Шаг 8.6

Шаг 8.6

Работа на этой неделе была сущим наказанием.

Шаг 8.6

Это будет долгое совещание.

Технически, второе для меня за неделю.

Талия записывала всё, что я говорила, изредка советуясь с мужчинами по обе стороны от неё. Я принесла все свои старые тетради, что, по их словам, «помогло». Не понимаю как. Они всё равно задавали мне все мыслимые вопросы, хотя ответ можно было найти, открыв любую страницу. То же самое происходило и с Шарлоттой рядом со мной. Наверное, они хотели быть дотошными, но когда тебе задают один и тот же вопрос тремя разными способами, это тянется вечно и становится тошнотворно однообразным.

Джозеф Кэмпбелл и Дин сидели в стороне, оба явно избегали любого признания присутствия другого. Дин время от времени переключал внимание на телефон, одной рукой набирая ответы.

Родители Шарлотты и папа сидели с другой стороны, тихо наблюдая. Папа и мистер Берман сохраняли стоическое выражение лиц, в то время как на лице миссис Берман с каждой ужасающей деталью, которую раскрывали мы с Шарлоттой, проступал всё новый ужас.

Прошло пять часов, а мы едва продвинулись дальше вопросов «когда начались издевательства» и «кто был замешан».

— А Мэдисон Клементс? — спросил один из других юристов.

Я вздохнула. — Одна из зачинщиц, — повторила я. — Вместе с Эммой Барнс и Софией Хесс.

— Которая, как мы теперь можем точно подтвердить, была Теневым Сталкером, — снова сказал Кэмпбелл.

На его лице играла чертова улыбка. Казалось, смерть Софии и раскрытие её личности в Бостонском мемориале были лучшим, что могло случиться. Они засыпали нас её фотографиями, спрашивая, тот ли это человек, который издевался над нами. Они хотели знать, как мы поняли, что она Страж, и как мы на это отреагировали.

Миссис Нотт, сидевшая по другую сторону от Шарлотты, ответила на большинство этих вопросов.

— Я им сказала, — произнесла она. — Персонал школы знал. Директор Блэквелл ясно дала понять, что мы должны присматривать за мисс Хесс, и отмахивалась от любых жалоб, которые мы ей приносили. В конце концов, большинство сотрудников перестали пытаться, и издевательства обострились.

— Мисс Хесс стала членом Стражей только через восемь месяцев после начала издевательств, — заметила Талия. — Бездействие предшествовало вмешательству СКП.

— Нам нужно будет это учесть, — кивнул другой юрист. — СКП может попытаться заявить, что это не их вина, если кампания началась до их участия.

— Издевательства не были такими экстремальными, — вставила миссис Нотт.

— На втором курсе стало хуже, — согласилась я. — София стала более агрессивной физически.

— Я это помню, — добавила Шарлотта. — Меня тогда ещё не травили, но я видела, как всё ухудшается. Все видели. В первый год Эмма только распускала слухи и придиралась к Тейлор. Всё стало намного хуже после летних каникул, когда мы вернулись. Несколько учеников пытались заставить учителей что-то предпринять, но никто ничего не сделал.

— Уинслоу не была хорошей школой, — сказала миссис Нотт. — Блэквелл была слишком занята попытками держать под контролем оружие и наркотики.

Кто-то начал писать и спросил: — Вы хотите сказать, что директор Блэквелл знала об оружии и наркотиках и мирилась с их присутствием?

Миссис Нотт нахмурилась. — Да.

Я видела выражение отвращения на её лице. И была согласна. Я не питала любви к Блэквелл, но понимала её бедственное положение. Уинслоу была определением слова дыра. Половина учеников состояла в бандах или дружила с бандитами. Я использовала костюм из супер-брони и квантово-физическую чертовщину, чтобы перекрывать крупные поставки наркотиков и оружия в Броктон-Бей, и даже тогда я ловила лишь малую часть. Блэквелл, обычная женщина, чья работа заключалась в управлении школой, вряд ли имела средства, чтобы полностью предотвратить появление наркотиков и оружия на территории Уинслоу.

Ставить ей это в вину было несправедливо. Не то чтобы я планировала бросаться на её защиту. Как я уже сказала, любви к Блэквелл нет. Называйте меня озлобленной. Мне плевать. Блэквелл может спокойно висеть на этом кресте. Она сама его сколотила.

Вопросы продолжались бесконечно.

Один юрист пролистывал мои тетради, просматривая их страницу за страницей и время от времени делая пометки в блокноте. Иногда, когда остальные поглощались обсуждением различных юридических кодексов, которых я не понимала, он спрашивал меня о чём-то.

— Вы пишете здесь, что, по вашему мнению, Мэдисон Клементс действовала более неохотно, чем остальные? — спросил он, указывая на страницу, написанную мной более двух лет назад.

Я пожала плечами. — Она казалась менее заинтересованной, чем Эмма или София. По крайней мере, поначалу. Думаю, она начала просто потому, что хотела быть в компании популярных девчонок.

— Знаете ли вы, оказывалось ли давление на других учеников, чтобы они присоединились? — спросил он. — Я имею в виду, видели ли вы, чтобы кто-то ещё становился мишенью?

— Да? — я вскинула бровь. — Он вообще когда-нибудь был в старшей школе? — Они придирались и к другим детям. Это же школа.

— Эмма ясно дала понять всем, кто пытался что-то сказать, что она уничтожит их, если они поднимут шум, — сказала Шарлотта. — Они цеплялись к другим, но когда Тейлор была в школе, они почти всегда фокусировались на ней. Когда она ушла, они, эм, они переключились на меня. — Она покачала головой, её глаза немного покраснели. — Я не знаю почему.

— Как вы думаете, ваше происхождение было фактором? — спросила Талия.

— Нет, — ответила Шарлотта. — Я имею в виду, София ввязывалась в несколько драк с ребятами из Империи в школе. А она была чёрной. Не думаю, что она вообще знала, что я еврейка.

— Это никогда не мешало Эмме угрожать мне, — вставила я. — Дети из Империи иногда принимали меня за еврейку из-за волос и фамилии. Эмма говорила, что однажды расскажет им. Не думаю, что она когда-либо это сделала.

