На линии соприкосновения двух армий Лань Сяося приказала Ледяному ли-зверю использовать дыхание, сковав льдом огромную толпу зараженных Лени. Её логика была проста: раз их нельзя убить, их нужно временно запечатать.
Замороженные враги не могли пошевелиться. Остальные зараженные пытались разбить лед и освободить своих, но их атаки были настолько слабыми, что они не могли даже поцарапать ледяную корку. Расчет Лань Сяося оправдался – запечатывание оказалось лучшим решением.
В этот момент она заметила вспышку яростного пламени там, где сражалась Цинь Мэнъэр. Приглядевшись, она увидела, что Патоген Лени уже расчленен и сожжен дотла.
— Его прикончили за секунды?!
— Так быстро! Вот это мощь! — Лань Сяося была поражена до глубины души. Честно говоря, она сама еще даже не разогрелась, а битва уже так бесславно завершилась.
— Но всё же…
— Патогена ведь можно окончательно уничтожить, только разбив ядро? — Лань Сяося нахмурилась. После того как Лень превратился в горстку пепла, признаков возрождения не наблюдалось.
— Неужели он спрятал ядро в собственном теле? Говорят, ядро для Патогена – это важнейший центр силы. Находясь внутри, оно позволяет использовать всю мощь, но это и риск: если тело разрушат, ядро легко уничтожить…
— Если Патоген Лени действительно мертв, то и зараженные, существующие за счет его силы, должны исчезнуть? — Лань Сяося перевела взгляд на замороженных врагов прямо перед собой.
Через мгновение произошло нечто странное.
Зараженные, которые должны были быть неподвижными, внезапно начали плавиться, превращаясь в вязкую черную жижу. Игнорируя слой льда, она просто впитывалась в землю.
— Это они так исчезают? Хм… не похоже, — Лань Сяося нахмурилась еще сильнее.
Она уже собиралась взломать лед, чтобы собрать немного этой черной воды для изучения, как вдруг…
Жижа, ушедшая в землю, вырвалась наружу. Сотни тысяч струй черной воды пробили толстый слой льда, взмыли в воздух и начали сплетаться в очертания невысокой человеческой фигуры.
Лань Сяося переменилась в лице:
— Плохо дело! Этот гад всё-таки выжил!
Всего за пару секунд темный силуэт обрел плоть. Патоген Лени, которого Цинь Мэнъэр только что разрубила и сожгла, снова стоял перед всеми целым и невредимым. В нескольких километрах от него Цинь Мэнъэр мрачно взирала на возродившегося врага.
— Эх…
— Похоже, я тоже о тебе ничего не знал, сестрица. Моя оплошность – потерял тело, которым пользовался целых три года, — Лень сокрушенно покачал головой.
Цинь Мэнъэр смерила его взглядом, а затем посмотрела на копошащихся внизу зараженных.
— Вот оно что. Так вот откуда у тебя эта наглость и наплевательское отношение к смерти. Сейчас ты наверняка слился с ядром, ведь если бы ты спрятал его где-то еще, мы бы нашли способ его выудить.
Поняв причину его возрождения, Цинь Мэнъэр сосредоточилась. Одновременно она отправила мысленное послание Лань Сяося:
— Синеволосая, армия Лени и сам Патоген – это единое целое. Здесь с самого начала была лишь одна сущность. Лень – это и есть зараженные, а зараженные – это Лень.
— Не трать силы на их армию. Уводи людей за стену. Сейчас я займусь им всерьез.
Лань Сяося опешила.
— То-то я думаю, чего эта мелочь такая живучая. Оказывается… они все лишь «запаски» для босса, — пробормотала она.
Армия зараженных была для Патогена Лени резервным источником энергии. После смерти он мог просто поглотить часть своих слуг и воссоздать новое тело. Проще говоря…
Сейчас перед ними был босс с сотнями, а то и тысячами жизней. Чтобы прикончить его по-настоящему, Цинь Мэнъэр пришлось бы убить его тысячи раз, пока не иссякнет последний зараженный.
Был, конечно, и другой путь – найти того самого рядового зараженного, в котором спрятано ядро истока. Но Патоген и его «запаски» были едины, так что ядро могло перемещаться мгновенно. Да и если бы они нашли его, носитель ядра тут же обрел бы силу уровня Патогена, и для Лань Сяося с её уровнем это закончилось бы плачевно.
Поэтому она немедленно выкрикнула приказ:
— Всем отступить за стену!
— А? Чего это мы отступаем? Почему? — Недоуменно зашумели авантюристы из Изнаночного мира.
Зато игроки из Лицевого мира уже вовсю сверкали пятками в сторону тыла.
— Да какая тебе разница, почему! Ясно же, что авантюристка ранга Т0 сейчас будет «ультовать»! Если останемся – только под ногами мешаться будем! — На бегу проорал один из них.
