надеялся, что не слишком затянул.

Закрыв глаза, Дэвид потянулся ко второй своей способности и почувствовал, как воздух вокруг него заколебался.

Как только он вышел из «не-пространства», он позволил силе уйти.

Это было похоже на то, как будто тысяча фунтов наконец свалилась с его плеч. Он вздохнул, казалось, впервые за долгое время. Было заманчиво отпустить и вторую, но она была нужна ему еще немного.

— Ты мог бы и постучать.

Позади него Лит — который до сих пор не желал отзываться ни на одно имя, которое мог придумать Дэвид, — сгорбился над своей новейшей машиной.

Дэвид быстро осмотрел её.

Она была высокой. Футов одиннадцать или около того. Броня была светло-красной, а под ней каркас имел странный, едва заметный красный оттенок. Голова была немного плоской и длинной, с широким визором и единственной линзой в нём. Два больших двигателя выступали сзади, дополненные парой на каждой ноге.

Дизайн напомнил ему персонажа видеоигры из студенческих лет. Шеймус или что-то в этом роде. Он действительно старел.

— Почти готово, — отметил Дэвид. Рядом, на такелаже, над полом висел большой ранец с дополнительными двигателями и оружием. Винтовки и пушки. — Ты был занят.

— Мне нужно было провести много тестов. — Лит поднялся и схватил тряпку с полки рядом с собой. Он вытер смазку, и что-то, что не было смазкой, со своих пальцев. — Потребуется еще несколько дней.

Дэвид усмехнулся. — Сделано добротно. Герой бы позавидовал.

Лит в ответ что-то проворчал и продолжил работу.

— Прошу прощения за вторжение, — предложил он, надеясь на что-то большее, чем ворчание. Окружающая обстановка была той же, что он видел раньше. Старый ремонтный ангар с жестяной крышей и стенами. — Удобно делать всё здесь.

— Мы всё равно сваливаем из этой дыры.

Бросив взгляд через плечо, Дэвид заметил фигуристую блондинку, лежащую на диване позади него. Женщина презрительно посмотрела на него. Она не была его фанаткой, и он не мог её за это винить.

— Время двигаться дальше, — продолжила Визгунья. — Похоже, сегодня многие этим заняты.

И то верно.

— Можете присоединиться к нам, если хотите. — Он снова перевел внимание на Лита. — Или нет. Это по-прежнему ваш выбор.

Технарь ничего не ответил, и Дэвид направился к выходу. Может, если они съедут, он сможет заселиться на несколько дней. Поиск новой квартиры всегда был неприятным опытом, когда делаешь это из отеля.

— Последняя дверь слева, — крикнула Визгунья. — И пусть дверь ударит тебя по пути наружу.

— Как всегда, приятно, Ширли.

— Ого, ты специально исковеркал мое имя. Думаю, мне стоит назвать тебя придурком или кем-то в этом роде, мудак.

Дэвид предположил, что здесь, вероятно, кроется причина, почему он до сих пор холост.

Что ж, малые радости.

Снова потянувшись, Дэвид распространил свои чувства на многие лиги, к камере Крауса. Обмен одного воспоминания на другое был теперь простым трюком, который он освоил — ужасный каламбур, он тут же пожалел о нем — давным-давно. Это был удобный прием, особенно с мыслителями.

Было сложно использовать Выверта теперь, когда он в тюрьме, но новости есть новости, и он все еще мог их смотреть. Это давало полезную информацию. Какие герои могут появиться и где. Как общественность может мгновенно отреагировать на то или иное событие.

В конце концов, Фрэнсис был лишь одним из десятков мыслителей, с которыми Дэвид мог консультироваться.

Жаль, что пришлось отпустить Томаса. Он мог бы пригодиться сегодня.

Просматривая воспоминания Фрэнсиса о последних нескольких разделениях, Дэвид мысленно кивнул и поменял воспоминания обратно. Конечно, его память о просмотре воспоминаний Крауса осталась. Это могло быть странным ощущением — помнить то, что он забыл. Но Дэвид привык к этому, а способности часто вели себя странно, когда заглядываешь за их кулисы.

Фрэнсис воспринимал свою способность как возможность находиться в двух местах одновременно. Конечно, это работало не так, но для Дэвида это подчеркивало, что то, как способность кажется работающей, не всегда совпадает с тем, как она работает на самом деле. Нельзя позволять крысам разобраться в лабиринте.

В своем сознании Дэвид почувствовал пробел, образовавшийся в его вчерашнем вечере. Он не знал, что делал, только то, что больше не помнил этого. Тем не менее, он отчетливо помнил, как думал о том, где в это время был Фрэнсис. Он сидел в общей зоне и смотрел новости. В одной временной линии Арбитр разоблачила нескольких членов СКП, знавших об игре Ребекки с музыкальными личностями. В другой — Арбитр этого не сделала.

Фрэнсис, конечно, сохранил реальность, где этого не произошло.

Это был лучший способ использования его способности. Множественные «слепые» прогоны снова и снова давали наилучшие результаты, наиболее полезный и разнообразный массив информации. Дэвид сочетал это со своими другими источниками.

Интерпретация способности Арбитр всегда была лотереей. У неё было лучшее чутье на это, но недостаточное, чтобы полностью на него полагаться. В данном случае Дэвид решил, что она, вероятно, права.

Подумав про себя, что им следует воздержаться от этого курса действий, Дэвид заменил свое воспоминание о секунде, потребовавшейся на эту мысль, случайным воспоминанием об Арбитр, сидящей дома со своим котом.

Обмениваясь воспоминаниями туда и обратно, было довольно легко вести эффективный разговор.

Когда он снова поменял воспоминания, он принес с собой мысли Хелен о вещах.

Я говорила тебе, что Бэнкс нестабилен.

Ты была права, — подумал он.

Тогда мы не будем этого делать. Сопутствующий ущерб не стоит выгоды.

Затем он поменял это воспоминание на воспоминание Хелен. Он вспомнил, как завтракал во второй раз в совершенно другой квартире. Он позволил этому постоять мгновение, а затем вернул воспоминания обратно, возвращая то, что взял, и забирая то, от чего отказался, вместе с непосредственными мыслями Хелен об этом.

Позволь мне разобраться с директорами, как я предлагала, — подумала она.

Бэнкс и Карн должны уйти, но мы можем сделать это так, чтобы они не взорвались.

Дэвид не видел в этом смысла, подумал об этом и отправил ей воспоминание об этой мысли.

СКП закончен. Пора отпустить его. Бэнкс и Карн значат не больше, чем Сенека или Армстронг сейчас.

Они коррумпированы.

С этими словами пришла ненависть. Конечно, пришла. Разум не так прост. Каждая мысль приходила с багажом. Образами. Прошлыми чувствами. Этого нельзя было избежать или оставить позади.

Он попытался успокоить её, прежде чем она сделает что-то безрассудное. Её ответ был кратким и яростным.

Просто положить конец СКП — это не то, на что я согласилась. Я хочу, чтобы то, что придет следом, было лучше. Люди должны понять, насколько сильно СКП провалился.

Они понимают, — пообещал Дэвид, — мы здесь не ради мести, Хелен.

Может, нам стоит быть ради неё.

Дэвид глубоко вздохнул.

Это была его вина. Он обратился к Хелен, потому что она была близка к Ребекке и имела принципы — принципы, которыми Ребекка воспользовалась. Ему потребовалось время, чтобы заметить эффект «кровотечения», который способность оказывала на неё. Он думал, что это позволит им общаться, не будучи замеченными вместе. Это защитило бы их обоих.

Прошли годы, прежде чем он заметил, что Хелен становится злой, горькой, жесткой. Она думала всё больше и больше как он. Он всё чаще узнавал свою собственную злость и горечь — свой драйв — в этой молодой женщине. Это окрашивало её, приносило в её разум вещи, о которых она никогда бы не подумала иначе.