Талия пропустила это мимо ушей, спросив: — Получала ли мисс Хесс наказания за те драки?

— Насколько я помню, нет.

— У нас штат с политикой нулевой терпимости, — заметил кто-то. — Её должны были как минимум отстранить от занятий.

— Фаворитизм, — сказал другой. — Всё по-старому. Кейпы пользуются особым вниманием, а обычные люди — нет.

— Тот факт, что издевательства предшествовали любому знанию о статусе Софии Хесс, нельзя игнорировать, — произнесла Талия. — Мы должны исходить из того, что СКП приведет смягчающие обстоятельства в свою защиту, а именно состояние и условия в Уинслоу, которые находятся вне прямого контроля СКП.

— Мы можем отодвинуть это на второй план.

Так и шло. Часами. Было бы ложью сказать, что я ни разу не заплакала. Я ненавидела каждую секунду этого процесса и постоянно поглядывала на часы, ожидая, когда всё закончится. С другой стороны, мой очевидный эмоциональный дискомфорт и опасения означали, что мне не нужно было притворяться травмированной девочкой-подростком. Как удобно.

— Нам стоит сделать перерыв, — наконец сказал Дин. — Прошло уже несколько часов.

— Нам ещё многое нужно обсудить, — возразил Джозеф. — Мы должны...

Талия прервала его. Она встала, бросила «пятнадцать минут» и вышла из комнаты, махнув рукой женщине, сидевшей у двери.

Я поднялась со своего места и быстро вышла следом. Папа пошел за мной, сохраняя дистанцию в три метра, пока я шла по коридору. Я зашла в дамскую комнату и села в кабинке. Подождала несколько мгновений, чтобы проверить, не пошел ли кто-нибудь за мной.

Никто не пошел.

Я достала телефон и начала печатать.

sys.t// >> как всё прошло? sys.v// << мы готовы

Банды провели последние несколько дней в сравнительном затишье. Я накрыла тайник с наркотиками и просто разнесла три пустых здания, которые оставила Империя.

Истина постепенно доходила до меня.

Империя уходила в подполье. Они даже сильно сократили свое присутствие в социальных сетях. Я ожидала такой реакции, но не так скоро. Не тогда, когда Империя имела такое сильное преимущество над искалеченной БАКУ и разрозненными Торговцами. С одной стороны, это означало, что угроза войны банд миновала почти бесшумно. С другой стороны, это значило, что Кайзер умнеет, причем быстрее, чем мне хотелось бы.

Плюс был в том, что это освободило мне время для продвижения других проектов.

Например, убийства одного пожилого активиста.

sys.t// << дай взглянуть

Пока я сидела и заново переживала свои травмы, Веда работала за двоих — за себя и за меня, общаясь с Дином. Я быстро просмотрела лог, проверяя, всё ли в порядке.

Самым трудным, честно говоря, было научить Веду тому, что большинство людей используют союзы.

NT: Я в сети NT: Тебе удалось?

DS: да DS: Я всё настроил, как ты сказала DS: заняло пару минут DS: я не особо силен в технике

SG: Всё нормально SG: Мне просто нужен MAC-адрес роутера

Дин предоставил адрес ещё до начала встречи, и Веда провела последние несколько часов в трудах. Дин оказал нам услугу, установив небольшой беспроводной коннектор размером с флешку в один из роутеров в серверной. Это всё, что было нужно Веде, чтобы обойти основную часть защиты, не поднимая тревоги.

Учитель не единственный, кто может использовать своего человека внутри, чтобы обойти базовую безопасность.

Я получила доступ к роутеру и проверила соединение. Создать обычное, не технарское беспроводное устройство размером с ноготь непросто. Ну, то есть просто. Нужно просто разобрать коммерческое устройство и упаковать содержимое в малый объем. Я могла бы создать технарское решение, но если бы кто-то нашел эту чертову штуку, все взгляды немедленно обратились бы на то небольшое число технарей, что остались в Броктон-Бей. Скорее всего, подумали бы на Ньютайпа, так как СКП не настолько глупы, чтобы пытаться взломать серверы «Голубого Космоса».

Так что никаких технарских штук. Правдоподобное отрицание и всё такое. У меня получилось, но ценой радиуса действия. Чтобы подключиться, мне нужно было находиться в здании.

Дину об этой части знать не обязательно.

sys.t// >> Веда? sys.v// << всё идет хорошо sys.v// << безопасность системы на удивление надежная sys.v// << но это не проблема

Я кивнула самой себе. Вернулась к логу и продолжила чтение.

NT: Мы внутри SG: Дай нам несколько часов SG: Если сможешь, забери флешку перед уходом SG: Мы не хотим, чтобы её нашли

DS: я знаю DS: Ты помнишь об уговоре?

NT: Мы помним SG: мы просмотрим файлы SG: сможем встретиться позже на этой неделе SG: на кладбище

Я не могла винить Дина за то, что он немного нервничал, позволяя кейпу свободно копаться в компьютерах организации, посвященной противодействию «особому отношению» к паралюдям. Он не хотел, чтобы я лезла в личные дела сотрудников, записи дел, отдел кадров или что-то подобное. «Я не могу позволить тебе делать всё, что вздумается. У людей есть права».

Я правда хотела бы, чтобы он не был таким принципиальным, но, возможно, он нравился бы мне меньше, будь он другим.

Так что ладно. Я получила доступ только к тем файлам, которые он собрал на своем компьютере, и Веда прочесывала их в поисках зацепок. Охота в других файлах могла подождать. Время, потраченное на сужение круга поисков сейчас, окупится позже.

sys.t// >> что-нибудь интересное? sys.v// << ищу в записях

У меня не было времени читать всё, поэтому я быстро просмотрела основные моменты.

То, что Дин заставил нас пообещать изучить, было вещами, которые «Голубой Космос» особо и не скрывал. Конфиденциальная и непубличная информация, но ничего личного. Я не ожидала многого, но если бы я нашла хоть какие-то зацепки, у меня был бы рычаг давления для Дина.