Вскоре все укрылись за городскими стенами. Лань Сяося стояла на парапете, не отрывая взгляда от предстоящей схватки Цинь Мэнъэр и Патогена Лени.
Цинь Мэнъэр, убедившись, что поле боя зачищено от своих, выдохнула и посмотрела на Лень:
— Ну что ж, игры закончились.
— Закончу всё одним махом, чтобы успеть вернуться и вздремнуть.
С этими словами в её глазах вспыхнуло сияние, напоминающее звездную туманность. Левый глаз стал глубоким и иссиня-черным, словно бездна, а правый налился нежным и романтичным розовым светом.
…
Тем временем на западном рубеже обороны.
Здесь заслон держали Лун Синлань и Ду Тяньюй. Им противостояла армия Патогена Жадности. Огромная орда, целиком состоящая из золотых человечков и золотых монстров, ослепляла своим блеском.
Их тела были инкрустированы разноцветными драгоценными камнями, которые служили не просто украшением – каждый камень позволял использовать магию определенной стихии. Рубины извергали огонь, сапфиры пускали водяные лезвия и так далее…
К тому же их золотые туши были невероятно прочными. Без навыков с эффектом пробивания брони сладить с этими «золотыми мальчиками» было невозможно.
Спустя десять минут после начала боя многие авантюристы начали сдавать позиции. Слишком много энергии уходило на каждый удар – если экономить ману, броню врага было не пробить.
— Они слишком «жирные». Если так пойдет дальше, через час мы просто выдохнемся и упадем без сил, — тяжело дыша, произнес Лун Синлань. За один присест он уничтожил несколько сотен золотых врагов, и это далось ему нелегко.
Ду Тяньюй рассыпал десяток пригоршней костяной муки, призывая Дубовых стражей – дешевых в содержании, но обладающих абсолютным пробиванием брони. Те начали крушить золотые ряды.
Ду Тяньюй выскреб почти все свои запасы, чтобы поднять лимит призыва до десяти единиц. Но как бы быстро ни убивали Дубовые стражи, врагов было слишком много. Десяток защитников просто не поспевал за всеми.
— У меня еще полно восстанавливающих зелий, возьми и раздай остальным, — Ду Тяньюй вывалил из инвентаря всё, что у него было: эликсиры маны, здоровья и выносливости. Весь этот ворох он всучил опешившему Лун Синланю.
— Это… как-то неудобно. А ты как же, брат Ду?
Ду Тяньюй покачал головой:
— Со мной всё будет в порядке. На меня эти зелья почти не действуют.
Он посмотрел вглубь золотой орды. Там, на Золотом троне девяти драконов, восседал зеленоволосый юноша с прической на пробор. На его лице играла зловещая усмешка, а сам он неспешно обмахивался веером.
— Пешки – к пешкам, ферзи – к ферзям, а короли – к королям.
— Слушай внимательно, А-Лун. Теперь ты здесь главный. Внешний фронт на тебе, — серьезно произнес Ду Тяньюй.
— А?
Не дожидаясь вопросов, Ду Тяньюй сосредоточился, не сводя взгляда с Патогена Жадности.
— Ну что, пошли поиграем.
— Вечный мир воды!
Зрачки Жадности сузились – он почуял неладное, но было уже поздно.
Буль-буль…
В ушах раздалось веселое хлюпанье пузырьков, а когда зрение прояснилось, всё вокруг изменилось. Небо и земля слились в бесконечной лазури, а вместо песков пустыни под ногами оказалась бескрайняя водная гладь.
Ду Тяньюй стоял напротив Жадности, в тысяче метров от него. Жадность взмахнул веером, пытаясь разорвать пространство, но не возникло даже крошечной трещины.
— Хе-хе, занятно.
— Прочность пространства почти как у мирового барьера, — Жадность раскрыл веер и лениво обмахнулся.
— Понял, что заперт и не можешь выйти, но продолжаешь сидеть с таким невозмутимым видом? Психика у тебя крепкая, спору нет. Интересно только, на сколько секунд тебя хватит, — спокойно произнес Ду Тяньюй.
Жадность прищурился и улыбнулся:
— Так сильно хочешь, чтобы я покинул свой Золотой трон девяти драконов? Ну что ж, попробуй меня «попросить».
… В это же время снаружи Лун Синлань увидел, как Ду Тяньюй мгновенно исчез. Вместе с ним пропал и Патоген Жадности.
— Брат Ду уволок его в какое-то особое пространство?
Он посмотрел на продолжающих сражаться Дубовых стражей и на измотанных авантюристов, а затем крепко сжал кулаки.
— Брат Ду, не волнуйся. Пока ты не вернешься, я защищу всё это. Не позволю погибнуть ни одному солдату!