Может, пора было закончить их связь. Когда он разрывал свою связь, его консультанты — он нашел это слово более легким для восприятия — имели тенденцию возвращаться к тем, кем они были. Ему нужно было перемешивать их воспоминания, чтобы защитить вещи, но в конечном итоге они возвращались к своим жизням.

Не делай ничего опрометчивого, — подумал он настороженно. Он тут же подумал о Томасе и его мелкой жажде власти. Мужчина определенно не перенял это от Дэвида.

То, что будет дальше, будет лучше, потому что мы сделаем его лучше.

Он отправил воспоминание об этой мысли и продолжил идти по коридору.

Часть Дэвида находила забавным, что ему удалось прийти к телепатии, или, по крайней мере, к чему-то максимально близкому к ней. Мантон оценил бы это, если бы он был еще жив, чтобы узнать об этом.

Он проконсультировался с дюжиной других мыслителей, связанных с его способностью. Некоторые из них получили его воспоминания о способности Крауса и мысли Арбитр. Они проанализировали его воспоминания своими способностями. Дэвид получил эти воспоминания обратно и, вместе со всем этим, размышлял.

Его собственный маленький аналитический центр.

Честно говоря, он никогда бы не зашел так далеко без них. Дэвид знал, что он не особенно умный человек. Не то чтобы они были непогрешимы. Томас позволил своим личным амбициям взять верх. Дэвид не мог сказать, что чувствовал себя особенно плохо из-за этого. В некотором смысле, освобождение Томаса от их договоренности было похоже на хорошую чистку. Человек был уродлив внутри.

К сожалению, найти принципиальных людей было трудно. Найти тех, чьи глаза не затуманены, было еще труднее.

Идя по коридору, Дэвид толкнул последнюю дверь слева. Она была уже приоткрыта, и сквозь неё просачивался звук голосов.

Когда он вошел, разговоры стихли.

Действительно, он не был умным человеком.

Но у него была решимость.

Дэвид шагнул вперед, встречая любопытные взгляды в комнате. Их было около двадцати, плюс трое. Независимые. Члены Протектората. Корпоративные команды. Стражи. Герои и некоторые злодеи. Одиночки.

Дэвид знал большинство из них, пусть даже мельком. Они были особой породы; хорошие люди, столкнувшиеся с настоящими испытаниями мира. С уродливой правдой о нем. Те люди, которые могли принять то, что он хотел сказать, и понять.

Всё должно было с чего-то начаться.

Ангар, который они занимали, был маленьким и ветхим, даже несмотря на работу, которую проделали над ним Лит и Визгунья. Транспортные средства Визгуньи выстроились вдоль одной стены. Трио автомобилей — классический Чарджер, более современный Сивик и Эль Камино — и грузовик, достаточно большой, чтобы перевезти костюм Лита. Она должна быть уверена в себе, чтобы оставить их здесь с таким количеством приезжих незнакомцев.

Оглядывая ожидающие лица, Дэвид сунул руки в карманы и выдохнул.

— Что ж, — позвал Дэвид. — Полагаю, мы все здесь. — Глядя на несколько лиц, он увидел тех, кого не ожидал. — И даже больше, кажется.

Девушка выделялась, и не только потому, что возвышалась над остальными. Её плечи были широкими, а спина слегка сгорблена. Кожа была пятнистой и грубой, как рубцовая ткань. Дэвид знал её. Галли. Она была одной из Стражей Ребекки.

С ней были еще два представителя Дела-53: высокий и худой мальчик с темно-синей кожей, чьи руки были скручены в уродливые крылья, и девушка с зеленой кожей, лозами вместо волос и змеиным телом от живота и ниже. Их он не знал.

Были и другие, кого он не ожидал увидеть. Через свою сеть контактов он связался со многими кейпами, надеясь собрать достаточно. Достаточно для начала. Он уже говорил со многими из них раньше и в основном убедил их.

Однако это был день, чтобы сбросить маски и сказать правду. По крайней мере, её версию.

— Значит, ты и есть он? — Аккорд сидел в стороне, в окружении двух мужчин в костюмах и маскарадных масках. — Ты Учитель?

Дэвид нахмурился при упоминании этого имени. — Я никогда не называл себя так. — Он хотел извиниться перед Фортуной за то, что причинил ей боль, но она усложняла задачу. — Я удивлен, что ты здесь, Аккорд. Насколько я знал, ты поддерживал Триумвират и Котёл, или то, что от них осталось.

Головы повернулись в сторону мыслителя. Некоторые в комнате не были удивлены именем «Учитель». Другие были сбиты с толку или шокированы. Аккорд сохранял самообладание, когда внимание переключилось на него, не выказав ни единого признака смущения.

Быстрый обмен с Арбитр позволил подтвердить очевидное. Каллиопа, мыслитель из Нэшвилла, подтвердила его другое подозрение. Аккорду было плевать, что думают другие. Он был абсолютно уверен в себе и в том, что всегда прав.

Обратная сторона интеллекта. Умные всегда переоценивают себя.

— Стало довольно очевидно, что Триумвират проиграл, — предположил Аккорд. — Они больше не в состоянии остановить тебя, и они больше не могут предоставить мне никаких причин помогать им. Я не благотворительная организация.

Дэвид долго изучал мужчину, а затем отправил воспоминание в свой аналитический центр. — Ты недооцениваешь их. Они добились того, чего добились, не потому что их легко переубедить.

Комплимент заполнил тишину. Дэвид поменял воспоминания обратно и согласился с оценкой, которую дали ему мыслители.

Он хочет флаконы.

Дэвид согласился.

Аккорд полагался на Триумвират как на свою силовую поддержку. Ему нужны были флаконы. В абстрактном смысле это имело смысл. После Бостонских Игр нужно было что-то делать. Аккорд был высокомерен, но стабилизировал влияние. Он мог помочь держать Зубов в узде и блокировать расширение Империи Восемьдесят Восемь на север. Дать ему флаконы для укрепления своих рядов имело смысл.

У Ребекки, Майкла и Кита не могло остаться флаконов. Честно говоря, у Дэвида их тоже было немного, а те немногие, что остались, ему нужны были для чего-то лучшего, чем помощь Аккорду. Однако были альтернативы, которые Аккорд мог бы принять. В конце концов, они находились в комнате, полной разочарованных кейпов, и кому-то нужно будет удерживать Бостон, когда гроб опустят в могилу.

Дэвид снова вздохнул.

Он долгое время избегал открыто думать об этом. Он помогал создавать Протекторат и СКП. Он знал многих нынешних директоров и лидеров команд довольно хорошо. Все они были подающими надежды, когда организация была основана на том или ином уровне. Многие из них делали всё, что могли.

Их «лучшего» просто было недостаточно.

— Ты не ошибаешься. — Хотя и не по тем причинам, которые ожидал Дэвид. — Из Хартфорда возврата нет. Вот почему я попросил вас всех прийти. Некоторые из вас знают мои мысли по этому поводу, а некоторые нет. Думаю, остальные из вас знают, насколько плохо всё будет. Сейчас время выбирать.

— Выбирать что? — спросила фигура в плаще, парящая всего в дюйме над землей. — Я тебя не знаю. Если ты тот самый парень Учитель...

Галли уставилась на него. — Это ты устроил Хартфорд?

Дэвид наклонил голову и приподнял бровь. — Проще делать то, что мне нужно, если я призрак, на которого СКП сваливает все свои неудачи. Зачем мне раскрывать себя? Если уж на то пошло, я сожалею о том, что случилось в Хартфорде. Я надеялся избежать необходимости сражаться со своими друзьями.

