— Брат Мэн пробился на следующую Ступень?
Почувствовавший мощные колебания духовной энергии, Си Жэньцзе преисполнился радости и облегчения.
Когда теневые сороконожки ворвались в жилые кварталы, он был уверен, что Хань Мэн погиб на заводе. Кто мог подумать, что начальник Стражи не просто выжил, но и совершил прорыв на Пятую Ступень тропы [Судьи]. Теперь Хань Мэн, пожалуй, стал первым Офицером не только в Третьем секторе, но и во всех Семи Великих Округах, сумевшим достичь Пятой Ступени.
Чэнь Линь стоял среди Стражей, с глубоким интересом наблюдая за происходящим. Ему и самому было крайне любопытно, какую силу скрывает в себе навык Пятой Ступени тропы [Судьи].
Едва Хань Мэн поднял оружие, как тусклый свет, пробивавшийся сквозь смог, окончательно померк. На фоне бушующего пожара его развевающийся черный плащ внезапно стал источать необоримую, подавляющую ауру. В радиусе действия своего оружия этот человек казался абсолютным хозяином положения, а ствол в его руке — орудием неотвратимого рока.
— Судебный процесс по делу о [Первородном грехе] объявляю открытым.
Стоило Хань Мэну произнести эти слова, как под его ногами с бешеной скоростью поползли сложные узоры. В мгновение ока они покрыли всю территорию, на которую распространялись границы его домена.
Бурлящий прилив теней резко замер. В следующую секунду камни и почва под ними начали деформироваться и перестраиваться, превращаясь в нерушимые цепи, которые намертво прижали тварей к земле.
Даже Материнская особь Пятого Ранга не избежала этой участи. Больше десятка массивных цепей, подобных змеям, обвили ее хитиновое тело. Несмотря на то что она мчалась вперед на полной скорости, оковы шаг за шагом замедляли ее бег, пока окончательно не зафиксировали в сотне метров от Хань Мэна.
На глазах у всех Стражей колоссальная стая теневых сороконожек распласталась по земле перед бушующим огнем, напоминая бесчисленных подсудимых, прикованных к скамье позора.
В этот момент яростные языки пламени озаряли лишь половину лица Хань Мэна, оставляя на второй стороне резкую, словно след от лезвия, тень. Он был Верховным Судьей в этих огненных чертогах и единственным живым существом во всей области, сохранившим свободу движений.
В какой-то миг его зрачки затопило багряное оккультное сияние. Своим пронизывающим взглядом он долго всматривался в копошащуюся у его ног орду Бедствий, после чего его низкий голос, прозвучавший как непреложный закон, разнесся над замершим заводом:
— Пред лицом Суда предстали порождения Бездны Стенающих Духов, потомство Восьмого Владыки племени стоногих…
— Обвиняются во вторжении в человеческие пределы, истреблении мирного населения и пожирании людской плоти.
— Вердикт Суда: виновны.
— Приговор: предание огненной казни.
Произнеся это, Хань Мэн бесстрастно нажал на спуск.
Щелк.
Из ствола вырвался тихий сухой звук, но свинцовой пули не последовало. Вместо этого бушующий за его спиной пожар словно обрел собственную волю: колоссальный огненный столп шириной в десятки метров хлынул из разрушенного цеха, будто карающий меч, и обрушился на скованных тварей.
Бум!
Яростная волна огня в мгновение ока поглотила сотни сороконожек. Их предсмертный клекот слился в единый гул, давящий на барабанные перепонки. Угольные тени в безумии бились посреди пламени, напоминая скованных цепями узников, исполняющих свой последний танец. Находившиеся за пределами огненного круга Стражи в оцепенении созерцали эту картину, чувствуя глубокое потрясение.
Сотни тварей едва не вырезали половину Третьего сектора, а Хань Мэну понадобилось лишь единожды нажать на спуск, чтобы полностью стереть их в бушующем пламени. Это был первый раз, когда они воочию наблюдали триумф мастера Пятой Ступени, и первый раз, когда мощь тропы [Судьи] явилась им во всей своей пугающей полноте.
— Чэнь Линь, что с тобой? — услышав доносившиеся со стороны юноши тяжелые сдавленные звуки, Си Жэньцзе с недоумением повернулся к нему.
— …Ничего. Абсолютно ничего.
Чэнь Линь закрыл глаза, пытаясь подавить хищный голод, вспыхнувший в зрачках при запахе этой запеченной курочки. Он коснулся ладонью лба и хрипло произнес:
— Мне нездоровится. Я отойду на минуту.
Не дожидаясь ответа командира, он стремительно бросился прочь от места сражения. Добежав до уединенного, безлюдного пустыря, Актер принялся исступленно забивать ноздри сырой землей, чтобы перекрыть доступ этому сводящему с ума аромату жареного мяса. Лишь тогда его дыхание немного выровнялось.