Веда выделила несколько вещей, которые показались мне любопытными.

sys.t// >> как-то много кадровых перестановок sys.v// << большинство в юридическом отделе и отделе кадров sys.v// << я тоже заметила

sys.t// >> много повышений с переводом за пределы города sys.t// >> а замена пришла из Нью-Йорка sys.t// >> главный штаб ГК находится в Нью-Йорке

Мне было трудно сделать из этого какой-то вывод. О повышениях и перемещениях персонала сообщалось в еженедельном информационном бюллетене, и мне их показалось подозрительно много.

sys.t// >> получи доступ к другим филиалам sys.t// >> сравни их текучку

Самая загадочная часть заговора с целью убийства Дина Стэнсфилда, который привел к гибели Сэма Стэнсфилда, сводилась к мотиву. Я могла догадываться о причинах, но должно быть что-то большее, чем просто желание заставить Сэма замолчать и отодвинуть его в сторону, не создавая при этом мученика. Если бы они хотели просто заткнуть его, заговорщики должны были привести свой план в действие до того, как он выступил с публичной речью. Они устроили всё так, чтобы это случилось после, значит, речь была частью их плана. Каким-то образом.

Записи, найденные Ведой, указывали на почти стопроцентную сменяемость кадров в нескольких отделах филиала «Голубого Космоса» в Броктон-Бей. Зачем полностью менять юридический отдел и отдел кадров? Было ли привлечение новых людей и избавление от старых частью плана? С какой целью?

Я встала и убрала телефон в карман.

Веда могла продолжать отбор файлов, пока я занималась другими делами.

Когда я вышла, папа стоял в коридоре.

Я не подала виду, не здесь, но почувствовала, как по спине пробежал холодок дискомфорта. После Бостона он стал еще более заботливым, но делал это странно, всегда держась на расстоянии. Всегда где-то рядом, наблюдает, но никогда не делает шаг вперед и не говорит слов, которые действительно важны. А именно — комбинацию из двух слов: «Прости меня».

Поэтому я прошла мимо него, ничего не сказав.

Если он хочет сделать ситуацию максимально неловкой, я могу в этом подыграть.

И это было чертовски неловко.

— Всё в порядке? — спросила меня в какой-то момент миссис Берман. Папа и отец Шарлотты разговаривали с Коуплендом на другом конце комнаты, а юристы ненадолго вышли зачем-то.

— Всё нормально, — ответила я.

Она явно мне не поверила, но, в отличие от одного моего знакомого, не стала настаивать на ответах, которые я явно не хотела давать.

Я просто надеялась, что никто из фанатиков «Голубого Космоса» не спросит меня об этом. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то из них совал нос в мои дела больше необходимого.

Вопросы об издевательствах и так казались мне оскорбительными на каком-то запредельном уровне. Возможно, дело было в том, как мало большинство юристов вокруг меня на самом деле заботило происходящее. Их глаза расширялись, а улыбки становились шире всякий раз, когда всплывала какая-то новая деталь, намекающая на очередное тяжкое правонарушение. То, что я страдала от рук сверстников и равнодушной системы, казалось вторичным по сравнению с перспективой возможности «судиться».

Неудивительно, что люди ненавидят адвокатов.

Шарлотта держалась лучше меня. Она выглядела и звучала меланхолично, но сохраняла горькую улыбку.

Я не разговаривала с ней после мемориала, но внимательно следила за новостями.

Если кто-то и видел её с Карлосом — Эгидой — то они держали язык за зубами. Веда контролировала различные форумы и социальные сети, выискивая любые признаки того, что кто-то может связать имя или лицо Шарлотты с парнем, с которым она дважды ходила на свидания. Канарейка написала что-то в своем профиле, выражая соболезнования в связи со смертью Карлоса. Видимо, она вспомнила или ей напомнили, что он был на её концерте. Она упомянула друзей и семью, но ничего не сказала о его спутнице в тот вечер. Возможно, как кейп — пусть и «изгой» — она понимала врожденное безрассудство деанонимизации Шарлотты, даже если Карлос был мертв.

Пока что ничего не всплыло.

Надеюсь, так оно и останется. Шарлотта всё ещё казалась потерянной, и ей меньше всего нужна была стая стервятников, налетающих на неё. Ну, больше, чем мы уже пригласили.

— Нет, — сказала она. — Я ничего не делала. Несколько детей пытались защитить Тейлор, когда издевательства только начались, и им сильно досталось. Я боялась, поэтому ничего не предпринимала. Не знаю, почему они сосредоточились на мне. Я не была ни популярной, ни изгоем. Просто ходила в школу и занималась своими делами. Никто никогда не обращал на меня особого внимания.

— Возможно, в этом и причина, — сказала Талия. — Вы были легкой, изолированной мишенью.

Шарлотта пожала плечами.

— Я пошла в Уинслоу только ради того, чтобы быть с Эммой, — сказала я. — Моих оценок хватало для Аркадии, а её — нет. Большинство наших друзей из средней школы пошли в Аркадию без нас. Я почти никого не знала в Уинслоу, когда мы начали учиться.

Конечно, я сама в это не верила. Сказала это просто для того, чтобы отвлечь внимание от Шарлотты. Юристам, казалось, нравилось говорить с ней больше, чем со мной, и она давала более подробные ответы.

Нападения Эммы на меня всегда казались личными. Направленными, а не случайными. Однако моя относительная изоляция в Уинслоу могла объяснить, как ей удалось так выдрессировать учеников. Я никогда особо об этом не задумывалась. Я всегда приписывала успех Эммы в подчинении всей школы её относительному богатству, харизме, внешности и моему отсутствию всех трех качеств.

— И у вас нет никаких мыслей о том, почему ваша подруга поступила так, как поступила? — спросил кто-то.

— Нет, — солгала я.

Честно говоря, у меня были кое-какие идеи, но в конечном счете они не имели значения. Эмма сделала то, что сделала, и это было чудовищно.

Встреча продолжалась часами. Многими часами. Многими монотонными часами.

— На суде ведь всё будет не так? — спросила мать Шарлотты, когда мы закончили. Она с беспокойством посмотрела на дочь и на меня, но мой папа заверил её, что всё будет короче и интенсивнее.

— Адвокаты защиты будут ещё хуже, — сказал он, бросив на меня короткий взгляд.

Берманы могли истолковать это как заботу. Но и папа, и я знали, что перекрестного допроса не будет. Шарлотта, вероятно, тоже. Миссис Нотт, казалось, избегала нас после встречи. Может, она догадалась, что что-то затевается, и не хотела ввязываться.