Он не видел, чтобы это происходило сейчас.

Дэвид подождал мгновение, надеясь, что время, затраченное на совещание с мыслителями, можно будет принять за раздумья или драматическую паузу. Он не ожидал, что это будет второй вопрос. Он даже не входил в пятерку лучших.

Не доверяет тебе, — проинформировала его Арбитр. — Никому не доверяет.

Зеленая, — предположил Оценщик. — Приглушенный тон. Не опасна, но и не обязательно полезна.

Ей больше некуда идти, — предположила Каллиопа.

Ни у кого из их жертв не было. Это был один из грехов, с которым Дэвид не был уверен, что когда-либо сможет что-то сделать. Даже если бы он восстановил записи Доктор Мать из Мэдисон, он, вероятно, не смог бы их расшифровать. Обратить вспять то, что они сделали с Делом-53, то, что он позволил Александрии и Герою сделать, было уже невозможно.

Еще одно бремя, которое он должен был нести до конца.

Спокойным и ровным тоном Дэвид объяснил: — Дело-66 рано или поздно вышло бы наружу. Фасад узнала о моих действиях и действиях Триумвирата. Я не виню её за то, что она захотела что-то с этим сделать.

— Она обвинила тебя в планировании войны, — напомнил Аккорд. — И я замечу, что Котёл придерживается похожего мнения.

— Война неизбежна, — ответил Дэвид. — Те, у кого нет силы, всегда будут обижаться на тех, у кого она есть, тем более когда сама сила наделяется правами без оглядки на мораль или справедливость. Голубой Космос — это не моих рук дело. Они — следствие появления паралюдей, сопротивление и реакция на изменения. Базовая физика. Что бы вы сделали с этим? Убили каждого фанатика в мире? Арестовывали людей за ассоциации?

Они не знали ответов. Одно дело сказать, что фанатики — это плохо, другое — разобраться с ними так, чтобы изменить ситуацию. Если уж на то пошло, Дэвид использовал свое влияние и так называемых «питомцев», чтобы как можно дольше удерживать Голубой Космос от полного срыва с катушек. Это означало позволять плохим вещам случаться или даже делать их самому, чтобы предотвратить нечто худшее.

Голубой Космос был неизбежным пламенем. Ему нужно было позволить гореть. Даже ускорить, выжечь и оставить в прошлом. Не то чтобы кучка разношерстных людей с пушками и вспыльчивым характером когда-либо имела хоть какой-то шанс.

Они были прискорбным примером того, с чем мир должен был смириться рано или поздно.

— Хартфорд и фанатизм и насилие Голубого Космоса, — начал Дэвид, — это лишь два примера трагедий, которые случались и будут продолжать случаться, пока что-то не изменится.

По комнате несколько голов кивнули в знак согласия. Другие выглядели более скептично. Это было более или менее то, что он ожидал. Те, кто был убежден, вероятно, уже мыслили в схожих категориях. Именно поэтому он искал их и собрал.

— Я совершал вещи, которыми не горжусь, и не скрываю этого. Я организовал убийство Мартикуса Пискрафта. Я устроил утечку данных из СКП ВВ, которая раскрыла сотни личностей. Это моя вина, что борьба с Падшими стала таким бардаком.

Дэвид взял паузу, чтобы позволить себе и им осознать это. Он никогда раньше не признавался в этом открыто. Не объяснял свои доводы в полной мере. Он подводил их к ответам и намекал, но это само по себе было проблемой.

— Большинство этих вещей я сделал, потому что альтернативы были хуже.

Были обменяны несколько взглядов, прозвучали шепотки. Несколько лиц встретили его уверенно. Они понимали. Они знали. Это было начало. Другие, в основном скептики, отреагировали защитно. Они не понимали. Большинство людей не могли.

Пискрафт умер, потому что проповедовал наивный мир, который никогда бы не сработал, и он дестабилизировал ситуацию быстрее, чем поджигатели войны. СКП не должен был нарушать неписаные правила, не то чтобы правила пережили бы грядущие годы. Коррупция была целью. Это, и цена неписаных правил. Они должны были уйти. Дэвид не хотел, чтобы борьба с Падшими стала такой плохой. Он недооценил Маму Мазерс и сопутствующий ущерб…

Что ж, он уже стоял на миллионах жизней. Что значили еще несколько сотен? Смерти миллионов действительно были статистикой.

— Почему? — спросил один из новых лиц.

— Почему? — переспросил Дэвид.

— Полагаю, ты сейчас нам расскажешь, — проворчала Мантис, глядя исподлобья. — Что делает тебя «настоящим» героем истории? Давай уже.

Недавно «ушедшая на покой» героиня была не тем, кого Дэвид ожидал увидеть. Она казалась слишком преданной Протекторату. Хотя она пришла без своего снаряжения; она была просто в модной куртке и джинсах. Без сомнения, её лаборатория была конфискована во время войны Шевалье — Бена — после того, как Тагг стал Таггом.

Дэвид ожидал, что его обвинят и в этом тоже, несмотря на то, что он не имел к этому никакого отношения.

Подозревает тебя, — сказали ему мысли Арбитр. — Хочет шпионить за тобой, но её можно убедить. Она думает, что нынешняя система не работает.

У неё не было причин думать иначе. Она была права. Система не работала. Дэвид подозревал, что большинство людей могли это видеть. Проблема была в том, чтобы заставить их принять то, что будет дальше.

— У меня было другое имя, прежде чем меня назвали Учителем. — Дэвид открыл глаза и позволил моменту затянуться. — Я Эйдолон. — Несколько бровей приподнялись, и даже Аккорд слегка подался вперед. Это было то, что он говорил очень немногим людям. — И ответ на вопрос «почему» кроется в правде о Сионе.

И он рассказал им правду.

Происхождение Сущностей, насколько он понимал их. Их природа как паразитов. Опасность, которую они представляли. Причины, по которым паралюди имели способности. Что это значило для мира.

Дэвид пропустил много деталей.

Фортуна скоро умрет. Всё, что нужно было знать каждому, это то, что был мыслитель, который убил первую Сущность. Происхождение Лалы Сун и её спутников не было чем-то, для чего у него было хорошее объяснение в первую очередь. Лалы теперь не было, а двое других ушли после того, как Сион умер. Заставить людей поверить в инопланетян было достаточно сложно. Объяснение появления транслюдей, чтобы помочь сражаться с ними, могло быть уже перебором.

В этом отношении одно не изменилось.

Вес продолжал давить на его плечи. В конечном счете, было нечто, что мог сделать только он.

Речь была скучной, по крайней мере для него. Дэвид произносил её так много раз в своей голове и в тихих одиноких объяснениях, что почти перестал воспринимать слова. Это означало, что он мог говорить, не спотыкаясь на словах. Ему не нужны были «эм» или «а», чтобы дать мозгу время догнать рот.

Вместо этого он фиксировал реакции.

Удивительно, но немногие из слушавших не поверили ему. Паралюди склонны легко принимать эту историю. На каком-то уровне они уже знали. Просто это было не то, о чем они должны были думать. Крысы и лабиринты.

— Чушь, — сказал кто-то, когда он закончил.

Дэвид проигнорировал голос и взглянул на женщину в глубине комнаты.

Теперь, пожалуйста, — Дэвид отправил ей воспоминание об этой мысли.

— Он не лжет, — сказала Каллиопа по команде.

— Не лжет, — согласился другой мыслитель, один из Дела-53. — Но это не значит, что он не сумасшедший.

Реакция Галли была более вдумчивой, она внимательно наблюдала за ним. Странно.

Она уже знала кое-что из этого, — раскрыла Арбитр.

Странно. Способность Слизня давала сбои не раз в первые дни, но со временем он стал более последовательным. Котлу никогда не нужно было зачищать Дела-53, потому что они помнили что-то, чего не должны были.