Вспоминая величественную картину Суда, Чэнь Линь укрепился в мысли, что его решение запечатлеть в своей душе тропу [Судьи] было абсолютно правильным выбором.
Между тем пожар продолжал бушевать. Великое множество сколопендр уже превратилось в пепел, и Материнская особь, скованная удушающим пламенем, исторгла яростный рев. Ее исполинское тело содрогнулось в конвульсиях, силой круша опутавшие ее духовные узы, и она безумным валом ринулась на Хань Мэна.
Приговор этого выстрела предназначался лишь ее порождениям; сама же Матка, будучи Бедствием Пятого Ранга, не могла столь легко сгореть без остатка.
Движение ее плоти породило ураганный вихрь, на миг рассекший пламя и проложивший безжизненную тропу посреди огня. Темно-алые поры на ее теле разверзлись, исторгая тучи теневых щупалец, которые одновременно устремились к фигуре в черном плаще.
Хань Мэн слегка пригнулся и в следующее мгновение черной молнией взмыл в воздух. Бесчисленные теневые плети ударили в пустоту, но мгновенно развернулись, устремляясь вслед за ним к облакам.
Парящий в вышине Офицер сощурился; его багровые глаза вновь зафиксировали исполинский остов Матки. Под аккомпанемент шквального ветра он снова поднял оружие:
— Порождение Бездны Стенающих Духов, Восьмой Владыка племени стоногих… Твой грех тяжек, а посему — ты приговариваешься к полной аннигиляции.
Стоило пальцу Хань Мэна коснуться спуска, как Сила Разложения, подобно невидимому небесному клинку, обрушилась с неба, в мгновение ока обратив посягнувшие на его щупальца в абсолютное ничто. Матка почуяла дыхание истинной погибели и предприняла отчаянную попытку уклониться, метнувшись в сторону, но всесокрушающий выстрел начисто снес почти треть ее исполинского тела.
Ступив на Пятую Ступень, Хань Мэн обрел власть над силами совершенно иного порядка, радиус его способности крушить материальные структуры возрос многократно. По мере того как он раз за разом спускал курок, на многострадальной земле беззвучно возникали кратеры радиусом в десятки метров, словно незримый метеоритный ливень карал эту местность.
— Так вот какова Пятая Ступень… — Си Жэньцзе взирал на эту битву, и в его глазах горел огонь искреннего восхищения.
Остальные воины Стражи точно так же созерцали этот триумф, словно простые смертные, зрящие лик божества.
Однако мысли Чэнь Линя в этот час текли в совершенно ином русле. Обычный Офицер Пятой Ступени уже владел столь пугающим искусством истребления; каково же тогда могущество высших чинов Стражи, что восседают в чертогах города Авроры?
Под бременем Судебных Приговоров Хань Мэна тело Матки превратилось в истерзанные лохмотья. Уворачиваясь от всесокрушающей Силы Разложения, она в безумном страхе поползла вспять — туда, где в глубинах разрушенного цеха зиял пространственный разлом Серого мира.
Она познала первородный ужас. Теперь ей было не под силу тягаться с Верховным Судьей. Единственным спасением казалось бегство в родную бездну… Но Хань Мэн не намерен был даровать ей милость отступления.
Едва израненная бестия с грохотом пробила огненную завесу, надеясь увидеть спасительный зев портала, как прямо перед ней с неба упала черная фигура. Офицер твердо встал перед самой воронкой, устремив темное дуло оружия точно в багряные поры на челе чудовища.
— Я, волею своею, блюду высшую справедливость человеческой цивилизации… И посему — приговариваю тебя к смерти.
Банг!
Главенствующая часть тела Матки в то же мгновение истаяла в небытии, словно стертая великой ластиком, на ее месте остался лишь безупречно ровный, гладкий срез. Струи багровой сукровицы хлынули из поверженного остова, и чудовище с глухим рокотом обрушилось на камни, навсегда лишившись дыхания жизни.
Языки пламени принялись лизать ее плоть, постепенно обращая ее в безжизненный уголь. Под напряженными, замершими взорами Стражи из дыма и огня медленно, покачиваясь от усталости, вышел силуэт человека в разорванном черном плаще.
При виде этого триумфа бремя страха наконец покинуло сердца людей. Чертоги завода огласились ликующими криками, Стража с благоговением и священным трепетом окружила своего руководителя.
Хань Мэн безмолвно шел сквозь ряды славящих его воинов. Поравнявшись с Чэнь Линем и Си Жэньцзе, он, не замедляя шага, едва слышно обронил:
— Вы двое… следуйте за мной.