— Уже поздно, — сказал мистер Берман, когда мы вышли из здания.

Папа взглянул на часы. — Начало десятого.

— Ощущается так, будто прошло больше двенадцати часов.

И не говори.

— Ты в порядке? — спросила я Шарлотту.

— О, я в норме. — Она улыбнулась. — Жизнь продолжается, верно?

Я кивнула. Берманы пошли своей дорогой, а мы с папой сели в его пикап, чтобы ехать домой.

— С Шарлоттой всё хорошо? — спросил он.

— Она держится.

И последовала тишина.

Если я думала, что двенадцатичасовой допрос о моих мучениях — это отстой, то тишина по дороге домой прямо-таки подначивала меня пожаловаться. Ирония, конечно, заключалась в том, что я хотела покончить с подростковой драмой. Можно было подумать, что с этим покончено. Вместо этого я продолжала традицию мелодраматической чуши, только теперь с отцом вместо подростков.

Так почему же неловкое молчание с отцом ощущалось как подростковая драма?

— Я обнаружила кое-что тревожное.

Спасибо, Веда. Прочь, отвлекающие мысли!

Я достала телефон из кармана, пока папа вел машину.

— Что именно? — спросила я.

— В ночь смерти Сэмюэла Стэнсфилда с серверов «Голубого Космоса» было стерто более восемнадцати гигабайт данных, — сообщила Веда.

Восемнадцать?

Это очень много для не-технарской системы.

— Есть идеи, что было в файлах?

— Нет, — ответила Веда. — Они были тщательно уничтожены; однако я отследила точки доступа к ним на других серверах. Все данные хранились в папке под названием «Операция Британния».

— Милое название, — пробормотала я.

Зачем им понадобилось восемнадцать гигабайт и зачем удалять их после смерти Сэмюэла Стэнсфилда?

— Большинство файлов мистера Стэнсфилда также были удалены из сети, — продолжила Веда. — Его личные аккаунты стерты, электронная почта очищена.

Черт. Я надеялась, что копание в его файлах укажет мне верное направление. Если Сэм Стэнсфилд планировал пойти против своих, у него наверняка были веские причины. Причины, о которых он должен был с кем-то говорить. Его переписка могла бы быть полезной, если бы она всё еще существовала.

— Однако я нашла несколько вредоносных программ, которые не были удалены. Одна записывает нажатия клавиш и отправляет данные на другой сервер, а другая перехватывает его электронные письма и дублирует их.

Я вскинула бровь. — О, неужели?

— Именно так, — подтвердила Веда.

Я ухмыльнулась.Дилетанты.

— Ты можешь их отследить?

— Могу, но это обнаружит, что кто-то получил доступ к аккаунту мистера Стэнсфилда и пытался добраться до его файлов.

— У нас есть простое решение для этого.

Я взглянула на папу и приложила палец к губам. Он пожал плечами и не сводил глаз с дороги. Я набрала номер и откашлялась, прежде чем нажать кнопку вызова.

— Алло? — ответил Дин.

— Мистер Стэнсфилд. Это я.

— Одну минуту.

Я услышала голоса на заднем плане и скрежет стула по полу. Дверь открылась и закрылась, и Дин спросил: — Вы что-нибудь нашли?

— Всё в порядке? — поинтересовалась я.

— Просто совещание, — сказал он. — Я не могу об этом говорить.

Признаюсь, часть меня гадала, смогу ли я надавить и получить инсайдерскую информацию о юридической команде. Ну да ладно.

Я воспользовалась его короткой паузой, чтобы позволить Веде провести быстрое сканирование. Я бы не удивилась, если бы те, кто установил кейлоггеры на своих же лидеров, поставили и прослушку.

— Вы что-нибудь нашли? — снова спросил он.

Веда выдала сигнал «чисто», и я сказала: — Кое-что. За вашим дедом шпионили. Они записывали нажатия клавиш и дублировали его письма. Они замели следы после его смерти, но не удалили вредоносное ПО. Вероятно, решили, что это не имеет значения, раз все файлы пропали, или они хотят знать, если кто-то получит доступ к его компьютеру и аккаунтам.

Дин молчал около минуты. — Ты хочешь, чтобы я воспользовался его компьютером? — спросил он.

— Да, — ответила я. — Звёздный Взор и я могли бы сделать это сами, но тот, кого мы ищем, поймет, что за ним следят. Учитывая недавние события, они, вероятно, сразу заподозрят нас, а как мне недавно сказал мой пиар-агент, ввязываться в перепалку с «Голубым Космосом» — это ситуация, в которой нельзя выиграть.

— Кати могла такое сказать.

Я вскинула бровь. — Она?

— Она довольно известна в политических кругах, — сказал Дин. — Помнишь представителя Луиса?

— Тот парень из ГК, который баллотировался в палату представителей в прошлом году?

— Да. Кати его похоронила. Она фактически вручила победу Мяснику.

Точно. Кто-то выиграл выборы с фамилией Мясник. Я помнила шутки, которые ходили после этого. Ну, серьезно. «Мясник», баллотирующийся на пост на Северо-Востоке. Шутки напрашивались сами собой, какими бы жестокими и несправедливыми они ни были. Фамилию-то не выбирают, тем более когда тебе пятьдесят, а кейпы с их прозвищами и костюмами появились, когда тебе было за двадцать.

Кати действительно говорила, что обычно работает в политике.

— Должно быть, нанять её стоило тебе целого состояния, — заметил Дин.

И тут я заметила, что Кати до сих пор ничего не сказала о деньгах.Хм.

Дин не прокомментировал моё молчание.

— Дай мне час или два, — сказал он. — Я могу попасть в его кабинет, и я знаю его логин. Я зайду, и если кто-то посмотрит, будет казаться, что я просто разбираю его вещи и прибираюсь.

— Это даст нам прикрытие, чтобы отследить, кто вел слежку, — сказала я. — Мы также заметили много кадровых перестановок. Особенно в отделе кадров и юридическом. Ты что-нибудь об этом знаешь?