— Аккорд знает. — Дэвид посмотрел на мыслителя, радуясь, что тот пришел. В некотором смысле, это делало его полезным, даже если он решит остаться на своей нынешней стороне. — Ты годами был в союзе с Триумвиратом.

Головы повернулись, и Аккорд сохранил свою позу.

— Это более или менее та история, которую мне рассказывали, — ответил он. — Они никогда не подозревали тебя, знаешь ли. Они думали, что ты их друг.

— Я их друг, — повторил Дэвид. — Что бы мы ни делали, мы делали это с лучшими намерениями. — Он посмотрел на Галли и её сверстников. — Мы спасали мир от уничтожения. В свете этого многие вещи казались… неважными.

Он вспомнил те миллионы жизней. Гробницу из стекла, стали и бетона, оставленную в их следе. Они даже не подвергали это сомнению в то время. Что значили миллион жизней перед лицом тотального уничтожения? Его сардоническая сторона полагала, что они были статистикой.

Сиона нужно было остановить, поэтому они остановили его любой ценой.

В этом-то и была проблема. — И цена за это была ценой, которую заплатили не мы. — У кейпов была вся власть в мире, и люди всегда принимали цену, когда им не приходилось её платить. Вот почему всё рушилось. — Миллион человек погибли на Манхэттене, и это было только начало. И это не конец. Будут еще. Эти трагедии будут случаться снова и снова, пока что-то не изменится.

Дэвид поднял голову и посмотрел на комнату.

— Мои друзья больше не могут этого видеть. Всё, что они видят, это то, что мир разваливается, и они пытаются удержать его голыми руками. Может быть, кому-то нужно было это делать, но это время прошло. Сейчас пора двигаться вперед.

Кому-то нужно было взять реальный контроль, и человечеству нужно было выйти из своего последнего темного века войн, фанатизма и ненависти.

— Эта сила… Мы будем использовать её, чтобы уничтожить самих себя и Землю. — Дэвид усмехнулся иронии. — Мы предотвратили один апокалипсис только для того, чтобы обречь себя на другой, и именно здесь я должен разойтись со своими друзьями.

Торжественным тоном Дэвид посетовал: — Если бы мир не был сломан, никто из нас не оказался бы там, где мы есть. Войны будут продолжаться. Ненависть будет продолжаться. С обидами, которые движут этим циклом, нужно столкнуться и исправить их, иначе победа над Сионом ничего не будет значить. Мы всё равно будем обречены. Вот почему вы здесь. Потому что на каком-то уровне никому из вас не нужно, чтобы я говорил вам это. Вы уже знаете.

Он окинул собравшихся долгим взглядом. — Мир изменился. Возврата нет. — Он сузил глаза и добавил: — Мы должны измениться вместе с ним. Мы должны развиваться.

— И какие у нас есть гарантии, что это не твоя мастер-способность или какая-то другая сила, стоящая за этим?

Дэвид мельком взглянул на Аккорда.

— Если ты оригинальный Эйдолон, — мыслитель вернулся к бесстрастной позе, простой и казавшейся непритязательной, — у тебя была бы способность иметь несколько сил. Тебя называли самым мощным парачеловеком в мире после Сиона. И я полагаю, ты убил Сиона.

— Я не могу приписать себе заслугу в гибели Воина. В лучшем случае я был отвлекающим маневром. — Контесса в конечном счете заслуживала признания, она и те трое. Возвращаясь к обсуждаемой теме и оставляя прошлое в прошлом, Дэвид отметил: — А ты здесь, так насколько ты напуган?

Аккорд задумался на мгновение, глубоко, согласно Каллиопе.

Взвешивает, будет ли у него что-то, что можно принести обратно Триумвирату, — предупредила Арбитр, когда Дэвид проконсультировался с ней. — Он ждет, чтобы увидеть, куда упадут фишки.

Дэвид не принял это на свой счет. Это было естественно и верно для нескольких членов его аудитории. Это было нормально. Контесса начала эту штуку с «Учителем», чтобы усложнить задачу. Если уж на то пошло, это была смехотворная попытка, потому что легко никогда не будет.

— Может, я наговорил достаточно, — предположил Дэвид. — Я сказал всё, что хотел. Уверен, у каждого из вас есть свои причины быть здесь.

Его не удивило, что Галли сразу перешла к делу.

— Ты можешь отменить то, что сделал с нами?

— Нет, — ответил он кратко. — Мне жаль. Тот человек, который мог бы знать… Она работала над этим последние несколько лет своей жизни. Её теперь нет. Признаюсь, её смерть — частично моя вина. Это не было моим намерением, но эти события я привел в движение. Возможно, мы сможем исправить это, если сможем привлечь нужных технарей и мыслителей.

Галли нахмурилась и прошептала что-то своим спутникам.

— Как работает твоя мастер-способность? — спросила Каллиопа по его подсказке. — Если ты её не используешь, ты мог бы и рассказать нам.

— Если ты имеешь в виду ту, которую я использовал в своем обличье человека, которого люди называют Учителем, — объяснил Дэвид, — то могу. Это не такая уж сложная способность. Она похожа на способность Стража по имени Козел отпущения.

— Он целитель, — возразила Мантис.

— Нет никаких целительных способностей, — парировал Дэвид. У Сущностей не было в них нужды. — Любая способность с исцелением имеет его как следствие своего истинного использования, а не как основную цель.

Мантис подняла бровь и скрестила руки. Без сомнения, она задавалась вопросом, откуда он это знает. Это не было большой тайной. Он мог заявить о потере сил и необходимости уйти на покой, но он всё еще был опытным кейпом. Его друзья приходили к нему за советом и за его мнением, иногда просто чтобы выговориться. Между ними и мыслителями Дэвид знал большинство кейпов в Протекторате на каком-то уровне.

— В случае с Козлом отпущения, — развил мысль Дэвид, — его способность — это перенос физических состояний. Способность, которую я использовал, похожа, за исключением того, что она переносит воспоминания между субъектами.

— Как телепатия? — спросил кто-то скептически.

— Не существует никакой телепатии, — полностью признал Дэвид. По крайней мере, как способности. — Хотя я нашел способы настроить эту способность так, чтобы она делала что-то похожее. СКП убежден, что я могу давать людям способности, но я не могу. Многие из так называемых «питомцев», с которыми я работал, не имеют способностей, но у них есть знания от мыслителей и технарей, которых у них иначе бы не было.

— И ты подчинил их? — Резкий и сердитый взгляд сопровождал вопрос Мантис.

— Я не могу контролировать людей, — уточнил Дэвид. — Я не Сердцеед. Я могу обмениваться воспоминаниями, чувствами и опытом. Я не могу контролировать людей.

— Это не поддается здравому смыслу, — обвинил Аккорд.

— Ты удивишься, как много людей, особенно в СКП и Протекторате, верят, что система сломана и её нужно менять.

— Ты говоришь, что Протекторат не работал, — прорычала Дамокл в притворной ярости и привлекла много глаз к себе. Как и было её ролью. Аккорд посмотрел в её сторону и долго смотрел. — Но ты тот, кто сделал его таким. Ты саботировал его.

Головы, которые смотрели в её сторону, теперь смотрели на него.

— Я едва ли вездесущ. Не каждая трагедия, которая происходит, имеет мой след.

— Протекторат был обречен на провал, — предположил Аккорд. Он отвел взгляд от Дамокл. — В этом он не ошибается. Попытка обращаться с паралюдьми способом, способствующим традиционному правоохранению, была несбыточной мечтой. Сдерживание и предотвращение невозможны, когда любой подросток может стрелять лазерами из глаз после плохого дня в школе.

