— Пришли результаты проверки.
— У Юй Ханьфэна действительно была дочь, но…
— Девочка умерла восемь лет назад от неизлечимой болезни «магической чешуи». Я нашла свидетельство о смерти и записи с камер крематория тех лет. На видео четко видно, как ее тело отправляют в печь, а выносят уже прах.
— Позже ее похоронили на кладбище Синьхуа.
В саду приюта Цинь Ян молча слушал доклад Су Байчжи.
— Есть следы редактирования видео или документов? Приезжал ли он сюда, на эту окраинную базу, после того случая? — Спросил Цинь Ян.
— Нет, признаков подделки не обнаружено, технический отдел проверял десятки раз. Что касается базы… в логах порталов его имени нет. Но нельзя исключать, что он прибыл своим ходом или подправил данные телепортации.
Цинь Ян нахмурился. Дело становилось всё более запутанным.
— Оставайся там и приглядывай за ребенком с тем самым сходством в 91%. Я свяжусь с остальными, и мы выдвинемся к тебе.
— Ладно, жду вас. — Повесив трубку, Цинь Ян тяжело вздохнул.
Честно говоря, он испробовал всё. Энергетический сканер показал, что в теле Юй Инь нет ни капли магического фона. Она была абсолютно обычным человеком, а не авантюристом. Будь она телом Гуйинь, энергия бы так или иначе проявилась.
Но как тогда объяснить этот чертов 91% сходства звуковой волны?
Сразу после выхода из комнаты он связался с Чэнь Шэном. Тот прислал Зверя-мимика для проверки, но даже мимик не смог вынести вердикт – он, как и Цинь Ян, пребывал в полном замешательстве.
Ответ Чэнь Шэна был лаконичен:
— Лучше убить ошибочно, чем упустить.
Цинь Ян отказался. Будь перед ним ребенок, совершивший злодеяние, он бы не дрогнул. Но убить невинное дитя он не мог – эта тень преследовала бы его до конца дней.
Чэнь Шэн лишь развел руками. Не имея возможности прибыть лично, он зависел от решений контрактных авантюристов. Будь он там, его бы не мучили муки совести: убил бы, а в случае ошибки просто воскресил бы через тело слайма. Но у авантюристов на месте не было сил, способных удержать душу после смерти.
Солнце на горизонте пылало, точно костер, а летний стрекот цикад казался невыносимо громким.
— Тихий час окончен. Пойду посмотрю, как она там. — Цинь Ян вернулся в здание.
Едва он ступил в коридор, как мимо него пронеслось несколько врачей и санитаров.
— В сторону! С дороги!
— Посторонним выйти! Не мешайте реанимации!
Цинь Ян увидел толпу у комнаты Юй Инь. Сердце ушло в пятки, он бросился туда.
Внутри трое врачей отчаянно боролись за жизнь девочки.
— Адреналин, один миллиграмм внутривенно! Быстро!
— Фибрилляция! Готовьте дефибриллятор!
— Всем отойти! — Врач вскинул электроды. Тело Юй Инь выгнулось дугой под разрядом и опало, но на кардиомониторе по-прежнему плясала безумная пила зубцов.
— Продолжайте массаж сердца! Бикарбонат натрия, сорок миллилитров капельно, живо!
За дверью санитарки, сцепив руки на груди, шептали молитвы. Цинь Ян молча наблюдал за этой сценой. В этот миг его убеждения пошатнулись.
Он вышел на улицу и набрал Су Байчжи.
— Алло? Есть новости?
— Можете не ехать. Мы ошиблись, девочка – обычный человек. Продолжайте поиски.
— Вот как… Ну ладно, я передам остальным.
Су Байчжи, хоть и удивилась, но безоговорочно поверила напарнику. Когда она уже собиралась повесить трубку, Цинь Ян добавил:
— Пришли ко мне жреца высокого уровня. Спасибо.
— Хорошо. Жрецов сейчас трудно найти, самое раннее – будет у тебя к ночи.
Звонок завершился. Цинь Ян прислонился к стене, молясь, чтобы Юй Инь выкарабкалась.
Прошло четыре часа.
Последние лучи заката упали на его плечи, когда врачи наконец вышли из комнаты. Плотно закрыв дверь, они с мрачными лицами подошли к директору.
— Эх, это чудо, что ребенок продержался так долго.
— Если в ближайшее время не сделать пересадку или не найти сильного жреца, боюсь, ей осталось день-два, не больше. — Врач сочувственно похлопал директора по плечу и ушел.
— Директор, вы же говорили, что донор найден! — В отчаянии воскликнула санитарка. — Давайте назначим операцию на сегодня!
Директор горько усмехнулся:
— Виноват я перед девчушкой Юй. Родственники донора в последний момент передумали. Не дадут они костный мозг.
— Как же так… — Санитарка побледнела и пошатнулась.
Цинь Ян слышал каждое слово. Когда коридор опустел, он подошел к двери комнаты Юй Инь, тихо постучал и вошел.
Девочка сидела на кровати, глядя на закат за окном с бледной улыбкой.
— Закат сегодня такой красивый, братец-санитар. Вот только не знаю, увижу ли я его завтра. Ха-ха… — Она неловко почесала затылок.
В ее голосе не было ни капли горечи, хотя она говорила о смерти. Сердце Цинь Яна словно попало в мясорубку.
— Ты будешь видеть закаты и рассветы каждый день, — он заставил себя улыбнуться. — Обещаю тебе, Сяо-Инь, ты обязательно их увидишь!
Юй Инь замерла, а затем просияла надеждой:
— Угу! Спасибо, братец-санитар.
— Знаешь, я слышала, что на вечернем рынке в городе продают очень вкусные «закатные плоды». Жаль, в нашем детском доме их нет, — вздохнула она. — Как думаешь, они по вкусу как яблоки?
— А чего гадать? Попробуешь – узнаешь, — Цинь Ян ласково погладил ее по голове. — Я схожу и куплю их. Сегодня наешься досыта, только никуда не уходи, договорились?
— Хи-хи, спасибо! Ты самый лучший, братец-санитар! — Девочка радостно вскинула свои тонкие ручки.
…
Спустя время солнце окончательно скрылось за горизонтом. Цинь Ян вернулся в приют с тяжелым пакетом плодов.
Едва он вошел в ворота, телефон завибрировал. Это было сообщение от Чэнь Шэна с передовой:
«Отличная работа. Все двойники Гуйинь одновременно развеялись».
— Э?
Цинь Ян застыл. Он ведь ничего не сделал, да и у других не было прогресса. Как она могла погибнуть?
Внезапно его зрачки сузились. В воздухе поплыл едва уловимый запах крови.
Его источником была комната Юй Инь.
Пакет выскользнул из рук, плоды рассыпались по земле. Цинь Ян, бледный как полотно, со всех ног бросился к ее комнате. В этот момент его разум был пуст – он не знал, зачем бежит, им двигал лишь голый инстинкт.
Дверь распахнулась с грохотом. Тяжелый, душный запах крови ударил в нос.
Тонкие занавески колыхались на ветру. В лунном свете Юй Инь неподвижно лежала на постели, на ее губах застыла безмятежная улыбка.
Левая рука свисала с кровати, из глубокой раны на запястье всё еще сочилась кровь, окрашивая пол в багрянец. В правой руке, прижатой к груди, она сжимала окровавленный нож для фруктов.
— Почему… почему так?!