— Не особо, — ответил Дин. — Я думал, новую юридическую команду наняли для... — Дин замялся, — для решения чего-то, в чем у старой не было достаточно опыта. Насчет отдела кадров не знаю. Честно говоря, я в основном работаю с волонтерами. Я мало взаимодействую с другими частями организации.

Они наняли новую юридическую команду, чтобы пойти против СКП из-за Теневого Сталкера. Мне вряд ли требовались дальнейшие подтверждения моих подозрений, но это сработало. Я просто не понимала, как Дин и его дед вписываются в общую картину. Учитель работал на долгосрочную перспективу. То, что часто казалось случайным хаосом, редко оказывалось таковым. Он чего-то хотел и действовал против СКП, чтобы это получить. Как в это вписывался «Голубой Космос» и зачем ему пытаться вытеснить Сэма и Дина?

— Происходило ли что-нибудь необычное за последние несколько недель? — спросила я. — Я была занята Левиафаном, так что у меня не было времени по-настоящему вникнуть в это до сегодняшнего дня. — Есть и плюсы в том, что банды притихли.

— Не особо, — сказал Дин. — Люди вели себя уважительно или непочтительно — в общем, как обычно здесь. Есть несколько человек, которые суетятся, пытаясь продвинуться по службе теперь, когда освободились вакансии, но это типично для профессиональных типов из некоммерческих организаций.

— Да?

— В некоммерческие организации приходят два типа людей, — пояснил Дин. — Истинные приверженцы и карьеристы. Последние всегда ищут возможность занять те немногие оплачиваемые должности, которые там есть. Мой отец готовится принять руководство, а это влечет за собой перестановки.

Я вскинула бровь. — Перестановки? — спросила я.

— Да. Ну, ты, наверное, заметила, что в «Голубом Космосе» есть своего рода разделение, верно? — спросил он.

— Фанатики и верующие? — спросила я в ответ.

— Всё сложнее, — сказал Дин. — Мой отец считает, что организация должна стать более агрессивной. Больше сосредоточиться на политике и юридическом преследовании. Он заменяет некоторых людей деда своими и реструктурирует филиал.

Я постучала указательным пальцем по ноге.Отец Дина реструктурирует филиал.

И как, черт возьми, мне затронуть эту тему, не рискуя тем, что Дин откажется от нашего партнерства? Если Учитель хотел атаковать СКП, а Сэм Стэнсфилд готовился к разрыву, то замена его отцом Дина имела смысл.О, черт.

Это работало бы еще лучше, если бы Дин погиб при покушении.

Если бы Дин погиб, заговорщики могли бы объяснить перемену во взглядах его деда и новое агрессивное видение его отца действием одного и того же катализатора. Скорбящие мужчины, столкнувшиеся с трагедией: один «сдался», а другой «продолжил борьбу». Двух зайцев одним выстрелом.Черт, это чертовски хорошо продумано, в смысле «о боже, как это ужасно».

Самым очевидным непосредственным выгодоприобретателем был отец Дина. Знал ли он что-нибудь? Был ли он марионеткой?

— Дин, — тихо сказала я. — Ты кого-нибудь подозреваешь?

Казалось более разумным спросить об этом, чем прямо высказать свои мысли. Мне нужен был Дин, и ситуация с вредоносным ПО на компьютере его деда только подтверждала это. Я не хотела, чтобы кто-то знал, что я иду за ними. Я хотела, чтобы они думали, будто я поверила в историю о бандите из Империи, который сорвался с цепи.

— Несколько человек, — ответил он. — Но по моему опыту, здесь все либо любили деда, либо старались быть у него на хорошем счету, чтобы повысить свои шансы на продвижение. Я понимаю фишку с Учителем. Не могу представить, чтобы Грета когда-нибудь добровольно попыталась причинить ему вред. Если он может так контролировать людей, я не уверен, что кто-то здесь мог знать, кто сделает или не сделает что-то подобное.

Хотелось бы мне иметь новости по этому поводу, но я не могла спросить, чтобы Рамиус не поняла, что я намерена продолжать расследование смерти Сэма Стэнсфилда.

— Дин, — сказала я. — Я не спрашиваю, кто хотел бы избавиться от твоего деда. Твой дед не был намеченной целью. Я спрашиваю, есть ли кто-то, кто хочет избавиться от тебя.

На линии воцарилась тишина. — О. Точно.

— Есть ли кто-то, кто хочет твоего ухода, Дин? Или кто-то, кто был бы не прочь избавиться от тебя, если бы это помогло их целям?

— Я... я не знаю? То есть, Виктория Даллон, кажется, меня терпеть не может, но не думаю, что она стала бы меня убивать.

— Она не настолько тебя ненавидит, — сказала я. Она всё-таки пошла за ним в ночь покушения без жалоб. Какой бы ни была Славная Девушка, радоваться чьей-то смерти — это не про неё.

— Больше никто в голову не приходит.

Это было прискорбно.

— Тогда нам придется копать. Нам нужны доказательства. СКП не предпримет никаких действий против кого-то из «Голубого Космоса» без веских улик.

— Дай мне немного времени, и я отправлю письмо или что-то в этом роде с компьютера деда.

— Звёздный Взор? — позвала я.

— Я внедряю собственную вредоносную программу, которая отследит другую программу, — ответила Веда. — Она самоудалится, как только выполнит эту функцию.

Я повесила трубку и вздохнула.

Дин, как оказалось, слишком хороший парень для своего же блага, и не из тех притворных «хороших парней» из интернета, которые на самом деле просто козлы.

Я закрыла глаза. Дин был единственным, кто должен был умереть в ту ночь. Раствор, который был у водителя его деда, спас бы ему жизнь. Убийство старика всё равно создало бы мученика, человека, чьи последние публичные слова стали осуждением его собственного наследия. Убийство Дина, напротив, создало бы мученика за дело «Голубого Космоса» или, по крайней мере, за ту радикальную версию, которую некоторые его члены хотели сделать единственной целью. Имело больше смысла убить Дина, даже если в итоге жертвой стал его дед.

— Разве Рамиус не говорила тебе не ввязываться? — спросил папа.

— Рамиус хочет, чтобы я держалась подальше от прицела «Голубого Космоса» и Учителя.

— А разве не стоит?