Пытается подлизаться к Дэвиду. Это был прозрачный ход.

— Если кому-то нужно это объяснять, то он идиот. — Женщина в капюшоне была ему незнакома. Каллиопа идентифицировала её как Бэд Эппл. — Протекторат даже не может удержаться от создания собственных врагов.

Мантис вздрогнула при этом.

— Это не значит, что то, что он делает, лучше, — ответила молодая женщина в длинном черном платье. Воротник поднимался выше шеи и закрывал нижнюю половину её бледного лица, а длинные черные волосы ниспадали на спину. — Переходи к сути. Белые шляпы закончены. Что ты хочешь, чтобы мы все сделали?

Спасибо, Хайд.

— Костюмированные герои были идеалом, — ответил Дэвид. — Они были удобными и знакомыми. Это позволяло людям жить своей жизнью в мире. Этот трюк исчерпал себя. Маски скоро нужно будет снять, а проблемы, которые представляет наше существование, нужно решать напрямую, а не танцевать вокруг них.

Он оглядел комнату, встречаясь с множеством пар глаз.

— Кейпам нельзя позволять продолжать делать то, что им заблагорассудится, — высказал он мнение. — СКП был одержим поддержанием мира, но мир был фальшивым. Теперь приближается война, и должен быть расчет, иначе это будет происходить снова и снова и снова.

Это снова пришло к нему. Они даже не кричали. Не было времени. Свет разбил здания, и люди погибли. Сион дал отпор, и люди погибли. Они прорвались в его царство, к его ядру, и город погиб.

Лала пыталась предупредить их.

— Ты стоял за смертью Дракона?

Дэвид сузил глаза и взглянул через плечо.

Дверь открылась со скрипом, и Лит вошел внутрь. Глаза технаря встретились с его глазами с тем же подозрением и гневом, что и у Галли.

— Нет, — ответил он правдиво. Хотя у него была очень сильная догадка, кто за этим стоял. — У меня не было предзнания об этом событии. Это прискорбно. Дракон была по-настоящему хорошим человеком.

— Для машины, — проворчал кто-то.

Дэвид не видел, как это имеет значение. Дракон была по-настоящему хорошей. Конечно, она была одной из тех хороших, о которых ему никогда не приходилось беспокоиться, что они причинят вред. Её ограничения помешали бы ей встать на пути.

— Это определенно ускорило твой план по уничтожению Протектората, — обвинила Мантис. — Тот бардак в Броктон-Бей был не в духе Директора. Он жесткий, но не идиот. Наброситься на Ньютайпа вот так и натравить Глинта на Хохотунью…

— СКП и Протекторат всегда были обречены на провал, — настаивал Дэвид. — То, что Директор принял плохое решение в пылу момента, даже не самое худшее, что случилось. — Довольно низко в списке, на самом деле. — Это был не я.

Оглядывая комнату и оценивая лица, Дэвид позволил мыслителям работать. Он выигрывал время разговорами. По мере того как воспоминания перемещались туда и обратно и с ними приходили советы, Дэвид был благодарен. Разговоры с группами были коньком Кита.

— Вам не нужно, чтобы я говорил вам это, — отметил Дэвид. — Вы все видели это сами, испытали это. Коррупцию в системе. Самодовольство. Предпочтение спокойствия справедливости. Тихое нарушение неписаных правил без оглядки на последствия. Коррупцию на самых высоких уровнях. Некомпетентность и героев, которые недостойны этого титула.

Он должен был обходиться тем, что есть. Кита сейчас здесь не было.

— Мы закрываем глаза на реалии за пределами наших собственных стен. Мы не хотим этого. Мир слишком велик. Легко никогда не думать о том, что происходит, пока это нас не касается. Я хочу, чтобы все вы помогли мне пробудить людей к этой реальности и начать решать проблемы там. Когда СКП будет распущен, Протекторат закончится. Нам нужно будет активизироваться, чтобы предотвратить ухудшение ситуации, а затем мы начнем исправлять вещи.

Дэвид наблюдал за комнатой, оценивая реакции и запоминая выражения лиц. Он посылал их наружу и возвращал обратно, быстро обнаруживая, кого он может убедить, а кого… не может.

— Нужны хорошие люди, чтобы сделать шаг вперед и взять на себя ответственность за будущее. — Он перевел взгляд на Аккорда. — Вот что делают герои. Настоящие герои. Титаны, которые откладывают свои собственные нужды, даже свой комфорт и самоуважение, ради мира. Вот почему вы здесь. Потому что большинству из вас не нужно, чтобы я говорил вам это. — Он взглянул на Мантис, а затем на Галли. — Вы уже знаете.

Тишина воцарилась в комнате, хотя длилась она недолго.

— Ты сказал свое слово, — заявил Аккорд. — Возможно, нам всем стоит сделать перерыв и обдумать. За последние двадцать минут было довольно много откровений.

— Конечно. — Дэвид снова повернулся к ангару. — Я никуда не ухожу.

С этими словами некоторые кейпы разошлись. Другие начали разговаривать. Некоторые наблюдали за ним с безопасного расстояния. Каллиопа и Дамокл растворились в толпе, приглядывая за вещами и наблюдая. Дэвид, вероятно, пожалел бы о решении любых проблем так рано, но… То, что должно быть сделано, будет сделано.

— Ты манипулируешь ими, — заявил Лит низким голосом.

— Ты определенно подождал, пока все остальные окажутся вне пределов слышимости, чтобы сделать это обвинение.

— Ты так и не ответил на вопрос о том, как ты используешь свою способность. Дамокл сменила тему. — Лит сузил глаза. — Она одна из твоих питомцев.

Дэвид подавил желание нахмуриться. — Я искренне ненавижу это слово. — Они были людьми, а не питомцами. Делание того, что должно быть сделано, не меняло этого факта.

Лит продолжал стоять перед дверью. — Отвечай на вопрос.

Дэвид вздохнул. — Какую часть?

— Ту часть, где ты используешь её, чтобы заставлять людей делать вещи.

— Я не лгал. Я не могу заставлять людей делать вещи. Я убираю то, что мешает им делать то, что они знают как правильное. — Уточняя, Дэвид объяснил: — Люди боятся потерять работу. Потерять уважение. Быть пристыженными или наказанными. Мир толкает нас прочь от совершения правильных вещей тысячей способов. Нужна решимость, чтобы пробиться через это, и я даю им её.

— Ты переносишь их запреты другому питомцу и заменяешь их чем-то другим. — Лит наклонил голову и приоткрыл губы. — Ты вкладываешь часть себя в них. Даешь им ту уверенность, что то, что ты делаешь, — это то, что должно быть сделано.

— Потому что это действительно должно быть сделано. Предоставленные самим себе, я не сомневаюсь, что Александрия, Герой и Легенда могли бы поддерживать Протекторат и СКП десятилетиями. У нас нет такого времени. — У него не было такого времени. — Каждый день, который проходит, — это новая катастрофа. Больше смертей. — Больше его способности ускользает.

— Ты убиваешь людей, — обвинил Лит, — и морализируешь это.

— Если я ничего не буду делать, люди всё равно будут умирать. — Дэвид взглянул через плечо. — В чем разница между тем, чтобы позволить гноящейся ране продолжать гноиться, и тем, чтобы вырезать её начисто?

Лит усмехнулся. — Это банальность.

— Разница в том, что гноящаяся рана гниет и заражает всё тело. Вырезание её болезненно, но она заживает. В конце концов.

— Так ты спишь по ночам?

— Я не сплю. — Дэвид не питал иллюзий. Он совершал великие и ужасные вещи. Однажды он ответит за них. — По крайней мере, пока нет.

Лит не закатил глаза. Он посмотрел мимо Дэвида, наблюдая за комнатой. — И со всеми теми, кого ты «убедил», зачем они тебе нужны?

— Никто не может изменить мир в одиночку, — быстро ответил Дэвид. — Котёл пытался. Может быть, нам нужно было идти в одиночку против Сиона, но проблема теперь другая. Я не собираюсь контролировать мир. Я хочу продвинуть его.

— Так ты сказал. Это не отвечает на вопрос.

Оценка Оценщика была прямолинейной. Даже без цвета.

Он хочет убить тебя.

Дэвид уже знал. — Эволюция долгая и болезненная. Я не могу осуществить её в одиночку, и настанет момент, когда людям придется выбирать.

Лит поднял бровь.

— Что? — подтолкнул его Дэвид. — Говори.

— Просто забавляет мастер, выступающий за свободу воли.

— Я не Сердцеед, — повторил Дэвид. — Людям придется выбирать самим. Это начинается здесь.

— С газлайтинга.

— Подталкивания вещей в правильном направлении.

— Я всё еще думаю о Драконе.

Интересная смена темы. — Я не имел никакого отношения к Дракону.

— Но ты знаешь, кто имел. — Лит наклонил голову и прошептал: — Симург.

Дэвид приподнялся совсем немного. Он сохранял лицо бесстрастным, а руки по бокам. Источник менялся, предлагая ему новую серию способностей. Он боролся с одной. Ему нужно было продержаться с мастер-способностью еще немного.

— Почему ты думаешь, что это Симург? — поинтересовался Дэвид.

— Зеро, — ответил мальчик. Та его машина? Это было интересно. Очень интересно. — Ты можешь контролировать её, не так ли?

Дэвид обдумывал свой ответ. Он сверился с Каллиопой, Арбитр, Оценщиком, Конхом и Лирой. Он обменивался воспоминаниями между ними, позволяя каждому мыслителю размышлять самостоятельно.

— Контролировать её? — наконец ответил Дэвид. — Нет. Я не могу контролировать её. В лучшем случае, что я могу сделать, — это направить её.

— Еще одна из тех вещей, которые неизбежны и с которыми ты ничего не делаешь?

— Это непредвиденное обстоятельство, — объяснил Дэвид. — Защита на случай, если Сущности станут… недоступны. Природа моего осколка, в частности, связывает меня с ней.

— Потому что твоя способность из флакона?

— Потому что моя способность — это вообще не способность. — Это был большой секрет. Его способность не была мощной, она была просто сломанной. — Мой осколок постоянно меняет свою конфигурацию по мере того, как ситуация вокруг меня меняется. Он не знает, как остановиться.

Лит посмотрел мимо него. — Это часть того, чтобы быть кейпом из флакона?

Зеро, похоже, рассказывал ему многое. Дэвид кивнул через плечо. — Примерно четверть из них получили свои способности из флаконов. Функционально они ничем не отличаются от естественного триггера. Я — странный случай.

Это была небольшая ирония, подумал Дэвид. Те люди, которых искал Котёл и которые искали их, были теми людьми, которые получили бы триггер, если бы могли. Нормальные люди не бегали за слухами о способностях из бутылок. Они не принимали такие странные вещи, как суперспособности, за услуги.

— Ты постоянно подключен к сети, — предположил Лит. — С минимальными ограничениями.

Зеро определенно рассказывал ему многое. — У них есть иерархия и роли, которые подпадают под их ведение. Симург и другие Губители, возможно, были частью обязанностей моего.

— Но ты не можешь контролировать их?

— В лучшем случае я могу удержать их от совершения худшего. — Дэвид снова задумался, но… Что ж. — Они следуют за мной, на каком-то уровне. Я не уверен, насколько. Не то чтобы я отдавал приказы.

Способности не всегда делали то, что казалось. На поверхности могло показаться, что она обменивается воспоминаниями между «мастером» и тем, кого он коснулся и с кем остался связан. На более глубоком уровне — скрытом в шуме бесконечного вопля — работало что-то другое.

Невольный обмен приоритетами.

— Повестка дня, которая включает уничтожение Швеции? — поинтересовался Лит.

Дэвид медленно повернул голову и посмотрел технарю в глаза. Лит сохранял взгляд ровным и спокойным. Уверенность исходила от него.

— Это была ошибка, — признал Дэвид. — Я думал… Я думал, что старый друг выступает против меня. Симург знает то, что знаю я. Она приняла мои опасения как руководство к действию. Либо это, либо она хочет, чтобы я думал, что она действует в соответствии с моей волей, чтобы сломить меня.

— Мэдисон, — предположил Лит.

— Симург ведет свою собственную игру, и я не доверяю ей. — Было легче, когда он думал, что это просто машина, которую он может смутно направлять. Это явно было не так. У Симург была своя воля. Та, которую она годами скрывала от него. — С ней нужно будет разобраться рано или поздно.

Мальчик посмотрел на него с недоверием. — И тебе нужна моя помощь?

— Если бы я мог сделать это сам, я бы уже сделал.

Лит на мгновение задумался. — Дракон, — прошептал он. — Симург хотела убить Дракона.

Это не удивило бы Дэвида. — Устранение самых громких имен — это то, что она сделала бы.

— Братва была вытеснена из Нью-Йорка, — прокомментировал Лит. — В Денвере целая ячейка Элиты развалилась из-за внутренних распрей. Интернационалы громят Гессельшафт так, будто у них есть руководство по стратегии Примы для всей организации. Есть даже странные вещи, происходящие на сцене кейпов в Индии.

Дэвид поднял бровь. Некоторые из этих вещей были для него новостью.

— Это Веда, — раскрыл Лит. — Она дестабилизирует крупные организованные группы злодеев. У неё за спиной вся система Дракона, в дополнение к тому, что уже создал Ньютайп.

— И это относится к Дракону, — спросил Дэвид.

— У Дракона был авторитет. Репутация. Доверие. У Веды нет ничего. Ей приходится действовать осторожно, чтобы не напугать мир.

Значит, Симург убила Дракона, чтобы поставить ИИ Ньютайпа в более слабое положение, чем оно было бы в противном случае…

Ах. Ньютайп и та маленькая группа, которую она создала с внуком Сэмюэла. Лондо Белл.

Симург собирала цели под знамя. Интересно.

Взглянув на Лита, Дэвид во многом вспомнил Майкла. Лит напоминал молодого Героя. Сосредоточенный. Движимый. Блестящий. В некотором смысле, Дэвид был рад, что Герой смягчился с годами. Ему не нужно было участвовать в том, что будет дальше… Хотя он будет. Майкл соответствовал своему имени кейпа.

— Ты проснулся, безымянный технарь. — Дэвид предложил маленькую улыбку. — Ты ненавидишь меня, но знаешь, что я прав. Ненавидь меня. Я заслуживаю этого. Ты знаешь, что важнее.

Лит нахмурился.

Да. Он знал. — И именно поэтому я делаю то, что делаю. Потому что людей не волнует, пока это не касается их. Чтобы изменить мир, завесу нужно сорвать.

Лит смотрел, и следующая серия обменов Дэвида пришла с предупреждениями. Красный от Оценщика. Предупреждение от Каллиопы и Аларма. Арбитр выразила это в самых прямолинейных терминах.

Он хочет отомстить за своего друга. Он собирается убить тебя.

Дэвид уже знал.

В отражении стального листа, прислоненного к стене, Дэвид увидел сигнал. Дамокл была рядом с задней дверью, рука за головой, она потягивалась. Сама дверь была приоткрыта.

— Один момент.

Лит быстро отошел с его пути, и Дэвид потянулся к источнику, проходя в коридор и скрываясь из виду. Плач Источника наполнил его, и Дэвид прорвался сквозь шум. Он ухватился за предложенную способность и мгновенно перешел на бег. Двери и окна исчезали позади него. Он пересек длинный коридор в мгновение ока, распахнув дверь и промчавшись мимо Визгуньи, пока та ворчала.