Я вдохнула. — Я уже в прицеле, пап. Если не как Ньютайп, то как Тейлор Эберт. Он раскрыл все эти личности, чтобы опозорить СКП и подставить их под судебный иск, и если он был готов убить Дина, чтобы получить желаемое, то он готов убить и меня. Или Шарлотту. Или даже тебя. Он не привык действовать напрямую.

Папа ничего не ответил, и, честно говоря, я выдумала это на ходу, чтобы он перестал приставать.

Я не собиралась игнорировать то, что Учитель относится к миру и людям, удерживающим его, как к игрушкам. Особенно учитывая мой прогресс в Броктон-Бей.

Я никогда не планировала оставаться запертой в этом «шкафчике» всю свою карьеру. Всю «школу» нужно было приводить в порядок.

Я повернулась к улице. — Куда ты? — спросил папа, когда я убрала телефон.

— Технарить, — проворчала я. Этот комментарий мог быть двусмысленным. — Вернусь к ужину. Не забудь позвонить Курту. Мне нужна смена на заводе рано утром, иначе Тревор проторчит там весь день, а я не хочу, чтобы его мама постоянно заходила его искать. Для неё это небезопасно.

Папа ничего не сделал. Опять. Может, это замкнутый круг — ожидать, что отцу будет не наплевать на меня, и одновременно хотеть, чтобы он держался на расстоянии, но его возвращение к безразличию оставило неприятный осадок. Более того, он возвращался к безразличию только тогда, когда не делал что-то у меня за спиной «ради моего же блага».

Кати казалась нормальной. Я всё еще чувствовала себя неуютно рядом с ней большую часть времени, но многое из того, что она говорила, имело смысл, и я поискала информацию о ней в сети — у неё был довольно внушительный список успехов на политической арене. Папа предположил, что мне нужна помощь с пиаром, я согласилась, и Кати показалась подходящей кандидатурой для моего первого опыта.

И, естественно, на наше согласие он ответил тем, что пошел у меня за спиной и раскрыл кому-то мою личность. Оправдания в сторону, это, черт возьми, вопрос принципа. Я не должна постоянно беспокоиться о том, что делает папа, пока я не смотрю, но по какому-то ироничному повороту судьбы мне приходилось, и это чертовски бесило.

Раздражение занимало мои мысли всю дорогу, пока я переодевалась в костюм и шла к своему заводу.

Движение на дорогах улучшилось без угрозы войны банд, даже туристы начали возвращаться в город. Запишем это в список побед. Помогло и то, что целые районы города теперь не нуждались в частом патрулировании. Объективно это можно было назвать большим успехом, и я приписывала часть заслуг себе.

Зайдя в мастерскую, я сняла маску и устроилась поудобнее. — Привет! — крикнула Лафтер. Она сидела на диване и смотрела телевизор, как обычно, когда мы ничем особым не занимались.

— Привет, Лафтер.

— Как всё прошло с вампирами? — Она оглянулась на меня через плечо. — Мне нужно доставать святую воду?

— Нет, — ответила я. — Но держи её под рукой.

— Ладно.

Я покачала головой. Грин и Оранж собрали мои инструменты, а Ред принес нужные детали. Я принялась за сборку энергоядра и настроила фабрикаторы на производство некоторых компонентов, необходимых для конструкции.

Пока они работали, я проверила систему электронной почты, которую настроила для завода. Кати прислала мне несколько файлов с подробным списком вопросов для моего «интервью» с репортером. Тревор просил уточнить кое-что по деталям для производственной линии, а Стив сообщил, что к нескольким ребятам приставали за то, что они приняли моё предложение о работе.

За этим нужно было следить внимательно. Я доказала свою способность защитить завод, но сотрудники — совсем другое дело. Мне нужно было организовать жилье для рабочих где-нибудь неподалеку.

До тех пор держать всё под контролем будет трудно.

Я игнорировала движение за спиной, надеясь, что она передумает и не... — Мне скучно.

Я вздохнула. — Я знаю, что тебе скучно, Лафтер.

Она постучала ногой по полу. Я закончила энергоядро и попросила Грина подержать процессоры, чтобы я могла над ними поработать. Я продолжала стоять, потому что провела весь день в кресле и сидеть больше не хотелось. Оранж приносил детали из фабрикаторов по мере их готовности, и я раскладывала их для удобства сборки.

Лафтер присела на край стола. — Здесь стало ужасно тихо.

— Банды прячутся, — сказала я. — До них наконец дошло, что они не могут победить в честном бою, потому что я не буду сражаться честно, а если и буду, ты просто устроишь погром на их территориях. Таков был план, помнишь?

— Ага. Это было весело. А сейчас скучно.

— Ты же понимаешь, что цель всего этого, — я подняла инструменты и обвела ими комнату, — в снижении уровня преступности?

Лафтер надулась. — Да. И это скучно.

Я закатила глаза. Вмешалась Веда, предложив: — Я могу найти для тебя нескольких членов БАКУ или Империи, чтобы ты их побила?

— Не потакай ей, — отрезала я.

— А я хочу, чтобы мне потакали, — отозвалась Лафтер, поднимая руку.

— Мы целыми неделями обходились без драк, — заметила я. — Ты не жаловалась.

— Ты тогда что-то планировала, так что я могла наслаждаться предвкушением! А теперь мы просто сидим и наблюдаем, и это так скучно!

Ну... тут она не ошибается.

— Дай мне минутку.

Я проигнорировала её и собрала подготовленные детали. Грин и Оранж захлопнули корпус шара. Я запечатала его и проверила поверхность. Выглядело хорошо.

— Включай его, Веда, — скомандовала я.

Давно я не собирала новых Харо. Его глаза вспыхнули, гироскоп заработал и выровнял его. Он повернулся влево, вправо, а затем посмотрел на меня.

— Нарекаю тебя Жёлтым.

— Привет, мир! Привет, мир!

— Зачем ты сделала еще одного Харо? — спросила Лафтер.

— Чтобы мы могли оставить кого-то здесь, на заводе, помогать и присматривать за вещами, — пояснила я. — Первых шести уже не хватает на всё. После этого я соберу еще двоих.

Она кивнула. — Какого цвета они будут?

— Синий и... — я замолчала, глядя на стену, — Белый?