Выйдя из здания через заднюю дверь, Дэвид завернул за угол и одним быстрым движением вонзил руку ей в спину.

Телефон Мантис с грохотом упал на землю, подбородок опустился, пока её глаза не увидели его руку, пронзающую её. Кровь прилипла к его кончикам пальцев, и кость застряла в его плоти. Её пульс бился о его запястье, отдаваясь вверх по руке.

Он взглянул на телефон и заметил номер Бена без последней цифры. Шевалье. Каллиопа быстро подтвердила, что новый лидер Протектората, вероятно, не знал, где Мантис и что она делает. Хорошо. Дэвид не хотел причинять вред тому, кого он помогал растить. Бен не был плохим человеком.

Она хрипела вокруг его руки.

Дэвид снова побежал, потянув её за собой в лес с видом на старый аэродром. Он яростно отбросил её и позволил Мантис упасть вперед. Женщина поймала себя. В доказательство чистой воли она развернулась на него.

Клинок вылетел из устройства, спрятанного в её рукаве, целясь ему в глаз. Дэвид пассивно стоял на месте. Кончик скользнул по радужке, и он взмахнул окровавленной рукой. Рука прокрутилась в воздухе и приземлилась с глухим стуком.

Мантис откинулась назад, снова сплевывая кровь, когда она рухнула на подстилку из сосновых иголок.

— Мне жаль, — предложил он. Дэвид сел на поваленное дерево и наблюдал. Не стоило отворачиваться. — Это не личное, если это хоть что-то значит.

Наблюдая, как она истекает кровью, эмоции, проходящие через его разум, были знакомы. Жалость, потому что она не была злодейкой какого-либо рода. Она не заслуживала этого, но позволение ей вмешаться принесло бы только больше смертей позже. Гнев, потому что она просто отказывалась видеть правду. Обида, что она могла блаженно умереть, зная, что пыталась сделать правильную вещь.

Выражение её лица было таким же. Тысяча безмолвных вопросов наполнили её глаза и дрожащие губы, но перемешались так, что ни один не выделялся в частности. Это было то же выражение на лице Фортуны, когда он пытался убить её.

Он посидит и с ней, когда эти раны наконец настигнут её. Он был обязан ей этим… Она была его другом.

Воспоминания вывели шум на передний план его разума. Плач его способности, как статика, скребущая по его черепу. Он привык к этому за годы, но это никогда не переставало быть раздражающим. Очень раздражающим.

Вопрос просочился, пока он продолжал обмениваться воспоминаниями между Хайдом, Каллиопой и Дамокл. Они всё еще были в ангаре, наблюдая и слушая. Дэвиду, вероятно, придется убить еще нескольких кейпов внутри, прежде чем день закончится, но он, возможно, сможет убедить больше, чем изначально надеялся. Это была хорошая новость, но с ней пришло замешательство.

Почему? — спросили они, пока еще одна серия воспоминаний ходила туда и обратно.

Почему что? — послал Дэвид.

Он собирается убить тебя, и ты не собираешься останавливать его.

Оглядываясь назад, всё было ясно для него. Ясно, как всё остальное. Самодовольство комфорта и жизни были не только уделом обычных людей. Это затрагивало и кейпов, за исключением того, что кейпы могли взорваться. Они были созданы, чтобы взрываться. Вот почему Сущности выбирали сломленных людей для способностей. Так легче генерировать конфликт.

Они пытались избежать этого в Котле, и Дэвид осознал только после, что они всё равно были самодовольны.

— Самая мощная сила в мире — это человеческая душа в огне, — размышлял Дэвид. Это было что-то, что Ребекка сказала давным-давно. Это была цитата какого-то генерала во время Второй мировой войны. Она часто приходила к нему в последние несколько лет. — Но человеческая душа не в огне. Единственное пламя — это мир, сгорающий вокруг нас, пока мы служим растопкой.

Остановка Сиона не остановила Сущности. Симург будет пытаться поддерживать цикл. Это была её функция. Сами осколки хотели, чтобы он продолжал идти. Это было всё, что они знали. Отсутствие ядра давало единственный шанс остановить их.

Котёл слишком полагался на Контессу. Как бы Дэвид ни сожалел, что причинил ей боль, он должен был. Сущности знали только как потреблять, а она была слишком погружена в свой осколок, чтобы осознать это. Те диссонирующие голоса забрали бы Фортуну, и тогда мир был бы обречен. К счастью, она казалась либо неспособной попробовать снова, либо знала лучше.

Да, они были самодовольны. Он не мог себе этого позволить. Мир не мог себе этого позволить.

Другие не могли понять. — Мы зашли слишком далеко, чтобы остановиться сейчас. Слишком многие мертвы, чтобы позволить вещам продолжать идти так, как они идут.

Он должен был остановить это. Другого выбора не было. Он сомневался, что Мантис оценила бы это, умирая, но это было что-то. Что-то, над чем она могла поразмыслить, когда присоединится к своему осколку. У неё будет полно времени кричать на него за то, что он сделал, когда он сделает то же самое.

— Мы для них растопка. — Дэвид взглянул на Мантис. Кровь медленно собиралась вокруг неё, впитываясь в усыпанную иглами землю. — Даже не растопка. Мы никогда даже не жили в их глазах. Они никогда не увидят в нас ничего, кроме пыли на космическом ботинке.

Он видел в её глазах, что она не принимает это. Она была как многие паралюди, убежденные, что сила, которой она владела, была исключительно её. Высокомерие. Это был величайший человеческий недостаток, наряду с жаждой власти, денег и славы. Конфликт.

— Мы совершенны в некотором роде. Мы любим сражаться. Своими словами. Своими кулаками. Это приходит к нам естественно.

Они были слабы.

Он был слаб. Он становился слабее. Источник становился всё более далеким. Плач был тише. Дело было не только во времени. Проблема Героя «Мертвый Агент» имела смысл. Его способность не могла разобраться в себе. Это делало Эйдолона мощным, возможно, самым мощным парачеловеком в мире.

Но его способность истощалась быстро.

Важно быть брошенным вызов, — подумал Дэвид.

Он отправил эту мысль остальным. Он не знал, могут ли они полностью понять. Он мог обмениваться воспоминаниями, да, но он не мог обменять весь свой жизненный опыт. Если бы мог, ему, возможно, не пришлось бы прибегать к этим концам. Он не мог полностью объяснить то, что пережил.

Контесса не слышала голоса, как он. Она пыталась говорить с ними. Заставить их слушать.

Они не хотели слушать. Его способность была сломана, и это единственный путь, который он знал. Он видел, чем они были на самом деле. Чем они были на самом деле. Сущности не были кровожадными, точно. Они не упивались страданиями. Они вообще не признавали страданий.

Они видели только шанс улучшить себя. Продвинуться. Стать больше.

— Мы должны стать больше, чтобы выжить, — прошептал Дэвид. — Мы должны гореть, и у нас нет времени, чтобы сделать это. У меня заканчивается время. — Мелким голосом он признал последнюю правду. — Мои способности ускользают. Выжидание всё это время едва ли помогло вообще.

Сущности не знали ничего, кроме конфликта. Это была единственная сила, которую они признавали, и Дэвид терял свою. Только когда его жизнь была в опасности, он мог почувствовать, как Источник становится ближе, почувствовать, как его способность пытается продержаться еще немного. У неё действительно была своя воля.

У всех них была, и чем дольше они оставались без ядра, тем больше они будут ломаться. Тем больше их драйв к конфликту и эволюции будет диким и хаотичным. Они уничтожат себя в конечном итоге, вероятно, после того, как человечество уже будет сведено к нулю.

Кто-то должен был взять контроль, прежде чем Сеть потеряет всякое чувство этого слова и уничтожит всё.

Кто-то должен был подтолкнуть человечество, зажечь спящее пламя. Двумя зайцами один выстрел, чтобы спасти мир.

— Ты ярко горела, Мантис, — предложил Дэвид, встречая её глаза. Он справился с тем, что, как он надеялся, было лучше, чем снисходительная улыбка. — То, что ты считала правильным. Это всё, что может сделать каждый. Ты была героем до конца. — С долгим и глубоким вдохом Дэвид торжественно принял: — Ты не будешь последней.

Вот почему Лала осталась.

Никто не был готов, и ни один человек не должен решать судьбу всего мира. Дело было не только в том, что правильно. Если люди не выберут измениться, то они никогда не изменятся. Выбор должен быть сделан, и это не будет выбором, если никто не попытается остановить его.

Иронично, им придется сражаться за будущее. Подобно Голубому Космосу, это тоже было неизбежно. Он не мог подчинить весь мир. Так что они будут сражаться.

Последний вздох покинул легкие Мантис с хрипом, и её бледная кожа начала остывать. Кровь продолжала течь.

Дэвид повторил своё извинение, и он ожидал, что ему придется делать это снова и снова.

Дэвид. Мысли, которые вернулись к нему, были укоризненными.

Не делай этого.

Встав со своего бревна, Дэвид опустился на колени и закрыл глаза Мантис.

Мне всё равно нужно войти в сеть. Это то, что могу сделать только я.

Его осколок был связан с сетью Воина с того самого дня. Постоянные крики всегда были на задворках его разума. Их странная маленькая песня. Он знал, куда она ведет, и мог следовать за ней. У него был путь обратно к ядру, и он мог разобраться с сущностями.

Иронично, Дэвид подумал, что Лит — идеальный кандидат, чтобы нести вещи дальше, когда он уйдет.

Без Лалы и с Фортуной, близкой к смерти, мне нужен кто-то, кто будет держать меня в тонусе. Лит может преследовать свою месть.

Дэвид отправил мысли наружу, вместе с очень твердым ощущением, что он не сдвинется с места.

Он был решителен.

Это было иронично в некотором смысле. Миллион людей умирает, и мир думает, что может сдержать руки времени. Лит теряет одного друга, и он настраивает себя на убийство всех, кто хоть отдаленно причастен. Ему это было нужно, даже если он не принимал это. Лит доказал этот момент.

Люди могли измениться только тогда, когда их выталкивали из их самодовольства.

Дэвид посмотрел на труп и склонил голову.

Он не мог развиваться как Лала, Амуро и Чар, но мир мог. Они могли стать больше, чем были, и они должны были. Они никогда не выживут, если не сделают этого. Но мир не меняется легко или за одну ночь. Это будет работа поколений. Если Сущности не будут призваны к ответу, они могут умереть до того, как представится возможность.

Не было времени для морализаторства.

Миру нужна была икона, чтобы нести его вперед. Когда он построит этого эйдолона, чтобы стоять в его следе, Лит сможет получить свою месть. При условии, что никто не опередит технаря. Дэвид уйдет в сеть и разберется с Сущностями, забрав с собой все грехи изменения мира.

Искра, чтобы зажечь спящее пламя, прежде чем его собственное сгорит. Потому что он сгорит. Это было нормально. Мир мог измениться только тогда, когда его толкали за пределы его стен, его границ. Когда люди смотрели мимо своего самодовольства. Они могли быть больше, и они будут.

Дэвид подтолкнет их к изменениям.

Дэвид мог пойти на эту жертву, даже если никто не поблагодарит его за это. Им не придется. Ему не нужно было признание.

Отдать себя ради других.

Вот что делают герои. * * * Я определенно пересмотрел аниме, потому что было трудно писать Дэвида как классического «злодея, который думает, что он герой», а не «непонятого человека, который мог бы быть героем, но является злодеем». Так что да, чтобы внести ясность: Дэвид — псих, ужасно запутавшийся в собственных иллюзиях необходимости, и я напомню, что Тейлор, Лит и Симург придерживаются мнения, что он делает вещи хуже, а не лучше. По сути, он Лелуш, если бы Лелуш был намного глупее, а реальность обрушилась на его план «Я спасу мир, став всем, что в нем неправильно» как мешок с камнями.

Вещи

Спойлер

Чувак, это было долгожданное событие. Оказывается, инкапсулировать мысли и намерения Дэвида было непростой задачей. Часть этого — моя вина. Я нервничал из-за того, как писать его персонажа, откладывал это, и, вероятно, мог бы сделать это лучше, если бы дал ему другие небольшие главы раньше в фанфике. Ну что ж. Там еще есть что сделать, но было бы проще, если бы я начал раньше.

С очевидной стороны;

Одна из вещей, которые мне понравились в «Черве», — это то, как противостояние Тейлор с Александрией было похоже на зеркало. Александрия была тем, кем Тейлор могла стать через 20 лет, и я хотел сделать что-то похожее здесь. Дэвид — это то, кем становится Тейлор, если она зацикливается на своих целях, имеет абсолютную уверенность в своей собственной правоте, не имеет друзей и становится пучком самовлюбленной праведности.

Дэвид стал очень похож на Чара Азнабля, готовый использовать экстремальные меры и манипулировать другими для достижения своих целей. Его цель благородна в определенном смысле (он хочет, чтобы всё человечество стало Ньютайпами, как Лала, Амуро и Чар), но его методы достижения этой цели... Ну, он не сбрасывает колонию на планету, но отправление всего мира в спираль расовой войны, чтобы донести точку зрения, — это ужасно Мажорно с его стороны.

Забавно, но я понял, как представить Дэвида, вспомнив главного злодея «Хеллсинга», так как их рассуждения довольно похожи. Люди самодовольны. В то время как Тейлор хочет вдохновить других на действия (и справляется с этим всё лучше и лучше), Дэвид думает, что их нужно «подтолкнуть» к этому.

Дэвид безумно заблуждается относительно своей роли. По сути, у него синдром Главного Героя. Он думает, что он единственный, кто может спасти мир, и это оправдывает всё, что он делает. Он говорит о том, чтобы дать людям выбор и иметь оппонентов, чтобы бросить ему вызов, но я думаю, что это всё куча оправданий. Дэвид взял это желание быть героем, который может спасти мир, и пошел по пути полного фанона, и я полагаю, я здесь играю этот вид нарциссизма прямо, а не рассматриваю его как причуду персонажа.

С более тонкой стороны, мне нравится, как Мантис разыгрывается в этой главе. Да, она не милая, но она не Дэвид, и она не ест его дерьмо с ладони. Это делает то, что я хотел сделать, и показывает её в другом свете, чем мы видели её в последний раз (она собиралась прямо настучать на встречу Дэвида Шевалье), в то же время показывая истинные цвета Дэвида в том, как он просто убивает её, а затем прячет тело от всех остальных.

Он говорит о том, что никто не может спасти мир в одиночку, но, в отличие от Тейлор, он в это не верит. Он всё еще думает в глубине души, что он единственный, кто может это сделать. Напоминает предупреждение Контессы Тейлор, что миру не нужен мессия. Вот как заканчиваются комплексы мессии XD

Пасхалка

Спойлер

Люди могут заметить очень нетонкую отсылку к технологии Психо-Рамы в костюме Лита. Это было бы логическим продолжением его более раннего использования ПСИ-Повторного использования в Заку.

В следующий раз: Очиститель палитры кажется необходимым, и у меня есть как раз такой! Хэллоуинский спецвыпуск!

Бета-ридеры: TSFreedom и Platinumsabr.