Лафтер посмотрела на меня скептически. — У тебя заканчиваются цвета.

Я вздохнула: — У меня заканчиваются цвета.

— Как насчет Харо по имени Боб?

— Мы не будем делать Харо по имени Боб.

— Конечно, мы не будем, — ответила она, — ты будешь!

— Я поняла. Тебе скучно.

Лафтер улыбнулась и кивнула. — Очень.

— Поиграй в игру.

— От одной игры без дела я стану скучной девочкой.

— Не всегда же будет экшен, Лафтер.

— Как прошел разговор с красавчиком?

Я нахмурилась. — У меня нет никого, кого ты могла бы побить.

Она пожала плечами. — Просто решила спросить.

Не то чтобы я не сочувствовала «скуке» Лафтер.

У меня не было плана. Точнее, он был, и в то же время его не было.

Я месяцами работала над тем, чтобы прижать банды до такой степени, чтобы открытая деятельность стала невозможной. Преступность нельзя искоренить полностью, но её можно взять под контроль. Огромная мощь и скорость Гандамов и Веды дали мне возможность сделать то, что не удавалось многим другим кейпам. Я выжидала, тянула время и била всё сильнее и сильнее, когда находила удобные позиции, чтобы удары были результативными.

Это, черт возьми, сработало.

Сработало даже слишком хорошо, пожалуй. Я получила именно то, чего хотела. Я вступила в новую фазу. Я выиграла войну. Теперь мне нужно было выиграть мир. Туманная цель, если такие вообще бывают.

Я планировала это, но по пути столько всего пошло не так. Империя оставалась сильной в плане людей и кейпов, а Бакуда могла вооружить рядовых БАКУ бомбами, которые могли сравниться с силой кейпа. Я потеряла доступ к телефонам и соцсетям банд, когда они отступили, и мои глаза в городе стали всё более ограниченными, так как они начали серьезно относиться к связи. Банды могли затаиться и наращивать силы, если я дам им передышку, но найти, где их придушить, стало труднее, чем когда-либо.

Я чувствовала себя так, будто стою в дверном проеме, поставив по ноге с каждой стороны, и не знаю, в какую сторону закроется дверь. Я не знала, как действовать дальше, и один неверный шаг мог перечеркнуть всё.

Но пассивность тоже не была выходом. Мне нужно было продолжать. Я просто не знала как. Учитель и Губители были моими долгосрочными целями, но мне нужно было держать город в узде, чтобы действительно заняться ими.

У меня всё еще был мой план, но в нем зияла дыра под названием «что теперь».

В этой пустоте я заняла себя рутиной. Собирала новых Харо, специально для помощи в управлении заводом и наблюдения за городом. Проектировала новые технологии. Наконец-то дошли руки до планирования третьего костюма. Новое GN-драйв будет готово чуть больше чем через месяц.Вообще-то.

— Веда, на каком мы этапе с симулятором? — спросила я.

— Программа завершена на восемьдесят четыре процента.

— Вот. — Я встала и повернулась к Лафтер. — У меня есть для тебя занятие.

— Какое?

Она последовала за мной к Астрее. Я открыла кабину костюма. — Залезай, — сказала я.

Лафтер посмотрела на Астрею, потом на меня. — Серьезно?

— Серьезно.

Лафтер забралась внутрь и устроилась. Костюм закрылся, и Веда автоматически заблокировала управление.

— Запускай симуляцию, — скомандовала я.

— Запускаю, — отозвалась Веда.

— Ого! — воскликнула Лафтер. Голова Астреи повернулась влево и вправо, но руки и ноги остались заблокированными. — Тут теснее, чем я думала.

Я нахмурилась. Потому что твой бюст больше моего.

— Привыкай, — сказала я. — Я могу собрать следующий костюм так, чтобы он сидел на тебе лучше, но это всё равно будет ощущаться как пребывание в консервной банке. Видишь траекторию полета?

— Ты про эти кольца в духе «пожалуйста, скажи мне, что это не Супермен 64»?

Я наклонила голову набок. — Да?

— Вижу их.

— Хорошо. Веда, начинай обучение. Лафтер, внимательно.

— Я всегда внимательна.

Я закатила глаза и отступила.

Веда провела быстрый — хотя на самом деле долгий — инструктаж по схеме управления внутри Астреи, полностью симулированный в макетной среде. Я не могла симулировать перегрузки при полете или «вес» пилотирования Гандама, но позже я соберу полноценный симулятор. Пока что этого хватит, чтобы Лафтер начала осваивать управление. Я не знала, насколько хорошо она сможет им обучиться, учитывая, что она их не строила и не понимала механику.

ВВС тратят годы на обучение пилота, а Гандамы были намного сложнее истребителя.

Зато это убрало Лафтер с моих глаз и дало ей развлечение.

— Эй, Тейлор? Почему я вверх ногами? И под водой?

Занята. Это заняло Лафтер.

— Потребуется время, чтобы привыкнуть к отзывчивости маневровых двигателей GN, — сказала Веда. — Предлагаю ограничить акселератор левым большим и правым указательным пальцами.

Ответом Лафтер было короткое: — Чего?

Я подошла к своей рабочей станции и вывела проект Гандама-03. Я еще не придумала ему имя, но набросала базовый дизайн. Хотя теперь его нужно было переделать. Конфигурация компрессора и демпфирования, которую я использовала в Астрее, не справлялась с уровнями мощности, на которые, как я знала, способен GN-драйв. Мне нужно было протестировать и скорректировать конструкцию обоих моих нынешних костюмов, прежде чем приступать к третьему.

И, конечно, у меня было время.

Через час я решила, что времени слишком много.

Технарить — это здорово. Я обожала это дело, но чертова тревога почти всё портила. Этот зуд в конечностях, потребность, заставляющая мою ногу беспокойно постукивать по полу. Обычно я мечтала о лишнем времени для работы. Вместо этого я мечтала о чем-то более конкретном. О способе продолжать движение вперед.

Это своего рода порочный круг.

Одна нога по каждую сторону той метафорической двери, и взгляд в обе стороны.

Я настроила один из экранов на новости, когда музыка перестала помогать. Я стала больше обращать на них внимание после разговора с Кати. Она предупреждала меня не слишком зацикливаться на том, что говорят или думают другие люди. «Никто не может так работать, — объясняла она, — и при этом оставаться честным с самим собой». И всё же я хотела знать, что происходит.

Я работала над новой конструкцией нейтрализатора инерции, пока слушала, изредка оглядываясь, чтобы убедиться, что Лафтер ничего не сломала.

Новости обо мне утихли в первые же дни после битвы. Люди переключились на другие мировые события. Например, на Бойню №9. Несколько сотен погибших, включая троих членов местной команды Стражей.

Нужно было напомнить себе не зацикливаться на этом.

Возможно, мне и удалось выиграть кучу схваток против опасных кейпов, но «Девятка» бесчинствовала годами. Протекторат бросал на них целые команды, и каким-то образом основные члены группы умудрялись продолжать, особенно в последние пару лет, с тех пор как они завербовали Ампутацию.

— К другим новостям: сегодняшнее ограбление потрясло Бостон. До этого момента многие в городе были настроены оптимистично, считая, что он на пути к восстановлению после многомесячной войны банд, терзавшей улицы до нападения Левиафана всего несколько недель назад.

Ожидаемо. Спаси город от монстра, и через две недели всё вернется на круги своя.

— Ограбление было совершено сообщниками Девы Отчаяния, также известной как Эшли Стиллонс с тех пор, как утечка данных СКП раскрыла планы правительственного агентства по вербовке злодейки и обнародовала её личность. Дева наделала шума после битвы с Губителем: некоторые кейпы обвинили её в том, что она воспользовалась сражением, чтобы дать своим соперникам погибнуть. Эксперты, однако, выразили сомнение в том, что её действия действительно нарушают так называемое «перемирие между кейпами»».

Ну, они были правы. Никто в здравом уме не истолковал бы правила так, что кто-то не может выйти из боя с Губителем. Дева не убивала своих соперников. Она просто не помогла. И всё же. Это оставляло неприятный осадок. Она пришла на предбоевое собрание ради чего? Чтобы посмотреть, придут ли Аккорд и Зубы? Даже чертов Мясник пытался сражаться с Левиафаном.

— Однако ограбление приняло странный оборот, когда двое членов Империи Восемьдесят Восемь, Ночь и Туман, появились, чтобы сорвать его и удерживать преступников до прибытия СКП.

Я подняла голову и посмотрела на экран.Что-что?

Репортаж сопровождался видео. Двое кейпов, Ночь и Туман, как я предположила, скрылись с места происшествия, оставив перевернутую машину и троих мужчин посреди дороги. В другом ролике СКП и двое членов Протектората прибыли, чтобы арестовать их.

Репортер продолжил: — Директор Армстронг из бостонского СКП сказал следующее.

Кадр сменился: директор Армстронг стоит за трибуной.

— Как вы все знаете, культура кейпов в Бостоне несколько отличается от нормы. Отношения между героями и злодеями здесь иные. Преступность здесь иная. Мы призываем Чистоту и её сообщников сдаться добровольно, но факт остается фактом: они не являются нашим приоритетом, пока их деятельность не беспокоит местное население.

Новости подавали это так, будто СКП правильно расставляет приоритеты. Мне же казалось, что СКП решил сознательно игнорировать Чистоту и её группу, пока они не создают проблем. Не трудно понять почему, по крайней мере, с прагматической точки зрения.

Может, Чистота не просто так языком чесала?

Не уверена, что я об этом думаю. Она убивала людей, когда была в Империи. Перемена взглядов — это не совсем юридически прописанная карточка «выход из тюрьмы бесплатно». Не знаю, что именно заставило её уйти из Империи. Она говорила что-то о ком-то, без кого не может жить. Бойфренд? Почти уверена, что у неё что-то было с Кайзером. Но я бы не удивилась, если бы этот человек оказался женоненавистником и козлом.

— Это ограбление — последнее в череде преступлений, совершенных Девой Отчаяния, — продолжал репортер. — Эта пока не названная преступная организация бесчинствует в городе после битвы с Левиафаном и ослабления многих других криминальных элементов города. Несмотря на это, СКП настаивает, что ситуация в Бостоне намного лучше, чем раньше.

— Уровень преступности в Бостоне снизился, — вставила Веда.

— Он выше, чем до дурацкой выходки Учителя, — возразила я. — Как там Лафтер?

— Есть улучшения. — Так хорошо, да? — Есть несколько отчетов с оптимистичными данными о восстановлении Бостона.

Я прищурилась. — Веда.

— Да?

— Это твой способ отговорить меня от каких-либо действий в Бостоне?

— Нет.

— Веда.

Она замолчала достаточно надолго, чтобы это стало очевидным и неловким, прежде чем сказать: — У тебя есть привычка предпринимать ненужные действия?

— Я не собираюсь отправляться в Бостон по прихоти. Мои планы не всегда идут так, как мне хочется, — я взглянула на выпуск новостей, — но я не настолько импульсивна.

Обычно, по крайней мере. Иногда обстоятельства вынуждают. Бывает трудно придерживаться планов, особенно когда всё идет наперекосяк.

Я добилась того, чего добилась, нанося удары в нужный момент, будучи смелой. Я хотела сохранить этот темп. Поддерживать инерцию. Держать злодеев в напряжении, чтобы они не могли предсказать мой следующий шаг.

Я снова взглянула на экран, постукивая ногой по полу.

Честно говоря, это вина Веды. Эта мысль даже не приходила мне в голову, пока она об этом не упомянула. * * * Тейлор такая Тейлор.

Я попросила TSFreedom помочь с этой главой, так что поаплодируйте ему. Возможно, мы всё еще что-то упустили, но, вероятно, 90% моих ошибок в фике — это глупые опечатки, так что, надеюсь, качество стало намного лучше XD.

Пасхалки

В этой главе упоминается Операция Британния — военный план, осуществленный Зионом в начале Однолетней войны, который стал основоположником тропа «Сброс колонии». В рамках этого плана Зион надеялся уничтожить военный штаб Земной Федерации, сбросив массивную колонию с орбиты. Однако они промахнулись (уничтожив вместо этого Сидней, Австралия, который почему-то очень напоминал Нью-Йорк), и в результате Однолетняя война не закончилась, а стала гораздо более ожесточенной.